И Томми танцевал тоже

— Танцевальный вечер? — Да! Танцевальный вечер, помнишь? Мы часто проводили их раньше, это было так весело! — призрак сделал пируэт и слегка поклонился, хихикая. Он выглядел таким счастливым. Томми повел плечами, прикусив губу. Призрак его (генерала? президента? брата?) был его единственным новостным ресурсом в последний месяц. Не то чтобы Томми не верил Дриму – нет, он единственный, кто навещает его и заботится о нем –, но почему-то голос и слова Вилбура всегда звучали правдивее. И он был прав – они часто проводили танцевальные вечера в Л'манбурге, до, и после войны, и только с приходом Шлатта к власти традиция прекратилась. Томми помнит, как весело было раньше: все тогда казалось таким простым и мимолётным. — Ты пойдешь? — подросток поднял глаза на призрака. Его пустые глазницы никогда не переставали его напрягать, но Томми учился привыкать к этому виду; он не хотел, чтобы Гостбур уходил. Томми знал, что скоро вернётся Дрим. И Томми знал, что за день он не успел ничего собрать. И Томми уже знал, как будут ощущаться тяжелые удары рукояти топора на его рёбрах. Но это всегда было легче переносить с кем-то, призрак всегда был так добр с ним. — Да, конечно! — вот черт. — Пошли со мной, там все-все будут, в Л'манбурге теперь живёт так много людей, — Вилбур широко улыбнулся, хватая Томми за ладони и ведя его к порталу. Мальчик негромко вскрикнул, вырывая свои руки из легкой хватки мертвеца. — Я не могу, — ответил Томми более собрано. — Ты знаешь почему. *** Танцевальный вечер. Туббо всегда любил танцевальные вечера. На улицах Л'манбурга всегда выходили играть и петь самые талантливые музыканты и певцы, и пели и играли они самые красивые песни на самом красивом языке. После войны, конечно, многие музыканты и певцы погибли или перебрались в другое место, а при Шлатте музыка играла только однажды, лишь на одном фестивале, последствия которого расползлись по лицу и телу Туббо розовыми шрамами. Но война закончилась, и в Л'манбурге теперь много новых людей, которые не менее талантливы и не менее полны желания выступить. Особенно когда страна находится в таком напряжённом состоянии после угроз со стороны Дрима. Туббо, как заботливый президент, хотел разрядить обстановку и поднять гражданам настроение старой традицией. Туббо помнит, как их учили танцевать Эрет и Вилбур. Он помнит, как элегантно, но четко и быстро двигался Вилбур и как быстро подхватывал Эрет его настрой и движения. Они будто становились одним целым в этом дуэте и Туббо всегда так сильно хотел повторить такое и узнать, как все же ощущается нахождение в такой гармонии с другим человеком. Эрет поставил ему движения и Вилбур объяснил как прислушиваться к ритму музыки, и они танцевали с Томми. Туббо помнит его смех и как звонко цокали каблуки их армейских сапогов на каменной плитке площади Л'манбурга, и как музыка звенела в ушах, и как захватывающе это все было. И как улицы ещё долго были полны людей, и музыки, и открывались разные ярмарочные лавки, которые продавали конфеты и выпивку. Сейчас же, Туббо стоял на площади Нового Л'манбурга и осматривал улицы: люди уже собирались и он давно не видел столько народу одновременно, с самого окончания реставрации столицы. Музыка уже играла, и люди уже начинали танцевать и площадь заполнили песни и смех, и разговоры. Туббо закрыл глаза, вслушиваясь: стараясь представить, будто он снова в прошлом. Когда все было легче, когда война и казнь, и предательства не висели тяжёлым камнем на его плечах, когда он не просыпался в слезах от фантомной боли во всем его теле. Когда Вилбур был жив, и когда Эрет был рядом, и когда он дарил ему такие теплые улыбки, что они грели его часами после встречи. И когда Ники гладила его волосы и когда Фанди учил его как работать с рэдстоуном. — Потанцуем? — прикосновение большой руки на его плечо вывело Туббо из транса воспоминаний и он открыл глаза. Перед ним стоял Ранбу – странный парнишка, который присоединился к ним не так давно. Он был высокий и горбатый, с большими руками и пушистым хвостом за спиной, и он никогда не смотрел Туббо в глаза. — Да, — Туббо взял его руку и прошел к остальным на площадь. — Да, конечно. И пусть их танец был не таким, как он танцевал раньше. И пусть каблуки их туфель стучали более глухо по деревянным панелям, Туббо было весело. На самом деле весело. Впервые за долгое время. И пусть это ненадолго, он был благодарен. Туббо краем глаза видел, как Фил танцевал с Гостбуром, и он видел выражение в его глазах: будто мужчина тоже отдавался былым воспоминаниям, держа в руках холодные ладони его мертвого сына. Призрак же, будто светился. Он улыбался так солнечно и ясно, что невозможно было не улыбаться в ответ. Туббо видел, как Фанди танцует с Квакити. Танцевали они не в такт и не чувствуя ритма, но они оба смеялись и отдавали всех себя. И это было главным. И люди вокруг них кружились и хлопали в ладоши, и подпевали старым песням. Туббо не хотел чтобы это заканчивалось. *** И Томми танцевал тоже. Он включил одну из пластинок, которую ему оставил, кажется, ББХ, он не помнил – это было так давно. И это были не традиционные песни и гимны Л'манбурга, но это была музыка и это было главным. Томми встал в стойку, которую ему показывал Эрет и начал танцевать. Он держал руки так, будто у него было партнёр. Будто он на самом деле держал кого-то за теплые ладони и кружил их в танце. Томми делал пируэты один, и горячий песок под его босыми ногами не звенел и не стучал, только неприятно обжигал пятки. Но он танцевал, отдаваясь мелодии и чувствовал такое умиротворение, какого он не ощущал уже очень-очень давно. Будто он не на этом острове, пусть все вокруг и напоминало ему об обратном, будто вокруг него много-много людей и все они тоже танцуют. Томми кружился и хлопал в ладоши, и не замечал ни шагов сзади, ни шума океана рядом, ни шелеста леса за спиной. И он не хотел открывать глаза, и он никогда так сильно не хотел, чтобы мелодия заканчивалась.