Страсти

Джинн злился и шипел на мужчину. И исчез без следа, стоило Мадаре ещё раз махнуть рукой в его сторону. — Любопытно. Тварь боится тех, у кого нет заветных желаний? — вслух подумал Учиха. *** Какаши с Наруто разглядывали женские побрякушки: серьги, кольца, браслеты, бусы. Наруто пошутил, что найти подарок для женщины, особенно такой несносной и вредной, как Пятая Хокаге, сложнее любой миссии ранга S. Сегодня Цунаде исполнилось пятьдесят шесть, и она пригласила их к себе на день рождения. Они остановили свой выбор на изящном кулоне и вздохнули свободно только тогда, когда Цунаде чуть не прослезилась и поблагодарила их за подарок. Все уже расселись за столом и начали праздновать, а Сакура так и не появилась. — Где носит твою ученицу, Цунаде? — с набитым ртом поинтересовался Джирайя и передал Наруто тарелку с мясным салатом. — Сама не знаю, не могу до неё дозвониться, — Цунаде прижала руку к груди. — У меня нехорошее предчувствие. — Не каркай, — сварливо попросил Джирайя. — Придет, никуда не денется. Но Сакура так и не появилась. Когда Цунаде в очередной раз позвонила ей, трубку взяла мама Сакуры и со слезами в голосе произнесла: — Сакура только что ушла. У нее на плече уродливый след от лапы. Она сказала, что должна найти седого паршивца и прижать его к стенке, и выглядела при этом очень счастливой, но словно одержимой. Я даже не могу ей помочь… Если она не сможет осуществить свою мечту… — Мебуки всхлипнула. — Успокойся. Ее мечта более чем реальна. — Вы уверены, Цунаде-сама? — в голосе Мебуки слышалась мольба и надежда. — Да… Я перезвоню. — Цунаде отключилась и посмотрела на Какаши. — Сакура попалась десмаделю. Найди её. Думаю, только ты можешь осуществить ее желания. Умоляю, сделай все правильно, чтобы потом ей не было мучительно больно. На несколько секунд Какаши стал похож на беззащитного маленького мальчишку. Он смотрел на Цунаде с широко открытыми глазами, и в них читалось изумление и растерянность. Он как на автомате отодвинул стул, встал из-за стола и деревянной походкой вышел из комнаты. Когда он надевал обувь, в дом влетела Сакура, прижала его к стене и достала кунай. Когда она заговорила, голос звучал обманчиво мило: — Значит, целуешь по ночам чужих баб, да, Какаши? Глаза куноичи горели безумным блеском, Сакура была похожа на сказочную ведьму. И выглядела под стать. Из-под шикарного атласного короткого платья виднелась ажурная резинка чулков. Стройные ножки девушки в них выглядели ещё сексуальнее обычного. Туфли на высоченных каблуках дополняли образ роковой красотки, а длинные распущенные волосы локонами спускались до ягодиц и гармонично смотрелись с нарядом в целом. — Я не слышу ответа! — рявкнула она и вонзила кунай в стену позади Какаши. Он даже не пошевелился. Выглядел абсолютно отрешенным, как будто это его не касалось. Он так растерялся, что не знал, как реагировать на Сакуру, что сказать, как помочь ей. Но он точно знал: если не поможет ей исполнить желание, она может… уйти навсегда. И это понимание грузом придавило грудную клетку, как будто душевная боль отозвалась в нём физически. — Я услышу сегодня твой ответ или нет? Перемена в голосе Сакуры заставила Какаши посмотреть ей в глаза. В них было столько боли, нежности, ожидания и ещё чего-то нечитаемого, что Какаши едва сдержался, чтобы не погладить ее по щеке, успокоить. — Нет, — наконец ответил он, — я целую только твои ножки, — и сконфуженно улыбнулся. Сакура просияла и взяла его руку в свои. Какаши стоял и терпеливо сносил все ее поцелуи и нежные прикосновения. Она целовала каждый его пальчик, ладошку, потом перешла на подбородок и губы. Ему стало невыносимо жарко. — Не надо здесь, — Какаши чувствовал себя последней сволочью. Выходило, что он пользовался положением, её состоянием. Но что он мог поделать? У него не было выбора. Сакура должна осуществить свою мечту. Или он просто хотел в это верить? — А где? — доверчиво спросила Сакура. Какаши обнял ее за талию, сложил печати, и оба исчезли. Они переместились в его дом. Какаши отпустил девушку и прямо спросил: — Чего ты хочешь от меня? — Всего, — в ее ответе честность и страсть смешались воедино. Сакура словно одержимая жадно смотрела на Какаши и не могла насмотреться. Она прильнула к нему всем телом и дотронулась губами до родники на подбородке. — Давно об этом мечтала. Какаши сам не отдавал себе отчёта, что произошло дальше… Тело само реагировало на близость красивой и дорогой девушки. Он вдруг вспомнил, что именно у Сакуры под коленкой видел две родинки… Которые он целовал после нападения джинна. Сакура доверчиво прижимались к нему и отвечала поцелуем на поцелуй, прижимались так страстно, что Какаши боялся не сдержаться и пойти дальше. До конца. Она запрокинула голову, ожидая его реакции. И Какаши не разочаровал ее. Его губы прошлись от её щеки до ключицы. Он нежно провел подушечками пальцев по ее приоткрытым губам и отдернул руку. Нужно было остановиться. То, что он пользовался тем, что Сакура не совсем понимала, что творит, не снимало ответственности с него самого. Всё было неправильно — джинн исказил и усилил желание Сакуры. Но с другой стороны, Какаши чувствовал, что все так, как и должно быть между ними. Почему он раньше этого не понимал? — Я мечтала об этом несколько месяцев подряд — быть с тобой рядом во всех смыслах слова. И моё желание сбылось, — сказала Сакура и мгновенно уснула, доверчиво прижимаясь к нему. Какаши взял её на руки и положил на кровать. Она выглядела сексуально в своём дерзком наряде и одновременно беззащитно. Длинные волосы разметались по подушке шелковым розовым облаком, и Какаши не смог сдержаться. Наклонился и прижался к ним губами. Он посмотрел на спящую Сакуру. Она улыбнулась во сне, и Какаши тоже захотелось улыбнуться. Он задумался, как теперь ему с ней вести себя после того, как она проснется? И пришёл к выводу, что время покажет. Для начала им нужно поговорить. На сегодня его лимит переживаний иссяк. Какаши повалился на диван в гостиной. Но уснуть удалось далеко не сразу. Перед внутренним взором то и дело вставал образ Сакуры… *** Харуно проснулась от пения птиц за окном. Сладко потянулась, изгибаясь в спине, словно кошка, и улыбнулась новому дню. — Давно я так хорошо не спала. Сдернув с себя плед, Сакура села на кровати и застыла с открытым ртом. Комната, в которой она находилась точно была чужой. И она никогда здесь не была, сто процентов. Она точно помнила, как завалилась вчера пораньше спать. Тогда как она очутилась здесь? Что случилось? Сакура зажала рот рукой. Ответ напрашивался сам собой. Десмадель! Она оглядела себя с ног до головы и увидела едва различимый след длинной руки на плече. — Нет, нет, что я наделала? — Она не помнила ничего из прошедшей ночи, и безумно боялась причинить Какаши вред. — Возьми себя в руки, ты же ниндзя! — приказала она себе и понемногу успокоилась. Она ещё раз оглядела свой наряд и выдохнула. Вроде все на месте. Значит, она даже не раздевалась и не пошла до конца, как мечтала иногда в своих грёзах, страстных и бесстыдных. Сакура вышла из комнаты и прошла по длинному коридору на аромат кофе. Она уже поняла, кого увидит на кухне и от этого понимания внутри все затрепетало от предвкушения и стыда. Сакура не сомневалась, что именно ее страстное желание привело ее сюда вчера ночью. Что она тут вытворяла с сенсеем? Смогут ли они теперь общаться как и прежде? Захочет ли он ее видеть? И сама же ответила сама себе. Какаши Хатаке никогда не оттолкнет друга. — «Друга», — произнесла Харуно вслух и поняла, что не сможет больше притворяться, скрывать свои чувства, делать вид, что этой ночью ничего не произошло. Сакура на цыпочках вошла в кухню. Сенсея там не оказалось. Сакура с облегчением вздохнула и почувствовала, что за спиной стоит ее тайное желание. Оглянувшись назад, девушка встретилась с ним взглядом, в котором было все что угодно, только не осуждение, сострадание или жалость. Он неуверенно улыбнулся, но она не смогла вымолвить ничего стоящего. — Простите, сенсей, — не своим голосом извинилась Сакура, трусливо развернулась на пяточках и выпрыгнула из окна, забыв и про туфли, и про сумочку. Какаши выглянул на улицу и увидел, как его бывшая ученица улепетывает, сверкая пятками. Он подавил желание догнать ее и поймать. Но не стоило пугать ее своей напористостью. Ей сейчас и так нелегко. Какаши многое обдумал и пересмотрел в своей жизни этой ночью. Решил, что десмадель в каком-то смысле помог ему понять свои чувства к Сакуре. Он так привык видеть ее рядом, что не отдавал отчёта, несколько глубока его привязанность к ней — как нечто неотделимое от него самого. Какаши отпил остывший кофе и улыбнулся своим мыслям. Сзади раздался хлопок перемещения. Обернувшись, Хокаге встретился взглядом с Мадарой. — Я вас слушаю. — Не знаю, важно это или нет, но джинн боится людей, не имеющих заветных желаний, которые всем довольны. Таких, как я. — И что нам это даёт? — Без понятия. — Мадара задумчиво поводил пальцем по губам, в упор рассматривая Хатаке. — Вы ещё о чем-то догадались или вспомнили? — вежливо поинтересовался Какаши. — Ты спрашивал о двойной душе. Я слышал об этом когда-то давным-давно. Раньше так называли женщину, носящую под сердцем ребёнка. — Беременная женщина? Это логично, — Какаши приглашающим жестом указал гостю на стул. — Две души в одном человеке. Но как женщина может пойти на такое? Проклясть и себя, и ребенка, и все последующие поколения? Не одна нормальная женщина не решилась бы… — Так, может, она не нормальная? — выдвинул предположение Мадара. — Тогда круг поиска сужается, — Какаши встал возле окна, засунул руки в карманы и задумчиво посмотрел вдаль. — Придется Саске и Ино хорошенько потрудиться. Но сначала мне нужен список всех беременных женщин. Они ведь проходят осмотр и делают УЗИ. Надеюсь, наша безумная леди тоже есть в этом списке… Какаши позвонил Цунаде Сенжу и попросил список всех беременных женщин. Особенно тех, кто состоит или состоял на учёте у психиатра. Затем он позвонил Ино и Саске. Их задача состояла в том, чтобы проверить воспоминания всех этих женщин. Какаши нажал отбой и удивился, увидев, что Мадара все ещё сидит за столом. — Вы хотели что-то ещё? — Складывается впечатление, что джинна видит только тот, на кого он собирается напасть. Будущая жертва. Мы с тобой его не интересовали, когда он напал на Саске, поэтому мы не видели его. — Или я ему был не интересен по другой причине: он уже насытился моими желаниями. *** Цунаде передала Сакуре список, который просил Хокаге и отправила свою бывшую ученицу к нему. — Это приказ Хокаге, ты не можешь не выполнить его, — с напускной строгостью сказала Пятая и указала на дверь. — Иди! Когда Сакура медленно вышла, Сенжу усмехнулась: — Я бы на ее месте летела бы на всех парах к такому мужику. — К какому — к такому? — в окно заглянул Джирайя с огромным букетом подсолнухов. — К надёжному, — Цунаде сделала вид, что сильно занята. — Что ты там такое увлекательное строчишь? — Джирайя схватил медицинскую карту, в которой писала Цунаде и прочитал: — «Что за идиот?!» Это что — диагноз? — он улыбнулся от уха до уха. — Да, клинический случай! — ирьенин встала со стула и бросила халат на кушетку. — Кстати, ты бы не ходил открыто по улицам. Не дай боги опять нарвешься на джинна. — Я тут подумал, — Джирайя влез в окно и встал напротив Цунаде. — Большое дело, — ворчливо поддела она. — Если я утолю своё желание, джинн мне будет уже не страшен, — он прямо посмотрел ей в глаза. Джирайя сделал два шага вперёд, и Цунаде пришлось отступить назад. Она прижалась спиной к стене. Эро-саннин опёрся руками о стену и доверительно произнёс, не переставая улыбаться: — Я тут придумал занимательный сюжетик. Там как раз про доктора и её пациента. — Избавь меня от своих извращенских идей, — Цунаде плотно сжала губы, изо всех сил стараясь не улыбнуться. Джирайя наклонился, и их носы едва не соприкоснулись. — Тогда прогони меня. — Его голос стал тихим и глубоким. Она выдохнула как раз в тот момент, когда он говорил, и их дыхание слилось воедино. Джирайя молча ждал и рассматривал ее подрагивающие ресницы, румянец на щеках и приоткрытые губы. До дрожи хотелось прикоснуться к этой женщине, почувствовать под руками ее обнаженную кожу… Цунаде так и не ответила, и Джирайя понял, что наконец-то одержал победу в самом трудном сражении своей жизни. Только он так подумал, Цунаде упёрла руки в бока и насмешливо произнесла: — Ты же не думаешь, что я вот так просто сдамся? — С тобой никогда не бывает просто, Цунаде. Он обнял её за талию, сложил печати, и через секунду кабинет опустел.