Часть 1

***       Тайлер сумел выбраться из передряги после выстрела Мэри, договорившись с доктором, который, кстати, его и подштопал, пуля пролетела навылет. Джону даже удалось замести следы от полиции, устроившись на работу на заправке продавцом. Он принципиально отрастил длинную шевелюру, чтобы напустить легкий налет наивности в свой новый образ и показаться безобидным, включив дурака.       Хозяин заправки, старый солдат, из-за старых ранений совсем перестал там появляться, как только, пожалев, взял на работу бродягу без документов, приехавшего к нему автостопом. Поэтому Джон был предоставлен сам себе. Жил он как отшельник, не желая обнаружить себя, и старался на женщин не западать, что было крайне сложно.       Тайлер старался, очень старался совладать с собой, когда к нему наведывалась она. Женщина на красном кабриолете. Он избегал на нее смотреть, пряча глаза под солнцезащитными очками. Лаконично перебрасывался с ней всего парой фраз. А она откровенно кокетничала, умиляясь его обманчивой скромностью.       Так продолжалось полгода. Она заезжает, улыбается, сыплет щедрыми чаевыми, крутит задом, наваливается грудью третьего размера на прилавок, облизывает чупа-чупс, многозначительно подмигивая. Джон в ответ выдает полуулыбку, сдержанно отводит взгляд от пышногрудой нимфоманки, и едва ли промолвит ей «да, мэм» один раз за всю беседу. Ему и так уже хватило сучки Мэри, которая выстрелила ему в живот, после того, как сама же подтолкнула преступить закон.       В этот раз незнакомка , приехала поздно вечером в безлюдное время. Джон занял свое место продавца за прилавком, отложив в сторону кроссворд. Она деловито открыла клатч, вытащила шприц и, не дав ему опомниться, через прилавок всадила наркотик ему в шею. Бывший насильник замертво рухнул на пол. Блондинка зашла за прилавок, подхватила его под руки и, криво ковыляя на шпильках, потащила к своей машине свой вожделенный трофей. ***       Очнулся бывший сталкер на широкой постели в светлом помещении. Но сказать очнулся было бы ошибкой, если учесть то, что он был полностью парализован. То есть глаза он приоткрыл, осмотрелся, пошевелил губами, но не услышал себя. Пальцы рук и ног ощущались, но импульс мозга на спинной мозг не поступал. Он мог с запозданием слегка пошевелить суставами пальцев, на этом был предел. Мимика лица: брови, глаза — ещё действовали. От собственной беспомощности он покрылся холодным потом. «Здесь кто-нибудь есть?» — Вместо голоса лишь осколки мыслей. — «Вы за это ответите, меня будут искать…» «Кто, блядь, тебя будет искать, придурок?» — услышал Джон знакомый ехидный мамин голос из глубины подсознания. Наконец, дверь скрипнула, и вошла его похитительница. Она была одета во всё домашнее даже слегка небрежно. Светлые волосы скорее всего были крашенными, большие синие-зелёные глаза, отливали бирюзой. Высокие славянские скулы, вздернутый тонкий носик и очаровательный приоткрытый рот. — Не нравится?! «Джулия?» — вопросительно посмотрел он, вспомнив её. Она была четвертой его жертвой. В колледже, где он учился на врача, по настоянию деда, оплачивающего обучение. Больше всего ему нравилось проводить время в морге. Там всегда было тихо. Им с Джулией нужно было провести вскрытие. Девчонка, тогда ещё не такая броская на вид, замухрышка, очень боялась трупов. А Джон забавлялся, глядя как от страха и холода стучат её зубы. Он без раздумий сделал надрез вдоль грудины, всунул расширитель и стал потрошить погибшего от огнестрела, вытаскивая орган за органом, как учил их профессор. Тогда, оторвавшись на мгновение от работы, он посмотрел на неё, растерянную и такую чувственную… Джон сразу решил, что проведёт ночь с ней. Чего бы это ему не стоило. А стоило это карьеры хирурга. Он увез её в заброшенное местечко, о котором знал только он, и вдоволь насладился страхом и ужасом в её глазах, тем самым, с которым она наблюдала за его работой в прозекторской. — Узнал? Вижу, да. Я долго тебя искала. Восемь долгих лет ждала этой встречи. Прикинь, не могу не думать о тебе. А ты даже меня не узнал. Джон моргнул, а как ещё он мог бы с ней общаться? — Слышишь меня? Это хорошо. Сейчас я вколю антидот, но мышцы твоих рук и ног не смогут действовать в полной мере. Это мне нужно для безопасности. Говорить ты сможешь. Кричать бесполезно. Место безлюдное. А ты не клюнул на мои посылы, неужели завязал с желанием насиловать беззащитных женщин? Она ввела ему в вену лекарство, и по телу Джона растеклось тепло. — Я помню тебя, Джулия, — произнес он, как только понял, что голосовые связки стали слушаться. — Отлично. Теперь ты в моей власти. Каково? — подмигнула она самодовольно.       Он улыбнулся. Сказать, что его что-то из происходящего могло серьёзно напугать, он не мог. Девочка ищет приключений, она их получит. Он уже просчитал как минимум четыре варианта исхода их игры в его пользу. Первой её ошибкой он посчитал пустую болтовню. Он никогда не давал жертве говорить. Тем более говорить ей правду о себе. Вторая критическая ошибка — полное непонимание его мотивов. Она думала о нём совсем не то, что скрывалось в его темной душе на самом деле. Возможно она врач, скорее всего пластический хирург, лекарство для обездвиживания вполне возможно её разработка. Хорошо бы завладеть его формулой. — Я боюсь, ты сдашь меня полиции, — вслух пояснил он, облизав пересохшие губы. — Не сейчас, — она подкатила кресло-каталку, пересадила его в неё и повезла по коридору. Закатила в душевую кабину и открыла вентиль душа. Джона сначала обдало холодной, затем ошпарило горячей водой. — Это для контраста.       Он, бессильный, что-либо сделать, беспомощно морщился от беспощадных струек, застилавших глаза, забивавших водой нос, заливавших, приоткрывавшийся от недостатка воздуха, рот. Но температура воды нормализовалась. Она не хотела его сварить, тогда какого черта она с ним заигрывает? Мстит за секс в душевой? Да, ему нравилось это тогда в их интимных отношениях, где она не имела возможности хоть как-то возразить.       Она вывезла его из кабины, стянула мокрую одежду. Его руки падали как плети вниз по бокам. Мокрые трусы оставались на месте. Хоть это его успокаивало. Может всё-же отрезать ему гениталии не придёт девушке сейчас на ум. Ему бы пришло… Накинув ему на голову полотенце Джулия небрежными движениями вытерла его седеющие кудри, спадающие обаятельным каскадом вниз. Она на миг остановила взгляд на его отражении в зеркале. И не подумаешь, что он сексуальный маньяк, тем парень и опасен. — Что? — спросил он, встретившись с ней взглядом. Она промолчала, набросив полотенце ему на плечи. — Что дальше? Знаешь, что я скажу тебе, как не закончивший образование психолог?.. Тобой сейчас управляет не месть, а материнский инстинкт. Самый сильный у женщин. Такой же сильный, как мой инстинкт охоты. Он маниакальный. Но ничего кроме удушающей опеки ты устроить мне не можешь. Она улыбнулась и покатила жертву в комнату, давно приготовленную для него. — Возможно. Но я хотя бы сэкономлю на психотерапевте в твоем лице. Джон, несмотря на дикую слабость и трясущиеся от отходняка мышцы, остро чувствовал любое прикосновение к себе и холод. Она накинула на него пижаму, не став застегивать пуговицы. Сфоторгафировала на полароид и вручила ему фото с его по-мальчишески глупой физиономией. — Убери, — он брезгливо раздвинул трясущиеся, как у старика колени, на которые она бросила фото, в напоминание о его трофеях. — Слушай, я знаю, что преступник, знаю, что тебе обидно, но это глупо, девочка. Была бы ты моей дочерью, я бы посоветовал тебе вызвать полицию, но ты же задумала что-то другое, верно? Что ты хочешь? Кастрировать? Убить? Ввести в кому? Какая власть надо мной тебе позволит забыть прошлые унижения? — Ты позиционируешь себя как хищник? Как волк? Не так ли? Я читала твоего профайлера. — Джон на её слова удивленно вскинул брови. Он не знал, что им занимаются такие профи. — Волк, зачищающий лес от падали, пожирая её. Но, что, если Красная Шапочка попробует зверя укротить и приручить? Он засмеялся. — Боже, ты глупее, чем я мог себе представить. Никем я себя не представляю. Кто сказал, что я псих? Меня никто в психушке не обследовал. Я хочу трахнуть, я беру и трахаю. И не важно, что то существо не хочет этого. Я хочу ударить, я ударю. Я хочу узнать, чем человек дышит и что ему дорого, я узнаю. Если это мания, я соглашусь, возможно это так. Но никаких метафор… всё просто. Метафоры любят жертвы и писатели. — Разговорился, — Джулия увидела его раздражение, наконец-то он перед ней естественный. Она наклонилась над креслом, приподняла его лицо за подбородок и поцеловала в упрямо сжатые губы. Целовала их до тех пор пока они не стали податливыми, а в определенном месте под тканью боксеров не стало наливаться естество грозного маньяка. Она отстранилась и посмотрела в его слегка расфокусированные зрачки. — От себя не уйдешь, Джон Тайлер. Тебе безумно нравится обладать женщинами, в этом твоя слабость. Тебе придется принять мою власть.       Джон не мог не согласиться, ведь его тело отзывалось на неё. Если только это не было искусственным побочным действием нейро-паралитика. Нет, конечно, не было. Она поймала его. Он всегда ощущал тягу к женщинам, слишком сильную для того, чтобы на неё не обратить внимание. Полу-оборот женской головки, длинные или полные ножки, щиколотки, ключица, грудь большая или маленькая, талия или её отсутствие, тепло, мягкость кожи, душистый запах волос, маникюр, каблучки, обтянутый джинсами или юбкой зад — всё это служило триггером для начала охоты. Возможно он смог бы просто переспать с ними по согласию, но он не умел или не хотел ухаживать за женщинами как все и тем более терпеть отказ. — Любопытно, чем ты меня приручить попытаешься? Что такого ты можешь дать, чего я бы не смог взять? — устало прошептал он. — Тот старик, он на меня полагался. Теперь его заправка без присмотра. Ты повинна в том, что её возможно уже разворовали. — Никто её не разгромил, я отправила туда нанятого работника. Он тебя заменит. — Продуманная… — Есть с кого брать пример. Он обматерился, её не переспорить. — Любовь — это добродетельный разум созидающий мир и счастье. Привязанность не может быть добродетельна, она создает лишь боль и проблемы… — прошептал он, постукивая зубами от холода. Лекарство, испаряясь из организма вызывало у него головокружение и озноб. Джулия помогла ему приподняться и прилечь в постель, так как ноги всё ещё не держали. Укрыла пленника одеялом и сама юркнула к нему. Улеглась ему на плечо и ладошкой погладила низ живота. Легкая судорога мышц в паху заставила его вздрогнуть. — Может не надо? — попросил насильник. — Ты же не останавливался, когда лежал тогда рядом со мной… Так что заткнись, — ответила она и запустила руку ему в трусы. — Мокрый. — Ты меня искупала в одежде, — рассмеялся он на её подражание ему в прошлом, когда она возбудившись становилась мокрой в промежности. — Хочешь возиться с больным воспалением лёгких? Я же говорил, у тебя синдром мамочки. — Я помню твой здоровенный агрегат, доставлявший мне дискомфорт, — произнесла Джейн, не слушая его. — И сейчас он задымится, я обещаю. Она стащила его мокрые боксёры и обхватила пальцами достаточно возбужденный фаллос. — Я почему-то думала что ты еврей, — усмехнулась она. Сквозь стиснутые от разноречивых ощущений зубы он ей ответил: — Я ирландец, извини, если разочаровал. Твои угрозы многообещающие. Ловлю на слове, — его начинала забавлять её непосредственность.        Одно дело незнакомый мужик без разрешения теребонит чей-то клитор или обжимает за сиськи, другое — красивая, пышногрудая, длинноногая блондинка (с красным мустангом) нежно ныряет тебе под мышку и хватается за член. Это уже смотрится иначе. Тут его бессилие только обезличивает. Он просто обязан её трахнуть. Но, она не стала до конца даже мастурбировать, не то, что позволить ему кончить. Как унизительно. Джулия резко оставила его в покое и соскочила с кровати. — Подходит время окончания действия паралитика. Ты останешься в моем доме один. Не забывай, что подключен умный надзиратель в строгом режиме. Я буду следить за тобой при помощи камер. Пока, милый. Встретимся. Дверь за ней закрылась, в потолке Джон увидел мигающий сенсор дорогого оборудования. Волк в клетке. Он полноценно пошевелил пальцами ног. Пора вставать, вот только идти некуда. И яйца распухли от ее манипуляций с его телом. Первое, что Джон сделал после того как натянул пижамные штаны, прошёлся по дому, грозившему ему заточением. Он действительно оказался умным. Двери открывались по предъявлению иридоскопии. Значит она уже сняла и загрузила его радужку глаз. Но не все двери открывались. Выходная ни с парадного, ни с пожарного не открывалась. Кладовки, ниши, подвал и мансарды были наглухо закупорены. Окна так же. К тому же оказались с бронированным стеклом. Форточек не было, только кондиционер. На камине, в который было не протиснуться с его широкими плечами, стояли фотографии Джулии с… мальчиком лет семи. Джона заинтересовало внешнее сходство ребенка с ним самим. Впервые за это время он почувствовал настоящую тревогу. Мальчик был точной копией его фотографий в эти годы. Не знай он, что этого не может быть, подумал бы, что она сделала фотошоп с ним самим. — Так вот он твой секрет, Джулия. Он облизнул губы, перевернув рамку с фотографией. Там было написано черным маркером. Джули и Марк 2022. Джон потёр висок. Значит он увлекся. Обычно он покупал качественные презервативы, чтобы не оставить следов спермы. — Похотливая тварь, — обругал он сам себя. Никто кроме него не знал, что плоть от плоти его и есть для него самая страшная пытка. Он не лгал тогда ЭммеКарен, что боялся бы предстать перед своим ребенком и сознаться в своих преступлениях. Как объяснить непорочному существу, что его отец животное и изнасиловал его мать. Безо всякого нейропаралитика его руки опустились, а ноги подкосились. Он сел в кресло и уставился в одну точку. Из динамика, установленного где-то в стене прозвучал голос Джулии. — Хорошо, что сам догадался, не нужно объяснять. — Лучше убей, я не стану с ним говорить, — твердым тихим голосом сказал Джон. — Зачем ты оставила его? — Он мой сын и никогда не узнает, что меня изнасиловал мудак, которому я и так отдалась бы, будь он нормальным мужиком. Он похож на тебя только внешне. Любит игры, животных, меня и дедушку. Он не испытывает недостатка в ласке и внимании. Джон бессознательно покачал головой. — Я не буду с ним общаться. Он станет презирать отца-насильника. Я согласен сдаться и признать вину, только не говори ему обо мне пожалуйста. Звони в полицию. Я готов. — Это слишком легко, Джон. Сегодня вы познакомитесь. Постарайся произвести впечатление. Он знал, что она не блефует. В своей комнате он обнаружил приличную одежду подготовленную к вечеру. Искусственный интеллект или сама Джулия предугадывал каждый его шаг. — Может ещё зад мне подотрешь? — Спросил Джон, раздражённо посматривая на датчик в туалете. — Извините, у меня нет допуска к интимным местам, — ответил робот Кен из динамика в стене. — Хреново. Планы Джулии были безупречны. Она просчитала его на сто ходов вперёд и обезоружила своим сюрпризом. Когда они с сыном вошли в холл, он сидел раскачиваясь в кресле-качалке напротив телевизора и смотрел телешоу. Джон даже не стал вставать для приветствия. Мальчик нахмурился и вопросительно посмотрел на мать, переведя взгляд со странного нахального дядьки. — Марк, это твой отец. Он бродяжничал семь лет и наконец вернулся, — небрежно произнесла Джулия, сбросив шпильки и отбрасывая сумку в сторону. — Сейчас приготовлю что-нибудь. А вы поговорите. Мальчик подошёл к Джону. — Это правда? — С твоей мамой не поспоришь, — попытался улыбнуться Джон, не пытаясь пробовать сбежать. От себя ведь не сбежишь. — Почему ты вернулся? — Заскучал наверно, — Джон не мог врать сыну и отвёл глаза. — Умеешь играть в баскетбол? — Конечно! — Пошли во двор, поиграем? — Разве дверь не закрыта? Мальчик удивлённо посмотрел на папашу со странностями и, взяв мяч, пошел к двери. Они вышли вместе, долго и весело играли, забрасывая мячи в сетку. Джон впервые осознал, что мог бы быть счастливым отцом. Джулия молча смотрела в окно. Робот Кэн был готов включить ток, если объект 666 пожелает сбежать. Но эта мера предосторожности им сегодня не пригодилась.