Прощайте

Прошло уже пару минут, с тех пор как Бьян очнулась, но она не решалась покинуть это место. Она лишь молча сидела у двери, прислонившись к двери, давая себе время прийти в себя, после этого кошмара. Ее мучали вопросы о том, что ее ждет там, в неизвестности? Не было ли все это зря? Она знала, что ее там ждали и что у нее есть незаконченные дела. — Ты не обязана оставаться здесь. Ты можешь очнуться и жить, если хочешь. Рядом с Бьян послышался родной голос. Настолько родной, что дыхание стало труднее, а горло сдавили не пролитые слезы. Обернувшись, Бьян не смогла поверить своим глазам. Перед ней стоял Николай Морозов, ее дедушка. Она протянула руку, боясь, что видение исчезнет, как дым. Коснувшись его руки, она почувствовала тепло, такое знакомое и родное. — Ты этого хочешь? – продолжил старик. — Не знаю, – едва слышно выдавила из себя Бьян. — Смотря на то, насколько тебе любопытно то, что будет дальше, – улыбнулся Морозов. — Подумай о мире, Бьянка. Подумай о всех его чудесах. О всех его возможностях. — Но какой в этом смысл, если тебя там нет? Сердце Бьян болезненно сжалось от этих слов. Мир без него казался серым и безжизненным. Все радости и достижения меркли в его отсутствие. — Я всегда с тобой, – ответил Морозов. — Даже когда ты меня не видишь. Слезы, которые она так долго сдерживала, наконец, хлынули потоком. Она бросилась в объятия деда, ища утешения и поддержки. В его объятиях она почувствовала силу и уверенность, которых ей так не хватало. И дед и внучка понимали – это их последняя встреча, но были благодарны за неё всем сердцем, ведь теперь, они, наконец-то, смогли снова встретиться с друг другом. Душа Морозова наконец может упокоиться с миром, зная, что его внучка жива и с не всё хорошо, а Бьян наконец-то могла попрощаться с родным человеком. Бьян опустила голову, чувствуя, как слезы, которые она так долго сдерживала, начинают течь по щекам. Она знала, что дедушка прав, но ей было так сложно отпустить прошлое, отпустить его. — Я тебя очень люблю, – прошептала Бьян, шмыгая носом. — И я тебя, – сказал Морозов. — Больше чем наш домик, больше, чем всю рыбу в море. Бьян подняла глаза, полные слез, и посмотрела на деда. В его взгляде она увидела не только любовь, но и понимание, и какую-то тихую грусть. Она знала, что он видит ее страх, ее сомнения, ее боль. Но он также видел и ее силу, ее потенциал, ее надежду. — Обещай мне, что ты будешь жить, – попросил Морозов, его голос был тихим, но твердым. — Живи за нас обоих. И не забывай, что я всегда буду рядом, в твоем сердце. Мы с тобой ещё встретимся. Бьян кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она знала, что это обещание будет самым трудным из всех, что она когда-либо давала. Но она также знала, что должна сдержать его, ради деда, ради себя, ради всего, что еще могло быть. Морозов улыбнулся, и эта улыбка была полна тепла и любви. Он протянул руку и вытер слезы с лица Бьян. — Ну же, – сказал он, — Пора прощаться. Тебя ждут великие дела. Он отпустил ее руку, и Бьян молча провожала старика, который направился прямо на белый свет. Провожая лелушкк в последний путь, туда откуда не будет возврата, Бьян мысленно благодарила цыганку Раду, ее названную маму, за то что не дала сгинуть её дару, тем самым, давая шанс попасть в самый невероятный мир, где она встретила прекрасных людей и, в конце концов, дала шанс попрощаться с дедушкой. Она посмотрела на деда в последний раз, стараясь запомнить каждую черточку его лица, каждый жест, каждое слово. Затем она закрыла глаза и позволила силе унести ее.

***

Свет резал глаза, словно осколки разбитого зеркала. Мир, прежде затянутый густой пеленой небытия, теперь настойчиво вторгался в ее сознание, требуя внимания. Бьян моргнула, пытаясь унять дрожь в ослабевших веках. Потолок палаты, выкрашенный в унылый больничный оттенок, казался бесконечно далеким. Где она? Что случилось? Вопросы роились в голове, как потревоженные пчелы, жаля острыми уколами непонимания. Она попробовала пошевелиться, но тело ответило лишь слабой, ноющей болью. Руки и ноги казались чужими, будто их забыли на время, а теперь вернули, но уже не совсем такими, как прежде. В горле пересохло, словно она проглотила горсть песка. Постепенно, сквозь мутную завесу забытья, начали проступать обрывки воспоминаний – лица, голоса, яркие вспышки света. Она вспомнила все, даже то, что казалось давно забыто. Из комы Бьян вышла словно заново родилась. Хрупкая, уязвимая, но живая. В ее глазах, отражавших бледный свет палаты, читалась растерянность, смешанная с тихой надеждой. Впереди была долгая дорога восстановления, но она уже сделала первый, самый важный шаг – она вернулась. И теперь, как росток, пробивающийся сквозь асфальт, она была готова цепляться за жизнь, вдыхая каждый новый миг с жадностью и благодарностью. В палату ворвалась суета. Врачи, медсестры, их приглушенные голоса и быстрые движения – все это казалось хаотичным танцем вокруг ее неподвижной фигуры. Кто-то тронул ее руку, измеряя пульс, кто-то светил в глаза ярким фонариком. Бьян старалась сосредоточиться, улавливая обрывки фраз: "Стабильное состояние", "Реакция на свет", "Поздравляем, она очнулась". Она попыталась заговорить, но вместо слов из горла вырвался лишь слабый хрип. Врач, склонившийся над ней, понимающе улыбнулся. — Не волнуйтесь, вам нужно время, чтобы восстановиться. Пока просто отдыхайте. Он ввел ей в вену какую-то жидкость, и Бьян почувствовала, как ее снова окутывает приятная дремота. Когда она снова открыла глаза, в палате было тихо и полумрачно. Рядом с ней кто-то был и держал за руку. Повернув голову, Бьян тут же улыбнулась. Рядом с ней, положив голову ей на ноги, спал Джамиль, который не на секунду не выпускал ее руки. Слабая улыбка тронула ее губы. Джамиль… Он всегда был рядом, словно верный страж, оберегающий ее сон. Его преданность грела душу, словно лучи солнца после долгой зимы. Сколько времени он провел здесь, не отходя ни на шаг? Сколько ночей не сомкнул глаз, боясь пропустить момент ее пробуждения? Бьян попыталась осторожно высвободить руку, чтобы не разбудить его, но он тут же проснулся, словно чувствовал каждое ее движение. Его глаза, еще сонные и немного растерянные, вмиг прояснились, наполнившись нескрываемой радостью. — Ты очнулась! — выдохнул он, и в его голосе звучала такая радость, что сердце Бьян наполнилось теплом. — Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? — Живот, но это из-за раны наверное, – поморщилась Бьян и тут же зашлась в кашле из-за сухости в горле. Джамиль, нажав на кнопку вызова мед сестры, тут же поднес к ее губам стакан воды. Она сделала несколько глотков, чувствуя, как живительная влага возвращает ей силы. — Не говори пока, тебе нужно отдохнуть, — сказал Джамиль, заботливо поправляя подушку. — Главное, что ты с нами. Мы так волновались… Я волновался. Бьян посмотрела на него, и в ее глазах читалась безграничная любовь. — Спасибо, – прошептала она, сжимая его руку в ответ. — Спасибо, что был рядом. В палату вошла медсестра, за ней показались врачи. Начался осмотр, вопросы, измерения. Бьян послушно отвечала на все, чувствуя, как постепенно возвращается контроль над своим телом. Джамиль не отходил от нее ни на шаг, внимательно слушая каждое слово врачей и задавая уточняющие вопросы. После врачей, в палату тут же залетели остальные студенты. В палате воцарился хаос, наполненный радостными возгласами, слезами и словами поддержки. Бьян утопала в объятиях друзей, ощущая тепло и любовь, которые ее окружали. Она чувствовала себя такой слабой и уязвимой, но в то же время такой сильной, благодаря поддержке этих людей. Грим не отпускал ее ни на секунду, хныкая и повторяя, как сильно он скучал. Эйс и Дьюс, обычно такие невозмутимые, теперь еле сдерживали слезы, похлопывая ее по плечу. Эпель и Джек, стоя в стороне, тихонько всхлипывали, не решаясь подойти ближе. Даже старосты, всегда такие строгие и сдержанные, позволили себе улыбнуться и даже украдкой смахнуть слезу. Бьян улыбалась, глядя на своих друзей. Она знала, что им всем было очень тяжело, пока она была в коме. Но теперь все позади. Она вернулась, и они снова вместе. Конда студентов попросили удалиться, а шум поутих, Джамиль тайно пробрался обратно в палату. Джамиль подошел к Бьян и взял ее за руку. Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде она увидела столько любви и нежности, что ее сердце забилось сильнее. — Прости меня, – сказала Бьян. — За что? – не понял парень. — Мы так и не сходили на свидание, – глухо посмеялась она. Джамиль улыбнулся, и его глаза заискрились. Он нежно погладил ее руку и поднес ее к своим губам, оставив легкий поцелуй на ее костяшках. — У нас будет еще много времени для свиданий, — ответил он, — Главное, что ты здесь, со мной. Бьян прикрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением. Она чувствовала себя счастливой, как никогда раньше. Она вернулась, и теперь у нее есть все, о чем она когда-либо мечтала: друзья, любовь и возможность начать все с чистого листа. Дальше Бьян ждала долгая реабилитация. Долгий и мучительный процесс реабилитации. Первые дни были наполнены борьбой за выживание. Приходилось учить дышать без трубки. Дыхание давалось с трудом, каждый поворот причинял нестерпимую боль. Физиотерапевты осторожно начинали разрабатывать ее тело, чтобы предотвратить атрофию мышц. Маленькие шаги – поднять руку, согнуть ногу – казались непосильными подвигами. Параллельно с физическим восстановлением шла работа с психологом, на которого Кроули не скупился. Весь стало очевидным, что психика Бьян пострадала не на шутку и ей нужна была психологическая реабилитация. И это тоже имело свои успехи. Постепенно, шаг за шагом, Бьян начала возвращаться к жизни. Боль утихала, движения становились более уверенными. Она научилась заново ходить, говорить, смеяться. Поддержка семьи и друзей, терпение врачей и психологов помогли ей не сломаться. И так, Бьян не заметила, как наступило время выписки, а за ним и возвращение в колледж на второй курс. Бьян сидела на своей койке и молча смотрела в окно. Она даже не обернулась, когда дверь в палату открылась и внутрь зашел Джамиль. — Вот и закончилось наше лето, – сказал он, садясь рядом. — Правда, совсем не так, как хотелось. — Да, – вздохнула Бьян. — Это лето я точно не забуду. Можно сказать, у меня второй День рождения. Джамиль обнял ее за плечи, прижимая к себе. — Все самое страшное позади. Теперь все будет хорошо. Ты сильная, ты справишься со всем. А я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя. Бьян прижалась к нему, чувствуя его тепло и защиту. Она знала, что он прав. Она выжила, она вернулась, и теперь у нее есть все, чтобы начать новую жизнь. Она будет учиться, развиваться, любить и быть любимой. Она будет ценить каждый миг, каждое мгновение, проведенное с близкими ей людьми. Вместе они покинули больничную палату, оставив позади боль и страдания. Впереди их ждал новый этап – возвращение в колледж, учеба, друзья и, конечно же, любовь. Бьян была готова к этому. Она была готова к новым вызовам и новым приключениям. Ведь теперь она знала, что она не одна. У нее есть Джамиль, ее верный друг и возлюбленный, который всегда будет рядом, чтобы поддержать ее в трудную минуту. Они вышли на улицу, где их встретил яркий солнечный свет. Бьян зажмурилась, наслаждаясь теплом на своей коже. Она вдохнула полной грудью свежий воздух и улыбнулась. Жизнь прекрасна, и она готова ее прожить до конца. Но было одно незавершенное дело. Бьян резко остановилась, заставив Джамиля обернуться. В его глазах читалось недоумение. — Что-то не так? — спросил он, обеспокоенно глядя на нее. Бьян покачала головой, но ее взгляд был полон решимости. — Есть кое-что, что я должна сделать. Я бы сказала, это полнейшее безумие. Ты со мной? Джамиль понимал, что ее решение не спонтанное, что она долго обдумывала этот шаг. Он видел в ее глазах не только боль и гнев, но и неутолимую жажду справедливости. Он не мог ее остановить, но и не хотел отпускать одну. — Я пойду с тобой, — сказал он, беря ее за руку. Бьян благодарно посмотрела на него и кивнула. — Спасибо, – прошептала она. — Но для этого, нам нужно Зеркало тьмы. Их путь шел в колледж Ночного Ворона. Они вернулись за пару дней до церемонии приветствия первокурсников. Многие студенты тоже начали прибывать, дабы разложить свои вещи и подготовиться к новому учебному году. Они проскользнули в зал церемоний, избегая лишних взглядов и вопросов. Бьян, несмотря на недавнюю реабилитацию, двигалась уверенно, словно ведомая невидимой силой. Джамиль следовал за ней, внимательно осматриваясь по сторонам, готовый в любой момент прикрыть ее спину. Они знали, что их затея рискованна, но отступать было нельзя. Слишком многое стояло на кону. Оказавшись перед зеркалом, Бьян почувствовала, как ее сердце начало бешено стучать. Зеркало Тьмы манило своей загадочной глубиной. Бьян протянула руку и коснулась холодной, гладкой поверхности. Внутри замерцали тени, словно перешептываясь, выжидая. Она закрыла глаза, собираясь с духом. В первый жизни, она знала что делать и ещё ни разу не была так уверена в своих действиях. Открыв глаза, Бьян взглянула на Джамиля. В его взгляде читалась поддержка и готовность. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. На зеркальной поверхности появилось темная маска, которая распределяла студентов по общежитию. Бьян только этого и ждала. Магия Бьян и магия зеркала объединились, переплетаясь в едином вихре. Вокруг них заискрились электрические разряды, воздух наполнился ощутимым напряжением. Джамиль, почувствовав мощный выброс энергии, сделал шаг вперед, готовый защитить Бьян от непредвиденных последствий. Но она лишь жестом остановила его, полностью сосредоточившись на происходящем. Зеркало Тьмы начало меняться. Его гладкая поверхность началась размываться, превращаясь в волны. Маска исчезла, оставив после себя открытый проход в неизвестной. Но Бьян знала куда он ведет. Она сильнее сжала руку Джамиля, смотря на него. — Только не отпускай меня. Джамиль кивнул, крепче сжимая ее ладонь. В его глазах не было ни тени сомнения, лишь преданность и готовность следовать за ней куда угодно. Они вместе шагнули в портал, ощущая, как холодный вихрь энергии обволакивает их тела. На мгновение их зрение померкло, и они потеряли ориентацию в пространстве. Когда зрение вернулось, они оказались в совершенно ином месте. Это был ночной парк, залитый призрачным светом луны. Вековые деревья тянули свои ветви к небу, словно пытаясь коснуться звезд, а под ногами шуршали опавшие листья, создавая мелодичный шепот, а вдалеке слышались звуки ночного города. Атмосфера была пронизана ощущением таинственности и умиротворения, но Джамиль не мог избавиться от чувства тревоги. — Где это мы? – спросил он. — Это мой родной город, – ответила Бьян. Джамиль огляделся, пытаясь осмыслить увиденное. Небоскребы пронзали тьму, усыпанные мириадами огней, а по улицам скользили автомобили, похожие на светящихся жуков. Он никогда не видел ничего подобного в своем родном поселении, затерянном среди бескрайних песков. Этот город казался воплощением будущего, технологическим чудом, о котором он мог только мечтать. — Но как? – недоумевал он. — Также, как раньше я встретилась с величайшими злодеями Twisted Wonderland, – улыбнулась Бьян. — Но что мы тут делаем? — Хочу попрощаться, – ответила Бьян и повела парня за собой. Они шли по извилистым дорожкам парка, погруженные в тишину, нарушаемую лишь шелестом листьев и отдаленным гулом города. Бьян привела его к знакомому дому, который и он и она ещё долго будут вспоминать в ночных кошмарах. По подъезду раздавались их шаги, которые эхом отражались от стен. Поднявшись на нужный этаж, они замерли перед знакомой дверью. — А у тебя ключи есть? – спросил Джамиль. Бьян лишь ухмыльнулась и, едва коснувшись двери, открыла ее. — Зная мою мать, она может забыть ее закрыть. — Мне пойти с тобой? Бьян покачала головой. — Мне нужно побыть с ней наедине. Подожди меня здесь, хорошо? Джамиль сглотнул, чувствуя, как тревога сжимает его сердце. Он не знал, что ждет Бьян за этой дверью, но доверял ей безоговорочно. — Хорошо, – прошептал он. — Я буду ждать. Бьян шагнула в квартиру, и дверь за ней тихо закрылась. Джамиль остался стоять в темном подъезде, прислушиваясь к тишине. Он чувствовал себя чужим в этом незнакомом мире, оторванным от всего, что знал и любил. Ему оставалось лишь ждать и надеяться, что с Бьян все будет в порядке. Бьян неспешно прошла в глубь квартиры, вдыхая знакомый запах алкоголя. Однако, в доме царила тишина, словно никого не было. Но это было обманчиво. Бьян знала, что Ирина сейчас дома. И она оказалась права. Ирина сидела на кухне в окружении бутылок водки. В раковине валялась гора немытой посуды. А в воздухе, помимо алкоголя, также пахнет чем-то тухлым. — Ну и ну, – хмыкнула Бьян. — Меня не было год, а ты уже квартиру превратила в настоящий свинарник. Ирина подняла на дочь мутный взгляд, в котором с трудом можно было различить хоть какие-то эмоции. Лицо ее было одутловатым, волосы – спутанными и грязными. Казалось, она совсем перестала следить за собой. — Бьян… Это ты? – пробормотала она заплетающимся языком. — Что ты здесь делаешь? Бьян прищурилась, стараясь сдержать рвущиеся наружу гнев и отвращение. — Да так, приехала посмотреть как ты, — сухо ответила Бьян, стараясь говорить как можно ровнее. — Посмотреть, как ты тут живешь. Но, как погляжу, ничего не изменилось. Бьян обвела взглядом кухню, отмечая каждую деталь запустения. Некогда уютное пространство теперь напоминало грязную нору, где царствовали лишь разруха и отчаяние. Ей стало физически плохо от одного только вида матери, опустившейся на самое дно. — А что должно было измениться? — огрызнулась Ирина, пытаясь изобразить подобие гордости. — Ты уехала, бросила меня одну. Что мне оставалось? — Ты всегда находила, что делать, — с горечью ответила Бьян. — И даже без меня. Не надо перекладывать на меня свою ответственность. Ты сама разрушила свою жизнь. Ирина всхлипнула и попыталась встать, но тут же осела обратно на стул. — Это ты виновата! — закричала она. — Если бы ты не уехала, я бы… — Что бы? — перебила ее Бьян, не выдержав. — Ты бы перестала пить? Ты бы нашла работу? Ты бы начала заботиться о себе? Не смеши меня. Ты никогда не хотела ничего менять. Тебе удобно быть жертвой. В глазах Ирины блеснули слезы. Она снова сделала попытку подняться, спотыкаясь и хватаясь за стол. Бьян молча наблюдала за ней, чувствуя, как внутри нарастает волна отвращения и жалости. Ей хотелось подойти и помочь матери, но она знала, что это бесполезно. Ирина уже давно сделала свой выбор. — Я не буду тебе читать нотации, я здесь не для этого, – Бьян, тяжело вздохнув, села на против матери. — Я пришла попрощаться. Ирина замерла, уставившись на дочь мутным взглядом. В нем читалось непонимание, страх и, возможно, даже крошечная искра надежды. — П-проститься? – прошептала она, хватаясь за край стола. – Куда ты? Ты опять уезжаешь? Бьян кивнула, стараясь не смотреть в глаза матери. Она знала, что если увидит там хоть намек на раскаяние или мольбу, то может дрогнуть. Но она не могла себе этого позволить. Она слишком долго жила с чувством вины и ответственности за человека, который сам давно от нее отказался. — Да, уезжаю, – твердо ответила Бьян. — Насовсем. Я больше не буду приезжать. Не буду звонить. Не буду пытаться тебе помочь. Я больше не твоя дочь. Твое желание будет исполнено. Ирина смотрела на Бьян, как будто видела ее впервые. В ее глазах отражалась пугающая пустота, словно жизнь постепенно покидала ее. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь невнятный хрип. Бьян видела, как мать пытается ухватиться за ускользающую реальность, но алкоголь прочно держал ее в своих объятиях. — Скажи, – через минуту, продолжила Бьян. — Почему ты меня не любила? Пока был шанс все прояснить, Бьян хотела им воспользоваться. Ирина молчала, уставившись в одну точку. Казалось, вопрос Бьян прозвучал для нее как гром среди ясного неба. Она моргала, пытаясь сфокусировать взгляд на дочери, но видела лишь расплывчатый силуэт. Слова застряли в горле, не находя выхода. — Тут… многое сыграло роли, — наконец прошептала Ирина, и слезы снова потекли по ее щекам. — Ты копия своего отца… И когда я тебя видела… Я видела его. Каждое напоминание о нем было ударом. Я не могла… Я не умела тебя любить, Бьян. Прости меня. Бьян почувствовала, как внутри что-то обрывается. Слова матери, произнесенные с таким трудом и такой отчаянной искренностью, стали последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Она так долго ждала этого признания, этой правды. Но теперь, когда она наконец услышала ее, ей стало только больнее. — Знаешь, когда было больнее всего, мам? – спросила Бьян. — Когда, Бьян? – едва слышно, спросила мать. — Когда ты избила меня кочергой, – ответила Бьян. — Мне было больно не физически, а морально. Ведь, мой родной и самый близкий человек, посмел поднять на меня руку. Мне казалось, что мой мир рухнул. А вслед за отцом, а лишилась и матери. Я стала сиротой при живых родителях. Бьян поднялась со стула, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости и пережитых эмоций. Она больше не хотела здесь оставаться ни минуты. Ей нужно было бежать, как можно дальше, от этого места, от этой женщины, от этого проклятого прошлого. Она молча направилась к выходу, не оглядываясь. В дверях она остановилась на секунду, чтобы бросить последний взгляд на мать. Ирина сидела на стуле, безучастно глядя в пустоту. Слезы текли по ее лицу, смешиваясь с грязью и алкоголем. — Прощай, Ирина. Я только попрошу тебя об одном, пожалуйста, не рожай больше детей, – тихо сказала Бьян, покидая кухню. Идя по квартире, Бьян, невольно, остановилась напротив своей комнаты. Зайдя в нее, она заметила, что здесь ничего не изменилось. Все ее немногочисленные вещи лежали на своих местах, какими их оставила Бьян в последний раз. В комнате пахло пылью и воспоминаниями. Бьян подошла к окну, за которым виднелся серый пейзаж родного города. Когда-то она мечтала вырваться из этой тесной квартиры, из этого унылого окружения. И вот, мечта сбылась, но цена оказалась слишком высокой. Отойдя от окна, Бьян подошла к столу, взяла черный фломастер и подошла к стене. Она хотела оставить о себе воспоминание. Воспоминание о том, что она существовала, что она жила.

Приветствую всех, кто появился на свет раньше времени, пережил падения и ушибы, или не смог реализовать задуманное. Приветствую тех, кто ощутил себя лишним или же был нужен, но не тем людям. Привет вам всем!

Это сообщение было адресовано Мае и другим не родившимся детям, которым было не дано прожить в этой семье, им всем. С тяжелым сердцем Бьян покинула комнату, навсегда прощаясь со своим детством. Она вышла из квартиры и захлопнула за собой дверь. Впереди ее ждала новая жизнь, полная неизвестности и надежд. Но прошлое всегда будет преследовать ее, напоминая о боли и потерях. Джамиль ждал ее в подъезде, нервно переминаясь с ноги на ногу. Он увидел ее заплаканное лицо и все понял без слов. Он обнял ее крепко-крепко, прижимая к себе. Бьян уткнулась лицом в его плечо и разрыдалась, давая волю всем накопившимся чувствам. Джамиль молча гладил ее по спине, зная, что сейчас ей нужны только поддержка и тишина. Они покинули этот дом вместе, навсегда оставив в нем прошлое. В след уходящим ребятам смотрела Ирина, окна кухни которой выходили во двор. Она понимала, что она видит дочь в последний раз. Ирина смотрела на удаляющиеся фигуры, и чувство невосполнимой утраты сжимало ее сердце. Алкоголь ненадолго отступил, позволяя разуму проясниться, и она впервые за долгое время осознала, что натворила. Она видела, как Бьян растворяется в толпе, унося с собой последние остатки ее надежды на счастье. Тем временем, Бьян и Джамиль шли по улице, не говоря ни слова. Бьян все еще всхлипывала, но ее слезы постепенно высыхали. Она чувствовала, как вместе с ними уходит и часть ее прошлого. Она не знала, что ждет ее впереди, но была уверена, что справится со всеми трудностями. Ведь теперь у нее есть Джамиль, который всегда будет рядом, чтобы поддержать и защитить. Проходя мимо одного из магазинов, девушка замерла, увидя свою фотографию. Это было объявление об пропаже человека. Оказывается, ее все-таки искали. Бьян остановилась, как вкопанная, рассматривая свое изображение на поблекшем листе бумаги. Сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди. Неужели кто-то действительно беспокоился о ней? Неужели ее искали не только из чувства долга, а из искренней тревоги? Джамиль нежно взял ее за руку, чувствуя ее дрожь. Он понимал, что сейчас происходит в ее душе. Он молча ждал, когда она примет решение. Бьян медленно протянула руку к объявлению и, проведя пальцами по бумаге, отвернулась. — Пойдем, – тихо сказала она, и они продолжили свой путь. Уже подходя к парку, ребята услышали какие-то торопливые шаги за спиной, который целенаправленно направлялись к ним. Обернувшись, они увидели как к ним мчалась знакомая фигура. Знакомая для Бьян. — Лиза, – прошептала Бьян, направляясь навстречу подруге. Лиза подбежала к Бьян, задыхаясь от быстрого бега. В глазах ее стояли слезы, а щеки горели от волнения. Она крепко обняла подругу, словно боясь, что та снова исчезнет. Бьян, чуть помедля, ответила взаимностью. Отстранившись от подруги, Бьян хотела ей многое сказать. Ее взгляд был полон раскаяния и надежды на прощения. Бьян хотела многое сказать Лизе, извиниться за их последнюю ссору, но не могла подобрать слов. Но по взгляду Лизы, Бьян поняла, подруга давно ее простила и была рада снова обнять ее. Лиза интуитивно понимала, что видит Бьян в последний раз, а потому, обняла Бьян еще раз, на этот раз крепче, чем прежде. Бьян отстранилась и, не говоря ни слова, взяла Джамиля за руку. Вместе они направились в парк, оставляя Лизу стоять на месте, с невысказанной мольбой в глазах. Бьян знала, что причиняет ей боль, но она верила, что это единственный способ двигаться дальше. Она не могла позволить прошлому тянуть ее назад. Она должна была строить новую жизнь, свободную от боли и разочарований. Провожая этих двоих, Лиза чувствовала как теряет нечто большее, чем подругу, она понимала, что не сможет удержать Бьян. Но знала точно, что отдает ее в надежные руки. Луна пробивалось сквозь листву парковых деревьев, рисуя на дорожках причудливые узоры. Бьян и Джамиль шли рука об руку, погруженные в свои мысли. Бьян чувствовала на себе взгляд Лизы, прожигающий спину, но не оборачивалась. Она знала, что если посмотрит назад, то не сможет уйти. Джамиль нежно обнял ее за плечи, чувствуя ее напряжение. Он знал, как ей тяжело, но верил, что она справится. Он будет рядом, поддерживая ее во всем. Вместе они смогут преодолеть любые трудности. Бьян подняла глаза и посмотрела на Джамиля. В его глазах она увидела любовь и поддержку. Она улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как ее сердце наполняется теплом. Поцелуй был легким, почти невесомым, но в нем заключалось обещание будущего, полного надежды и счастья. Бьян почувствовала, как тревога отступает, уступая место спокойствию и уверенности. Она больше не боялась. Рядом с Джамилем она чувствовала себя в безопасности, зная, что он никогда не предаст и не оставит ее. Возвращаясь обратно в колледж, они знали, что впереди их ждет много трудностей, но они были готовы преодолеть их вместе. Они были уверены, что их любовь поможет им справиться со всем. Они будут поддерживать друг друга во всем, и никогда не позволят прошлому разрушить их счастье. Они будут строить новую жизнь, полную любви, радости и гармонии.