Невошедшее

      Из давно заледеневших труб фонтана хлестала вода, похрустывая кусками льда. Зажглась луна, к которой уже устремились густые тучи. Тишина, покой. Изо рта вылетело облако пара и тут же растворилось в холодном воздухе. Все вокруг казалось таким абсурдным, комичным, нереальным. Глупый рассказ ребенка, где намешано все и вся. Лисандр сидел рядом, болтал ногами над водой, что уже напомнила фонтан почти до краев, и смотрел на зажигающиеся звезды. Спокойно, даже равнодушно, будто ничего и не произошло. Мессалин набрала в руки горсть снега и умылась им, стерев грязь с лица.       — Знаешь притчу про птичку в клетке? — Лисандр откинулся чуть назад и уперся руками в холодный камень. — Детская сказка о том, как птица в клетке перестала петь, тоскуя о свободе. Она сказала своему хозяину, что она вольная пташка и должна летать над городом, дарить всем свою трель, а не сидеть в четырех углах с ним. Тогда он открыл дверцу клетки, но птица отказалась выходить. Боялась, что он закроет дверцу обратно, как только она выйдет, и не пустит ее обратно к кормушке. После этого хозяин ушел, оставив клетку открытой. Птица тут же рванула ввысь, пролетела над городом, уселась на одно из деревьев и начала петь так громко, как только могла. Но вот только оказалось, что никому это не нужно. Никто не захотел слушать ее трели так внимательно, как слушали тогда, когда она сидела в клетке. Птица принесла свою клетку в город, села в нее, снова запела, но ничего не изменилось. И только тогда птица поняла, что…       — Что не клетку стоило бояться потерять, — договорила за него Мессалин.       — Верно.       Подняв глаза к небу, Месса замолчала. От голоса Лисандра все внутри скручивалось, вопило, дрожало. Ярость разъедала все внутренности.       — Моя птица когда-то была смелой, дерзкой, самостоятельной. Ей не нужно было ничего объяснять или подсказывать, водить за руку. Она не пряталась за чужие спины, не пресмыкалась, имела свое мнение. Так рвалась вперед. А потом замолчала.       Мессалин повернулась к нему лицом. Обида стала душить.       — Ты начал рвать своей птице перья и заставлять делать то, чего она не хотела, — сказала она сквозь зубы. — А теперь удивляешься, почему она больше не такая, как была?       — Рвать перья, — повторил Лисандр с издевкой. — Так вот откуда их столько повсюду.       Развернувшись к нему всем телом, Мессалин застыла. Он также повернулся к ней и слегка улыбнулся.       — Я помню лишь пару перышек.       — Пару? — голос задрожал от закипающей злости. — Лишь пару перышек?        — Разве больше?       — Ты оборвал ей все крылья! До последнего пера! Затем открыл клетку и сказал — лети!       Лисандр наклонил голову набок, задумчиво вытянув губы, затем слегка пнул мокрым ботинком по лодыжке Мессы.       — Ноги на месте. Руки тоже. Карманы были полны золота, насколько я помню. Где же тут оборванные крылья? Или нужно было тебя еще и проводить? А может, еще и нового хозяина тебе надо было найти? Хотя с этим ты и так прекрасно справилась, даже не выходя из «клетки».       — А что мне было делать?! — надрывно закричала Месса. — Ты бросил меня, Эшлен бросил меня! Вы оба попрятались в своих комнатках, оставив меня одну!       — Ты сама хотела… — тихо сказал он, чуть наклонившись вперед. — Чтобы я оставил тебя в покое. Я так и сделал. Что не так?       Мессалин стиснула зубы, кровь в жилах забурлила. Она никак не могла подобрать слов.       — Где еще я ошибся, Месс? Расскажи. Весь во внимании, — Лис сверлил ее взглядом. — Ну же, по пунктам. Я помню только то, что вытянул тебя буквально за ручку, дал все, что ты просила, даже больше. В обмен попросил лишь одно…       Месса уперлась в его грудь ладонями и, не дав договорить, столкнула с постамента прямо в ледяную воду.       Не успели волны успокоиться, а лед перестать тереться, как Лис вновь стоял на ногах. Вода с его одежды лилась водопадом, плечи на пальто моментально стали покрываться инеем.       — Аргументировано. — Лис закусил губы, убрал мокрые волосы с лица и раздраженно выдохнул. — Слезай.       Зубы застучали от холода, пальцы задрожали. Лис протянул к Мессалин трясущиеся руки, перед этим рывком стряхнув с них воду. Месса машинально схватилась за ледяную ладонь. Мороз обжег сильнее огня, ладонь закололо. При других обстоятельствах Месса бы вскрикнула, но сейчас лишь одернула руку обратно.       — Ты же не чувствуешь холода? — Ее взгляд невольно упал на воду. Лисандр стоял в ней по колено, и было видно, как ноги начинают дергаться от судорог.       — Не до такой же степени! — прикрикнул Лис. — Слезай!       Мессалин тут же спрыгнула вниз, прямо в его объятия. Куски льда в воде вновь захрустели. Поставив Мессу на бортик фонтана, Лисандр выпрыгнул из него в снег, как из огня. Мокрое пальто окаменело, стало давить на плечи. Достаточно быстро, пока пальцы еще слушаются, он снял его и сердито швырнул в сторону:       — Идем.               Как только Маркус приметил в зеркале два силуэта, тут же повернул ключ зажигания и поправил фуражку. Дверца открылась, первая в салоне оказалась Мессалин и тут же вжалась в угол. Следом за ней, с другой стороны, буквально ввалился Лис, бледный, практически синий.       — Включи печку и оставь нас, — скомандовал он водителю.       — Надолго? — Маркус щелкнул рычажком на приборной панели, затем достал из бардачка фляжку.       — Пока не позову.        Не задав больше вопросов, Маркус вышел на улицу и скрылся за поворотом у ближайшего дома.       Печь авто зашипела, принявшись разгонять горячий воздух по салону. Трясущимися руками Лисандр ковырял маленькие пуговицы на мокрой рубашке, но обледенелые пальцы отказывались сгибаться. Устало вздохнув, он повернул голову к Мессе:       — Поможешь?       Без особого желания она придвинулась к нему ближе и попыталась расстегнуть первую пуговицу. От волнения руки дрожали еще сильнее, чем от любого мороза. Мокрая, металлическая пуговка то и дело выскальзывала.       — Разорви уже… — вздохнул Лис.        Мессалин подсела еще ближе, схватилась за воротник и дернула в стороны. Ткань чуть треснула, но не порвалась. Она дернула снова, но в этот раз не раздалось даже треска.       — Слабовато для военного. — Улыбнулся Лисандр.        — Неудобно.       Перекинув через Лиса одну ногу, Месса уселась на него сверху и вновь схватилась за воротник. Один резкий рывок и все пуговицы разлетелись в стороны как пули.        — Спасибо. — Лисандр стянул рубашку и кинул на соседнее сидение.       Дрожь в теле чуть утихла. Мессалин осталась сидеть на его коленях, задумчиво уставившись на обнаженный торс. Раньше она не замечала так сильно выпирающих ребер, тонкой, почти прозрачной кожи, торчащих жил, десятки набухших, синюшных вен. Он казался таким хрупким, буквально стеклянным.       — Не холодно? — спросил Лисандр. — На мокром сидишь. — Он коснулся ее лица, нежно провел от уха до скулы и улыбнулся.        Месса отстраненно мотнула головой, продолжив его рассматривать. Холодная, все еще влажная кожа на шее, пронизанная голубоватыми венами, натянутыми как струны жилками. Голые ключицы, плечи, блестящие от воды, покрытые мурашками. Еле заметная дрожь, частые сглатывания, капли, падающие с волос.       Мессалин положила ладони на его шею, кровь в венах пульсировала под пальцами. Ее собственное сердце задрожало. Вокруг никого, ни единой души, только они вдвоем. Ветер замолчал, перестали скрипеть крыши домов, уличные фонари перестали трещать. Только печь шуршала как смятый газетный лист, выплевывая горячий воздух.       Лис сидел неподвижно, все также смотря на Мессалин, непонятным, наивным, чересчур добрым, для этой ситуации, взглядом. Ее пальцы сжались, жилы под ними затрещали. Ухмылка вмиг спала, Лис приоткрыл рот и потянулся к ее рукам. Собрав весь гнев и обиду в большой, тяжелый ком, Месса сдавила еще сильнее, телом двинулась вперед, ногтями практически вцепилась в кожу, готовясь к сопротивлению. Но его не последовало. Лисандр лишь коснулся ее запястий, а потом опустил руки обратно. Лицо стало багроветь, но взгляд не менялся. В нем не было ожидаемой злости, возмущения или хотя бы удивления. Только нежность и любовь, приторная до тошноты.       Шея под ее руками тихо хрустела, мужская грудь непроизвольно вздымалась, пытаясь втянуть в себя хоть каплю воздуха, гортань подрагивала, губы разжимались и смыкались обратно. Лис морщился, прикрывал веки, его ладони постоянно скользили вверх по телу Мессы, жаждущие все же оттолкнуть ее, но затем опускались обратно. Она сдавливала его шею все сильнее и сильнее, не думая отступать. Костяшки пальцев заныли от напряжения. Пульс становился менее заметным, от гадкой, улыбки не осталось и тени, взгляд практически потух. Еще пару мгновений и жизнь в них окончательно погаснет. Несколько секунд. Веки стали медленно закрываться.       Ярость резко сменилась страхом. Больше никаких ехидных улыбок, странных шуток, закатанных без повода глаз. Больше никаких объятий в глубокой ночи, никакого шепота на ухо и нежных касаний со спины. Прогулок, разговоров. В мыслях всплывали образы прошлого, от которых наворачивались слезы. Весь негатив, страх, запугивания, грубость, стали казаться лишь шутками и меркли на фоне всего остального. Мессалин затрясло, нутро затрепетало от чужеродного чувства. Оно, словно червь-паразит, заползало во все складки души, прогрызало туннели, искало самые теплые места и, наконец, нашло. Как бы сильно Мессалин не старалась ему сопротивляться, чем только не пыталась его вытравить — все оказалось тщетно. Он забрался так глубоко, что никаким ядом избавиться от него уже не выйдет. От собственной беспомощности перед суррогатным чувством стало еще более противно.       Ладони разомкнулись, раздался громкий вдох. Не выжидая ни секунды, Месса замахнулась и дала такую сильную пощечину, что хлопок был слышен на соседней улице.       Лис отклонился в сторону. Сквозь тяжелые, жадные вдохи пробивался смех. Ни страха, ни досады, ни вопросов или хотя бы удивленного взгляда — лишь хохот. Мессалин стиснула зубы и попыталась слезть с него, но Лис крепко схватил ее за талию и усадил обратно на свои колени.       — Подожди, — сквозь отдышку и гогот пробубнил он.       Немного отдышавшись, Лис выпрямился и снова посмотрел на Мессу, будто бы даже еще более любящим взглядом. На шее остались практические черные синяки, на щеке алым горел след от ее ладони. Месса сжала губы, противоречивые эмоции рвали душу на части. И стыдно, и страшно, и смешно, и жалко.       — Полегчало? — Лис коснулся синяков на шее, шикнув от боли.       — Почему ты не сопротивлялся?        — Не знаю, — он слегка язвительно улыбнулся. — Может, потому что нам всем иногда нужно выплеснуть негатив. Но, если еще раз захочешь меня задушить, то я буду больше рад, если ты сделаешь это своими бедрами.       Мессалин остолбенела. По лицу медленно стала расползаться глупая улыбка.       — Хочу умереть, уткнувшись лицом в нечто прекрасное, — не умолкал Лисандр. — А то вдруг…       Не дав договорить, Месса обхватила его голову и прижала к своей груди, сдавив в объятиях. Сердце затрепетало, щеки налились румянцем. Хотелось сжать его еще крепче, прижаться еще ближе, как только возможно.       — Так тоже неплохо, — промычал он.       — Только об этом можешь думать? — Месса отстранилась, отпустив его голову.       — Ты сама кровь от головы отогнала, — Лисандр чуть подался коленями вперед, соскользнул вниз по спинке сидения, приняв полулежащую позу.        Месса невольно скатилась по его телу, усевшись на пах. Сквозь кучу слоев одежды она почувствовала окаменевший член. Уголки губ поползли вверх. Мессалин уперлась ладонью в живот Лиса, чуть привстала и игриво убрала прядь волос за ухо, оглянувшись при этом по сторонам. Лис потянулся к пуговицам на пальто Мессы и принялся быстро их расстегивать одну за другой.       — Домой? — спросила она, высматривая Маркуса в окнах.       — Зачем?       Спустив все слои верхней одежды до локтей, одним движением стянул ткань платья над узким корсетом вниз, оголив грудь. Рукава кофт зацепились за друг друга, буквально связав руки за спиной. Холодные ладони тут же нырнули под юбку. Мессалин выгнулась, спутанная одежда вынуждала сводить лопатки:       — Подожди. — Она заерзала на месте, пытаясь освободить руки. — Я застряла.       Лис кинул на нее хитрый, слегка надменный взгляд:       — Не будешь руки лишний раз распускать.        Собрав ткань юбок в толстую складку, он заправил ее за край корсета Мессы под грудью, обнажив тело до пупка. Вязанные коричневые чулки оканчивались чуть выше середины бедер, широкие стрепы тянулись до пояса на талии. Мессалин продолжала бороться с рукавами, локти неприятно выворачивало. Она вертела головой, пытаясь увидеть, что именно не мешает ей выбраться. Лисандр схватился за край ее корсета, вынудив привстать, а затем довольно грубо сдавил ее щеки, развернув лицом к себе. Пальцы проскользнули в рот и надавили на язык. Собрав с него слюну, Лис растер ее по промежности Мессы. Все происходило настолько быстро, что она не успевала реагировать. Стекла окон запотели, печка загудела громче. Горячий воздух вырвался из воздуховодов, на лбу у обоих выступили капли пота.       Схватившись за пояс чулок, Лис потянул Мессалин на себя. В одно движение член проскользнул внутрь нее до самого основания. Влажные стенки запульсировали и сжались от резкой боли. Месса тихо пискнула, ссутулившись. Лопатки свело от напряжения, а внутри разошелся жар, как от разорвавшегося снаряда. Лисандр схватился за ее корсет у груди и потянул вверх. Жгучая боль вновь пронзила ее, от чего Месса жалобно простонала, сморщившись. Плотно сжав зубы, она расставила ноги шире, настолько могла, чтобы хоть чуть уменьшить неприятные ощущения, руки за спиной начали затекать и ныть. Игривое настроение пропало, на глазах собрались мокрые капли. Лисандр тут же отпустил корсет.       — Поспешил или неудобно?        — Все вместе, — скрипящим голосом ответила Мессалин.        Хищный оскал вмиг исчез. Лис аккуратно спустил ее пальто до запястий, освободив локти, но руки все так же остались «связаны».        — Так лучше или не нравится вовсе? — он приподнял ее подбородок ладонью. — Говори, если перегибаю. Только не чередуя со стонами.       Его тон был полон заботы и легкой тревоги, отчего по всему телу Мессы, от пяток до макушки, пробежались мурашки. Кажется, никто и никогда так с ней не разговаривал, кроме него. Никто не волновался, не задумывался, какого ей было, особенно в постели. Никого из тех, кого она могла вспомнить, не интересовало, больно ли ей. Хотя больно было почти всегда, скрывать это в такие моменты у нее никогда не получалось. Их всех это лишь забавляло. Месса вспоминала гадкие, насмешливые улыбки всех тех мужчин, с которым она была и никак не могла расслабиться.        — Договорились? — уточнил Лис и провел по ее лицу. — Мне самому неприятно, когда тебе не комфортно.       Она промолчала, погрузившись в свои мысли.       — Сильно больно? Закончим? — он выпрямился и уже было собирался ее освободить из плена пальто, как вдруг Мессалин мотнула головой.       Она села удобнее и сама подняла таз вверх, затем резко опустилась обратно. С мужских губ сорвался непроизвольный, сдавленный стон. Мессалин активно задвигалась: ягодицы скакали вверх-вниз как мяч, с каждым новым скачком выбивая из Лиса все больше томных вздохов. Он сжимал ее бока, бедра, живот, хватался за чулки и корсет, морщась от удовольствия. Мессалин же никак не могла заставить себя отвлечься от ненужных мыслей. Она рассматривала оставленные ей синяки на его шее, на огромный красный след от ладони на щеке. Не нужно было спрашивать, чтобы понять, как они болят и ноют, как горит лицо после такого сильного удара. Любой бы другой, на месте Лисандра, вряд ли бы вел себя так же спокойно. Он будто и вовсе забыл про это все.        — Может, тоже попытаться забыть… — прошептала она самой себе.       — О чем? — протянул Лисандр.        Она нахмурилась и наморщила нос, не ответив. Мысли, как река, продолжили убегать в другой поток и распадаться на кучи ручейков, пока тело продолжало машинально двигаться. Лисандр схватился за ее талию, остановив, затем легонько потрепал за щеку.       — Когда ты где-то витаешь, то тоже не очень-то приятно, — нежно произнес он сквозь легкую одышку. Заправив очередную выпавшую кудрявую прядь за ухо, Лис коснулся ее шеи сзади. — Наклонись, что скажу.        Он закусил губу и тепло улыбнулся. Мессалин наклонилась вперед, прильнув ухом к его лицу.        — Ни с одной женщиной у меня не трепетало сердце, как с тобой. Никогда, — прошептал он, накрыв ее затылок рукой.       От его слов по легким словно потекла лава. Уши загорелись, то ли от стыда, то ли от удивления. Лис приподнял ее таз, вынув член наружу. Удивившись, Месса попыталась привстать, но Лисандр крепко прижал ее голову к своему плечу.       — Сосредоточься, — сказал он тихо и надавил на ее крестец ладонью.       Твердый орган проскользил вверх между влажных складок, задев центральную точку. Месса пискнула от неожиданности и еще раз попыталась подняться, но безуспешно.       — Ощущаешь, как он мягко скользит? — он снова надавил ей на крестец. — Массирует там, где нужно.        Горячий язык коснулся ее уха, медленно спустился к шее. Несколько легких укусов, практически не ощутимых. Что-то в животе начало трепетать. Ненужные мысли медленно стали покидать голову. Лава из груди потекла вниз, к животу. Между бедер становилось все более и более влажно, смазка стекала густыми каплями. Лисандр прижимал ее голову к себе, не давая сдвинуться с места. Вторая ладонь свободно гуляла по горячему телу; сжимала грудь, бедра, касалась спины, шеи, пока член скользил меж влажной промежности.        Тело само начало подыгрывать: таз задвигался в ритм. Положив голову на плечо Лиса, Мессалин прикрыла глаза. Горячие губы сжали мочку уха, от чего хотелось и смеяться, и скулить одновременно. Его рука массировала голову, ныряла в волосы, сжимала шею. Мысли окончательно разлетелись во все стороны, с губ сорвался выдох, перемешенный со стоном.       — Вот так бы сразу, — шикнул он. — Вставай.       Мессалин приподнялась настолько, насколько смогла, руки за спиной мешали держать равновесие. Она прикрыла глаза ровно на секунду, а когда открыла — то уже лежала лицом вниз, уткнувшись носом в сидение. Спина заныла от слишком сильного прогиба, руки подрагивали от напряжения и искали на рукавах какую-то застежку, как на наручниках, пытаясь освободиться.         Несколько пальцев проскользнули внутрь с хлюпающим звуком. Они ныряли все глубже, растягивали практически кипящую плоть, выдавливали из Мессы все больше громких и неприличных криков.        — Знаешь… — Лис резко вынул пальцы. Мессалин  прогнулась сильнее, повернув голову к нему. Лисандр смотрел на нее наигранно-суровым взглядом, накрыв рукой след от пощечины. — Было больно. Очень даже.        Он опустил глаза на ее зад и, улыбнувшись, шлепнул по ягодице. На белой коже тут же появился красный след, Мессалин взвизгнула и потянулась пальцами к месту удара.        Лисандр накрыл красный след ладонью и слегка растер, чтобы унять боль.        — Помнишь, о чем договорились? — спросил он перед тем, как замахнуться еще раз.       Мессалин успела лишь кивнуть перед тем, как снова завизжать. Шлепок оказался еще более звонким и болезненным. Пока место нового удара наливалось кровь и краснело, первое пятно практически исчезло.       — Даже так? Можно хоть весь день баловаться… — Лис сжал горящую кожу.       Еще один шлепок, еще один визг. Мессалин выгнула спину, как озлобленная кошка. Жжение было такой силы, будто ей поставили клеймо раскаленным железом.       — Хватит! — взвыла она.        Лисандр грубо надавил ей на поясницу, заставив прогнуться вновь:       — Хорошо.       Головка уперлась в мокрое лоно, капля смазки упала на сидение, мышцы пульсировали и сжимались. Внутри живота разрастался вакуум, жаждущий скорее заполниться. Месса подалась назад, не в силах больше ждать. В один толчок он заполнил ее изнутри до предела. Мышцы сжались так сильно, что Лисандр недовольно шикнул и чуть отодвинулся назад. Пустота вернулась на мгновение, все вновь заныло от желания, но не успела Мессалин ничего сказать, как он вошел снова.        Цикл повторился несколько раз, становясь все быстрее и быстрее. Пошлые, хлюпающие звуки, стоны, выкрики. Оргазм накрыл неожиданной, огромной волной, Мессалин буквально забыла, как дышать, прогнувшись до максимума и раскрыв рот. Еще пару толчков и пришла вторая волна, еще больше, чем первая. Ноги затряслись, губы жадно хватали воздух. Перед глазами все плыло и смазывалось. Лисандр зачесал волосы рукой назад и резко выдохнул:       — Есть предпочтения?        Месса сползла вниз, на пол, встала на колени и открыла рот. Взгляд был полностью затуманен, будто она выпила, тело все еще дрожало от удовольствия, щеки наливались все более и более ярким румянцем. Лицо, шея, грудь — все блестело от пота.        — Ты точно поняла, о чем я? — уточнил Лис.       Кивнув, она потянулась губами к члену, но тут же была поймана за волосы.        — Стоять, — нервно усмехнулся он. — У тебя там столько зубов… А в душе столько обид.       Усмехнувшись, Мессалин мотнула головой, скинув его руку. Языком она провела от головки до основания и обратно, затем обхватила губами самый край. Выждав мгновение, Месса взяла его почти до половины. Всего пару движений шеей и к кисловатому привкусу собственной смазки добавился слегка соленый. Лисандр прижал ее голову к себе ближе, от чего из затуманенных глаз сами собой брызнули слезы. Горло сжалось от спазма, она с трудом несколько раз сглотнула. Лисандр оттолкнул ее назад, плотнее схватил за волосы, заставив поднять голову, и поцеловал в губы.       — А что язык откушу, не боишься? — прошептала Мессалин.        Лис рассмеялся, ничего не ответив.               Маркус топтался на месте, вытряхивая на язык последние капли спиртного из фляжки. Руки онемели от мороза, нос покраснел. Холод становился все злее и злее, выматывая и без того усталые старческие кости. Наконец, раздался клаксон автомобиля. Маркус рванул в его сторону как тигр за добычей. Упершись задом в багажник, Лис неторопливо потягивал сигарету. Расстегнутая, все еще мокрая рубашка, облепила торс как вторая кожа.       — Поговорили? — крикнул Маркус, на что тот кивнул. — Это хорошо-хорошо…        Водитель запрыгнул на свое место и довольно вздрогнул, наконец, ощутив тепло.       — Вы как, мисс? — Он обернулся назад и широко улыбнулся. — Долго вы… беседовали… — На последних словах Маркус запнулся.        Месса сидела, запрокинув голову назад, жадно дышала, губы, замученные поцелуями, пылали алым, разорванное местами платье небрежно натянуто на грудь, мятая юбка задрана выше колен. Окно рядом было опущено практически до самого конца, и на фоне темного города, можно было заметить, как от тела шел пар.       — Мисс, — Маркус коснулся ее колена, привлекая внимание. — Вам плохо?        — Все хорошо, — простонала Мессалин, не поднимая головы. — Хорошо.       Старик поправил фуражку, галстук и повернулся обратно к рулю. Только сейчас он приметил странный запах, который невозможно было ясно описать: пот, вперемешку с чем-то одновременно кислым, сладким и соленым. Маркус чуть опустил свое стекло и повернул ключ в замке.        В этот момент вернулся Лис, громко хлопнув дверью.        — Домой? — уточнил Маркус, взглянув в зеркало заднего вида.       — Домой, — улыбнулся Лисандр отражению.