Статья новобранца.

      Майор практически засыпал за собственным рабочим столом и даже солнечный свет не мог ему помешать. На удивление, природа сегодня решила порадовать погодой. Однако мужчину это совершенно не интересовало. Курить не хочется, кофе пить неохота. Жить, в принципе, тоже надоело. А всё вот почему…

***

      В полном рабочем обмундировании — так начался его день. Александр был вынужден встать пораньше, дабы позавтракать воздухом с пылью из шкафа и сразу же пойти заступать на службу. Пока тот собирался, часы с паровозом молчали. Они лишь мерзко тикали секундной стрелкой, подгоняя как можно быстрее уходить. Часов в 12 утра и ночи те вечно шумели, напоминая звуки гудка того самого паровоза. Можно сказать, что нехитрое приспособление будило следователя по ночам, но в такое время он засыпал редко. По утрам — иногда.       Забыв с вечера снять высушенное ветром бельё с балкона, пришлось заниматься этим по пробуждению. Вряд ли бы Липовой вообще вспомнил о такой детали, если б не вышел покурить. Только тогда осознание пришло в полной мере и понадобилось экстренно просыпаться.       Уже выходя из квартиры, он чувствовал, что ему предстоит тяжёлый день. Какое-то внутреннее предчувствие говорило об этом. Нет, буквально кричало. Собственный голос в голове неистово орал, пытаясь уберечь от ещё несовершённых ошибок. Однако внешне Саша абсолютно спокоен и ничего не выдаёт в нём потихоньку сходящего с ума.       Минувшей ночью полицейский спал отвратительно. Ему казалось, что все медведи в спячке обзавидуются, пускай сейчас животные давно проснулись, но надежды на здоровый отдых оправдались. Приём снотворного быстро завёл мужчину в царство Морфея, что сперва сильно обрадовало. Майор был вне себя от счастья, когда сон накрыл с головой, не желая отпускать из своих цепких лап. Тогда он ещё не знал о том, что ему предстоит лицезреть. Мозг решил вырвать из глубин воспоминаний интересный фрагмент, чтобы поиздеваться над ним, напомнить о былом. По итогу глазам была преподнесена достаточно жестокая картина.       Ещё будучи молодым, недавно окончившим академию парнем, Александр сразу заступил на службу. Коллеги приняли его радушно и не смотря на молодость не стали давать лишних нравоучений. Сашка стал душой их отдела: яркий, весёлый, талантливый. Новобранец быстро влился в компанию, совсем скоро став её сердцем. Без него воду не святили, детей не крестили, в баню не ходили, мясо не жарили и даже отказывались от посиделок без его присутствия. Понятное дело, на все крупные дела зелёного тоже возили. Даже если итак был понятен мотив и следователю на месте делать абсолютно нечего — не беда! «Поедет, жизнь с изнанки посмотрит», — всегда говорили старшие по званию. Также случилось и в тот раз.

***

      От увиденного спящего следователя сразу вырвало из сновидения. Мужчина подорвался с дивана, ничего не понимая. Глаза его забегали в разные стороны, выискивая то, за что можно зацепиться, сфокусироваться. Темнота лишь молчала, убивала своей тишиной. Ни одна вещь сейчас не издала ни звука, ни шороха, хотя Липовой ожидал этого больше, чем возвращения в Москву. Ну, хотя б в данную минуту.       Он резко дёрнулся в сторону, ощущая явное прикосновение к голому плечу. Всё вокруг снова молчало. Никто не желал ему отвечать. Лунный свет окончательно сошёл на нет и из потёмков квартира погрузилась в полноценный мрак. Липовой продолжал крутить головой, бегать глазами, но всё было тщетно. Теперь он в абсолютном окружении тьмой. Этот круг сомкнулся.       Сердце адски застучало, словно вот-вот выпрыгнет, разбивая вдребезги рёбра. Схватиться за грудь у него не получалось, руки не слушались. Они лишь с ощутимой силой сжимали пальцы на одеяле до белых костяшек, а может и до разрывов кожи. В попытке наверстать упущенный воздух, полицейских жадно дышал, однако, как известно, перед смертью не надышишься. Главная мышца отстукивала такой бит, что ныне Саша наоборот вдруг замечтал совершенно ничего не слышать.       Всё это продолжалось ещё секунд 15 и также неожиданно затихло. Последним оказался самый грозный, шумный стук, какого он ещё не слышал. Опять же он напоминал что-то вроде барабана, бьющего набатом, совершенно не жалея сил. Теперь власть опять сосредоточилась в руках тишины. На секунду ему показалось, что вместе с тем бешеным ритмом замерло и собственное сердце, но он вроде как ещё живой. По крайней мере, исходя из всех биологических признаков. По личным ощущениям майор бы утвердительно брякнул, что был обречён ещё много лет назад.       Лунный свет в уютную комнату так и не вернулся. Его отсутствие не давало окончательно расслабиться, будто тихонько наставляя: «Твоя следующая станция будет последней». И хотелось поверить взаправду, а не как обычно. Не как в Бога, когда тебе насильно приходится посещать церковную школу. В этих же словах имелась капля доказанной правды. Он чувствовал данную истину, все её течения, слышал мольбы. Оставалось только руку протянуть и принять на блюдечке с голубой каёмочкой. Выбор оставался за ментом.       От громких, обличённых в физические страдания мыслей, оторвал пронзительный свист. Из-за него переполошилась абсолютно вся округа, а не только несчастный, лишённый отдыха майор. Птицы затрещали на ветках, кошки в страхе заорали — спокойствие всей улицы было прервано. Нарушителя тишины поддержали уличные собаки, принявшиеся протяжно завывать. Исходя из фактов, тот был главной, той ещё псиной.       Но в глубине души Александр радовался такому прерыву своего кошмара, что, в прочем, продолжился наяву. Когда же он сумел выйти на балкон, дабы успокоить себя терпкой сигаретой, то уже ничего не обнаружил. Улица мирно спала в ожидании нового дня. Вдали, из-за чёрной, квадратной фигуры заброшенного завода всходило всё ещё ещё тусклое солнце. А пока его заменой будет горячее пламя зажигалки.

***

      Следователь недовольно сопел, иногда переваливается с одного бока на другой. Найти удачную позу для сна за столом было сложно, тем более в его-то возрасте. Спина ныла, но мужчина не желал упускать драгоценные минуты отдыха из-за какой-то боли в своём организме.       За соседним столом, с правой стороны, восседала Крайнова. Она уже 2 часа что-то выписывала, подчёркивала и складывала. Её состояние также оставляло желать лучшего. По их общему кабинету разносился горький шлейф этилового спирта, перебиваемый лишь таким же спиртовым одеколоном майора. Исходя из всех факторов Саша, как следователь, предполагал, что ночь коллеги отличалась особым весельем. Но он ни в коем случае не осуждал распитие спиртного даже на работе. Среди полицейских всегда ходила славная баллада о мастерских умениях всех ментов вливать в себя литры алкоголя. Каждый без исключения работник МВД обязательно должен уметь пить столько, сколько не осилит гражданский. Себе он, конечно, позволял развлекаться на работе подобным образом не так давно, но сейчас встал на праведную сторону. Приходится ограничивать собственные потребности, а желательно и вовсе купировать.       Анастасия отложила подальше очередную бумажку, после чего тяжело вздохнула. Её взгляд плыл как бумажный кораблик по быстрой реке. Рассеянность сейчас была визитной карточкой капитана. Она посмотрела на уставшего Липового, что ворочался, ёрзал на стуле в попытках найти наиболее удобную позу. Ей ни разу не приходилось видеть его собранным. Отчего-то мужчина всё время находился за гранью реальности: иногда больше, иногда меньше. Застать старшего по званию в более выгодном положении пока что не выходило.       Женщина открыла один из шкафчиков своего стола. Выезжая тот издал противный ушам писк. На столешнице показался маленький бутылёк «Беленькой», а за ним снова рюмки с греческими мифами. На такой объём жидкости они казались большими, но других у опера не нашлось. Крышка бытулки как на зло не хотела поддаваться полицейской, однако не смогла противостоять полам рабочего кителя. Постукивая недлинными, недавно нарощенными тёмными ногтями, та разлила водку по рюмкам. В бутыльке ещё плескались остатки. — Санёк.       Блатное обращение «Александр Михайлович» быстро ушло в прошлое, так как отношения между работниками переросли в дружеские и даже нечто большее. Как два взрослых человека они оба понимали, что полноценной любовью их взаимодействия пока назвать нельзя, но дальше будь что будет.       Саша не ответил ни слова, ни полслова. От него доносился только никак не утихающий, громкий сап. Он всегда спал громко из-за проблем с лёгкими, табакокурение давало о себе знать.       Капитан поднялась со своего насиженного места и подошла поближе к коллеге. Тот никак не отреагировал. Настя остановилась позади, хорошенько обдумывая, как бы ей хотелось поизголяться над москвичом. Она предельно понимала, почему товарищ такой уставший и что поднимать его далеко не лучшая идея, но всё же решилась на этот отчаянный шаг.       На затылок Александра легла тонкая, холодная рука. Медленно поглаживая его, Крайнова старалась без лишней грубости разбудить следователя. Наверняка, когда-то давно, будучи ещё курсантом и живя в казарме, Липовому вряд ли удавалось хорошо выспаться. А всё из-за злого старшего прапорщика, который приходил будить младших сержантов ни свет ни заря. Тот особо не церемонился со своими воспитанниками, потому она постарается сделать всё аккуратно. И всё равно, что ей самой приходилось также страдать, но от ужасного старшины.       Под натиском цепких пальцев у себя в волосах майор гудит как паровоз на домашних часах, сопротивляется. Выходить из пограничного состояния между сновидениями и реальностью ему совершенно неохота.       Со стороны вся эта почти что немая сцена выглядит смешно и казалось бы, куда ещё комичнее, но бесконечность — не предел. Именно когда полицейский отрывает увесистую голову от стола, дверь в кабинет открывается. На пороге остановился Зацепин, лицо которого сначала выражало некое негодование, а после перешло в оскал гиены. — Развлекаетесь? — шутливо произнёс опер, — Ну-ну!       Не смотря на отсутствие какого-либо отклика на данного человека, майор всё равно почему-то почувствовал себя совестно. Внешне он оставался такой же уставший и безэмоциональный. Ни одна морщина на смятой роже не дрогнула.       Антон, в свою очередь, двинулся дальше. Светловолосый зашёл в кабинет, остановился рядом со столом подруги. Он как на зло долго что-то листал, перебирал выверки, но на странную пару не обращал никакого внимания. Тем не менее, продолжать свои россказни Анастасия не стала.       Её товарищ молча искал необходимые документы, не задавая ни единого вопроса. По-видимому, у него не слишком получалось выделить среди множества бумаг одну или несколько нужных. — Ой! Похоже, что тут их нет, — также как и начал, со смехом парировал капитан, — Ошибся, какая досада!       Зацепин с мастерством актёра театрально развёл руками. Мужчина задел рукавом рабочей куртки бутылёк, до этого мирно выжидающий своего времени на столешнице. Водочные остатки растеклись по столу, кое-где намочив казённые документы. На это Антон лишь расплылся в хищной улыбке, специально перевёл взор на Настю. — Вах, случайно! — опять наигранно сложил ладони в жесте мольбы. — Да блять, Тоха! — выругалась на него капитан. — Я же сказал — случайно! — для пущей убедительности повторил тот.       Победительски посмотрев на всё сотворённое, мужчина собирался уйти прочь. Ненадолго остановить мелкого пакостника ака стража порядка сумела заманчивая, сиротливая рюмка. Дабы закрепить свой успех, тот залпом залил в рот одну из двух, вытер горящие губы рукавом и с чистой душой направился к выходу. — Окно хоть откройте, а то весь отдел от вашего запаха умирает с утра пораньше, — напоследок промолвил опер, — Не опустошил обе лишь из уважения к Крайновой. Опохмелись ты уже, дурочка.       Дверь с грохотом захлопнулась. Сон Липового сняло как рукой. Теперь, оглядываясь по сторонам в оценке обстановки, ему мешает всё. Его раздражает такая большая яркость апрельского солнца, выводит из себя любой возникающий за стенкой звук. И заканчивается вся эта катавасия на досадном, большом сером пятне, разрисовавшем рабочий китель. Мужчина принимается тереть досадную кляксу пальцами, но серость въедается лишь сильнее. Такой исход его, к слову, тоже бесит.       Майор быстро и молча поднялся с насиженного места. От резкого рывка кресло по инерции отъехало назад, задев собой Настю. Коллега отошла в сторону. Она что-то недовольно пробурчала, но громко повторять не решилась. Похоже, настроение у обоих испортилось.       Саша быстро зашагал к выходу, абсолютно не обращая внимание на разлившуюся водку, документы и Крайнову. Не сказав ни слова, следователь вышел из кабинета.       Он чувствовал себя задушенным этим жарким днём. Большие градусы отрицательно действовали на его возможность здраво мыслить. Причём как в природном их проявлении, так и в разлитых по рюмкам. От духоты, твёрдо установившейся в «Октябрьском», хотелось спрятаться в стенах прохладной квартиры. Однако полицейский на работе, а от того ему приходится мучать себя дальше.       Вышел он, к слову, по причине перегрева. Ему хотелось скорее оказаться у крана, чтобы промочить лицо от едкого пота. Тот затекал в глаза, предательски ослепляя. Мужчина уже на уровне инстинктов потянулся к карману штанов, где лежала пачка сигарет. Мыслей о неправильности своих действий у него не возникло, ведь возможность соображать покидала с каждой секундой всё быстрее. — У нас не курят, — кто-то прервал майора через чур наглым, неуважительным тоном, — Или вам, москвичам, всё разрешено?       Нетрудно догадаться, что этой ябедой оказался Зацепин. Глаза с хитрым прющуром придавали ему какой-то нелепой загадочности. На чужом языке так и вертелось желание сказать о чём-то важном, но пока капитан молчал.       Александр невольно вспомнил о школе. В Одессе, в одном с ним классе учился странный парнишка по кличке «Звонок». Тогда дети использовали позывные повсеместно, сейчас же это перетекло в достаточно редкое явление. Имени этого паренька Липовой не запомнил, зато кличка осталась в памяти навека. Так вот, Звонок всегда проявлял себя как последняя скотина, что своих топил, а врагам пятки лизал. Если пацаны совершили огреху, то о данном инциденте моментально узнавал весь педсостав. Ни для кого не было удивлением, что Звонок ходил жаловаться на всех и вся, даже если это его не касалось. В один прекрасный момент всем надоело терпеть одноклассника-стукача и они с пацанами приподали ябеде суровый урок.       Вы спросите, в чём же тут логика: школьники избили мальчика за дело, распространение информации. Но учителя к Звонку относились также настороженно. Когда драка случилась, обезумевший от боли мальчишка сразу бросился к преподавателям, где ответом ему послужил словесный нагоняй. Предателей не любят нигде, ведь если ты оказался способен на это пойти первый раз, то не премянёшь и второй.       Зачем-то этот давно забытый инцидент всплыл в памяти майора. Смотря на Антона бестолковыми, измученными глазами, он видел в нём Звонка. Не целиком, естественно. Вполне возможно, что в дальних закутках разума коллега всё-таки подавал признаки адекватности, однако не здесь и не при нём. И мент не понимал, может ли опер делать такие же мерзкие вещи, как ненавистный Звонок. Вроде неплохой человек, а по поведению так и не скажешь… Невольно вспомнилась сегодняшняя ночь. В те тёмные, мучительные часы он возжелал слышать, внимать, а теперь готов любой ценой отказаться от своих же слов. Терпеть капитана выше его сил.       Цепочка, связанная глубокими рассуждениями прерывается настоящей глупостью. Лицо его сейчас интеллектом явно не обременено, чего ещё стоит ждать от убитого невыносимой жарой Саши? — Нам закон не писан. Если писан, то не понят. Если понят, то не так.       Эта фраза звучала бы гораздо уместнее от какой-либо маргинальной личности, нежели от хранителя закона, но в контексте данного диалога вполне себе сгодится. Похоже, мужчина невольно начинает перенимать манеру речи невоспитанных подростков, с которыми теперь постоянно имеет дело.       Странно, что за такое то время Зацепин всё ещё не ушёл далеко и надолго. Да, отдел маленький, но скрыться с глаз тут вполне себе возможно. И, если рассуждать в данном ключе подобно следователю, то можно предположить, что ему что-то необходимо. По-другому светловолосый вряд ли бы надолго задержался рядом с нелюбимым старшим по званию. — Не знал, что ты настолько помоложе любишь, — ни с того ни с сего выдал Антон, — Хоть бы любовников своих сюда не водил. — Чё ты за ересь городишь?       Изначально мужчина решил, что капитан говорит об Анастасии, которая вообще-то была их общей знакомой. Возможно Зацепин ревновал подругу к майору, но никаких подтверждений тому не возникало. Тот не относился к коллеге как к любовному интересу. Скорее просто друзья. А вот следующая далее фраза выбила из колеи. Кого? Да как он смеет! Да чтоб Александр Михайлович, ещё и любовницу! И судя по чужим словам, дажу не «цу»! — Тебя там мальчик какой-то уже полчаса на диване ждёт. Весь изнервничался как перед первым свиданием. Ты смотри только, кофе не предлагай, а то хлороформ может не подействовать.       Последнее капитан произносил едва ли не задыхаясь от распирающего смеха. Ему явно было не до серьёзностей. В прочем, как всегда. Старшему такой неожиданный прикол вовсе не показался забавным. После столь громкого заявления ему хотелось лишь здесь и сейчас показать Зацепину пару-тройку ударов из английского бокса. Останавливало его только то, что он не Павел Корчагин, а опер — не Сухарько. — Скажи честно, Антон, ты долбач? Сколько на тебя смотрю, никак не могу понять, прикидывается ты или действительно дна не видишь?       Особой злобой полицейский слова не наделял, так как совершенно не желал тратить время. Тем не менее, ответить соизволил. Не смотря на заданный вопрос, объяснений он не ждал. Уйти поскорее было лучшим выходом из назревающей перепалки. Так следователь и поступил.       Где-то за спиной доносился громкий хохот Зацепина. Доказывать этому человеку что-либо не имело смысла, так как тот сам мог извернуть любое сказанное слово в собственную пользу. К тому же его ждал виновник целых двух сорвавшихся опросов, которому вряд ли стыдно за эти поступки.       Пройдя по коридору, ближе к выходу из отделения, мужчина набрёл на кофейный аппарат. Рядом с ним стоял небольшой диван, где расположился Пануфник. Прежде чем что-либо сказать, следователь вопросительно глядит на часы. Чуть больше десяти. Значит, хулиган пришёл на поклон заранее. Непонятно правда, мама заставила или по собственному желанию. Саша склоняется к первому варианту, ибо о чужом «благородстве» уже в пору легенды слагать. — За мной.       Школьник оборачивается. Мусор не выглядит больно добрым, не блещет гостеприимством, но почему-то дал ему второй шанс «на покаяться». Во все эти сказки с исправлением не верят они оба, однако всё равно встретились здесь и сейчас.       Младший собирается на скорую руку, приводя себя в порядок. Осанка гордой птицы, голову вперёд да повыше. Не смотря на все старания в нём узнаётся ужас за предстоящее. И так всегда. Отвечать за свои действия не любит никто. Такую басоту Александр пачками сажал по бакланке. Этапы делали из молодых парней сформированных тугими понятиями личностей, что более не приспособлены для жизни в обществе. Тюрьма меняла и будет менять людей, делая из них отменных монстров или закоренелых отбросов. Тем не менее, это всё касается совершеннолетних, а Антону всего 15. Что ж, в ЦВИНе ему бы тоже обрадовались.       Майор движется впереди размеренным шагом, так как понимает, что на сей раз школьник точно никуда не убежит. Видимо мать очень доходчиво объяснила ему суть данного похода. Может даже пообещала отпустить учиться в Москву для пущего эффекта. Он не знает, что убитая горем и возрождённая хилой надеждой Новикова пообещала сыну, но заранее считает его приход удачным решением. У мальчишки оставалась последняя возможность не дерзить, а сделать как надо по чужой задумке. Послушался всё-таки.       Останавливаются около допросной. Сам мужчина ещё ни разу не заходил в этот кабинет. Не приходилось как-то. Теперь же комната в его распоряжении, как настоящего следователя, знатока своего дела. В Москве все считали допросную его вторым домом. А потом стали кличить третьим, после «Красного белого».       Октябрьская комната сильного доверия видом не внушает, но для разговоров вполне себе подойдёт. Стены самые обычные, покрашенные в синий и кое-где застеленные фанерой. Окно забито ей же, что неудивительно. Держалось всё, конечно, на соплях, как и в любых других казённых учреждениях на государственном финансировании. Под одну из ножек древнего стола подложена плотно сложенная бумажка. Радоваться особо нечему, атмосфера не располагает. Зато сразу ясно, на лучшее надеяться не стоит.       Сначала запускает подозреваемого, потом заходит сам. Дверь охранать никого не приглашает, так как не видит в этом смысла. Вряд ли какой-то пацан, который танцами занимается, сможет ему по башке дать до отключки или кадык вырвать. Глубоко сомневается. К тому же разговор у них строго конфиденциальный, об их договорённостях не следует ставить кого-либо в известность.       Пануфник занимает место поближе к двери, хотя улизнуть у него явно не выйдет. Всё ещё на что-то надеется, показывает свой протест, выдавая его за активную гражданскую позицию. Все они так кабенятся, пока на нары не отправляются, где ожидает долгая, вездесущая компания по-настоящему активных мужичков. Вот тогда и начинается вся сказка жизни.       Липовой неспешно прохаживается по кабинету, собирая сведения о месте, где ему придётся работать. В принципе всё не так уж плохо, он ждал худшего исхода. Взор устремляется к потолку. Штукатурка до сих пор держится. Ленин, скоре всего, на совесть красил. Убогим шнуром свисает самая девёвая лампа, что больше напоминает петлю для повешания. Следователь невольно морщится, сразу же отводит глаза в пол. Даже под грязной подошвой он видел меньше гадости, чем в вышине.       Цепкий взгляд не заметил в допросной ни одного намёка на датчик пожароопасности, что вновь даёт ему надежду. Правду всё-таки Зацепин сказал, закон не писан. Александр всегда считал себя лидером, победителем этой чёртовой жизни, а такие купаются в чужом повиновении. Ныне азарт плавно утекает, постепенно заставляя майора делать неверные ходы. Стратегии больше не складываются во что-то единое, партии проигрываются одна за другой. И всё ж иногда получается содрать клок с паршивой овцы. Официально, в данном кабинете устанавливается курилка.       В конце концов усаживается на оставшееся место. Ещё он с каким-то пиздюком за стул не ссорился, переживёт. Поджигается первая сигарета, дым от которой заполняет избыток кислорода. Сидящий напротив морщится, но мужчине без разницы. Какие у блатных могут быть нюансы? — Я честно думал, что не придёшь, — уставше начал Липовой.       Далее он громко затянулся, чем вновь вызвал негодование у школьника. Видимо, запах табака ему не слишком нравился. Пора бы привыкнуть, а то басота на районе из своих кругов выпишет. В курении нет ничего классного, прикольного, что так-то общеизвестный факт, но этот вид зависимости продолжает обретать популярность среди молодёжи. Как представитель старшего поколения, следователь всего лишь улыбнётся. Наших в городе много. — Скажи, мама заставила? — Сам, — выдавил из себя наиболее грубый тон Пануфник.       Саша ехидно сощурился. Неведомым образом у него начало подниматься хорошее настроение. Организм чувствовал то, что прямо перед ним находится идеальный кандидат для поднятия собственной самооценки. Поизмываться над человеком, который долгое время водил тебя за нос показалось ему хорошей идеей. Никто ничего не скажет. А даже если и так, то какие претензии? Он тут мальчика по благородному порыву от зоны отмазывает. Не сахарный, можно и надавить. — Взрослый значит. Ну-ну, — усмехнулся майор, — Выкабениваться будешь или послушно мне изложение прочитаешь?       По глазам видно, что докладывать ни о чём мальчик вроде не хочет, а с другой стороны осознаёт безвыходность ситуации. Тыкается взглядом туда-сюда, как слепой котёнок, в мечтах найти выход из этого бурного потока. Не выходит. Ты либо плывёшь, варишься в нём, бьёшься до костных мозолей, либо тонешь как сволота последняя. Два варианта, две таблетки. Как в «Матрице», сука. Вся жизнь полицейского склоняется к классике кинематографа. Не глубока ли кроличья нора, куда он посмел заглянуть и неожиданно провалился?       Парень молчит как партизан, хотя сразу видно, выдаст с потрохами и с говном сожрёт не подавившись. Саша уже был знаком с Антоном, потому имел какие-то выводы, сведения про данного представителя фауны Нижнего Тополя. Общая картина его совершенно не прельщала, наоборот, заставляла лишний раз расстраиваться. Итак, Пануфник: ссыкливая тварь, извечный лжец, подлый предатель, не гнушается поднять руку на родную мать. Стоит ли перечислять дальше? — Ну вот. А клялся, что взрослый, — мужчина поднялся с места, встал за спиной школьника, — Что за детские игры, Антоша? В молчанку шпилить собрался?       Сам же парень сделал вид, что не замечает никаких жёстких провокаций от старшего. Он итак прилично подвёл товарищей, которые его из огня и воды вытаскивали, сами проходя через буйные стихии. Если Штрих узнает, что Пануфник вообще пришёл с ментом беседу вести, то рукоплесканий ждать не стоит. По головке не погладит.       Если б не Дарья, уж точно б не оказался тут. Он вчера прилично накосячил, а потом как ни в чём не бывало домой притопал будто всё хорошо. По правде говоря, ему было не слишком совестно за свой грешный поступок, но жить порознь в одной квартире с близким человеком как-то не улыбалось. Она ж за него всё делает, необходимо вернуть чужое расположение. Пришлось идти на поклон. Тогда-то мать и посвятила его в мусорские договорённости. Спасибо ей, конечно, но планировал сам разрулить. Ага, как же. — Что ж, ладно. Если не хочешь по-хорошему, то будет по-моему.       Будучи пацаном, воспитанным двором этажных домов, он не доверял полицейским. Ну вот от слова совсем. Ещё и Мещеряков серьёзно нагнетал обстановку. Дима всегда выступал против защитников закона, хотя причин на то у него особо не было. Отца не сажали как крайнего за нарушения на заводе, мать не никогда не сминала нары из-за неаккуратно брошенных слов. Ни-че-го. Тоха предполагал, что Штрих в своё время насмотрелся «Меча», «Бригады», переслушал «Каспийского груза» и всего прочего. Тем не менее, данный закон порицания волков позорных остался на подкорке, приелся и даже дал свои плоды. Была в этом какая-то романтика улиц.       Но у мальчишки не оказалось времени подумать. Его лихо прервал крайне резкий тон майора, который определённо не настроен на задушевные разговоры. Отношения выяснят как-нибудь потом, под пряники с чаем, а сейчас важно дело. Мужчина нагнулся, оказавшись головой ближе к уху Антона. Руки его кровожадно впились в тонкие плечи. — Слушай сюда, ты, пробирка неблагодарная! Тебе мать всю жизнь что-ли жопу прикрывать будет? Ошибаешься! — злостно парировал следователь, — Если б не она, я бы уже давно тебе билет на этап выписал и поехал бы ты, дружочек, покорять Магаданскую область!       Естественно, Александр сильно преувеличивал, однако в первую очередь для него играл дар убеждения. И, по собственному опыту, мужчина может сказать, что угрозы работают отменно. На его практике они не раз помогали виноватым принять верное решение. Ну, или не очень правильное. Природная харизма всегда выручала в этой нелёгкой профессии. Главное понимать, куда и зачем бить, остальное само в руки прикатится. — Если дальше будешь сидеть и харчами перебирать, то я на твой возраст не посмотрю, улетишь куда следует! Нашёлся тут, цаца! Зеки таких на радостях принимают, молодых и способных! Будут тебе на зоне жопу кожаным шприцем колоть, хочешь?! Там уже никакой дядь Саша не поможет, хоть заорись!       Он увидел в чужих глазах неподдельный страх, что норма для его профессии. Значит всё идёт как задумывалось. В планах не появлялось ни единого пункта как-либо сбавить обороты, ведь всё так удачно складывалось. У него тут и взрослые мужики ревели подобно детям от таких яростных заявлений. А кому было не достаточно слов, сразу получал добавку по лицу.       Допросная наполнилась сизым дымом, окутала пространство лёгкой пеленой. Едва пробивающийся сквозь заколоченное окно луч хорошо отражался в этом мареве. Жёлтая лампочка над столом слегка покачивалась от вибраций громких убеждений майора. Атмосфера к чему-то положительному абсолютно не располагала. Каждый должен, нет, обязан играть по его правилам. Ведь сноровка лидера, того самого победителя по жизни, проснулась в получающем МВДшную пенсию следователе. Старость не порок, а тем более тогда, когда тебе всего 37 лет. — Так что в твоих интересах мне всё необходимое принести на блюдечке с голубой каёмочкой, — снова длительная затяжка, — Ну что, будешь стишок рассказывать или подарок экстерном записать?       Липовой не обращал внимание на дрожь под пальцами, не смотрел на лицо обвиняемого. Весь его взор был увлечён ничтожной трещиной на стене, куда потихоньку пряталась агрессия. Наверняка такая же щель затаилась где-то в его сердце. И не смотря на то, что двигатель медленно сбавлял обороты, он был голов нарастить их вновь. Теперь всё зависело от сговорчивости парня. — Я вообще туда лезть не хотел… — мёртвым голосом начал Тоха, — Точнее хотел, но не так. Мы с Димкой Красиловым одни договорились пойти, фотографий новых сделать для соцсетей. Понимаете, все на этом заводе уже побывали, кроме нас.       Пока что рассказ собеседника походил на правду, потому прерывать его мужчина не собирался. Пусть дальше говорит, но если чуткий следак заподозрит ложь, то пусть пеняет на себя.       Пануфник продолжал подбирать слова, после выстраивая их в более или менее складные предложения. Речь полицейского произвела на него несгладимое впечатление. Описанной в ней судьбе себе школьник очевидно не желал. Пришлось делиться тайнами, выносить на обозрение которые ему точно не хотелось. Мальчик предполагал стойко перетерпеть любой шмон, пока дело не уляжется окончательно, однако у служителя закона оказались свои уловки. Не такой уж мусор и тупой, как тому казалось ранее. — Кто был третьим? На видео вы втроём, — младший не посмеет соврать, иначе плохо будет. — Не знаю. — А ты подумай хорошенько.       Широкие пальцы следователя сильно давят на плечи, сжимая подобно тискам. Больно настолько, что перестаёт быть терпимым. Вполне возможно, что после данной экзекуции у него останутся синяки. — Мещеряков наш разговор подслушал случайно и сказал, что с нами пойдёт. Мне изначально показалось, мол, шутит, но не тут-то было. Штрих всё уже продумал, — парнишка закашлялся от едкой вони табака, так как Александр держал во рту сигарету, — Мы собирались днём пойти, а он наоборот в темень поход назначил. Я там всё знаю, говорит, покажу. Показал, блять. — Слова подбирай!       Антон осёкся, пугливо посмотрев на старшего. Липовой был готов до скрипа зубов сжать плечи, но парень отделался одним замечанием. Полицейский надеется лишь на его дальнейшую благоразумность. Пусть учится, пока есть у кого. В армии пригодится. Все мы там окажемся, хоть «за», хоть «против» собственной воли. Это не преступление, а прямая обязанность. — Штрих щель в заборе показал, через неё все залезли. Потом мы с Димой вместе пошли, а Мещеряков как испарился. Так даже спокойнее оказалось. Всё хорошо было, пока охранник обход не начал. Мы испугались и убежали. Но я ж быстрее Димона, потому перегнал, первый выскочил. Опомнился только когда уже за забором сидел.       Рассказ ненадолго прервался. Пануфник думал, стоит ли продолжать правду говорить или лучше переключиться на что-то более выбеленное. Ему не хотелось попасть в просак, ведь честные всегда огребают по полной программе. Соврать казалось более заманчивым, нежели выставлять себя тварью напоказ. — Я ещё долго ждал их, с полчаса. Потом я сам не заметил, как за спиной Штрих оказался. Мы ещё 5 минут простояли и он сказал, что нужно уходить, пока и нас не нашли. Диму оставлять не по-товарищески было, но куда я денусь? Вы сами Мещерякова знаете, ему повиноваться приходится от греха подальше, — пошла отмазка, лишь бы невиновным показаться, — Дальше до дома пешком дошли, машину он запретил ловить. А на следующий день началось расследование…       Мужчина начал представлять всю описанную историю у себя в голове. Проверенная опытом чуйка молчала, потому он делал выводы, что никакой ложной информации сказано не было. К тому же каждая деталь вполне логично сплеталась с остальными. Саша оставил Антона в покое, отойдя к своему месту. У него оставался лишь один вопрос, ответа на который он очень жаждал получить. — Почему раньше всё не рассказал? Разве это так сложно? Зачем было такую шумиху поднимать?       Вместо одного вопроса он задал целых 3. У следователя никак не укладывалось в голове, что вроде бы простая вещь, показания, особенно от школьника, могут вызывать столько затруднений. Мент и до этого попадал на работу с подростками и, в принципе, они в основе своей все такие. Потерянное поколение. Неужели легче подставить себя, чтобы прикрыть другого? Не уж то обязательно нужно выставлять себя подлецом, выдавать тайно и по кускам, а не гордо вывалить снегом на макушку? — Побоялся, что мне срок как соучастнику впаяют. Вы сами знаете, мне в Москву надо. Ещё пару месяцев и улетаю.       Мужчина тяжело вздохнул. Сидящий перед ним мальчик вроде с амбициями, а с другой стороны абсолютно ничего не смыслящий в жизни кисель. Школьник не подготовлен к суровым реалиям, потому у него ничего не получится. Приедет и там же погибнет от голода. По словам матери, тот отказывается учиться, работать. С таким набором сладких лет ждать не приходится. И смотря на него Александр с точностью понимает — не выкарабкается. Хитрости не хватит, прям как сейчас. Ума тоже недостаточно. — Знаешь кто ты? — невзначай вопрошает майор. — Удивите.       Мальчик был согласен на любой вердикт, какой бы ему не выдали. Он готов услышать что угодно, чтобы это всё побыстрее закончилось. К тому же любое высказывание мусора в свою сторону воспринимать всерьёз он не собирался. — Ты патологический лжец, Антон. У тебя уже без вранья жить не получается, надо оно или нет.       Только после этих слов вынимает сигарету, скуренную до фильтра. Липовой оглядывается по сторонам, как когда только зашёл. Но не в первый, не во второй раз урны он не нашёл. Обгоревший окурок незаметно оказывается на кафеле, затирается в пол чернючим берцем. В карман бы явно не положил, не хватало ему ещё пары пятен от пепла. Пусть себе валяется. Потому кто-нибудь подберёт.       На громкое замечание Пануфник не отреагировал. Да, он часто врёт, но ложь эта во благо. По крайней мере, ему так кажется. Мама бы точно не выдержала, узнав о всех его похождениях. И это один пример, а на самом деле их масса. Куда не глянь, повсюду обман. И вообще парень склоняется к выводу, что люди не должны знать всех истин, без них легче жить. Интеллектом он однозначно не обременён. — Да кто ты такой, чтоб распределять, кто услышит правду, а кто нет? Что ты вообще из себя представляешь? — как мысли читает майор, — Домой иди, допрос окончен. Узнаю, что смотался куда-нибудь — в Сибирь по кускам отправлю. — Меня? — Ещё кого-то тут видишь?       Вокруг появилось ощущение неизвестной доселе суеты. Странной спешки, в которой явно было не озвучено что-то очень важное. Это устойчивое чувство не покидало полицейского и потому он решил сделать ход конём. В шахматы Липовой, конечно, играл не очень хорошо, но сейчас появился неплохой шанс отыграться. — Мещерякову не смей рассказывать о том, что было в этом кабинете.       Собиравшийся покинуть допросную Антон застыл подобно каменной статуе. Он как великий мыслитель пытался придумать складный, доходчивый ответ, хотя понимал весь ужас положения. Чтобы младший сейчас не сказал, его порвут как тузик грелку. — Так он сейчас в Москве.       Бац и всё. Одно предложение сумело всколыхнуть сознание майора, выведя его из состояния равновесия. Нет, этого не может быть. Упустил подозреваемого прямо из-под носа! — Что?! Когда успел?       Парень понял, что сообщать данную информацию было лишним. Очевидно Саша бы раскрыл его после и задал ещё кучу неудобных вопросов о местонахождении Димы, но далее он бы точно как-нибудь выкрутился. Сейчас же придётся пожинать плоды скоротечной, неосознанной правды. — Рано утром в аэропорт выехал. Сейчас, по идее, уже летит…       Последующее мальчик говорил более стеснённо, так как неожиданно почувствовал свою вину за сказанное. Всё-таки обыкновенные фразы тоже могут играть большие роли. Но раз проштрафился, то пора идти до конца. Засесть в грязь, так с головой. В его случае было более уместно сравнение с тем, в какую глубокую задницу он попал и как проблематично будет из неё вылазить. — С этого, блять, надо было начинать! — накричал на школьника мужчина, — Уму непостижимо!       На громкое замечание Пануфник хотел ответить язвительным «слова подбирай», с помощью которого ранее парня упрекнул полицейский. Однако взвесив все «за» и «против» пришёл к выводу, что дома его ждут живым. Если как-либо нагрубить старшему, то придти в целости и сохранности уж точно не выйдет. — Чё встал? Иди отсюда, да побыстрее!       Второй раз повторять не пришлось. Антон выбрался из тёмного кабинета на свет, а далее вовсе умчался из Октябрьского. В следующий раз за него придёт мама, передачку ему принесёт. Если дела и дальше будут идти так скверно, то, боится, отсидки точно не избежать. Ходочка, ходочка… Лишь бы Мещеряков сумел что-нибудь придумать. Тогда дело за малым, проблемы решаться сами по себе.       Полицейский отвернулся к заколоченному окну. Сейчас даже оно казалось ему излишне ярким, хотя проникал сквозь слои фанеры всего один тонкий луч. Вся эта безмятежность отчего-то давила на него, а не расслабляла.       Дела явно идут по одному месту… Придётся что-то с этим решать. Мужчина не первый день в профессии, а уже успел дослужить до майора, как-никак. Такие дела он ещё с учебки щёлкать привык. По-культурному «внештатная ситуация» называется. Что ж, вот и она.       Перед глазами всё ещё стоит нахальная морда Пануфника. Действительно: лжец, лицемер, предатель. Каждое из перечисленных качеств следователь терпеть не мог и, к большому сожалению, также иногда замечал их в себе. Редко, но метко. Всё-таки школьник гораздо больше похож на Звонка, чем опер. У пацана схожестей насчитывалось поболее. Да и характеры как две капли, оба противные до жути. Хах, выходит, где-то в глубинах сознания Александр тоже похож на Звонка.

***

      Жаркое, обеденное время уступило трём часам, которые оказались не менее огненными. Мужчина с досадой смотрел на прогноз погоды в телефоне. Гаджет твердил, что послабления температуры не стоит ждать как минимум 3 недели. И от этого хотелось просто упасть замертво.       Мужчина всеми фибрами души чувствовал тягучую лень, царящую вокруг. Она ощущалась в воздухе, в делах и даже в людях. Как не взглянешь на кого-то из коллег, так сразу в сон клонит, руки опускаются.       Они сидели у себя втроём: следователь и 2 опера. Ко всеобщему удивлению даже ядовитый на слова Антон молчал. Капитан лишь иногда поднимался с места, суетливо ходил по кабинету. Он бездумно слонялся между столами, пока в своих блужданиях не достигал окна. Там подолгу стоял, измерял что-то пальцами, а после с тяжёлым вздохом шёл на место. Видимо тень от фонарного столба, за которой Зацепин наблюдал всё время, не особо-то двигалась с дальше. Его световые часы показывали, что работа ещё не окончена, дома ему нечего делать.       Каждый не то лежал, не то гнил от излишней скуки. Работы у них было навалом, как всегда, но выполнять её желания не имелось. Они испытывали то монотонное расслабление, какое смакуют неучи школьники и студенты по наступлению весны. Тёплая погода лишь укрепляла стойкое чувство лени. Оно стало чем-то похоже на необходимость.       Липовой с тоской осмотрел присутствующих. Мда уж, не в такой компании он собирался провести это день. Точнее, вообще ни в какой. Ему нравилось трудиться на дому, так как не возникало необходимости далеко ходить. Плюсы, как говорится, на лицо. Однако на данный момент все опросы жителей проведены, а потому ныне сидеть в подъезде никакого смысла не имеет. Начальство будет дёргать по поводу и без, если вскроется, что один из работников, тем более следователь, так бестолково проводит своё время.       Казалось, что кровь по организму передвигается со скоростью сонной мухи, превращая хозяина сего тела в ленивое создание. Сердечно-сосудистой системе срочно требовалась новая доза таурина. Недостаток данного вещества ощущался особо остро, хотя майору казалось, что злополучный кофе ему давно приелся. На такую громадную тушу и дозировка побольше требуется.       Неспеша поднявшись с места, Саша подошёл к двери. На него смотрели две пары глаз, таких же уставших от имитации вида бурной деятельности. Весь интерес к этим суткам закончился у них ещё в первой половине дня. И хоть медлить не хотелось, двигался он спокойно.       Дверь за собой закрыл тихо, без силы. За ней сразу и остановился. Мужчина достал из кармана портмоне, принялся считать завалявшуюся мелочь. Кроме бумаг, к сожалению, его ничего не встречало. Грязные, побитые временем купюры жалко оглядывались на него своими нулями, одним или двумя, кому как повезло.       Александр с трудом продохнул. Взвесив все за и против он пришёл к выводу, что купить сразу два стаканчика кофе лишним не будет. Он живёт с этой тауриновой зависимостью как на игле. Похоже, данный напиток начинает владеть им даже больше, чем сигареты. Казалось бы безобидные ритуалы распития кофе превращаются в рутину, а кофеин теперь повелевает его настроением.       Уже у аппарата майор нехотя достаёт из кошеля потёртую бумагу, заставляет её шуршать под огромными пальцами. Купюра с согнутыми краями сопротивляется, не желает пропадать в аппарате, но в конце концов сдаётся. Таким образом он получает свои 2 стакана, что аккуратно хватает, несёт с особым трепетом. За напиток, похоже, следователь волновался больше, чем за собственную жизнь.       Останавливает спокойный шаг лишь около коридора: тёмного и такого ужасного. Ещё немного и его встретит вход в кабинет, а там недовольные, усталые лица. Хотелось бы включить свет, рассеять царящую вокруг тьму, что так напоминала ему о сегодняшней ночи, но обе руки заняты. Где-то в конце коридора мозг рисует картины, напоминающие людские фотороботы, силуэты подозреваемых. Охота протереть глаза, да опять же не как. И хоть никаких эмоций у него не возникает, внутри всё также густым туманом развеяна чернота, идти вперёт совершенно не хочется. До чего ж эта темнота похожа с его личной. Возможно, всё тут с него и началось. Однако несмотря на все догадки, так складно сложенные в уме, полицейский приходит к выводу, что просто не сможет открыть дверь в кабинет без рук. Иногда для разгадки требуется совсем немного.       Зато стоило ему повернуть голову, так сразу на горизонте замаячил яркий, тёплый свет. Он растекался как мёд, сладко маня к себе. За ним рисовались стеллажи с необъятным количеством бумаг, коробок. Содержание их было грубым, местами довольно бесчеловечным, но люди вынуждены их пересматривать вновь и вновь. Закон таков, работа такая, жизнь такая. И, тем не менее, этот узкий коридор смотрелся привлекательнее, уютнее, чем прошлый. Выбор очевиден.       Широкие плечи Липового практически цепляли стены, потому содержимое стаканчиков показалось ему ещё ценнее. Донести его стало считаться настоящим подвигом. Пластик гнулся, напиток плескался, выражая недовольство. Продали как последнюю скотину, а вскоре его ещё и не станет. Что ж, такой тут круговорот.       Майор аккуратно заглянул за угол, дабы проверить наличие человека за столом архива, однако никого не заметил. Пусто. Тогда-то он хозяйским шагом прошёл вперёт, уже серьёзно всматриваясь в щели между чужими досье, делами. Здесь хранилась информация о куче разных людей, которые жили или ещё живут в Нижнем Тополе и по какой-то причине удостоились сепарированной папки в отделе полиции. М-да, не позавидуешь им, конечно. С другой стороны, что-то подсказывает мужчине, что долго тут никто никогда не задерживался. Это касается как работников, так и преступников.       Однако среди всего обилия описанного, нигде не было главного украшения сего места. Глаз не цеплялся за юркие движения, мелькнувшие между заставленными полками, не улавливали мышиных шуршаний вперемешку с лёгким смехом уши. Похоже, пожелав не слышать ничего он обрёк себя на отсутствие каких-либо догадок о местоположении их архивариуса.       С неким замешательством Саша чесал порядком поседевшую бороду. У него не было догадок, где искать Иниту, с которой так хотелось непринуждённо провести последние часы работы. А может и минуты, кто уж знает.       И как только он собрался сделать типичный для любого служащего человека разворот через левое плечо, дабы уйти восвояси, чужая рука упала на его спину. Но она не просто упала, а ласково потянулась вниз, обхватила живот. Этот жест заставил пресс моментально напрячься. Следователь не привык, что к нему подкрадываются сзади, да особенно таким наглым образом. Ещё пара секунд и он оказался в плену девичьих объятий. — Привет! Спасибо, что заглянул ко мне, а то тут так ску-у-чно! — мягким голосом затянула Бельтюкова.       В ответ полицейский лишь легко усмехнулся. Знала бы она, как скучно ему. — Да ты хоть одна сидишь, а у меня и кол, и двор, и стреряю в упор. А выпить не с кем, представляешь? — Попросил бы у Насти, она б с радостью составила компанию, — немного помолчав Инита добавила, — Тем более такому мужчине.       Александру всегда льстило внимание, особенно такое. К нему откровенно подомзываются и от этого ещё приятнее. Эта хмельная ласка дурманит сознание покруче алкоголя, когда тебя так нагло захваливают. Но он любит тешить эго, развлекаться подобным образом, оттого ещё приятнее. Значит желанный. — Ты не забывай, что кроме Крайновой там есть ещё один большой любитель выпить. К сожалению, он портит всю малину.       Теперь уже смеялась девушка. Она искренне радовалась появлению майора в архиве, ведь сидеть одной не доставляло никакого удовольствия. Целый день ей приходилось проводить за до жути скучными бумагами, проверять их как тяжело больных. Неужели это кажется кому-то интересным? Вот и Бельтюкова считает, что толку с этого ноль. Иногда так не хватает красок в работе, встречаются одни только чернила. — Представляешь, этот увалень уже успел натворить делов. Ему стоило бы чаще держать рот на замке, а иначе в один счастливый день мастер спорта по боксу Александр Михайлович Липовой может не сдержатся.       Они одновременно улыбнулись, так как шутка явно удалась. И хоть угроза звучала как фикция, Инита не сомневалась, что майор на это способен. Сила позволяла. Телосложение, всё же, у него отменное, девушка часто подмечала данную деталь. Да и вообще не редко заглядывалась на московского следователя. Он красивый и он это знает, почему бы не польстить?       Майор поймал на себе изучающий взгляд собеседницы, что его порадовало. Он ей интересен. Останавливать Бельтюкову мужчина, естественно, не собирался, ибо где это видано? Отказать изумлённой даме — не его конёк. Ините нравится, как он шутит, как выглядит. И тем самым она интересует его в ответ. — Я тут подарок подготовил. Специально для Вас, мадмуазель, — полицейский протягивает вперёд руку со стаканчиком горячего кофе, — Это, конечно, не букет из метровых чёрных роз, но надо ж с чего-то начинать.       Он победительски ухмыляется, как будто сделал великое дело. Раздувать обычные вещи до достижений было одним из его любимых занятий. Также, как и слушать хвалебные оды. Ухмылка эта слегка кривая, хитрая, но следователь не замыслил ничего ужасного. В его случае получается только так. Похоже, его плохие качества показываются наружу в обличии этой улыбки. Остаётся надеяться на то, что кубинка не слишком хорошо разбирается в людях, их мимике. Или на то, что пелена некой заинтересованности майором застрелила ей глаза. — Это мне? Ой, Саша, спасибо большое! — она сразу принимает дарёный напиток. — Тебе спасибо. Например за то, что ты есть, что я тебя встретил.       Бельтюкова делает глоток, хотя для неё кофе явно горячий. Тем не менее, никаких признаков неудобства не подаёт. Следовательно, она готова терпеть неприятности, лишь бы не доставлять никому неудобства. Александр мысленно ставит себе такую пометку, опять же ликуя про себя.       Его ехидная улыбка уже больше напоминает мелкий оскал. Ухмыляться дальше, выражать ответное счастье ему сложно. Да, Инита — самая настоящая батарейка добра, от неё хочется радоваться, но не привыкшему к положительным эмоциям полицейскому тяжело. В свои общие будни он улыбается редко, мало и без желания. Скорее от маленьких гадостей людям, которые его раздражают. Это по-настоящему забавит, а всё остальное… Жизнь не та и он не тот. Как минимум работа вынуждает видеть самое плохое, чего обычные люди никогда не поймут, не узнают. За это майор ценит своё дело и одновременно ненавидит как последнюю скотину. Оно медленно убивает последние нервные клетки.       Девушка жестом предлагает сесть и вот они уже разговаривают на какие-то отрешённые темы, не связанные с работой. Теперь можно не вымучивать из себя какую-то жалкую ухмылку. И, признаться честно, говорить о ментовском деле ему надоело. Пусть лучше Инита повествует ему о своих буднях, глупых женских заморочках по типу сломанного ногтя. В данных темах Липовой тоже немного смыслит, но всяко лучше, чем в очередной раз мусолить мусорское.       Бельтюкова долго о чём-то замороченно рассказывала, перескакивая с одной темы на другую. Признаться честно, следователь потерял цепочку её размышлений. Вроде что-то про домашние хлопоты было, а дальше уже не упомнишь. Что ж, хотя бы голову этим он себе не забьёт и на том спасибо. — Вот та-а-ак… А у тебя есть дети? — У тебя дети?! — неожиданно даже для себя оживился Саша.       Майор оказался в на редкость глупом положении: во-первых, собственный вопрос с потрохами выдал его невнимательность к разговору собеседницы; во-вторых, говорить на личные темы ему абсолютно не хотелось. Сейчас только и остаётся, что дождаться её реакции. — Хах, нет, что ты! У меня детей нет, пока что.       Благо девушка отреагировала спокойно, даже со смешинкой, а не стала обвинять в отсутствии интереса к её словам. Липовой выдохнул, но лишь мысленно. Позволить себе подобную роскошь наяву он не может, иначе такая реакция может показаться странной собеседнице. Иной раз стоит промолчать и показаться дураком, чем заговорить и развеять все сомнения. — Так как у тебя?       Пришло время возвращаться от монолога к диалогу. Что-то подсказывает следователю, что Бельтюкова не сильно обидится, если он что-то пропустил. Она всё же готова терпеть, как ранее подметил полицейский.       И услышав вопрос о личном повторно, мужчина понял, что не сумеет отвертеться. Девушка ждала ответа, причём конкретного. Он отчего-то отвёл глаза, хотя заранее знал ответ. Иначе быть не могло. Перед Липовым встал выбор между честностью и ложью. Посмотреть на Иниту и понять, что она больше желает услышать кажется ему полным идиотизмом. Этот человек слишком прост, чист, потому ступать при ней на скользкую дорожку вранья кажется ему неправильным. И нет, в следователе совершенно не играло ничего святого по типу чести или совести, что останавливали его от греха. Ему даже не было бы стыдно. Просто он смог заранее предугадать, узнать, что хочет разведать Инита. Намётанный глаз одного из лучших следователей Москвы сразу заметил необходимое. Одна маленькая деталь изменила ход. — Да. Сын есть.       По её реакции майор понял, что сделал правильный ход. Она явно им довольна и теперь считает, что ему можно доверять. Хотя б отчасти. Это уже шаг вперёд и очередное превознесение полицейского на Олимп. Просто иногда надо быть хитрее. — Ого! А почему он не с тобой?       В голосе различима какая-то грусть. Вряд ли из-за того, что Саша успел наследить и оставить после себя потомство. Скорее всего её волнует судьба этого ребёнка. Да… Девушку данный вопрос занимает гораздо больше, чем самого следователя. — Я разведён, — параллельно речи непринуждённо чешет шею, интуитивно намекая на то, что ничего плохого в данной ситуации нет, — Сама понимаешь, суд детей матерям втюхивает. Так что в Москве остался со своей мамашей.       Липовой абсолютно игнорирует тот момент, что с его влиятельным местом в органах и кучей знакомых в юриспруденции можно было договориться на любые условия. Тогда бы несчастная женщина, что когда-то сказала ему «да» сына уже никогда б не увидела. Однако в этом альтернативном варианте развития событий не хватает одного — желания. Было б оно, так и горы свернуть не проблема. Особенно если говорить о человеке с большими возможностями. Было б желание и оно одно. Теперь ясно, в чём трофей? — Понятно. А ты вообще хорошо к детям относишься?       С каждым вопросом мужчина чувствует себя глупее, чем ранее. Если немного пофантазировать, то можно представить себя в роли нарушителя, которого пытают допросной. Обычно он находится по ту сторону баррикад, сам мучает людей, выбивает показания. Теперь его поставили в иное положение. И хорошо, что не раком. — Это с какой стороны посмотреть, — серьёзно начинает Саша, а потом резко меняет тон, — Если их делать, то просто обожаю.       Из режима ожидания Бельтюкова перешла в смех. Майор понял, что его замысел удался. Снова у него вышло повернуть систему в свою сторону. Нет, он не плохой человек! Наверное. Скорее да, чем нет. По крайней мере, сам так считает. Просто есть моменты, где людям знать правду необязательно. Прям как сейчас. Не разрушит же он надежды юной особы о чудесном страже порядка Александре Михайловиче, что отдаёт всего себя в попытках помочь окружающим? Это будет сродни ножу в спину. Саша не изверг, чтобы поступать столь бесчеловечно с преданной ему дамой.       Из этих помыслов вытекает вопрос: чем же эта логика отличается от мыслей Пануфника? Своим благородным началом? Явно нет. Школьник также пытался спасти. Однако в первую очередь спастись самому. Его враньё направлено на выручку собственной шкуры, в то время как полицейский… Оберегает излишне доверчивых девушек? Они хотят верить в его добрую натуру, а он просто их не расстраивает. Своего рода защита. И всё-таки, майор больше думает о чужих радужных представлениях или о собственном достоинстве? Кого он выручает в первую очередь и чем тогда отличается от Антона? — Особенно, когда девушка наделена хорошей генетикой, отражённой в её божественной красоте.       Такие обольстительные фразы быстро сбивают Иниту с толку, отчего она уже не помнит суть разговора. Ей просто приятно проводить время с этим человеком, слушать его мимолётные приколы и подкаты. И сама Бельтюкова отвечает взаимностью на недвусмысленные намёки следователя. Пока не стоит окунаться во всё это с головой, однако ещё немного и тот добьётся своей цели.       Он делает глоток кофе, что успел нехило остыть за время их диалога. Мужчина мелко смеётся, глядя прямо в глаза собеседнице. Ему видно, что девушка всё понимает, но не дюже сопротивляется. Из этого Липовой делает вывод, что он ей тоже симпатичен, да ещё как. Что ж, удобно устроился.       Их лёгкий, беззаботный настой прерывает громкий топот. Такой возможен лишь при беге в тяжёлой обуви по кривому полу. Буквально через пару секунд в проёме мелькает фигура Зацепина и также быстро пропадает за косяком. Гул от берцев прекращается у входа в отделение. За ним следует звонкий стук двери. Более от него ничего не слышно. Сразу ясно, опер обрёл свободу. Точнее, окончил очередной рабочий день.       Через пару секунд слышится не менее быстрый стук каблуков. Исходя из всех фактов, Саша решил, что это уже была Настя. Она частенько нарушала рабочий устав, так как редко носила форменные берцы. По душе женщине больше были каблуки с тонкими шпильками. По характерному стуку её можно узнать везде. Крайнова также подбежала к выходу и пулей вынеслась на улицу. Майор удивлялся её способности бегать на такой обуви и не ломать себе ноги. Ему никогда не понять. — Мы остались одни, — ехидно стелит следователь. — Подожди, ещё Вадим Викторович не ушёл. Он, как повелось, самый последний уезжает. — Тогда давай дадим ему возможность убраться отсюда побыстрее.       Александр поднимается с шаткого стула. Ему хотелось бы прямо сейчас размять спину, однако боится смутить девушку хрустом своих позвонков. Он всё-таки не мальчик уже, иногда боли в пояснице дают о себе знать. Придётся терпеть этот убогий дискомфорт до того момента, пока они не разойдутся кораблями в море. Только тогда полицейский сможет освободить собственный возраст от оков. Угораздило же его с молодой общаться, теперь сиди и соотвествуй. При оперуполномоченной Анастасии можно хоть глазами хрустеть, разница у них не настолько большая, а тут лишний раз стараешься людей не смущать.       Как истинный джентльмен, подаёт даме руку. Та принимает его ласки. Мужчина притягивает её ближе и вот они уже идут держась за руки. А вот такой фокус с Настей бы возможно не прокатил. Она требовательнее, ибо дольше жила и в отношениях больше понимает. Эта уличная романтика капитану уже не по душе. Там придётся выделываться посерьёзнее. Да и хорошо, он-то не молод. Легче быть серьёзным и без особых радостей, как обычно, нежели играть в эти либидные переглядки и неловкие касания. Романтик хренов.       Перед тем, как покинуть архив свободной рукой полицейский включает общий свет, за ним же лампу на рабочем столе архивариуса. Всё его внимание уделено бумагам, ведь из-под них выглядывает интереснейшая папка «А. С. Липовой». Его имя скрывается в темноте вместе с остальными документами. Он точно знал, что ей от него хочется услышать.       Инита прислоняется поближе, отчего выходит, будто следователь накрывает её своим плечом. Он едва ли глядит себе под ноги, всё его внимание сосредоточено на кучерявой макушке Бельтюковой. Стоит признаться, кудрявые девушки всегда его привлекали. Она намного ниже него, что радует мужчину. Отчего-то полицейский получает неведомое удовольствие с данного факта.       Ранее, когда майор ещё учился ментовскому делу, он не часто общался с женщинами. Первый курс для него оказался самым тяжёлым. Любвеобильный курсант Липовой едва ли мог спокойно сидеть в казарме, терпеть отсутствие обыкновенных прогулок на свежем воздухе. Выбраться из корпуса можно было лишь на время учёбы, а вечером твоё наличие обязательно проверяли. Его свободолюбивый нрав конкретно ломали, лепили нормального полицейского из шаловливого пацана. И он не представляет, насколько бы прапорщикам было сложнее, если б его родители являлись гражданскими. Первую ступень обучения беспрекословному послушанию Саша проходил ещё у себя дома. Может оттого в академии ему хотелось больше свободы? Что ж, не ту профессию тогда выбрал.       На тот год казарма стала ему чем-то сродни зековского барака. Тем местом, где проходило заключение его юности. Тогда девушки удивляли паренька не какими-либо своими достоинствами, а просто как факт. Их наличие уже ценилось выше крыши. Сбежать с академии в кино и поговорить с ранее неизвестной тебе дамой выглядело как наилучшее из всех развлечений. Были же времена… Годы, когда обыденное становилось драгоценным, а драгоценное — нереальным. И, тем не менее, он благодарен всем, кто приложил руку к такому своеобразному заключению. В дальнейшем эта профессия позволила ему увидеть нечто большее, чем гражданским. А просил следователь об этом или нет — это уже следующий вопрос.       Пара вскоре оказалась за забором, вне Октябрьского. Тогда мужчина почувствовал, что точно может свободно закурить. Этот момент и без того казался одним из лучших за последнее время, однако табак бы приукрасил действительность. Сквозь марево сизого дыма всё казалось лучше, чем было на самом деле. — Мне было приятно с тобой пообщаться, Саша! Надеюсь, что встретимся завтра, — как всегда весело отчеканила Бельтюкова. — Не думал, что у столь молодой работницы полицейского архива может быть своя машина.       Сквозь клубы дыма девушка казалась ещё прекраснее. Да и не только она, сейчас даже трава выглядит зеленее. Воздух ощущается чище, что странно для курящего человека. Похоже, лёгкие привыкли воспринимать сигареты как что-то просветлённое и нужное организму больше, чем кислород, еда или вода. В данную цепочку осталось поставить кофе из аппарата. — Нет. Мне, вообще-то, на маршрутку надо…       Она отчего-то смущается, будто следователь упрекнул её в отсутствии личного транспорта. Пока что девушка чисто финансово не может себе его позволить. — Я могу довезти тебя. Если ты, конечно, не против.       Теперь Бельтюкова стесняется ещё больше. Ей немного неудобно, что коллега хочет потратить своё время и деньги, бензин всё-таки не бесплатный, на неё. С одной стороны это вполне ожидаемый исход. Не зря же Липовой всё это время взгляды кидал. С другой — как-то слишком вежливо с его подачи.       Девушка некоторое время размышляет над предложением. Оно кажется ей искренним, хотя в глазах майора невозможно прочитать его мысли, тем более увидеть правду. Александр — человек закрытый и непонятный, но при том манящий. И, похоже, она опускается в чужие загадки с головой. — Да, давай. Это должно быть быстрее.       И опять же мужчина проявляет себя как кавалер, открывая ей дверь. Инита слегка потупилась несмотря на то, что уже успела принять решение. Блатной кожаный салон сбивает её с толку. Жаль, что внутри воняет сигаретами. Похоже, что от этой пагубной привычки полицейского не останавливает и дороговизна собственного автомобиля. В остальном машина как новая, будто только у дилера забрал. Видимо Саша хорошо следит за сохранностью авто, если не считать запаха. В остальном всё достаточно комфортно. — Бардачок только не трогай, а то он сломан, — вспоминая инцидент с Пануфником инструктирует майор, — Если один раз открыть, то постоянно вылетать начнёт.       По лицу девушки ясно, что она этого делать не собиралась, однако лучше перестраховаться. В прошлый раз тоже ничего беды не предвещало и чем закончилось? На всякий случай предупредил, ибо ещё раз оправдываться за пистолет ему неохота. Да, принципиально разные случаи. Инита в курсе, что он мент чистой воды и табельному удивляться не должна, но так ему самому поспокойнее будет. — Адрес за́мка, принцесса?

***

      Липовой возвращался домой уже затемно. Солнце стало садиться гораздо позже, однако это не мешало ему постоянно приезжать после заката. Что ж, стабильность в его жизни присутствует хотя бы в таком изощрённом виде.       Дорога в домашний двор встречала громадными ямами, куда то и дело попадали колёса. Здешние фонари окончательно обленились, решив не включиться вообще. Свет фар бросался за кучу метров от машины, озарая стену соседнего дома. Мелкие огоньки окон горели слабо и не могли победить диоды БМВ.       Узкая дорога оказалась тоньше в половину и теперь по размерам больше напоминала шерстяную нитку. Александр не без труда припарковал автомобиль. Сзади послышался непонятный треск, что его не на шутку напрягло. Мужчина вынужденно отправился проверить авто на сохранность. Рядом с левым задним колесом красовалась крупная яма, но, к счастью, она не могла ему навредить. Следователь ещё несколько раз прошёлся вокруг с фонариком на телефоне, дабы удостовериться в целости дорогой сердцу машине. В ходе осмотра никаких повреждений найдено не было. Тут оставалось только пожать плечами и надеяться, что он ничего не пропустил.       Отчего-то ему было неспокойно. Саша долго всматривался в чёрноту дыры, пытаясь найти в ней подвох, но это была самая простая яма из всех существующих. Он провёл носком по её дну, убедился в отсутствии какой-либо опасности. И всё равно она не давала ему покоя так, словно майор упускает главную очевидность. Мужчина не любил не находить догадок сразу. Часто его профессиональный взор помогал различить неладное быстро и без проблем. Сейчас он не мог понять заминки. Единственный вариант, что мог поспособствовать его успокоению — это покончить с этой ямой хотя бы на ближайшие сутки.       Липовой вновь принялся осматривать округу. Фонарик рисовал из кустов злобных монстров, кривой бардюр изображал высокими скалами. Его это нисколько не напрягало, главным страхом среди всех присутствующих по-прежнему оставался он сам. Оборотень в погонах, как никак.       Рядом с подъездом пышно раскинулись сорняки, растущие в местном палисаднике. Конкуренцию им могли составить лишь кусты-монстры, что имели размеры побольше и не стеснялись ветвиться ещё откровеннее. Цветов вокруг вовсе не наблюдалось. Они, по-видимому, все культурно жили в подъездах на подоконниках.       Окинув палисадник взглядом, следователь заприметил там пару кирпичей. Они не лежали хаотично, что никак бы не заинтересовало майора. Нет, кирпичи были сложены ровной башенкой. Она затаилась среди обширных веток, широких листьев кустарников, дабы меньше попадаться на глаза, иначе местные дети давно б растащили сей шедевр. Раз уж ребята не нашли, то у следователя есть шанс использовать данное искусство в собственных целях.       Мужчина аккуратно подобрал оранжевую башню и принялся расставлять кирпичи по дну ямы. Её пространство потихоньку заполнялось и уже не выглядело столь волнующим. Теперь он может быть спокоен за завтрашний выезд со двора.       Когда Александр закончил с кирпичами, то сразу решил отметить дело сигаретой. Рука машинально потянулась к карману, а ноги повели в подъезд. Мягкий огонёк озарил лицо следователя, после перейдя на край табака. Он желал поскорее оказаться в квартире, чтобы окончательно расслабиться, лечь спать. Управдом Степан не приветствовал курение в стенах родного подъезда, но Саша не видел в одном маленьком нарушении ничего критичного. Меньщиков переживёт.       До входа оставалось немного, однако в глаза ему бросился яркий, холодной свет. Взгляд моментально дрогнул, перешёл от двери, козырька, на чужое окно. На чьей-то кухне загорелась лампа. Вошедший аккуратно раздвигает шторки с грушами и кладёт руки на подоконник. Девушка, судя по очертаниям фигуры, долго смотрит на цветы, что располагались на окне. Она гладила их листья, закручивала пальцами лепестки. Силуэт ненадолго пропал из виду, чтобы вернуться с небольшой лейкой.       Посчитав подъезд, этаж и прикинув сторону, полицейский понял, что это квартира хулигана Мещерякова. Он с болью на душе вспомнил, что Штрих ушёл из-под носа. Этот человек явно знал больше остальных причастных к делу и так глупо оказался потерян из виду. Майор карил себя за такую халатность, ему стоило лучше следить за местонахождением Дмитрия. После сегодняшнего допроса Антона Липовой был убеждён в том, что главным виновником является Штрих. Наверняка школьник успел доложить про всеобщий шмон и Мещеряков поспешил скрыться. Остаётся надеяться, что следы тот заметает хуже, чем убегает.       За девушку, мелькающую в чужих окнах он посчитал Аню. Скорее всего, это она. Следователь вряд ли упускает ещё кого-то из знакомых хулигана. Тем более, Горохова ранее упоминала, что Дима мало кого пускал к себе. Сама она часто захаживала к товарищу. Пазл сложился. Подруга присматривает за жильём, пока не вернётся конкретный такой хозяин хаты.       Анна небось радуется тому, что может не появляться дома. И понятно почему: квартира Дмитрия выглядела как идеальное место для того, чтобы переждать ненастья. Там её точно не станут лупить как баскетбольный мяч и попрекать, Штрих всё-таки хороший друг. Родители всё равно с ним не живут, меньше вопросов будет.       У Саши в голове не укладывается, как можно оставить своего ребёнка жить самостоятельной жизнью в 14 лет, а самим свалить куда подальше. Либо сын им порядочно нервы помотал, либо они сами люди не очень порядочные. Полицейский больше склоняется ко второму варианту, хотя и первый далеко не откладывает. Так обычно и бывает — у идиотов вырастает идиот. Ни воспитания, ни внимания, возможно даже рукоприкладство. А потом эта бестия всем жизни портит. Таким боком Штриха точно не ждёт ничего хорошего.       И Горохова тоже не лучше живёт. Мещерякова родители на произвол судьбы оставили, здесь не могут ничего нормального дать, вложить. Алкашня законченная. Иной раз убеждается, что нет ничего удивительного в появлении подобных экземпляров в огромном количестве. Если родители придурки, то от их детей тем более чего-то нормального требовать не приходится. С каждым годом этой грязи всё больше.       Разум сам навязывает заевшую пластинку, что проигрывались во сне сегодняшней ночью. Дело двенадцатилетней давности. Младший лейтенант Сашка выезжает вместе со старшей группой. Сообщение о поножовщине, вызов поступает от соседей. В наших реалиях обыкновенная ситуация. Сейчас ему так кажется.       Про приезду их встречают хлипенькие ворота без замка, дома — выбитая наглухо входная дверь. Ночь, дождь. Вызов пришёлся на октябрь, тогда сезон, ничего странного. Ноги вязнут в грязи, так как во дворе нет ни единого клочка асфальта. Из сарая повыбегали гуси и принялись ещё сильнее замешивать своеобразную кашу. Животные гогочут на всю улицу, что не играет группе в плюс. С такой сигнализацией их даже глухой услышит. Приходится идти при любых раскладах.       Внутри всё залито тусклым, жёлтым светом, будто кто-то пролил ядерную краску. Берцы слишком громко отстукивают от деревянных полов. Ковров нигде нет. Возможно их ждали.       Полицейские делятся надвое: три в одну сторону и два в другую. В эту злополучную двойку попал Липовой. Идут они тихо, всё как подобает. Каждый шаг тогда был на вес золота, а если ещё и максимально тихий, то вообще бесценен. Это больше, чем просто адреналин. Если у тебя удалось шагнуть и остаться незамеченным, то ты ещё живой, ещё можешь сделать новую попытку. И всё это приравнивалось к русской рулетке, ибо одному Богу известна твоя дальнейшая судьба.       Липовой шёл позади — звание не позволяло рваться вперёд паровоза. Юную резвость приходилось нещадно купировать, иначе домой поедешь на катафалке.       Свет горел только в коридоре и, тогда они об этом ещё не знали, на кухне. Все остальные комнаты погружены во мрак. Некое свечение пробивается в зале и именно сюда дорога заводит их двойку. Звуки знакомой всем передачи «Поле чудес» разрезают тишину параллельно стукам обуви.       Полицейские ожидали увидеть что угодно, они были готовы. В этом заключается их работа. Но младший лейтенант Сашка, как оказалось, проявил не всю свою возможную чуткость.       Из-за двери на его коллегу вылетает худощавый мужчина с длинным кухонным ножом. Одной рукой он ухватился за мусорской пистолет, дабы отвести его подальше от себя, а второй махал в воздухе. Мужик тщетно пытался провести ножом по горлу мента, но тот нехило сопротивлялся.       Прямо на глазах у Александра стремительно развивались события. За эти пару секунд он пережил день, неделю, год, а может ещё больше. Но всё его внимание сосредоточивалось на широком проёме между петлями и дверью, где прекрасно заметен человеческий силуэт. Любому, но не ему. Он долго не может оторваться от злосчастной щели, изучает её глазами, исследует внешние параметры. Всё говорит о том, что это произошло по его халатности.       В руках оказался пистолет. Один точный выстрел и нападавшего нет. Точнее, труп есть, и ничего более. Коллега оказывается спасён от ножа, что уже успел оставить неглубокую полосу на светлой от ужаса коже.       Вспоминая об этом сейчас, Александр никогда не упрекал себя за убийство: во-первых, он сделал это во спасение своего товарища; во-вторых, другого выхода там как такового и не было. Ну кинулся б он на мужика и что? Где гарантии? Тут же эффект был молниеносным. Ничего запрещённого не произошло.       После выстрела обе группы услышали пронзительный крик и все кинулись туда, откуда он исходил. Все, кроме Липового. Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя. Опять же, не от убийства, а от такой досадной оплошности. Его разрывал на части сам вариант того, что по его вине мог умереть товарищ. Он мог вообще не убивать, но не в сложившейся ситуации. Здесь это было вынужденной мерой и принимаемой им как факт.       В кухню, где обнаружили источник шума, младший лейтенант заходил последним. В маленькой комнате с большим столом и старым гарнитуром толпилось 5 человек. Каждый, кто посмотрел в угол хватался за голову, а затем за сердце и тут же отходил прочь. Саша пробивался последним. Молодой задор уже не будоражил кровь, желание выделиться на миссии отошло на второй план. В душе его в первую очередь лежало беспокойство за чужие жизни.       Он тихим сапом подобрался к углу. Прошедший перед ним парень, не намного старше, снял с себя фуражку и прикрыв ей лицо ушёл в другую комнату. Липовой пустыми глазами внимал происходящее.       В том самом углу лежало окровавленное тело женщины. Точнее, как лежало, оно было посажено. На её красных коленях сидела маленькая девочка и слёзно просила маму ответить ей. Что ответить? Неважно, главное наличие слов. Время шло, а женщина молчала. Дочка измазалась в крови, боялась, но не отходила. В этом была её истинная смелость? Любовь?       И примерно тоже самое было с ним. Стоял и несмотря на ужас зрелища не отходил. Он тогда ещё не отошёл от первого потрясения, что жизнь бывает так близка к концу и всё зависит от тебя. Возможно это и помогло ему без сильных болей в сердце пережить тот момент.       Пустыми глазами Липовой смотрел на данную картину и ничего не ощущал. В руке он всё ещё держал табельное, не планируя выпускать его до приезда скорой. Рядом расположился подполковник. Они вместе запоминали этот случай, выжимали из него всю мораль, нравственность. Младший лейтенант понял, что сделал правильный выбор. И когда пошёл учиться на мента, и когда застрелил человека. Это статья каждого из новобранцев.       Но сейчас он не там. Лицо следователя ласкает холодный весенний воздух. Такой, который бывает только в более или менее тёплое время. От него не хочется скрыться, им хочется наслаждаться. И Саша бы с радостью продолжал нежиться под этим приятным потоком, если б пальцы не стало обжигать пламя. Огонь дошёл до фильтра и более не мог радовать мужчину жжением табака. Пришлось бросить бычок на пол. Взор сразу же упал на эту жалкую картину. Они столько пережили вместе в нахлынувших воспоминаниях, а полицейский запросто с ним расстаётся. Жизненный урок о ценности чужого бытия, товарищества был усвоен им ещё далёкие 12 лет назад. Сейчас бы он сдал его лишь на «удовлетворительно», что совершенно не удовлетворяет.       Девичья фигура дёрнулась. Наверное увидела, что за ней наблюдают, да ещё какие люди! Скорее всего Горохова сейчас злится на майора. За то, что сумятицу в округе поднял, копает под друга её активно. В общем есть за что ненавидеть. В их и без того едва ли спокойную жизнь привнёс чёрных красок, по густоте сравнимых с лечебной глиной. Теперь месить не переместить это всё. Она его терпеть не может, а ему её жалко. За жизнь-сволочь и что попала под горячую руку. И Штриха тоже жалко с какой-то стороны, просто майор смотрит с совершенно иного ракурса. Ответственность понесут дети, придаточные корни, а стержень в виде родителей уйдёт под землю, скроется. Его мало волнует.       А Липовой продолжает смотреть в то окно так, словно найдёт там ответ. Кто всё-таки виновен в произошедшей смерти? И какую именно смерть он держит на уме?

***

      Раннее утро, около четырёх часов. Солнце ещё не взошло, но активно готовится к этому важному моменту. Оно облачается в самый яркий из своих нарядов, дабы обрадовать всех жителей Нижнего Тополя кровавым восходом. На улице ещё птицы не поют, а в правой квартире на четвёртом этаже уже кипит жизнь.       На диване, сложив ноги по-турецки расположилась Анна. Сколько бы Мещеряков не убеждал её в том, что провожать его совершенно необязательно — всё без толку. Сегодня она ночевала у себя, но кое-как сумела выбраться из спиртного плена. Мама недовольно ворчала вслед, называя неблагодарной дочерью. Она всё ещё считает, что Аня спит на улице и обижается на такой её выбор. Неужели у них в квартире хуже, чем на теплотрассе? Сама Горохова бы ответила на это отрицательно, но лишь потому, что и различий между ними немного.       Сонными глазами девушка наблюдает за сборами приятеля. Тот, в свою очередь, кладёт в спортивный баул зубную щётку и поканчивает со сборами вещей. Это занятие всегда наводило на Дмитрия тоску. Покидать родные стены он не привык. Всю свою жизнь парень провёл в этой квартире и уедет из неё… Наверное, уже никогда. И его вполне устраивает подобный исход.       Вот он в голубой «алкоголичке» старательно расправляет утюгом все складки на школьной рубашке. Получается у него это настолько филигранно, что многие хозяйки могли бы позавидовать. Не зря ж он последние 4 года жизни провёл отдельно от родителей. Точнее, они от него. Зато вот каких результатов в домашних делах достиг! Штрих выполнял своё мысленное обещание не ходить как голодранец. Иногда. Ему хватало официальности тогда, когда это требовалось и неряшливости в остальное время.       Брюки в клеточку смотрелись на нём слегка странно и едва ли сочетались с подобранным образом. Он походил на выпускника, коим должен был вскоре стать. Май не за горами. Несмотря на большую ненависть к школе, покидать её ему неприятно.       Последним дополнением стала синяя бабочка, в которой его когда-то застал следователь. И впрямь как выпускник. На пиджак денег не хватило, да и Дима их никогда не носил. Все сбережения парень вложил в ремонт, которым собирался порадовать родителей. Осталось переделать лишь свою комнату и коридор. Скорее всего к лету можно будет приглашать предков в обновлённую жилплощадь.       Мещеряков быстрым шагом удалился на кухню. Горохова некоторое время ждала товарища для прощального рукопожатия, но тот всё никак не появлялся. Без данного жеста отпускать его она не намерена.       Босая нога ступила на холодный ламинат. На тёлпые полы Штрих тратится не стал, в скором времени он собирался купить хорошие ковры.       Дружеский силуэт она увидела ещё с момента выхода в коридор. Он сидел на новеньких кухонных стульях и, судя по всему, над чем-то серьёзно размышлял. Анна редко заставала Диму со столь осмысленным выражение лица, обычно парень не обременял себя великими думами. В этот раз всё было иначе. И друг вёл себя странно.       Девушка неспеша прошла в комнату, осмотрелась. Её не покидало непонятное ощущение тревоги, что ей так-то было несвойственно. Возможно Горохова просто беспокоилась за своего братана. Тот не виделся с родственниками со дня их отъезда. Дмитрий тогда учился в восьмом классе. С тех пор он живёт один, делает всё один. Может поэтому парень так много времени проводит на улице с друзьями? — Не парься, всё нормально будет, — Аня хлопает его по плечу. — Да я не за это. За цветы боязно. Не угробишь их?       Её взор падает на герань яркого вишнёвого цвета, что мирно стояла на подоконнике. Эти цветы Анна помнила столько, сколько себя саму. Вечно как Дима гулять выйдет и что-то забудет, так надо мамке кричать чтоб скинула. И тут герань на окне стояла. Так и сейчас, ничего не изменилось. Даже чуть тише стало с тех лет. Это радовало. Если честно, без старших Мещеряковых стало легче. Криков вечных нет, бляшки от ремня не слышно. Благодать.       Тогда, по личному мнению Гороховой, и цветам худо было. Росли они плохо, быстро вяли. Позже, под чутким руководством Штриха герань приободрилась и приняла тот вид, который можно наблюдать сейчас. Такой цвет у неё сочный, как у вишни, что иной раз съесть хочется. — Полтос-вопрос, братан! — она ненадолго смолкает, а после, словно что-то обдумав, добавляет, — Мусор прищемил?       Дмитрий не отвечает, но ей итак всё ясно. В первую очередь он улетает именно из-за этого. Да, Штрих своих родителей ценит какими б они не были, но до этого без них жил и дальше бы видеться не надумал. Причина воссоединения родных заключалась именно в этом дурацком расследовании. Александр Михайлович, или как его там, всем малину изгадить успел. Самое ужасное, что останавливаться тот не планирует. Не хватало печали, черти накачали. — Мне перерыв нужен, понимаешь?       Аня молча кивает. Конечно же она понимает, как никто другой. Ей тоже сложно, он замечает это, однако ничего решить пока что не может. Даст Бог и по возвращению, набравшись новых сил, у всесильного Штриха удастся разгрести сложности.       Тишину портят часы. Их тиканье сбивает с нужного настроя и серьёзность диалога теряется. С какой-то стороны это даже хорошо. Мещеряков доволен такой разрядкой. Не хватало ему ещё нагнать тумана перед отъездом. Его неопределённость никому не поможет, высказывать опасение будет лишним. Пока что из указаний лишь сидеть ниже травы, тише воды. Приедет — порешает! — Дим, где ты работаешь? Не официантом в смысле, а второе трудоустройство…       Из головы у девушки всё ещё не выходит из тяжёлый разговор с Липовым, что ещё сильнее вводит в непонятки. Она предельно осознаёт, что его основная цель — ввести в заблуждение, поссорить, а после выдавить из них информацию. Этого никогда не случится. И всё же странно. Аня никогда и не думала над данным вопросом, не её дело всё же. Но раз эта тема почему-то беспокоит майора, то Гороховой есть о чём подумать. Возможно, расскажи Дмитрий о своей работе, будет легче придумать ему защиту. Если она, конечно, вообще нужна. В любом случае перестраховаться будет не лишним. — Всё, я поехал. Через 2 недели вер… А, сама знаешь! Следи тут за всеми! — Так всё же, Штрих!.. — Ну Ань.       Он улыбается. Улыбка скорее вынужденная, чем искренняя, но этого хватает для её внешнего успокоения. Дима выглядит уверенным в том, что делает. Обычно у него всегда всё выходило. Ничего не остаётся, кроме как поверить ему и в этот раз. — Всё нормально. Я ж сказал, что порешаю. Будет, будет.       Говор доносится уже откуда-то из коридора. Приходится снова менять дислокацию, чтобы угнаться за товарищем. Что ж, тот мастер скакать с темы на тему и с места на место. Значит выкрутится при любом раскладе. Ладно, Анна будет радоваться за него, с родителями так-то едет встретиться. Пусть это будет не побег от полиции, а простая встреча с родными. Так и думается легче. Она нехотя ступает по прохладному полу.       В то же время парень уже вынес баул на лестничную клетку. Пока что здесь тихо и безлюдно. Это хорошо. Желательно, чтоб никто не был в курсе о его отъезде, иначе могут пойти неприятные слухи. Мещеряков неаккуратно подбирает с полки что-то с полки. Вещь выскальзывает из его пальцев и с гулким грохотом падает на ламинат. От шока он отпрыгивает в сторону, вжимается спиной в зеркало. Пуфик цвета зебры оказывается сдвинут в бок от резкого движения. В беспорядочных попытках зацепиться хоть за что-то руки хватаются за диодную ленту. Часть её оказывается сорвана со зеркала и теперь мёртвым грузом свисает вниз.       Когда на звук прибегает девушка, то ничего кроме погрома уже не застаёт. Всё же тот убежал, не дождавшись рукопожатия. Жаль… Она подходит ближе, чтобы рассмотреть масштаб разрушений. Из-за лишнего движения носком звенит железо. Аня нагибается, ищет предмет на ощупь в темноте коридора. Что-то странное, напоминающее змею вьётся под её ногами. Каково было удивление Гороховой, когда с пола она подняла обыкновенный школьный ремень.