Глава 4: Интриган из горячих песков

— Я знаю, что мы должны организовать побег из тюрьмы как можно скорее, но, чувак... Как бы мне ни было неприятно это признавать, за эту еду можно умереть. Бьян с иронией посмотрела на Грима, который активно пожирал новые, вкусные яства, забывая о том, что пару минут назад тот топал по горячей пустыне. — Я не уверен, что ты имеешь в виду, но я рад, что тебе нравится еда. Съешь еще! Попробуйте этот голубой сыр, приготовленный из коровьего молока, на закуску. Он отлично сочетается с крекерами. Вот!  Улыбаясь, Калим начал активно пихать в Грима крекеры с сыром, на что Грим пытался увернуться. — Э-э, не, я люблю крекеры... Калим даже не слышал жалобных стонов Грима, запихнув ему закуску, отчего Грим даже поперхнулся, толи от сильной запыленности рта, толи от хамства. Бьян хотела уже окликнуть Калима, как Джамиль опередил её. — Калим, не набивай рот Грима едой. Он подавится. — О, извините! Пожалуйста, не торопись. У нас их ещё много. У нас со вчерашнего дня еще осталось мороженое. Мне всегда нравится предлагать множество разных вкусов, а затем брать большую ложку и зачерпывать столько, сколько нравится из каждого. — Да? У тебя есть целая система для этого? – восторженно сказал Грим, уставившись на Калима горящими глазами, словно это не он пару секунд назад давился коекером с сыром. — Обязательно! Независимо от того, насколько ты сыт, всегда найдется место для десерта, верно? Подожди, я принесу тебе немного. Калим уже поднялся со своего места, как Джамиль, в спохватившись, остановил его. — Калим, подожди! Я принесу. Ты оставайся на месте.  — Я не сложно, правда! Все, что нужно сделать, это достать это из морозилки, верно? – Калим снова попытался уйти на кухню, но Джамилю было не до шуток. — Ты не работаешь слугой, Калим. По крайней мере, постарайся помнить, что ты наследник семьи Азим. Если бы прошел слух, что я позволил тебе это сделать, мои родители никогда бы не позволили мне дослушать до конца.  «Слуга… Родители», – Бьян ловила каждое слово Джамиля, пытаясь всю ситуацию, со странным поведением Калима, связать в воедино. За последние месяцы она усвоила одну истину, что в некоторых учениках колледжа были детские травмы, так или иначе, связанные с родителями. И с Джамилем, похоже, было тоже самое. — Ты слишком серьезно относишься к рабству, Джамиль. Мы просто одноклассники в колледже Ночного Ворона. Разве мы не можем вести себя соответственно? Но Калим, видимо, не видел в Джамиле своего слугу. Относился как к другу или названному брату. Но не Джамиль. Он упорно отрицал такие отношения. Для него было только одно «хозяин – слуга», и это очень печально. — Прекрасно, – тяжело вздохнул Джамиль. — Просто позволь мне заняться выбором мороженого. Ты поможешь мне донести это до всех?  — Легко!  Стоило Калиму и Джамилю удалиться из гостиной, как Грим сразу подскочил к Бьян, начиная быстро шептать. — ...Знаешь, я действительно начинаю сбиваться с толку. Судя по тому, как Калим только что говорил, он уважал точку зрения других, по сравнению со вчерашним днем. Ты ведь знаешь, что с ним происходит? — Нет, Грим, – прошептала Бьян. — Есть всего лишь догадки, но не ответа… Я не знаю. Причина, по которой Джамиль манипулировал Калимом, а главное как, так и оставалась неясной, а потому, Бьян не могла открыто обвинять того в этих действиях. Но с другой стороны, Джамиль сам раскрыл себя, заперев её в комнате после угрозы. Вот в гостиную вернулся Калим, и как девушка предполагала, без мороженого и со злым взглядом. Он опять изменился. — Ну? Как долго вы собираетесь сидеть и есть? Вы воображаете себя членами королевской семьи?!  Надменный и злобный голос старосты заставили многих вздрогнуть, в страхе озираясь на Калима. Видимо, никто не ожидал возвращение злобного старосты. — Вымойте и уберите посуду! И приготовьтесь к дневной тренировке! — Д-да, сэр! – покорно кивнули студенты, мигом поднимаясь со своих мест. — Эрк! Мы снова вернулись к страшному Калиму, – поджал хвост Грим, прячась за Бьян. «Это зашло слишком далеко, – подумала Бьян. — Мне нужно выбраться от сюда».

***

Маленькая девочка сидела на кровати, сжимая подушку в руках и слушая звуки веселья, доносящиеся из гостиной. Ее мать, уже сутки держит ее взаперти, в связи с тем, что та ушла в алкогольный запой, вмести за своими собутыльниками. А Бьянка чувствовала себя одиноко и ей очень сильно хотелось выбраться из комнаты. А ещё ей хотелось кушать. За стенами комнаты раздавались громкие смех и песни, запах спиртного наполнял воздух. Бьянка слышала, как мать повторяла одни и те же фразы, то весело хохоча, то начиная плакать. Она мгновенно переносилась из состояния веселья в глубокую печаль. Девочка невольно стиснула подушку еще сильнее, чувствуя себя беззащитной и утраченной. Ее галетная улыбка скрылась, когда в ум приходили мысли о том, каким должно быть нормальное детство. Бьянка мечтала о маме, которая играет с ней, читает сказки перед сном, заботится о ней. Но все, что она имела, были пьяные взгляды и забытые обещания. Внезапно, дверь распахнулась, и мать, опьяненная и неуравновешенная, появилась перед Бьянкой. Она уставилась на дочь, словно не узнавая ее. — Почему ты всегда тут сидишь? Ты такая скучная, – пробормотала она, и бросила дочери очерствевший кусок хлеба, закрывая дверь, но на сей раз, не на замок. Бьянка почувствовала себя еще более одинокой. Она словно дикий волчонок ринулась к хлебу, начиная грызть его, попутно борясь со слезами и кашлем, вызванные крошками «попавшие в не то горло». Бьянке не понадобилось много времени, чтобы понять, что мать не в состоянии дать ей то, что ей нужно. И в этот момент Бьянка пообещала себе, что она будет сильной, что она найдет силы выйти из этой комнаты и построить свою собственную жизнь, где будет только радость и любовь. Как раньше. Только, когда это наступит?

***

Бьян ушла из полигона, по которому из гонял Калим, чтобы охладить лицо прохладной водой, благо, Калим даже в таком состоянии был невнимателен, не замечая её исчезновения. Хоть Бьян и была хороша в спорте, но бегать по жаре такое себе удовольствие. Даже ей, в этом случае, приходилось несладко. Бьян, небрежно, ополоснула лицо, пройдясь влажными руками по волосам, придирчиво осмотрела свои виски, которые начали снова отрастать. «Надо будет снова попросить Сэма воспользоваться машинкой», – подумала она. И только она опустила глаза на раковину, как рядом с ухом раздался глухой удар. Краем глаза, девушка заметила руку, пролетевшую мимо лица и уперлась в, напротив висящее, зеркало. Бьяг спокойно подняла глаза на зеркало, замечая в отражении того, кого она так долго избегала. — Джамиль? С какими судьбами? – лукаво протянула Бьян, ухмыляясь в отражение. — Полагаю, ты и так в курсе, по какому я поводу. Только сейчас, Бьян заметила их приличную разницу в возрасте. В свои шестнадцать лет, Бьян была в метр шестьдесят пять, в то время как Джамиль, в свои семнадцать, был метр семьдесят пять. Она едва доставала ему до подбородка, но это не мешало юноше согнуться в спине, тем самым, почти кладя подбородок на её плечо, при этом не сводя взгляда с её отражения. — Зачем ты это делаешь? На свой страх и риск, Бьян решила выведать ответ, который так жаждала получить. Но Джамиль явно не собирался раскрывать свои карты. — Тебя это не касается. Джамиль слегка повернул голову, по попрежнему смотря на женское отражение, прошептав прямо в ухо девушки, опаляя его теплым дыханием. — Дам тебе совет: Ла тадхаб и’илаа хаус ла уитлаб минк алдхахаб. Хамский ответ Джамиля вывел девушку из себя. Она захотела врезать парню, и уже развернулась, занося руку на Джамиля, норовя ударить по лицу. Но Джамиль перехватил руку девушки, сжимая её запястье в стальной хватке. Бьян даже не пыталась вырваться, лишь просто смотрела прямо в глаза Джамилю, без всякого страха. — И советую помалкивать о своих домыслах, а то и с тобой может что-то произойти, – опасно ухмыльнулся парень, выпуская женское запястье. Развернувшись, он оставил девушку одну, при этом, его руку все никак не покидало ощущение тонкого запястья, которое просто утонуло в его пальцах, и нежной кожи, которое не совсем вписывалось образ юноши. И сам того не осознавая, Джамилю хотелось вновь почувствовать эту мягкость.

***

— Та дневная тренировка была настолько жестокой, что мой обед не выглядел так аппетитно, – промямлил Грим, упав всем телом на кровать. — Мы уже знаем, что директор здесь ничем не поможет. А это значит, что нам самим выпутываться из этой передряги. К счастью, у вас здесь есть мой выдающийся интеллект. У меня готов идеальный план побега из тюрьмы. — Вот, как? – улыбнулась Бьян, присаживаясь рядом. — И какой же? — Хе-хе-хе. Сегодня утром я стащил наш инструмент для побега. Смотри: наш билет на свободу! Запустив лапку куда-то за свой бант, Грим вынудил… ложку. Обычную, серебряную ложку, которой обычно едят супы. Бьян даже не знала, плакать ей или смеяться. Не хочет же Грим сказать, что… — Мы используем этого плохого парня, чтобы прокладывать себе путь в полу, по одной ложке за раз! Нет, все-таки хочет. — Этот план лишен всякой логики, – нервно посмеялась девушку, глядя на хлипку, с виду, ложку. — Дома меня называли Грим-Копатель. Предоставь это мне, пока будешь начеку!  Грим подскочил к стене, рядом с дверью, и начал ложечкой водить по кирпичику, от которого потихоньку отпадали кусочки и пыль. — Вау, все идет гладко, чем я думал. Кажется, я действительно получается.  Бьян с иронией наблюдала за Гримом, думая, когда он забросит эту затею. Спустя 15 минут — Ладно, мне становится скучно копаться в одном и том же месте снова и снова... Бьян, давай поменяемся местами. Я буду начеку. Спустя ещё 15 минут — Ах, черт! Патруль приближается! Быстро, притворись, что ты спишь!

***

Утро наступило очень быстро и неожиданно. «Он так и не забросил эту затею, так ещё и меня завербовал», – подумала Бьян, смотря в окно. — Это заняло до утра, но мы вырыли яму, достаточно большую, чтобы я мог просунуть в нее две лапы, – придирчиво сказал Грим, глядя на небольшую дырку. Как оказалось, местное здание только внешнее было похоже на камень и кирпичи. Но вот по составу, они походили на затвердевшую глину или песок. То есть, ее и вправду можно было раскопать. — Побег из тюрьмы не совершается в одночасье, – сказала Бьян, подбадривая Грима. Вдруг, послышался звук поворота замка и Бьян, в панике, схватила Грима и ринулась к кровати, изображая что только проснулись. И вот, в комнату вошел студент Скарабии. — Эй, вы двое! Время утренней тренировки. Мы снова маршируем к оазису!