Глава 6: Властелин подземного царства

Ночь окутала волшебный колледж густым покрывалом тишины. Лунный свет проникал сквозь витражные окна, рисуя на полу сверкающие узоры, словно сама природа желала рассказать о своих чудесах. Но в этот час мирного очарования, за стенами колледжа, зреет темная угроза. В медпункте, где часто раздавались смех и шутки, теперь царила зловещая тишина. Неподвижные тела учеников лежали на койках, их лица бледны от потерь и боковых ран, оставленных небезоружными роботами-солдатами, которые пришли с намерением разрушить все, что осталось от их мирного существования. Ткань ночи пропиталась запахом медикаментов и тревоги, а воздух сковывал сердца. Сквозь стеклянные двери медпункта тихо раздавались шаги, звуки, словно шепот старых легенд, напоминали о героизме и стойкости. Время мерзло в ожидании, и лишь надежда оставалась уютной свечой в грозовой буре. Ночь, полная магии и опасности, всё ещё искала способ возродить свет на заре нового дня, когда ученики, пробуждаясь от своих кошмаров, вновь изведают настоящую волшебность жизни. Эйс и Дьюс, так и не приходя в себя, лежали на кушетках, укрытые одеялами. Мистер Хук и профессор Круэл, весь день бегая от одной койки к другой, позволили себе, наконец, выдохнуть и присесть за стол, заполняя накопавшиеся за день медицинские карточки учеников. А недалеко от коек с парнями, находилась кровать Грима, который начал приходить в себя. Тому совсем не хотелось двигаться, ибо все тело отдавалось неприятной болью. И тому оставалось только упереться глазами в одну точку, прокручивая в голове похищения Бьян. Не смотря на то, что он бывает горделивым или несносным, но он сильно скучал по Бьян. Свернувшись калачиком, прикрыв глаза, которые начали слезиться, Грим тихо хныкнул: — Бьян, пожалуйста, давай вернемся обратно в Ветхое.

***

Состояние Эпеля и Джека хоть и было лучше, но моральное состояние одинаковым. После похищения своей подруги, моральное состояние ее друзей оказалось на грани разрушения. Каждое утро они просыпались с тяжелым сердцем, испытывая ощущение потери, которое не оставляло их ни на мгновение. В их глазах читалось беспокойство, а разговоры об изменении ситуации сменились на откровенные беседы о страхе и сомнениях. Они чувствовали себя беспомощными, не зная, как помочь, и чувствуя вину за то, что не смогли предотвратить это худшее. Похищение Бьян, усугублялось еще и тем, что бесследно исчезли старосты. Они делали все возможное: собирали информацию, общались с учителями, даже обошли весь камбус. Но, несмотря на их усилия, тень страха вновь накрывала их, когда день прошел без каких-либо новостей. Ностальгия о веселых моментах, проведенных вместе, начинала терзать их души. Каждая улыбка, каждый смех становились напоминанием о том, как жестока может быть жизнь. Они пытались поддерживать друг друга, но тяжесть страха и неопределенности нередко ослабляла связи дружбы. Настроение колебалось от надежды до полного отчаяния, и ни один из них не мог предсказать, когда закончится этот кошмар.

***

— ЛИЛИЯ! МАЛЛЕУСА НИГДЕ НЕ НАЙТИ!!! На всю гостиную общежития Диасомния прогремел голос Себека, у которого волосы были готовы поседеть. — Потише, Себек. Тебе не обязательно кричать, – поморщился Сильвер, от громкого зова. — Да, мой слух еще не настолько плох, – кивнул в согласии Лилия. — О, прошу прощения! – замялся Себек, невольно, делая голос значительно тише. — После того, что произошло вчера, я удвоил патрулирование общежития. Я не мог допустить даже малейшего риска для Маллеуса. Но когда я заглянул в его комнату всего несколько минут назад, его там не было! — Себек, по-видимому, проверял Маллеуса каждые 10 минут, – устало вздохнул Сильвер. — Я пытался успокоить его, чтобы он не стал навязчивым... — КАК ТЫ СМЕЕШЬ, СИЛЬВЕР! ЧТО, ЕСЛИ ЭТИ НЕГОДЯИ ВЕРНУТСЯ И НАПАДУТ НА МАЛЛЕУСА?! — Спокойно, Себек. Как мы объяснили вчера, Сторож нам не враг, – попытался успокоить юношу Лилия. — Они никому не враги, но и не друзья. Это беспристрастная, возможно, даже бесчувственная организация, приверженная равному отношению ко всем живым существам. — Вот оно, Себек, прямо от отца, – кивнул в сторону опекуна Сильвер. — Если ты поддашься паранойе, ты не будешь готов действовать, когда это действительно необходимо. — Ргх... Мне не нужно, чтобы ты мне это говорил! – хмыкнул Себек, сцепив руки на груди. — НО НА МНЕ ЛЕЖИТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ КАК НА СТРАЖЕ МАЛЛЕУСА! — Тебе не о чем беспокоиться. Я уверена, что он просто вышел прогуляться, – улыбнулся Лилия. — У меня есть идея, где он может быть. Вы двое останетесь здесь и отдохнете, пока я пойду проверю, как он. Сказав это, Лилия, в ярком свете сверчков, исчез из поля зрения юношей, оставив после себя пустое место на диване.

***

Вечернее общежитие, украшенное тусклым светом и мелодиями вечерней неги, стало для Бьян вторым домом. Здесь, среди студенческих мечт и разговоров о будущем, она оживила атмосферу своими улыбками и добротой. Каждый уголок комнаты напоминал о ее теплоте: обложки книг, разложенные по столу, уникальные запахи исходящей из кухни, которые казались каким-то необычными. Бьян подарила этому месту новую жизнь, вдохнув в него радость и надежду. Но теперь, общежитие снова погрузилось в мертвую тишину, отчего находится в нем стало стремно. В нем замер смех. Общежитие, ранее наполненное теплом, стало местом мучительных вопросов и тревожных ожиданий. Маллеус, впервые переступив порог Ветхого, не мог отметить, что выглядело так, словно хозяйка ушла и вот-вот должна вернуться. Но мучительное чувство пустоты, не давало так думать. — Я знала, что найду тебя здесь. Маллеус даже не вздрогнул, услышав голос Лилии за спиной. — А девочка предала этому месту домашнюю атмосферу, – улыбнулся Лилия, оглядывая гостиную. — Что-то случилось? – спросил Маллеус, краем глаза глядя на Лилию. — Себек кричал, что тебя нет в твоей комнате, поэтому я пришла тебя найти, – хихикнул Лилия. — Ах... Он безостановочно врывается в мою комнату со вчерашнего дня. Это начинало меня утомлять, – вздохнул Маллеус, прикрывая глаза. От слов Маллеуса, Лилия открыто разошелся в задорном смехе. — Хахаха! Он довольно громкий, не так ли? Его голос гремит, даже когда он выражает беспокойство. Я вряд ли могу тебя винить, – смахнул тот слезы с глаз. — Я просто пришел сюда, чтобы побыть немного наедине с собой. — Да, я полагаю, это было твое тайное место с тех пор, как ты пошл здесь в школу. — Так и есть, – кивнул Маллеус. — Я не смог продолжать использовать это, как только появилась Бьян, хотя... Маллеус оглядел комнату своими зелеными-проницательными глазами. Ему было приятно тут находиться, это место давало чувство домашнего уюта, от которого веяло от Бьян от природы. И не смотря на то, что Бьян пропала, это чувство никуда не исчезло. — Сначала я был разочарован, когда Бьян начала жить здесь, – начал рассказывать Маллеус. — Я люблю заброшенные здания. Плющ, обвивающий потрескавшиеся стены, сквозняки, проникающие через разбитые окна... В забытых местах царит какая-то пустынная, тихая атмосфера, которую я нахожу успокаивающей. Они - приятное напоминание о том, что мы не единственные, кого история оставила позади. Лилия не смел прервать Маллеуса, а лишь покорно слушал его эмоции. Не каждый день увидишь Маллеуса, который смог кому-то привязаться. — После ухода Бьян это место стало таким, каким оно было — лишенным жизни, – наконец, сказал Дракония. — И все же, когда я прохожу по ней, я испытываю самое неприятное ощущение, как будто шиповник царапает мою кожу. Я вернулся в заброшенное здание, которое мне так нравилось раньше, и все же я чувствую то же самое... — Это нормально, Маллеус, – грустно улыбнулся Лилия. — Бьян поистине необычный человек, и говорю не о ее способностях. Она сумела вытащить старост из опасного состояния, образовала компанию первогодок из разных общежитий, каждому находя подход… Даже смогла подарить душу этому зданию. — Да, – кивнул Маллеус. — И вправду удивительное человеческое дитя. Вдруг, Маллеус, словно над чем-то задумавшись, перевел взгляд на свою ладонь, облаченную в кожаную перчатку, и, чуть погодя, юноша взмахнул ею, произнося свою уникальную магию. — «Благословение феи». Вдруг, в воздухе начали проявляться фрагменты прошлого: старые фотографии, звуки смеха и голоса, словно призраки воспоминаний, наполнили пространство вокруг. Стены общежития, которые помнили множество историй, начали оживать под воздействием его магии. На диване появились фигуры первогодок. Кто-то смеялся, вспоминая смешные моменты, другие обсуждали, какие события прискорбно скрыты в этих фантомах. Лилия и Малоеус наблюдали за дурачеством ребят, отчего у самих на лицах появились ностальгические улыбки. Маллеус с удовольствием наблюдал за Бьян и ее товарищами, радуясь, как старые воспоминания сближают их. Он знал, что магия времени обладает удивительной силой не только изменять прошлое, но и создавать новые связи в настоящем. Сейчас, в этом смешанном потоке памяти, они все были одной большой семьёй, объединённой в смехе и переживаниях. И, кажется, сам того не осознавая, Маллеус приоткрыл какую-то очень сокровенную тайну, которую он непременно сохранит в секрете. Вот Бьян, которая, судя по пижаме, только проснулась, спускалась со второго этажа по направлению к кухне. Вдруг, в проеме кухни показал темная макушка Джамиля, который как раз и хозяйничал на кухне. — О, так в нашем дружном коллективе появилась довольна милая пара, – засмущался Лилия, умиляясь объятиям девушки и юноши. — Да, неожиданно, – удивился Маллеус, не ожидая такого поворота событий. Маллеус наблюдал за парой, как за чем-то невероятным. В первую очередь, это была, вечно-серьезная, Бьян. Девушка, нежно тянулась навстречу к Джамилю, когда он наклонился и прильнул к ее лбу. В этот момент и он, и она были погружены в атмосферу счастья и безмятежности. Ее лицо, освещенное утренним светом, отражало смятение и радость – она едва ли осознавала, что этот простой жест стал для нее источником тепла и уюта. Юноша улыбнулся, наблюдая за тем, как она морщит носик, испытывая приятные чувства от его заботы. Словно это было в другом измерении, Маллеус познал новые эмоции, схожи с счастьем. Счастьем за чужое благополучие. И это было видно в из паре, их души переплетались, и возникало ощущение абсолютной гармонии. Зато стало ясно, почему Джамиль так отчаянно рвался к Бьян. Да, все-таки, без Бьян, было очень пусто и холодно.