Часть 1

Прохладный ветер гулял по открытым залам библиотеки Облачных глубин, играл с легкими тюлями, подхватывал ноты незамысловатой мелодии, уносил их куда-то далеко. Играть на гуцине одной рукой труднее, чем казалось. Зажимать лады указательным пальцем, дергать струны мизинцем... Да и мелодия лишь отдаленно напоминала ту, какой должна была быть. "Похоже, мне еще многому нужно учиться", – думал Лань Чжань, продолжая играть. – Хм, как интересно... – мягкий голос заставил Лань Чжаня внутренне сжаться, левая рука напряглась. Конечно же, виду он не показал. Белая фигура брата вошла в здание. Лань Хуань слегка улыбался, но эта улыбка не разряжала атмосферы. Лань Чжань оставался напряженным. – Я не сразу узнал даже, – мягко продолжал старший брат. – Колыбельная, которую мама пела... Ты хорошо ее запомнил! Но звучит странно. – Решил потренироваться играть одной рукой, – Лань Чжань не умел врать и не любил этого делать, но сейчас его слова и не были ложью в полном смысле этого слова. Лань Хуань подошел ближе, Лань Чжань потянулся правой рукой к левому плечу, делая вид, что разминает пальцами мышцы шеи. Шея у него не болела. Широкий белый рукав прикрыл его тело. – Интересное решение... – Лань Хуань оставался приветливым и дружелюбным, но сам внимательно рассматривал брата. Лань Чжань вел себя странно. К чему эти занятия, лишние движения? Первой мыслью было – а не ранен ли он случайно? “Может, брат скрывает какую-то рану или болезнь? Нет, здесь что-то другое.” – Шея болит? – поинтересовался Лань Хуань, с грацией кошки обходя Лань Чжаня. – Давай помогу! Лань Чжань был готов, но и Лань Хуань не расслаблялся. Его руки легли на плечи младшего брата, принялись мягко массировать мышцы. Мышцы, впрочем, напряжены не были. "Здесь точно что-то не то..." – Лань Хуань нахмурился, и только потом обратил внимание, что Лань Чжань странно держит правую руку. Вместо того, чтобы опустить ее на колени, касается своего локтя, будто прикрывает что-то. – У тебя напряжение под лопаткой, – сказал Лань Хуань, – нужно проработать. Дай руку... Лань Хуань взял брата за запястье правой руки, и тут же ощутил сопротивление. Лань Чжань понимал, что нужно что-то делать, но не знал, что именно. Оказать сопротивление? Или сбежать? И то и то будет выглядеть странно и привлечет еще больше внимания. А если... Но старший брат уже забрал его руку и потянул в сторону. Широкий белый рукав последовал за предплечьем, открывая то, что было спрятано под ним. На руках Лань Чжаня лежал маленький мальчик. Лет трех, может, пяти, но не старше. Мальчик спокойно спал, уткнувшись в белые одежды. Ванзцы обнимал его левой рукой, придерживая. Глаза Лань Хуаня раскрылись. Он ожидал всего, чего угодно, но не этого. Лань Чжань повернул голову, растерянно глядя на брата. Его светлые глаза отражали глубокое чувство вины, а еще волнение, но не за себя. – Я... – Лань Хуань выдохнул, пытаясь подобрать слова. Он смотрел то на мальчика, то на брата. Пытался найти схожие черты лиц, но не находил, и от этого терялся еще сильнее. – Я не понимаю, как? Ты же всегда был образцом добродетели, неужели ты вне брака... – Что? – тут уже Лань Чжань не смог сдержать маску равнодушия и тоже поднял брови, показывая свое негодование. – Нет-нет! Он не мой! Он... Лань Чжань замолчал. Поджал губы, опуская глаза, провел пальцами правой руки по гуциню. Лань Хуань продолжал теряться в догадках. Его брат уходил по утрам и вечерам, иногда отсутствовал в середине дня. Он уходил к этому мальчику? Все эти несколько недель он держал мальчика здесь и заботился о нем? Но зачем? “Несколько недель назад... Что произошло несколько недель назад, кроме…” – Осада горы Луаньцзань? – прошептал Лань Хуань, голос его дрогнул. Лань Чжань медленно закрыл глаза и открыл их снова, подтверждая опасения брата. Лань Хуань приоткрыл рот, но брат опередил его, начав рассказ: – Через несколько дней после осады я пришел... – Лань Чжань и сам не знал, зачем он пришел. Вэй Ин на тот момент был уже мертв, и все жители деревни тоже, но Лань Чжань все равно пришел. Искал ли он что-то? Что-то, оставшееся от Вэй Ина? Какую-то память? – Тел уже не было, их отнесли в пещеру. А я... Я услышал плачь. Тогда я обратил внимание не большое дупло в одном из деревьев. И нашел там... Лань Чжань посмотрел на спящего ребенка. Тот причмокивал во сне, видимо, что-то вкусное снилось. Лань Чжань чуть крепче прижал мальчика к себе, глядя на него с нежностью, какой ранее брат никогда не видел в его глазах: – У него была лихорадка. Переохладился, наверное. Я принес его сюда, и... – И заботился всё это время, – закончил фразу Лань Сичэнь. Лань Чжань поднял голову, посмотрел на брата несчастными глазами. Он понимал, что, как глава клана, Лань Хуань обязан доложить о ребенке главам других кланов, и те уже вынесут приговор. Смертный. Как и всем другим членам клана Вэнь. Боль и скорбь, отчаяние и безысходность, но при этом смирение – все это читалось в глазах второго Нефрита клана Гусу Лань. Лань Хуань внимательно смотрел на брата. Он и сам понимал, что должен сделать, но в душе его терзали сомнения. Лань Хуань не был таким безоговорочно-прилежным учеником клана, и часто руководствовался сердцем, а не правилами. И сейчас он ни на секунду не сомневался, что должен спасти мальчика. Вот только как... – Скажи, – Лань Хуань опустился на колени рядом с братом, немного наклонился, рассматривая спящего ребенка, – он ведь жил с Вэй Ином? Должно быть, его обучал сам старейшина Илин? Лань Чжань снова опустил взгляд. Ему вспомнилось, как они все втроем кушали в кафе, а потом гуляли. Момент, когда Вэй Ин уносил на руках маленького мальчика тогда сильно тронул Ванцзы, и тот даже ненароком подумал: "Как жаль, что у нас нет детей". Пусть мальчик не являлся родным сыном Вэй Ина и не походил на него внешне, но Лань Чжаню казалось, что мальчик – единственное, что осталось от старейшины Илина. Но сейчас эта связь была смертельно опасна для ребенка. – Да, – выдохнул Лань Чжань. – Старейшина Илин обучал его... “И что ты теперь сделаешь? Убьешь его, как мы убили всех Вэней? Мало того, из какого рода этот ребенок происходит, так он еще и обучался у врага народов!" Лань Чжань с вызовом посмотрел на брата. Лань Хуань только улыбнулся, он ждал этих слов. – Должно быть, он очень способный ученик! Протянув руку, Лань Хуань погладил спящего мальчика по голове. Температуры уже не было, но слабость ребенка ощущалась. "Ванцзы лечил его и заботился, как мог, но брат совершенно не опытен в этом деле". Почувствовав большую теплую руку, мальчик сонно открыл глаза. Увидев двух мужчин, он замер. Лань Чжань учил его прятаться, если кто-то придет, чтобы никто его не увидел. А теперь этот "кто-то" сидел рядом. Такой большой, но почему-то знакомый. – Привет, малыш, – улыбался Лань Хуань. – Я Цзэу-цзюнь Лань Хуань, а тебя как зовут? Мальчик поднял бровки и похлопал глазами. Затем приоткрыл ротик, собираясь назвать свое имя, но тут же растерялся, будто бы забыл. Лань Хуань мысленно нахмурился. “Не хочет говорить имя? Это Ванзцы его научил?” Мальчик вцепился в белые одежды Лань Чжаня и умоляюще посмотрел на того, ища поддержку. “Хороший ход! Мальчик действительно умен! Но есть в этом что-то…” – Его зовут Лань Юань, – неожиданно для себя ответил Лань Чжань. – Младший ученик ордена Лань? – Сичэнь продолжал улыбаться. – А не слишком ли ты мал, чтобы заниматься в библиотеке? – Я учил его играть на гуцинь, – ошарашенный Лань Чжань придумывал на ходу, пытаясь подыгрывать брату, хоть и не понимал, зачем. “Что Сичэнь задумал?”. – В библиотеке звук лучше. И... мы никому не будем мешать. – Ах, гуцинь... Прекрасное искусство, – руки Лань Хуаня потянулись к инструменту, пальцы прошлись по струнам и принялись наигрывать мелодию. – Очень красивое и сильное. Мальчик смотрел куда-то в пространство, хлопал глазками, слушая мелодию. А мелодия вместе с Лань Хуанем проникали в его разум, просматривали воспоминания. Воспоминаний, впрочем, было очень мало. Нет, они были, но скрывались. Точно кто-то запер их. Сейчас мальчик не помнил ни своего прошлого, ни даже имени. "Так даже проще. Не нужно будет объяснять..." Мелодия закончилась, Лань Хуань покинул разум ребенка. – Лань Чжань, маленьким ученикам положен дневной сон! Давай отнесем его в комнату к другим? Лань Хуань поднялся с колен, посмотрел на брата. Лань Чжань не мог поверить услышанному. Придерживая ребенка двумя руками, он принял вертикальное положение, и оба Нефрита направились к выходу. Лань Чжань повернулся к брату, собираясь сказать слова благодарности. Принять в клан ребенка Вэней, ученика Вэй Ина, да еще и такого маленького – верх безрассудства! Но в этом был весь Лань Хуань. Заметив реакцию брата, он слегка улыбнулся и кивнул: "Не нужно благодарить меня. Я всего лишь сделал то, что должен". И Лань Чжань улыбнулся в ответ. Лань Хуаню доводилось видеть улыбку брата несколько раз за всю жизнь. И, если он улыбается теперь, значит, Лань Сичэнь сделал что-то поистине важное и ценное. Сичэнь искоса наблюдал за любопытным А-Юанем, который крутил головой, рассматривая все вокруг, за братом, который едва ни светился. “Ты все еще думаешь о нём, о Вэй Усяне. Поэтому спас мальчика и привел в облачные глубины. Как бы ты не отрицал, но я же вижу, твои чувства так же сильны. Что ж, Ванзцы, храни свой маленький секрет. Надеюсь, А-Юань поможет тебе справиться..."