Часть 6

«Завтра. Завтра все решится и была ни была. Надо попробовать» — эта мысль основательно застряла в мозгу Кассандры, не оставляя места для чего-либо другого. Кристиан словно открыл ей глаза на происходящее в ее собственной голове своим признанием, что делать с которым она, кстати, до сих пор не имела ни малейшего понятия. Она ломала голову и так и эдак, но совершенно ничего не могла придумать. В любом из пришедших ей на ум вариантов, Кристиан получал в ответ одну сплошную несправедливость, а несправедливо поступать с ним Кассандра сильно не хотелось. В итоге, промаявшись не один час, она все-таки решилась на отказ. Будь она на его месте, ей бы не хотелось быть запасным вариантом. Она поймает его после ужина и сообщит о своем решении. Это по крайней мере будет честно. Да, именно так она и поступит. По совести. Но совесть — понятие во многих случаях размытое и относительное, особенно, когда дело касалось любви. И Мэри Макдоналд знала об этом не понаслышке. Юная гриффиндорка всегда была целеустремлённой. Да и как такой не быть, когда легкие победы одна за другой сыпались на нее словно из рога изобилия. Казалось, захоти и помани пальцем, и вот он — желанный приз. Но, когда приз сам в руки не шел, Мэри воспринимала это как личное оскорбление и делала его своим любыми доступными ей путями. И Сириус Блэк был тем самым никак не желавшим идти в руки трофеем. И в глазах гриффиндорки он был обречен. Да где это видано, чтобы парень, находящийся во власти бушующих гормонов шестнадцатилетней выдержки, был равнодушен к ее приемам? Как можно не замечать смуглую брюнетку с гладкими как шелк волосами, и ногами, которым позавидует любая? Как можно устоять перед такими дамскими хитростями, как невинная улыбка и так вовремя опущенные в вымышленном приступе смущения зеленые глаза? Или словно ненароком расстегнутой лишней пуговицей на белоснежной блузке, так красиво контрастирующей с ее кожей? Или остаться совершенно невозмутимым, когда она будто не видит, как ее замечают нужные глаза, тайком поправляет сползший чулок под партой. У Крауча, например, после такого трюка кровь носом пошла. А Блэк лишь хмыкнул. И подписал себе этим смертный приговор. Метафорический, конечно. Мэри прекрасно понимала: конкурентоспособных девушек вокруг нее во всем Хогвартсе — единицы. И все они уже давно приняли свои приглашения. Кроме нее, отказавшей всем своим кавалерам ради Сириуса, который волновал ее все больше и больше. И она не успокоится, пока он не ответит за все ее павшие в неравном бою с бушующими страстями нервные клетки. А Бродяга в это самое время совершал ту же самую фатальную ошибку, от которой не так давно спасал Кассандру: недооценивал противника и поворачивался к нему спиной. Правда, лучше иметь десяток таких врагов, как Григорий Гойл, несущийся на тебя с яростью взбешенного носорога, чем одну хитрую и беспринципную женщину. Но обогащение опытом еще не наступило, и Сириус лишь ухмылялся, наблюдая за попытками этой высокомерной девчонки сделать из него очередного верного пажа. Но и никак не старался ее пресекать, давая Мэри волю на любые поступки, которые только взбредут в ее милую головку. Хотя в душе прекрасно понимал — ему это льстило. И льстило не слабо. Она была той девушкой, победой над которой гордятся долго и оправданно. И он считал, что выигрывал, ловя на себе завистливые взгляды однокурсников. Одни восхищались его стойкостью, другие крутили пальцем у виска и сомневались в его ориентации. Но с ориентацией у Сириуса Блэка все было в порядке. Он убеждался в этом каждый раз, когда воскрешал в голове образ белой шеи с проступающими венками, и его бросало в жар, а затем в холод. И не хотелось ждать никакой пятницы, хотелось найти Сельвин, где бы она ни была, и узнать, каково это: прикоснуться к той, которая так безвылазно сидела в твоей голове. Но волна безумия унималась, и снова разумные доводы один за другим, словно спасательные круги, вытягивали его из этого бешеного эмоционального водоворота. Этим своим порывам воли давать не стоило. Как и набрасываться на Кассандру и пугать ее до чертиков. Презрение, это последнее, что он хотел от нее получить. Во время ужина потолок в Большом зале затянуло серыми тучами, являя в просветах блеклое зарево. Теплее не стало, и девушки с Рейвенкло укутались в свои мантии, пряча от морозов нежную кожу. Кассандра бездумно наблюдала за новенькой, недоуменно тыкающей вилкой в очередной неизвестный ей кекс, и думала о том, что будет делать, если Бродяга станет ее парой на этом самом балу. Что будет, если… Каково будет назвать его своим? Еще пару месяцев назад за такие мысли она бы себе эту самую вилку в глаз запихнула. А сейчас ее фантазии имели полное право на жизнь, пусть еще неокрепшую и призрачную, но все-таки. Сегодня ее одиночеству никто не мешал: Роза с Марлин отбывали наказание у Стебель за провальную работу с орфанскими кустоедами, которых чуть не сгубили во время занятия, потраченного ими больше на болтовню о нарядах, припасенных для бала, чем на оберегание кисло пахнущих лечебных стеблей от солнечного света. Но этому своему вечернему одиночеству она была рада. Подруги и так замечали, что с ней что-то происходило, и она пока не спешила делиться с ними своими мыслями. Она сама-то с ужасом их осознавала. Взгляд сам собой метнулся к столу Гриффиндора и уткнулся прямиком в спину виновнику происходящего в ее голове полнейшего хаоса. Сириус ее даже не успел заметить — так быстро она проскользнула в зал на свое место. С другой стороны, ничего и никто не мешал ей за ним наблюдать. Даже спина у него была интересной. Такая широкая и в то же время изящная. Блэк не был мускулистым, но был сильным и жилистым, что позволяло ему и его другу Поттеру играть в квиддич , не становясь при этом мощной и неповоротливой мишенью.Мантию он снял, оставшись в свитере, из-под которого с напускной небрежностью была выпущена рубашка; рукава закатаны, обнажая руки с виднеющимся венами, которыми он то и дело потирал шею, на которой аж издалека виднелся… синяк. Кассандра, которой и так кусок в горло не лез, чуть не подавилась пастернаком, роняя вилку на столешницу. Нет. Этого не могло быть. Это просто синяк. Он ударился. Ага. Шеей. Об косяк, небось», — пропищал в голове противный голос, почему-то сильно смахивающий на Миртл. Но Сельвин помотала головой, пытаясь выбросить ненужные мысли. Не иначе, как умудрился поставить его себе где-нибудь на тренировке, в противном случае, не стал бы ведь Блэк ходить по школе, выпендриваясь засосом — им ведь уже не по тринадцать. Почти уверив себя, что все это — недоразумение, как пастернак снова оказался на столе, а легкие чуть снова не заполучили в подарок аспирацию. Ибо в эту самую секунду на скамейку рядом с Бродягой села девушка. И не просто девушка, а Мэри Макдональд, которую рядом с Сириусом ,ей хотелось видеть в последнюю очередь. И не просто села, а положила руку ему на колено, а пальцем свободной обвела синий кружок возле выпирающего шейного позвонка, который явно был ей уже знаком. Кассандра окончательно отодвинула от себя тарелку и вцепилась руками в скамью, словно та могла отмотать время назад, где она, Кассандра Сельвин, еще не чувствовала себя такой непроходимой дурой. Ведь Блэк не отстранился и не убрал ее руки . Лишь легонько тряхнул головой и засмеялся. Вот же повезло поганцу! — послышался сбоку голос одного из однокурсников Сельвин. Парни сидели неподалеку и с нескрываемой завистью пожирали глазами смуглую фигурку, так и льнущую к Блэку. — Да не говори. Она ради него всем, кто ее приглашал, отказала. — Так они и впрямь встречаются, что ли? — Ну, наверное. Во всяком случае, я сам видел, как они целовались под деревом возле озера. — Ого, а ты знаешь…. Но дальше Кассандра дослушивать не стала. Она поспешно выбралась из-за стола, едва не запутавшись в своей мантии, и опрометью бросилась из зала, подальше от всех. Это был провал. Сокрушительный и бесповоротный. Ей оставалось лишь благодарить судьбу за то, что та не дала ей опозориться в эту чертову пятницу. Она залетела в ближайший туалет и закрылась в кабинке, громко хлопнув дверью. В груди жгло и свербило от разочарования, в горле стоял ком, но благо слез не было — еще не хватало из-за этого плакать. Хотелось кричать и злиться, но злиться было не на кого, только на себя. Ведь не было ничего удивительного в том, что Сириус встречался со своей красивой однокурсницей. Он ведь ничего ей не обещал и ни в чем не признавался. Они просто были кем-то вроде друзей по несчастью, чье общение однажды вошло в колею. Она сама все себе напридумывала, подкрепившись какой-то совершенно необоснованной и безумной уверенностью в успехе. Лучше ей и дальше было продолжать фантазировать только на бумаге. Потому что Сириус Блэк и Мэри Макдоналд — это правильно, логично и ожидаемо. А Сириус Блэк и Кассандра Сельвин — глупо, смешно и совершенно невообразимо. Кассандра не знала, сколько просидела в кабинке, закончился ли уже ужин или вообще наступил комендантский час. Выходить не хотелось, но вечно тут тоже не просидишь, поэтому, сполоснув лицо водой и пригладив растрепавшиеся волосы, со вздохом толкнула тяжелую дверь в коридор. И чуть было не столкнулась лицом к лицу (точнее к груди) с Крисом. Кассандра только открыла рот, чтобы поинтересоваться, какого лешего он околачивался возле женского туалета, как ответ сам бросился ей в глаза: он держал в руках ее сумку, которую она оставила валяться на скамье в Большом зале и даже не вспоминала про нее до этого самого момента. — Кассандра? — тихо позвал ее Крис. — Все в порядке? Ты так быстро убежала. Тебе плохо? Она подняла голову и наткнулась на искренне обеспокоенное и встревоженное лицо. Крис правда волновался за нее. Настолько, что побежал вдогонку с ее вещами и ждал тут под дверьми все это время. — Нет, все в порядке, — Кассандра нашла в себе силы улыбнуться и, не колеблясь, тут же соврала: — Просто небольшое пищевое расстройство. Пусть уж он лучше думает, что у нее слабый желудок, чем невменяемая голова. Но он не удовлетворился этим ответом и еще около десяти минут настаивал на Больничном крыле. Это порядком напрягало, но благодарность не давала сердиться. В эту самую минуту она поняла, что была не права. Какого черта вообще? Зачем ей было хоронить себя под грудой беспочвенных сожалений? Вот рядом, протяни руку и коснешься, стоял парень, которому нужна она, Кассандра. Не какая-то там Мэри с ее ногами, не вмещающимися ни в одну кровать. Ни смуглая кожа и гладкие, словно жидкий шелк, волосы, а лишь она сама, такая, какая есть. И плевать, что на нее смотрели совсем не те пронзительно голубые глаза, щурящиеся от смеха. И плевать, что не те руки держали ее сумку. Это все пройдет. Это лечится. И рецепт прост. Рецепт стоял прямо перед ней и ждал ее ответа. И она ответит ему «да». Потому что это было правильно. Хоть и не совсем честно. Сириус Блэк перенес весть о том, что Кассандра Сельвин идет на бал с Кристианом Нотт, стоически. Хотя все еще не понимал, что ему думать и делать. Одна его часть хотела пойти к Нотту, стереть его в порошок, а затем занять вакантное место кавалера Сельвин, пока еще один самоубийца не решился увести ее у него из-под носа. А вторая испытала что-то вроде облегчения. Другая часть думала, что, может, оно и к лучшему. Что надо было порадоваться за Кассандру, у которой нашелся поклонник, не потративший на бесполезные раздумья недели, не решаясь на какой-то шаг. Что, может, им лучше быть друзьями, и ему однажды не придется с ужасом осознавать, что чувство угасло и придётся терять ее окончательно и бесповоротно. Он хотел знака свыше — так вот он знак. Лучше не придумаешь. И сейчас, по дороге на их «знаменательную» пятничную отработку, которая потеряла теперь для него всякий смысл, надо было успеть натянуть на свое лицо самую жизнерадостную из своих улыбок, так как хмурый Сириус Блэк — это почти моветон. Срезать не удалось и поэтому пришлось тащиться к кабинету трансфигурации обычным долгим путем. Мысли Сириуса снова вернулись к Мэри. Сегодня она, как и вчера, как и позавчера, липла к нему со всех сторон. И после произошедшего, Бродяга начинал подумывать о капитуляции. В конце концов, что ему было терять? Мэри поиграется и успокоится. А он отвлечется. Во всяком случае, никакая совесть по отношению к ней его мучить точно не будет. И пусть Макдоналд не вызывала в нем никакого особого интереса, кроме самого очевидного, так даже лучше, ведь в этом случае больно не будет никому, а путь наименьшего сопротивления всегда по-своему приятен. Ладно, черт с ней. Улыбку пошире, голову повыше и вперед. И, может, тогда, это жгучее чувство разочарования развеется само по себе. Блэк почти уверил себя в этом и толкнул дверь, заранее готовясь к тому, что глаза тут же наткнутся на рыжий хвост. Чтобы все было как раньше. Как обычно. И все так и было.