Гнев, гордость, глупость и любовь

      Я, как всегда, хлопотала в семейном магазине: сверить бухгалтерию, проверить наличие позиций, спланировать заказ… Стандартные действия, которые помогали отвлечься от душевной боли и почувствовать себя хотя бы немного живой…       Прошло почти полтора года, как я вернулась из Индии. Но вернулась я условно, потому что мои душа и сердце остались там, в Калькутте, с Амритом. Разбитыми.       Здесь, в Лондоне, я продолжала вести свои обычные повседневные дела: заботилась о Киране и бабуле, занималась магазином…       Но это была не я, а лишь оболочка прежней меня: боль внутри выжгла все ярким пламенем, оставив пепелище и пустоту.       Слезы и страдания — это то, что осталось мне от наших отношений с Амритом. Каждую ночь я лежала в постели с открытыми глазами, не в силах заснуть, вспоминала все, что было между нами, а из глаз сами катились слезы.       Я спрашивала себя: почему все так глупо закончилось, если это настоящая любовь и сильная кровная связь, когда мы чувствовали друг друга даже на расстоянии?       Вновь и вновь прокручивался в голове наш последний разговор, окончившийся ссорой и полным разрывом. Можно ли было что-то изменить, предотвратить, поменять? Возможно, да, но у судьбы были свои планы…       …Я упорно не единожды пыталась объяснить Амриту, что у Кирана очень тяжелый период. На него тогда свалилось все и сразу: известие о смерти матери, травмирующий опыт пребывания в Калькутте, видения.       Менять ему обстановку я, как сестра и опекун, не имела никакого морального права. Киран должен был хотя бы минимально восстановиться, чтобы нахождение в Индии воспринимать более спокойно. Никаких подобных мыслей сам брат не выражал и не высказывал, но я слишком хорошо его знала.       Плюс ещё неизвестно как бы отреагировала на возвращение в Калькутту бабуля, а навсегда оставить ее одну в Лондоне я не могла. Просто не могла…       В тот день это был уже не первый подобный разговор насчет близких мне людей, но так мой махарадж никогда не реагировал…       Амрит кричал, что он глава культа и дюжины, он ответственен за их участь, что его готовили к этому всю его жизнь, и это чуть ли не единственная цель его существования. А я вообще ничего не понимаю и полная дура, раз завожу какие-то разговоры о Лондоне, ведь главное — это мир и порядок в нашей Бенгалии, и мы должны быть здесь.       Когда я уходила, он был в каком-то исступлении и швырял все, что попадалось под руки.       «Мне надоели эти разговоры о Лондоне! Если тебе так хочется — езжай. Тебя здесь никто не держит!» — это были последние слова, которые я слышала себе вслед от разьяренного возлюбленного.       Я убегала вся в слезах, вызванных обидой и неприятием моих простых жизненных проблем…       Амрит мог эту ситуацию сгладить, но он этого не сделал. В конце-концов махарадж мог произнести свое любимое «я разберусь» — и все пошло бы по-другому в той ссоре. Но этого не произошло…       Пренебрегать моей семьей, которая состоит всего лишь из двух человек, я не позволю никому! Даже любимому мужчине. Это были самые обидные слова в моей жизни. Если он не ценит их, значит не ценит и меня.       Пока я доехала домой, у меня в голове уже был готов план действий — от переизбытка эмоций мозг выдавал одну идею за другой с небывалой скоростью. У Амрита были ровно сутки, чтобы исправить ситуацию. Потом вечерним поездом следующего дня я уезжала в Дели, оттуда отправлялась в Лондон.       На самый крайний случай, если Амрит не одумается до моего отьезда, я решила оставить ему записку с моим лондонским номером телефона и пометкой: «Жду извинений. А.»       Чтобы мой махарадж понял, насколько сильна и глубока моя обида, рядом с запиской я оставила женское фамильное кольцо Дубеев. Если Амрит погорячился и признает свою ошибку — он еще сможет все исправить. Нет — значит, к черту все!       Вот так наша большая, сильная и предначертанная судьбой любовь разбилась о бытовой корабль даже еще с ним толком не столкнувшись…       Чем чаще я думала о наших отношениях с Амритом, тем больше приходила к одному выводу. Со стороны махараджа ко мне, наверное, и не было любви. Это было что угодно: страсть, влюбленность, привязка, помутнение, воздействие проведенного ритуала, банальный рассчет, но точно не любовь. Мне было больно это осознавать, но его действия говорили сами за себя.       Амрит не мог приехать в Лондон, но позвонить он вполне мог. Просто поднять трубку, набрать номер телефона и поговорить — это же не сложно. Выходит, он причинил мне боль, я страдала, а ему было все равно…       Особенно тяжёлыми были первые полгода после расставания.       Вернувшись в Лондон я три дня просидела возле телефона, словно гипнотизируя его. Я была уверена, что Амрит обязательно позвонит, ведь он не мог не позвонить…       Так начался мой роман с телефоном. Следующие дни и месяцы, находясь дома, я могла долго не отходить от аппарата в ожидании звонка. Его звонка. Сердце радостно стучало от каждого звука телефона и предательски замирало, когда в трубке звучали чужие голоса. Уходя из дома я каждый раз боялась, что пропущу тот самый, такой важный для меня звонок. Возвращаясь первое, что делала, это интересовалась кто мне звонил. Киран, понимая чей звонок я так жду, грустно опускал глаза и отрицательно качал головой. Брату было больно смотреть на мои страдания, но он ничем не мог мне помочь, а я ничего не могла с собой поделать…       Время постепенно шло, но я продолжала надеяться, что вот-вот Амрит позвонит или приедет, поймет, что был не прав. Однако ничего не произошло ни через месяц, ни через три, ни через год…       Из-за всех событий я ушла в себя, всецело занятая своими внутренними любовными переживаниями. И не заметила, что у меня произошла задержка.       Резкая непривычная боль в животе во время женских дней заставила срочно обратиться к врачу. Да, богиня Дурга подарила нам с махараджем прекрасный подарок, но мы его не уберегли…       Конечно, это событие не могло не наложить на меня свой отпечаток.       Поддержкой и опорой в те трудные и тяжелые для меня времена стали три человека: Киран, Лима и Сана. Даже не знаю, смогла бы я это все пережить без них, моих ангелов-хранителей…       Киран, видя мои опухшие зареваные глаза, стал часто подходить и обнимать меня. Без причины, просто так, хотя раньше он этого не делал. Начал активно помогать мне в магазине, лучше учиться, что меня очень радовало. Он стал совсем взрослым, и у него даже появилась девушка.       С Лимой мы постоянно созванивались, иногда встречались. Она всегда готова была помочь, поддержать и выслушать.       Сану я забрала в Лондон почти сразу по возвращении. Мы обратились в специализированное агентство, где оформили все нужные документы для рабочей визы, чтобы ее пребывание здесь было легальным.       В любом случае мне не помешала бы помощь в уходе за бабушкой и присмотром за магазином, домом да и Кираном заодно. А ее жизнь в Британии кардинально отличается от жизни вдовы в Индии. Здесь она хотя бы не считается изгоем, не отвержена обществом лишь за то, что ее муж умер.       …Вспомнив все эти события я тяжело вздохнула, на глаза опять набежали слезы. С момента возвращения я пыталась собрать себя по кусочкам, но становилось только хуже. Вопреки утверждениям, время мне не помогало.       Иногда я спрашиваю себя, поступила бы я по-другому сейчас. Нет. Я все сделала правильно. Так я думала тогда, так считаю и сегодня.       Мои мысли прервал тонкий звон колокольчиков над входной дверью. Посетитель. Я сглотнула ком в горле и спустя пару минут повернулась в его сторону.       Это был высокий мужчина в современной модной одежде с черными вьющимися короткими волосами. Он стоял спиной ко мне и что-то рассматривал на противоположной витрине.       Меня как током ударило. Как же он был похож на Амрита! Невероятно! Волосы, фигура, рост… И это чувство внутри меня…       Но нет, это невозможно. Дубей такую одежду не носит. В Лондоне был в последний раз ещё подростком и ему здесь не понравилось. Да и шансы, что находясь в городе Амрит мог случайно забрести в мой магазин, были ничтожны…       От этих мыслей и непонятных нахлынувших эмоций я пыталась широко открыть глаза, чтобы скопившиеся слезы не смогли скатиться по щекам. Но это не помогло. Пытаясь их скрыть, я опять отвернулась и аккуратно кончиками пальцев убрала скатившуюся слезу с внешнего уголка глаза. За последние полтора года это был уже привычный отработанный до автоматизма жест.       Давай, Амала, соберись, возьми себя в руки, ты же Басу!       Я услышала, что покупатель повернулся и идет в мою сторону. Вытерев предательски выступившую слезинку с другого глаза, я тихо шмыгнула носом и собралась обернуться.       И тут я услышала такой любимый мной бархатный голос: — Не плачь, моя махарани, не надо…       У меня слегка начали дрожать коленки… Ну все, я сошла с ума окончательно! У меня опять видения? Что теперь будет с Кираном, с бабушкой?       Я резко повернулась, чтобы побыстрее развеять это наваждение.       Передо мной стоял мой махарадж. Его бездонные зеленые глаза, от которых я сходила с ума, необычно блестели. Фирменная улыбка-ухмылка одним уголком рта была какой-то непривычно натянутой.       — Ты добилась своего, госпожа Басу: видишь — я в Лондоне…       Произнося эти слова он достал из кармана знакомую красную бархатную коробочку и открыл ее. Внутри я увидела то самое красивое женское фамильное кольцо Дубеев, которое оставила в Калькутте.       Я стояла не смея двинуться, словно статуя. Этого не может быть, потому что не может быть в принципе.       Амрит, видя мое состояние, небрежно бросил открытую коробку с кольцом на витрину. Затем направился к входной двери и по-хозяйски закрыл ее изнутри на замок, как будто делал это уже много раз.       Я не сводила с него глаз и все еще не могла поверить в происходящее.       Амрит прикусил губу, обошел прилавок и вплотную подошел ко мне. Резко, но нежно привлек к себе. Одной рукой он склонил мою голову на грудь и придерживал ее, крепко прижимая к себе, второй обнял меня за талию.       Я сразу почувствовала дикое сердцебиение любимого и вихрь охвативших его эмоций: горечь, страх, волнение и вместе с тем радость и счастье.       Я громко и тяжело всхлипнула. Больше я не могла сдерживать нахлынувшие эмоции, плечи задрожали мелкой дрожью. Я почти рыдала.       Амрит гладил меня по голове, как маленького ребенка, и говорил прерывисто-дрожащим голосом:       — Все… Все… Я рядом… Я с тобой… Не надо, мама-рати…       Когда первая оторопь прошла, я отстранилась от него, подняла голову вверх, чтобы посмотреть ему в глаза.       Мысли путались. Я так долго ждала этого момента и проигрывала его у себя в голове, придумывала, что я скажу Амриту при нашей встрече, а теперь не могла найти слов…       — Почему, почему? Чего ты ждал? Почему даже не позвонил? Так долго…       Произнося это, я сжала кулак и легко, но чувствительно ударила его тыльной стороной руки в грудь. Один раз, второй, третий, четвертый… Он спокойно и смирно стоял, принимая все мои капризы, при этом пытаясь обратно прижать к себе. От моих толчков у него из глаза скатилась маленькая слезинка, оставляя едва заметный мокрый след на щеке.       — Ты… Нужна мне… Амала… Я не могу без тебя… Совсем… — сдавленным голосом чуть слышно прошептал Амрит.       На этот раз его попытка обнять удалась, и он снова заключил меня в свои объятия. Я плакала, он продолжал меня успокаивающе поглаживать. Сколько мы так стояли, я не знаю — в тот момент все вокруг замерло для меня и перестало существовать.       — Ты не извинился… — с укором произнесла я спустя время.       — Тебе мало, что я уже здесь?       Я требовательно в упор посмотрела на него, а он на меня. Амрит отвел взгляд и тихо сказал:       — Кто-то обещал, что будет госпожой Бенгалии, но сбежал…       Мы оба замолчали, я поджала нижнюю губу от такого неожиданного ответа. Амрит это заметил и понял, что не такие слова я хотела от него услышать.       — Не я уехал из Индии не попрощавшись и не предупредив…       Я почувствовала, сколько страдания и боли вложил в эти слова Амрит. Несмотря на это мне все равно хотелось услышать хотя бы элементарное «прости».       — Неужели так сложно признать свою ошибку? — настаивала я.       — Это была не только моя ошибка, — уверенно ответил Амрит.       — Ты хочешь, чтобы извинилась Я? — недоуменно и слегка возмущённо спросила я, широко открыв глаза.       Он вздохнул:       — Госпожа Басу, почему с тобой так сложно?       Затем очень тихо, чуть слышно добавил:       — И без тебя невозможно…       После этих слов он наклонился к моему лицу, посмотрел мне в глаза полным грусти взглядом и нежно-нежно поцеловал в губы. Так нежно он еще никогда меня не целовал. Как все равно этим поцелуем он хотел показать мне, какие чувства испытывает и попросить прощение одновременно…       Затем тихо и спокойно, полушепотом, сказал мне на ухо, вздохнув:       — Не прошло и получаса, а мы опять ругаемся… Как же мы жить будем?..       От его слов я нервно усмехнулась сквозь опять накатившие слезы. Амрит говорил такие вещи, от которых сердце почти переставало биться, таяло и млело, а потом с бешеной скоростью набирало темп. В ответ я лишь крепко обвила руками его грудь и прижалась к ней так сильно, как только могла, а он нежно обнял меня.       — Почему ты не позвонил? Или извиняться по телефону выше твоего достоинства, махарадж? — тихо с обидой в голосе произнесла я спустя какое-то время.       — Долго было искать номер телефона…       Я почувствовала иронию и язвительность в его словах и ответила:       — Я оставила тебе записку с номером, даже искать ничего не нужно было…       Амрит удивился и даже растерялся:       — Никакой записки не было… Тогда ты оставила только кольцо… И все…       — Ты пытаешься так оправдаться? Признайся… — недовольно спросила я.       Неожиданно Амрит резко отстранился, наклонил голову и взглянул прямо мне в глаза. Пальцы его рук на моих плечах сильно сжались. Я почувствовала такую бурю эмоций внутри него, что на секунду испугалась. Злость, ярость, негодование, боль — все сплелось в один узел…       — Зачем ты оставила кольцо? Зачем?.. — говоря это Амрит легко встряхнул меня. — Я подумал…       Он не договорил, нахмурился и сильно сжал челюсть.       Я смотрела на него в недоумении и не могла понять эту реакцию и чем она вызвана, отчего даже растерялась. Неужели мои слова настолько его разозлили? Или мое желание услышать извинения настолько неправильное?       В следующий момент его глаза заблестели, он поджал губы и резко прижал меня к себе с такой силой, что я едва могла вздохнуть. «Прости, мама-рати…» — с болью прошептал дрожащим голосом мне на ухо любимый.       Махарадж держал меня так, не ослабляя крепких обьятий, как будто боялся отпустить, боялся, что я куда-то могу исчезнуть…       Так мы простояли очень долго, пока я не отклонилась, нежно проведя ладонью по его лицу:       — Ты похудел…       Амрит усмехнулся:       — Так и у тебя лицо опухшее… Много плакала, да? Совсем некрасивая…       Я освободилась из его крепких рук и легко толкнула с напускным недовольством:       — Еще один такой комплимент, и я ЛИЧНО куплю тебе билет назад в Индию.       Амрит впервые улыбнулся, нежно провел внешней стороной ладони по контуру моего лица от уха до подбородка и назад, от чего я, как кошка, закрыла глаза и чуть склонила голову от удовольствия.       — Покупай сразу три. В Калькутте уже идет подготовка к нашей свадьбе.       Я оценила его фразу о покупке трех билетов. Киран! Все-таки что-то махарадж осознал! Свадьба?..       Довольно хмыкнула и возмущённо-игриво спросила:       — А ты уверен, что я соглашусь?       — Не уверен. Но имей ввиду: Дубеи дважды никого не просят. Хотя и здесь ты, Амала Басу, отличилась, — фыркнул он. — Третьего раза точно не будет, я тебе это гарантирую. Будет уже твоя очередь переступать через себя и делать мне предложение. Сможешь так, госпожа Басу?       Я молчала, не зная что ответить.       Он хмыкнул и кивнул:       — Я так и думал! Так что соглашайся… Кольцо на витрине.       — Это что, официальное предложение? — опешила я.       Амрит нежно обхватил мое лицо ладонями и глядя мне в глаза серьезным тоном отчеканил:       — Более чем, госпожа Басу.       Видя мою обескураженность от быстроты происходящих событий Амрит улыбнулся-ухмыльнулся и очень трепетно прильнул к моим губам. Медленно мелкими нежными поцелуями он спустился к шее, ключице и затем вновь неспешно вернулся к губам, делая поцелуй уже более требовательным и сладострастным.       А я чувствовала себя самой счастливой женщиной на земле — как я этого ждала и как я этого хотела знали лишь боги. Ждала любимого мужчину, его поцелуев, страстных обьятий и… этого предложения быть его.       В тот день магазин больше не работал. Я предупредила Кирана, что ночевать домой не приеду…       ******       Через семь недель после нашего воссоединения мы поженились — это была ближайшая благоприятная дата для нашего союза.       Астролог озвучил и другое время — через 8 месяцев. Но Амрит не стал так рисковать и отодвигать свадьбу, чтобы мы опять за это время не разругались, и я не передумала.       Это решение оказалось верным — наше примирение после разлуки было настолько бурным и страстным, что на момент торжества я уже была беременна.       Была роскошная индийская свадьба, которая длилась, как и положено таким свадьбам, неделю. Вся местная пресса писала тогда про нее…