Vol. 28

Официальный английский перевод: My lord, we look at you as we might look at a Peacock. You are framed by something sublime similar to hope, worship and fear.

***

Мой Лорд, Мы смотрим на Вас, как на павлина, окруженного чем-то, что в своем величии сходно с предвкушением, поклонением и бесконечным ужасом . Поэма, как и некоторая часть событий 28-29-го томов, проливает свет на природу взаимодействия Айзена и арранкаров. Почему пустые присоединяются к вчерашнему врагу — капитану Готея? Вспомним фразу Айсрингера, одного из стражей Лас Ночес, из 244-й главы: «Лорд Айзен не боится никого. По этой причине мы и встали под его знамена. Для нас, рожденных из страха, путь, которым он идет, путь, лишенный страха, сияет, словно Луна». Также Дордони, один из Трес Сифрас и персонаж с обложки 28-го тома, от лица которого написана поэма, скажет Ичиго в 254-й главе: «Лорд Айзен видит в них [Эспаде] лишь оружие. Я знаю это. Но все равно… Однажды постояв на вершине, никогда не забудешь открывшийся вид». Боль, которая превращает сердце в маску пустого, делая человека вечным заложником своих нереализованных чувств и эмоций, происходит из самого древнего человеческого страха — страха смерти. Именно он преследует пустого как до перевоплощения в мире живых, так и после — в Уэко Мундо, где в любой момент можно стать добычей более сильного существа. Как мы увидим позднее на примере предысторий Эспады, в условиях постоянной борьбы за существование большинство выбирает тактику кооперации с кем-то достаточно сильным, чтобы выжить. Тогда что же может привлекать пустых больше, чем возможность служить практически безграничному могуществу, способному установить некую централизованную власть, даровать подобие защиты и выгодное положение сильного в мире бесконечного хаоса? Как скажет сам Айзен Эспаде в 245-й главе, и это, на мой взгляд, лучше всего передает суть их взаимоотношений: «Пока вы со мной, никто не сможет победить вас». Но это не все, что Айзен может предложить жителям Уэко Мундо в своей послевыборной программе. Неосознанное стремление каждого пустого заключается в обретении целостности — поглощением «плюсов» они пытаются закрыть дыру, тождественную потерянному сердцу, что, как мы знаем, невозможно. Но с помощью хогиоку Айзен наделяет адьюкасов или васто лорде не только способностями синигами, но и частью той присущей синигами человечности, которую каждая пустифицированная душа неосознанно жаждет обрести вновь. Можно сказать, что хогиоку в случае с арранкарами в некотором смысле реализует еще и вторую, главную свою функцию — исполнение сакральных желаний. Почему же арранкары смотрят на Айзена, как на павлина? (Когда он и есть). В европейской культуре павлин стал олицетворением гордыни и глупого бахвальства относительно поздно, в Античности являясь символом императорской власти и бессмертия, а в ранней христианской культуре — воскрешения и Рая. Для стран Востока же павлин — идеальное создание, спутник верховных божеств и символ величия, а его хвост — символ всевидящего Солнца (вспомним, что в 263-ей главе Аарониро скажет Рукии насчет искусственного неба в Лас Ночес: «Айзен правит везде, где есть свет»). Например, в популярном в Японии направлении буддизма павлин ассоциируется с буддой Амитабха, создавшим Западный рай (рай Сукхавати), в котором «все добродетельные верующие, воззвавшие к его имени», смогут переродиться и достичь Нирваны — выхода из колеса Сансары. Арранкары, следующие за Айзеном, надеются, конечно, не на рай, но избавление от страха как источника страданий с ним вполне сравнимо.