1.

      Михаил не умеет по-другому. Михаил не может думать о ком-то кроме себя. Он давно уяснил, что в этом мире выживает сильнейший. Он с детства не отличался особым умом или силой. Ему приходилось подстраиваться и учиться всему самому.       Не светиться лишний раз. Не привлекать к себе внимания. Приказали – делай. Бьют – терпи. Ругают – улыбайся и проси прощения. Обязательно улыбайся. Всегда улыбайся. Друзьям, недругам, родным, неродным – улыбайся всем, улыбка обезоруживает. Прикинься дураком. Отшутись. Улыбнись. С улыбкой всё можно стерпеть. Честь – понятие для людей, жизнь которых коротка, словно цветение папоротника. Честь – это роскошь. Тебе же придётся продираться сквозь вечность с неосторожными словами, которые ты когда-то проронил сильным мира сего. Даже если умрёшь, это временно. Всегда думай, прежде чем что-то сказать. Мир злой. Мир твоих слов не забудет.       Следи за каждым своим движением. Не так подашь чай не тому человеку – побьют, не посмотрят на то, кто ты такой. Хорошо, если только побьют. Хорошо, если отделаешься парой тумаков да разбитым в кровь носом.       Мир несправедлив. У Михаила никогда не было выбора, не было даже иллюзии этого выбора. Либо сдохнуть бесчестно, либо позорно пресмыкаться и пожить лишнюю пару-тройку лет. Честь, достоинство, гордость, благородство – звучит, конечно, очень солидно, но это всё шелуха. Опять же, в мораль обычных людей эти концепты вполне могут вписаться, и Михаилу будет даже выгоднее, если народ будет жить с ориентиром на “защиту чести”. Родину защищать – благородное дело. Какая разница, сколько ты проживёшь – двадцать лет, сорок, сто – каждый служит одинаково, кто-то чуть дольше, кто-то чуть меньше. Родятся ещё. Рожайте ещё. Дайте прожить лишнюю пару-тройку лет.       Молю, дайте прожить ещё пару десятилетий.       Молю, позвольте мне жить.       Молю кого угодно – на кого укажете, тому и поклонюсь. Своих богов у меня нет – отказался, чтобы выжить.       Бог Михаила – сама жизнь, сама возможность жить, дышать, слышать, видеть и чувствовать. У него могут отнять что угодно, но жизнь, способность осознавать себя, думать, находиться в этом искрящемся мгновении жизни – никогда. Даже если тело умрёт, Михаил сделает всё, чтобы очнуться от страшного кошмара забытья, и возродится из пепла.       Лишь бы жить.       Лишь бы дышать.       А как жить и кем жить – всё равно.       Только бы глаза щипало от слёз. Только бы лёгкие болели от горького едкого дыма. Только бы сердце разрывалось от ненависти, к себе ли, к миру ли – всё равно. Только бы уши горели от мерзкого обжигающего мороза. Только бы руки ныли от разодранных гнилых мозолей. Только бы ступни жгло от ссадин из-за огромных, неудобных сапог не по ноге. Только бы язык чувствовал железный привкус собственной крови и мяса. Только бы горло саднило от бесчисленных криков и отчаянного смеха.       Болит что-то – значит жив.       Михаил будет жить.       Он будет всех живей.