Проблемы.

Сатору никогда не испытывал особого влечения к девушкам. Для особо впечатлительных: парнями он не интересовался никогда. Сатору в детстве намёками рассказывали о связи мужчины и женщины, потом, когда он немного подрос, начали проводить полноценные уроки полового воспитания. Он, хоть и не особо увлечённо, но слушал, понимая, что информация так-то довольно важная, так что сразу оценил пользу контрацептивов и рисования мужского достоинства в тетради. Сейчас, вспоминая слова своего учителя и отца в частности, он припоминает, что они говорили про переходный возраст, перестройку организма, бурлящие гормоны. Короче, вели к тому, что по утрам у него будет кое-какая проблема, стараясь намекнуть, как с ней справляться. «Забавные они, конечно, — думал в те моменты мальчик, равнодушно поглядывая на мужчин, старающихся как-то поделикатнее объяснить ему суть этой «проблемы». — Про секс и все прелести рассказали, а как про дрочку сообщить не знают». Но главная проблема возникла позже, стоило Сатору войти в возраст полового созревания. Проснувшись как-то утром, он понял, что у него не стоит. Вот просто не стоит. Сам парень этим опечален не был, так как уже успел устать от этого монотонного занятия по утрам, доставляющим уйму неудобств: это надо было выбраться из-под тёплого и такого привлекательного одеяла, разлепить глаза, чтобы хоть немного проснуться и заставить мозг работать, а потом приступать к самой ненавистной части сего процесса, ради которого и приходилось жертвовать своим сном, а потом и комфортом, так как по наказке взрослых надо было принимать холодный душ, чтобы «привести мысли и тело в порядок». Поэтому, закутавшись в одеяло, Сатору вновь уснул. А позже, наблюдая за спокойным поведением своего тела при просмотре порно или эротических журналов, которые специально раздобыл ради эксперимента, сначала не знал, как ему реагировать. Красотки, смотрящие на него с глянцевых страниц, будто смотрели осуждающе, так что юноша, захлопнув журнал, закинул его куда-то под кровать, а позже, сидя в ночи, медленно рвал страницу за страницей, смотря на приключения поняшек по телефону. С одной стороны он был счастлив, так как избавился от обязанности дрочить, проклиная шалящие гормоны, которые могли среагировать на грёбанную тумбочку (!) — кстати, стоило вернуть её в комнату, — а с другой — ему неплохо так могло влететь от отца, который явно не будет доволен тем, что его единственный сын и наследник клана является импотентом. Но со временем можно привыкнуть и смириться со всем. Вот и родители парня, узнав, что их сын и тут отличился, приняли этот факт. Что уж с ним было поделать? Не вышвыривать же его из дома из-за этого? Хотя, замечая на себе долгие взгляды старшего, беловолосый подозревал, что тот рассматривает это как возможный исход событий. Только эту сногсшибательную новость не знал никто, кроме врача их семьи и сама семья, но только самые близкие. Поэтому Сатору, поступив в Токийский магический техникум и наконец-то выйдя из родового поместья, в котором его держали практически под замком, оказался под натиском множества девушек, желающих занять такое козырное место под названием «Девушка Годжо Сатору читать как жена». Но как бы девушки на него не вешались, как бы старики, неожиданно решившие принять в этом участие, не подсовывали их ему, желая получить наследника клана Годжо как можно скорее, ему было плевать, хотя мысленно он постоянно верещал, что ему лишь пятнадцать, о каких детях вообще может идти речь в таком юном возрасте?! Парня скорее веселили искажённые гневом лица девиц, считающих, что именно она самая-самая и каждый первый должен за ней хвостиком увиваться, чтобы заполучить хотя бы её мимолетный взгляд, у которых не получилось его охмурить. Реакция старейшин тоже забавляла, поскольку они, будучи абсолютно безмозглыми идиотами, пожимали плечами и разводили руки, говоря, что мальчишка уж слишком разбалован, раз не обращает внимания ни на одну из писанных красавиц, посланных ему ночью. А Сатору, поедая конфеты, сидя на кресле, смотрел, как его комнату покидает ещё одна девушка, собирающаяся в попыхах и покрывая его самыми нецензурными выражениями, которые ей были известны. — И снова ни одного связанного предложения, — дует губы он, вертя в руках запакованный в яркую обёртку леденец, который просто терпеть не мог. Вот вроде и красивый фантик, на который он в первый раз и повёлся, решив попробовать, а сама конфетка просто ужасна на вкус. — Они как вообще их подбирают-то, а? Кто меньше всего скажет или кто больше ерунды наговорит? Скукота, — кидает нелюбимую сладость в сторону стоящей у письменного стола мусорки.

***

Годжо уже на третьем курсе, он всё так же не испытывает сексуального желания, не ведётся на девушек, продолжающих вешаться на него, клюя на внешность и состояние. По поводу последнего Сёко с Сугуру постоянно говорили, что им жалко этих барышень, так как они, ведясь лишь на красивую картинку, даже представить себе не могли, насколько же Сатору невыносим. А сам парень постоянно возмущался в ответ, крича, а не жалко ли им его, ведь это ему постоянно пытаются подсыпать что-то в еду или подкараулить даже с самой отдалённой миссии, которая могла проходить где-то в дебрях, которые когда-то были поселением. Друзья на это отвечали синхронным «нет», а Сатору, делая вид, что обиделся до глубины души, либо отворачивался, либо уходил подальше от них. На самом деле он не сказать, чтобы прям уж воспринимал слова сокурсников всерьёз, хотя и понимал, что отчасти они были правдивы, но всё равно было обидно, что никто из его друзей не хотел встать на его сторону. В общем, всё было по-старому: перебранки с Гето и Иэйри, доставания младших, которые гонялись потом за ним по всему техникуму, грозясь прибить из-за идиотских розыгрышей, дискуссии с самим собой о смысле жизни по ночам, поедание сладкого в страшном количестве и попытки его соблазнить, но дело пошло под откос в тот момент, когда он, узнав, что один из первокурсников мёртв, решил посмотреть на него. Ребята как-то упоминали, что в техникум был зачислен новый ученик, но Сатору в последнее время загоняли на различные миссии, словно не желая, чтобы он бывал в стенах школы дольше пяти секунд, поэтому у него не было даже ни единой возможности, чтобы посмотреть на него и познакомиться. Спустившись в морг, где пока ещё находилось тело погибшей, парень видит на столе девушку с довольно интересным цветом волос, которые сразу приковывают к себе взгляд. — Итадори Юджи, — припоминает он, склоняясь над мертвецом. — Не думал, что первая наша встреча, которая окажется единственной, произойдёт вот так, Юджи-чан. Годжо скользит неторопливым взглядом по безэмоциональному лицу покойницы, сам себе задавая тысячу и один вопрос и про шрамы-полумесяцы, и про то, как бы выглядела её улыбка, какой цвет глаз и как они выглядят в солнечных лучах, какой напиток самый любимый, а от какой сладости она просто без ума, медленно спускаясь ниже. Простыня, которой накрыли её тело, почему-то не закрыв лицо, не давала рассмотреть ничего запретного, лишь показывая границы тела и обнажая стопы с висящей на большом пальце биркой, на которой написано имя шаманки. — О, так я угадал, — без особой радости произносит Годжо, прочитав написанное имя. — Ну, и что же ты такого сделала, Юджи-чан? — Сатору, приметив у рабочего стола, стоящего чуть поодаль, стул, идёт, чтобы забрать его и поставить перед розоволосой. — Раз уж у меня выдалось свободное время, то проведу его в твоей компании, — третьекурсника ничуть не смущало то, что он ведёт монолог с трупом, порой отвечая на свои же вопросы за девушку. Блондин и сам не знает, сколько времени прошло с его появления в морге, но подозревает, что достаточно, так как он успел хорошенько так выговориться, рассказав всю свою жизнь. А ведь начинал просто с жалоб по поводу только что завершённого задания, взамен которому ему дали новое, на этот раз уже разрешив недельку отдохнуть, а закончил разоблачением своего, если так можно сказать, секрета. — Ну, заболтался я тут с тобой! — хлопнув себя по коленям, объявляет голубоглазый, неловко улыбаясь. Ловит себя на мысли, что хоть вообще и не знал эту девушку, но по какой-то причине продолжает общаться с ней, словно она жива. Видно, на него так повлияли разбитые первокурсники, которые старались делать вид, что в порядке, хотя все и так всё видели. У дерзкой Нобары дрожали губы, а глаза были на мокром месте, а у вечно хмурого Мегуми тряслись руки. Как сообщил Годжо друг, то именно он доставил сокомандницу в техникум и именно он был тем, с кем она общалась в последние минуты своей жизни, после умерев прямо на его глазах. — Пора мне уже, Юджи-чан, — встаёт со стула, раздумывая, а нужно ли его возвращать на место. — Всё-таки не часто недельный отпуск получаю. — Вы такой занятой, семпай. Спасибо, что нашли для меня время. Сатору тут же поднимает голову, видя, что до этого бледная словно сама смерть девушка спокойно сидит на металлическом столе, обмотавшись простынёй и болтая свешенными вниз ногами. Её обескровленные губы покраснели, к щекам прилила кровь, а золотые глаза смотрели точно прямо в душу. Волосы, хоть и запачканные в пыли, словно стали ярче, но парень понимает, что это уже явный бред. Маг непроизвольно тянет руку к сердцу, пропустившему пару ударов. — Ты чего? Совсем с ума сошла? — оперевшись на освободившееся место, где не так давно лежала голова студентки, спрашивает он, восстанавливая сбившееся дыхание. Не каждый день видишь, как кто-то с того света возвращается. — Так пугать людей, знаешь ли, незаконно! — Да? — Юджи лукаво улыбается, поворачивая голову к нему. Её янтарные глаза встречаются с его аквамариновыми. — Что ж, я учту, — и спускается на пол, едва морщась из-за холодного пола, на который ступает босыми ногами. Бирка уже давно лежит на столе, всеми забытая. — Семпай, — немного подумав, всё-таки начинает девушка, уже настроившись уходить, — простите, но мы ведь не знакомы? — Это всегда можно исправить, — понимая, к чему клонит младшая, говорит Сатору, потирая грудную клетку. С сердцем и правда творилось что-то необъяснимое. — Годжо Сатору, третий курс. — Итадори Юджи, первый курс, — и розоволосая делает то, что явно не ожидал увидеть Сатору. Она протягивает ему руку, улыбаясь. И улыбается не как-то по-хитрому или с кокетством, нет. На её губах обычная, добрая улыбка, которую он уже давно не видел на лицах девушек, знакомящихся с ним. Исключением была Сёко, которая в целом не часто улыбалась, а больше усмехалась, и Утахиме, которая просто не выносила его, постоянно плюясь ядом, стоило им пересечься. Сатору без раздумий пожимает протянутую ладонь, боясь только переборщить с силой и сломать какую-нибудь кость новоиспечённой знакомой. Юджи, коротко усмехнувшись, показательно сжимает его широкую ладонь в своей, прикладывая небольшую силу, легонько трясся. — Не волнуйтесь, я не такая хрупкая, не сломаюсь. — Ну не знаю, — недоверчиво тянет парень, смотря на их сцепленные руки. Девушка и правда не была такой хрупкой, какой казалась, хватка у неё была что надо. Первокурсница, заметив это и расценив этот взгляд по-своему, отпускает чужую конечность, извиняясь. Жаль. — Ты не на экскурсию в морг пришла. — Я бы посмотрела на вас с пробитой грудью и отсутствующим сердцем, — тут же отвечает Итадори, снова поражая собеседника. Между магами повисает молчание, во время которого они осматривают друг друга. Сатору хочется спросить, как Юджи удалось воскреснуть, но он не задаёт этот вопрос, понимая, что она наверняка сейчас не ответит, сделав вид, что оскорбилась его предыдущими словами. Или не сделает, а так и есть. Юджи просто рассматривает старшего, уже наслышанная о его успехах от друзей. — Слу-у-ушай, — вспомнив об одном важном моменте, начинает Сатору, наклоняясь к лицу розоволосой, да так близко, что их носы соприкасаются. Но девушку это нисколько не смущает, она не отходит ни на шаг, заинтересовавшись. На её лице даже не видно румянца. — А ты слышала прям всё, что я тебе рассказал? Итадори не даёт ответа сразу, в голове перебирая каждый факт, который она узнала из биографии этого человека, стараясь отобрать то, что могло подпортить репутацию этого шамана. Пара тройка таких была, но они казались не достойными этого обеспокоенного лица, находившимся прямо перед её. — Вы про то, что Вы импотент? — на всякий случай Юджи понижает голос, но лишь из чистых побуждений, а не из-за желания подразнить третьекурсника, даже если это и не является причиной его волнения. — О, так я всё-таки угадала, — прищёлкнув пальцами, заключает она, видя, как забегали глаза, скрытые очками лишь наполовину. Интересно получается. Самый востребованный жених в мире магов, как рассказала ей Нобара за кружкой чая с печеньем, на которого просто толпами вешаются представительницы женского пола и не только, не интересуется ни кем из них не из-за своих заоблачных критерий, как твердят все, а лишь из-за организма. — Именно, — повторяя за девушкой, отвечает Годжо. — Я, конечно, понимаю, что сам про это растрепал, но не могла бы ты?.. Ну, знаешь… — Я не собиралась никому говорить, — заверяет его первокурсница, смотря так, словно это она тут взрослая, которая с лёгкой насмешкой относится к несомненно важному секрету маленького мальчика, которым он поделился из-за своей наивности. — Мне от этого никакого толка всё равно нет, а просто портить Вам, семпай, жизнь в мои планы не входило. Сатору благодарно кивает, решив, что девушке и правда нет смысла сдавать его кому-то. Хотя другие первокурсники явно бы не упустили момента, чтобы подколоть его. Розоволосая явно отличается от них всех. — А теперь простите, семпай, — Юджи ведёт плечами, ёжась, — но я пойду. Всё-таки холодно тут, — бурчит она себе под нос, отворачиваясь и направляясь к выходу. — Не забудьте поставить стул на место. — Постой! — голубоглазый на ходу расстёгивает гакуран, желая предложить его девушке. Всё же тоненькая простынь не очень подходила для неё, с учётом того, что Итадори постоянно поправляла этот кусок ткани на груди, так и норовивший сползти. Сатору в два широких шага преодолевает пройденный младшей путь, но, немного просчитавшись, наступает на край простыни, видя, как ткань начала падать вниз. Юджи не произносит ни слова, не издаёт ни единого писка, лишь успевает схватить тряпку, остановив её на бёдрах, не давая оголить и их. — Годжо-семпай, — Сатору готов поклясться, что слышал чью-то приглушённую ругань, явно не принадлежащую девушке, — Вы не перестаёте удивлять. — Юджи, прости, — тут же извиняется, чувствуя, как лоб покрывается испариной, а руки начинают подрагивать. Старается отвлечься, вспоминая всех девушек, метящих в статус его жены и использующих для этого разные способы, всегда заканчивающиеся одинаково. О, сколько ему довелось повидать обнажённых дам за эти два года, просто тьма. Но ни на одну особу его тело не реагировало так, как на эту странно-забавную девчушку, старающуюся сейчас поправить простынь, чтобы она не упала вовсе. — Мне п-помочь? — предлагает, даже не думая, из-за чего тут же хочет удариться головой о ближайщую твердую поверхность. «Какого дьявола ты творишь, Сатору?», — представляет, как на него бы сейчас осуждающе смотрели друзья, качая головами. Сенсей, Кугисаки и Утахиме точно бы уже убили. Юджи молчит. Невыносимо долго, как кажется Сатору, уже успевшему извести себя. Он прекрасно понимает, что в этой реакции девушки виноват он сам, сморозив такую ересь, но надо же хоть понимать её последующие действия: то ли ей захочется влепить ему хорошенькую пощёчину, а то ли вмазать промеж ног со всей силы. В целом, если она решит исполнить второй вариант, то ему и терять особо нечего. — Если уж Вы сами предложили, Годжо-семпай, то я не буду отказываться, — Сатору, уже готовый извиниться повторно, замирает, переваривая услышанное. Точно ли он понял первокурсницу так, как следовало? — Могу ли я воспользоваться Вашей формой? — Да, конечно, — Годжо снимает растёгнутую куртку с плеч, отворачиваясь, замечая, как девушка начинает поправлять ткань, но, судя по недовольному сопению, неудачно. — Если думаешь, что я буду подсматривать, то я могу выйти, а куртку оставить у входа. Устроит такой вариант? — Есть ли от этого толк, когда Вы владеете техникой Шести глаз? — фыркает Итадори. — Семпай, раз уж Вам всё равно на обнажённые женские, — Сатору делает вид, что не заметил этого замечания, — тела, то могу ли я попросить помочь мне с этой надоедливой тряпкой, которую я точно сожгу, когда смогу надеть свою одежду? — Конечно, что за вопрос? — Годжо придаёт голосу весёлых ноток, делая вид, что ему совершенно безразлично полуобнажённое тело напротив. Стоит узнать, не владеет ли Юджи какими-то техниками, которые способны вызывать такие странные реакции у его организма. — Что от меня требуется? — перекидывает свою форму через плечо, освобождая руки. — И давай-ка на «ты», а то я чувствую себя каким-то стариком, хотя старше тебя всего на ничего. — Хорошо, семпай, — покорно кивает девушка. — Я сейчас отпущу простынь, а Вы… — Юджи мимолетно улыбается, чувствуя лопатками недовольный взор аквамариновых глаз. — Ты сразу должен схватить её и потянуть вверх. Справишься? — Обижаешь, — парень закрывает глаза на пару секунд, сглатывая. Неожиданное волнение накрыло с головы до ног. Всё-таки стоит разузнать о девушке и её способностях как можно больше. — Начнём? Юджи, подождав минуту, чувствует лёгкое прикосновение к своей лопатке, расценивая это за сигнал. Тут же отпускает простынь, чувствуя, как тепло переместилось со спины на бёдра. Чужие руки мигом поймали ускользающую ткань, крепко держа и не давая упасть, тут же начиная поднимать её вверх. Годжо, загнанно дыша, пытался справиться с дрожью в ногах, появившейся из-за лёгкого прикосновения к коже девушки. Сама Юджи, слегка вздрогнув из-за похолодевших пальцев, ничего не сказала, покорно подняв руки, чтобы парень мог вытянуть свои руки с зажатыми в них краями простыни вперёд. — Благодарю, — Юджи, перехватив края белой ткани, задев случайно длинные пальцы парня, вновь вступает в схватку с простынью, стараясь завязать ту потуже. Сатору же, сжав руки в кулаки до побеления костяшек, боролся с желанием прикоснуться к Итадори ещё несколько миллионов раз. Никогда ещё у него не возникало подобного желания, но парень понимал, что, как бы ему не хотелось этого сделать, стоило придержать свои хотелки. Хотя хотелось просто ужасно, руки прямо чесались, чтобы прямо сейчас взять и притянуть младшую к себе, зарываясь носом в персиковые пряди. — Семпай? — из раздумий третьекурсника выводит обеспокоенный девичий голос. — Ты в порядке? — Юджи, смотря снизу вверх, пытается понять, что случилось со старшим. Вроде же только что был радостен и весел, а тут словно в транс впал. — Да, — на автомате кивая, отвечает он. — Да, — повторяет, замечая встревоженную шаманку перед собой, — всё в порядке, Юджи-чан, не переживай. Юджи, прищурившись, кивает, сдаваясь. Всё-таки странно лезть с расспросами в жизнь человека, с которым познакомилась от силы пол часа назад, если не брать в расчёт монолог, растянувшийся точно на часа два. Если парень захочет, то скажет всё сам, а приставать к нему с надоедливым беспокойством не было присуще девушке. — Тогда не мог бы ты дать мне свою куртку? — указывает на висящий на плече блондина элемент одежды. — Обещаю, что как только окажусь у себя в комнате и смогу переодеться, то отдам. Даже могу отдать сразу, как окажусь перед дверью в свою комнату. — Не переживай об этом, — великодушно говорит Сатору, взмахнув рукой. — Если не вернёшь, то я не обижусь. Хоть ходи в ней. Всё равно давно пора было заменить её, истрепалась вся, — вновь не успев осмыслить свои слова, маг готов сброситься с крыши. Его слова явно можно расценить как «Моя одежда испорчена, так что можешь оставить её себе, тебе явно подойдут эти обноски». — Нет, я не то… — Всё в порядке, — на лице первокурсницы не проскальзывает и намёка на обиду. Она по-прежнему смотрит на него с лёгкой насмешкой в золотых глазах и улыбкой на губах. Её движения тоже не выдают раздражения или злости. — Я всё понимаю. И Сатору готов поблагодарить младшую за понимание, всё-таки извиниться за свои обидные слова, хоть он и не имело ввиду ничего подобного, предложить сопроводить её до комнаты, возможно даже, узнав о её планах в ближайшие дни, предложить прогуляться, но все эти слова застревают комом в горле, стоит его глазам увидеть, как же сногсшибательно розоволосая выглядит в его одежде. Распалённый мозг подростка тут же подкидывает своему владельцу разные картинки, отличающиеся самым разным содержанием: вот Юджи, которая прямо сейчас перед ним, только не в жалкой простыни, а в роскошном платье, идеально подчёркивающим все достоинства её тела, и с накинутым на плечи пиджаком, который явно взят с мужского плеча; вот Юджи, вся такая до удушливого очарования и искр перед глазами растрёпанная и заспанная, сидит на кровати в его рубашке; вот Юджи на прогулке щеголяет в чёрном худи, которое является для неё безумно огромным, но она отказывается снимать его, потому что «Ну Сатору, оно же такое тёплое и мягкое, а ещё пахнет твоим одеколоном!»; вот Юджи, растянувшись на кровати, хитро улыбается, сверкая медовыми глазами в полутьме, медленно расстёгивая пуговицы белой рубашки, которую изначально отпиралась надевать, узнав количество нулей на её ценнике. От последней фантазии в мозгу что-то переклинивает. Сатору, мигом опуская голову, боясь встречаться взглядом с девушкой, чувствует такое знакомо-забытое напряжение в паху. Глаза, скрытые очками, тут же начинают бегать туда-сюда, а мозг, работающий наполовину, старается найти выход из ситуации. — Юджи, — парень не узнаёт свой голос. Складывается ощущение, что он курил и пил на протяжении всей ночи в страшном объёме. — Ты сможешь дойти до комнаты сама? Не волнуйся, сейчас в техникуме почти никого нет, так что никого не встретишь по пути. — Без проблем, — отзывается Итадори. — Семпай, с тобой всё точно в порядке? Если не хочешь говорить мне, то давай я просто позову Гето-семпая и вы решите твою проблему? — предлагает, уже зная, что получит отказ. — Ага, заявишься ты так перед этим патлатым, а потом что? — фыркает голубоглазый, закатывая глаза. — Иди в комнату и отдохни. А ещё лучше своим друзьям покажись, а то извелись все. — Точно! — Юджи вмиг преображается: в глазах зажигается какой-то неизвестный, но не теряющий свою привлекательность огонёк, губы трогает довольная улыбка. — Спасибо, что напомнили, семпай! Тогда простите, но я пойду, — кланяется на прощание, вмиг преодолевая расстояние до выхода. — Точно всё нормально? — оборачивается, уже открыв дверь. «Юджи, конечно, хорошо, что ты такая добрая душа, но сейчас это пиздец как не во время, дорогая». — В порядке, — произносит уже сквозь стиснутые зубы, видя, как закрывается за младшей дверь с тихим хлопком. — Сатору, ты конченный идиот, — зарывается руками в свои волосы, с силой оттягивая их, не волнуясь, что может вырвать их, если не рассчитает силы. — Извращенец поехавший, — продолжает нашёптывать себе оскорбления, даже не думая как-то справляться со стояком, отчётливо видным сквозь штаны. — Если она не заметила, то это просто подарок свыше, — шипит от давления ширинки. — Придурок, — откидывает голову назад, тяжело дыша. — Что ж, теперь могу обрадовать родителей, что их сыночек здоров. Блять, — резко садится на корточки, пряча лицо в ладонях. — Юджи, лучше бы ты выбрала второй вариант.