Часть 1

Хелен шла на собственную коронацию, как на эшафот. С маской безразличия, приклеенной к лицу: без страха и волнения, без радости и предвкушения, — но с неизменной уверенностью, что её жизнь вот-вот оборвётся. Ранее она лишилась сна, отказывалась от еды и никого к себе не подпускала. Холодно и грубо прогоняла всех: личных служанок, приносивших еду или пытавшихся помочь с переодеванием; гувернанток, что должны были вести уроки этикета и рассказывать об особенностях придворной жизни; телохранителей, приставленных к ней по долгу службы; аристократов, что желали выразить сочувствие или поддержку. На любые дурные слухи юной принцессе было глубоко наплевать. Хелен просто хотела побыть одна, но разве же от настырных братьев куда-нибудь денешься? «Я знаю, как тебе тяжело. Всем нам сейчас тяжело, но, прошу, не изводи себя. Мы не можем потерять ещё и тебя». «Жалко выглядишь, сестрёнка. Ты сама вызовешь врача, или мне тебя к нему донести?» Неважно, что болтали старшие братья. Она выглядела нормально. Наносила макияж себе сама, не забывая довести мимику равнодушия до идеала. Одежду выбирала простую, что могла надеть сама, и каждый раз исключительно черную, контрастом сидящую на бледной коже. С прической, правда, не выходило ничего от слова совсем, так что длинные серебристые волосы свободно струились по железно прямой спине. Вместо многочисленных драгоценностей у неë сияли глаза. Два блестящих аметиста, так наглядно выдавали в ней новую императрицу, что на остальную внешность она смела могла махнуть рукой. Она выглядела нормально. Нормально, для человека, который недавно убил собственную сестру. «У тебя всë ещë есть семья. Можешь полагаться на нас сколько-угодно.» «И если хочешь, мы даже найдём тебе хорошего мужа!» Это её первый выход в свет в качестве принцессы Эона, и он же её последний. Вместо обещанного дебюта, она идёт на коронацию. Вчера Хелен была ребёнком, сегодня станет самым могущественным человеком в мире. Совсем юная хрупкая девушка в мгновение ока превратилась в худший кошмар как для бывших врагов, так и для будущих союзников. «Сириус станет твоим мечом, а я щитом. Ты станешь великой императрицей». «Ариус так говорит, лишь потому что сам хочет стать регентом. Впрочем, он прав». Хелен не хотела быть императрицей. Но вот она здесь: идет через пустой коридор, где на огромных стенах висят портреты всех ее предшественников. Богиня вечности Этернитас, святой герой Аарон, мудрая дева Астрея, великий объединитель Альтаир, и еще десятки других великих могущественных людей. И теперь она. Хелен. Хелен Никола де Акрия ро Эон. Младший ребёнок в семье принца Кастора, очередная внучка императора Элронда, прожившая всю короткую жизнь в тихом серебряном дворце. Она не подходит для трона и все это знают, но отец и дядя мертвы, матушке запрещено быть регентом, а бабушка — ныне вдовствующая императрица — не пойдёт против решения своего покойного мужа. О чём думал император, выбирая её, вместо взрослых старших братьев, она даже не догадывалась. Впрочем, на это ей тоже уже было глубоко наплевать. Как и на то, о чем подумают люди в тронном зале, увидев вместо умной элегантной леди, какой она всегда и была, её сейчас. Когда корона ляжет ей на голову, она официально будет управлять империей Эон, самой могущественной страной на континенте. Все главы аристократических домов обязаны будут принести ей клятву верности на крови. И это исключит возможность любого предательства. Но с главным кошмаром ей предстоит столкнуться до входа в тронный зал. Дедушка называл это самой страшной тайной императорской семьи, отец — обоюдоострым мечом, а сестра — грустным и одиноким человеком. В секретных документах, что ей заботливо вручила бабушка, его называли демоном, некромантом и принцем Иштара, что когда-то был повержен героем Аароном ещё до основания империи. Но после смерти демон стал мстительным духом, грозящим уничтожением всему мирозданию, и первому императору ничего не оставалось, как собственной кровью привязать его к императорскому дворцу. С тех пор каждый новый правитель обязан обновлять клятву, чтобы сдерживать зло. И с этим монстром связалась её сестра. За что и поплатилась. — Не такой уж я и монстр, принцесса. Хелен вздрогнула, услышав потусторонний голос в пустой комнате. Но только она проморгалась, как комната перестала быть пустой. В тёмной дымке и полупрозрачной фигурой на постаменте сидел симпатичный юноша в необычной одежде. Ничем кроме смуглой кожи и длинных тёмных волос он не отличался от обычных жителей империи, и уж тем более не походил на демона: ни рогов, ни хвоста, а в радужках глаз вместо алых рубинов — чистое золото. — Потому что я и не демон вовсе. Хелен снова встрепенулась, а по её спине пробежался мороз. — Вы читаете мысли? — Скорее уж вижу чужие души. А твоя сейчас в таком беспорядке, что все мысли наружу, — парень легкомысленно пожал плечами и развёл руки в стороны, — но не так уж это важно. Итак, принцесса, что тебе от меня нужно? Вся маска стойкости и отстранённости мгновенно разбилась в дребезги. Ноги подкосились, и Хелен с трудом нашла силы на них стоять. Сердце бешено застучало, разгоняя кровь по холодному телу. И дело было не в страхе от нахождения рядом со столь могущественным существом, а в нежелании открывать свои чувства. Её гнев и её отчаяние. Если этот могущественный дух действительно видел всё, что ей беспокоило, то и этот страх он бы без сомнения почувствовал. Прятать от него, что либо бесполезно. И если бы ему было не всё равно, то он бы уже давно воспользовался этим её во вред. Так Хелен нашла силы взять себя в руки. Она должна успешно провести ритуал, подобно всем её предшественникам, и сомнениям здесь нет места. — Я императрица, а не принцесса, — ещё не официально, но по закону — уже да. — И вас, принц Иштара, я прошу, обращаться ко мне соответствующе. С лица духа сошла улыбка, и он удивлённо уставился на неё. — Ты шутишь? — Нет. Я никогда не шучу. Парень скривился, совсем по-детски взвыл и начал ругаться на неизвестном ей языке. Такого поведения Хелен понять уже не могла, и сама с недоумением уставилась бывшего принца. Её беспокоило не столь отсутствие манер и непонятный язык, сколь, казалось бы, искреннее беспокойство в голосе. Не такого она ожидала от демона, которого боится и уважает вся императорская семья. — Ну я же уже говорил, что вовсе я не демон и не монстр. Думал, мы остановились на принце, — отойдя от ругательств пожаловался дух, — хотя ты первая за много поколений, кто на самом деле разговаривает со мной вежливо. Сколько тебе лет, императрица? — Четырнадцать, — спокойно ответила Хелен, а юноша вдруг ударил себя по лбу. — Вы не выглядите сильно старше. — С чем застрял при смерти, с тем и существую. В отличие от тебя мне уже много веков. Правда, впервые за всё время вижу, чтобы на трон садился ребёнок. Ты уверена, что сможешь сдерживать моё естество? Выглядишь, как живой труп, чья душа разрывается на части. — Я не ребёнок, — яростно отрезала Хелен, доставая нож. Кем бы не был этот призрак ему ее не запугать. Принц Иштара убеждённым или впечатлённым не выглядел. Внезапно он появился у нее за спиной, похлопав оттуда по плечам и сжав талию, а затем немедленно вернулся на прежнее место. Только девушка хотела облегченно вздохнуть, как дух приблизился к ней вплотную и раздвинул ей веки. Аметистовые глаза со злобой уставились в золотые. — Рост ниже среднего, худоба до костей, болезненно бледная кожа, глаза красные от отсутствия сна и непролитых слёз, — заметил он, отряхнув руки после прикосновения. Хелен тоже ничего так не хотелось сильнее, как промыть глаза, принять ванну и стереть все остатки ужасающей ауры, что остались на её теле. — Знаешь, твоя сестра — Тери, кажется… да, точно Тери — рассказывала мне о тебе. Она так восхищалась тобой, что признаюсь я ожидал большего. Зачем ты ее убила? — Я этого не делала! — вспылила Хелен. Она сжала рукоять ножа так, что костяшки пальцев побелели. Золотые глаза духа, в которых отражалось её искажённое гневом и болью лицо, видели слишком много. Видели правду, которую она пыталась похоронить даже в самой себе. — Я этого не делала, — повторила она, но голос дрогнул, выдав ту трещину, что прошла через всю её душу. Принц Иштара отступил на шаг. Его полупрозрачная фигура колыхалась в тёмной дымке, словно пламя на ветру. В его взгляде не было ни осуждения, ни злорадства. Было лишь холодное, бездонное любопытство, от которого становилось ещё страшнее. — Лжешь, — произнёс он просто, без эмоций, —и себе, и мне. В твоей душе кровавый отпечаток её уходящей жизни. Ты не нанесла удар кинжалом? Не подсыпала яд? Может, не приказала страже? Формальности. Ты желала её исчезновения. В тот миг, когда твой дед назвал её имя предательницей, а не твоё — в глубине души, ты вздохнула с облегчением. И это желание, этот миг слабости… он стал щелью. Через неё я смог до неё дотянуться. Она пришла ко мне за силой, чтобы защитить тебя от интриг, а нашла лишь эхо твоего тёмного желания, которое ее сломало. Хелен замерла. В ушах стоял звон. Все оправдания, все хитросплетения мыслей, которыми она обманывала себя ночами, рассыпались в прах под спокойным взглядом этого существа. Он не обвинял. Он констатировал как факты. — Она… хотела защитить меня? —спросила она. Ее голос был тихим, хриплым от сдерживаемых рыданий. — Она боготворила тебя. Видела в тебе ту чистоту, которой не было у неё самой, — дух склонил голову, — а ты видела в ней лишь ещё одно препятствие на пути к тихому, незаметному существованию. И когда появился шанс это препятствие убрать… ты им воспользовалась. Бездействием. Молчанием. Принятием клеветы. Это и есть самый изящный вид убийства, императрица. Убийства без единой капли на руках. Слёзы, которых не было все эти дни, наконец хлынули по её бледным щекам, смывая идеальный макияж и маску безразличия. Она не рыдала, не всхлипывала. Они текли молча, жгучие и солёные, оставляя на чёрной ткани платья тёмные пятна. — Зачем вы мне это говорите? — прошептала она. — Чтобы сломать меня окончательно? Чтобы я отказалась от ритуала и трона? Принц Иштара глухо усмехнулся. Звук был странным, словно звон разбитого стекла, уносимого ветром. — Сломать? Ты и так сломлена. Я лишь показываю тебе осколки, из которых тебе предстоит собрать что-то новое. Твой дед был жестоким прагматиком. Отец — романтичным глупцом. Сестра — мятежной идеалисткой. А ты… ты первая, кто пришёл ко мне, уже неся в душе смерть. Не страх смерти, а её холод. Ты идеальна. Он снова приблизился, но на этот раз не с угрозой, а с какой-то странной, почти интимной заинтересованностью. Его пальцы, почти неосязаемые, коснулись её щеки, словно вытирая слезу. — Ритуал не в том, чтобы сдержать меня силой, — тихо сказал он. — Он в том, чтобы связать нас. Мне нужен якорь в этом мире — воля императора или императрицы. Сила воли. Любой ценой. Даже ценой предательства и лжи самому себе. У тебя эта воля есть. Она пропитана отчаянием и виной, но она есть. И она крепче, чем наивная вера твоей сестры. Хелен подняла на него взгляд, её аметистовые глаза, промытые слезами, сияли теперь болезненной ясностью. — Что мне делать? — Ничего не обычного: заключи договор, обнови клятву и знай, что отныне мы будем связаны. Твоя боль будет моей пищей. Моя сила — твоим инструментом. А твоя совесть… — он усмехнулся, — твоя совесть останется только с тобой. Я не буду ни мучить её, ни утешать. Это твоя ноша, императрица. Она медленно кивнула, больше не сопротивляясь, и подняла нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете комнаты, и она без колебаний провела им по ладони. Боли не было, или скорее она просто не обращала на нее внимания, только теплая кровь, алая и живая, выступила из разреза. — Моя кровь — моя воля. Я, Хелен Никола де Акрия ро Эон, обновляю клятву предков. Я становлюсь твоим якорем в этом мире. А ты… — она перевела дух, — ты остаёшься сдерживаемым силой императорской крови. Да пребудет этот договор, пока жив мой род. Она протянула окровавленную руку к постаменту. Капли упали на древний камень, и он поглотил их, засияв изнутри тусклым багровым светом. Принц Иштара неожиданно, непривычно для ее ушей выдохнул, полный странного облегчения и печали. Его фигура стала на мгновение чуть более осязаемой, чуть более реальной. — А ты, правда, сильная, — со слабой и такой печальной улыбкой, сказал он, —использовала стандартную формулу, но произнесла её с такой… непоколебимой решимостью. Даже сейчас, когда душа твоя кричит от ужаса. Ты права: ты не ребёнок. Дети так не умеют. Но, пожалуй… я все-таки буду за тобой присматривать. Он откинул длинные тёмные волосы со лба и впервые посмотрел на неё без насмешки, без игры, а с некой новой, глубокой серьёзностью. — Мне надоели титулы. «Принц Иштара» — это прах и тлен прошлого. «Демон» — ярлык трусов. Можешь звать меня… — он сделал паузу, на мгновение прикрыл свои золотые глаза, словно о чем-то задумавшись, а когда открыл в них мелькнула искра чего-то древнего и одинокого, — Зен... Нет, даже не так. Зенит. Зови меня Зенит. Хелен замерла, сжимая окровавленную ладонь. Имя. Не титул, не проклятие. Имя. Оно меняло всё. Ритуал был безличной сделкой. Имя же делало его… кем-то. Не «оно», а «он». — Почему? — сорвалось с её губ. — Потому что Зенит — это высшая точка. Пик. Последнее, что видишь перед тем, как погрузиться во тьму. И первое, что замечаешь, когда наступает полдень. Это напоминание, — он снова усмехнулся, но теперь в этой усмешке была горечь, — мне есть о чём напоминать себе. И, думаю, тебе тоже. Он отступил в тень, его фигура начала растворяться в дымке. — Иди, императрица Хелен. Тебя ждёт корона и целый мир, который ты боишься и ненавидишь. А я… я буду ждать. Мы ещё поговорим. О твоей сестре. О твоей вине. О цене власти. Уж поверь, мне она знакома. Его голос стал эхом, а затем и вовсе затих. Хелен стояла одна в тихой комнате, пахнущей кровью и старым камнем. На ладони затягивался порез — магия договора делала своё дело. В ушах ещё звенело имя. Зенит. Она выпрямила спину, смахнула остатки слёз с лица и поправила чёрное платье. Маска безразличия была разбита вдребезги, и собирать её она не стала. Вместо неё на лицо легло другое выражение — холодное, тяжёлое, принявшее свою ношу. Будущая императрица повернулась и вышла из комнаты, направляясь к дверям тронного зала. На пороге она на мгновение остановилась. Впереди был эшафот, на который она взойдёт добровольно. Позади — призрак, знающий её самую страшную тайну и назвавший ей своё имя. И отныне они были связаны кровью.