Новая цель в жизни

— Что ж, я почти довольна результатами вашей сегодняшней тренировки, владыка, — объявила Тэльмиэль Лехтэ и, подкинув веток в прогорающий костер, вновь раздула пламя. Келеборн легко рассмеялся и, вдохнув полной грудью терпкий аромат влажной после короткого вечернего дождя земли, задрал голову и посмотрел в темнеющее небо. — Не думал я, — признался он вдруг, — что буду однажды путешествовать по Аману в компании жены одного из тех, кто уничтожил Дориат. Лехтэ уселась на кучу лапника и, с видимым удовольствием вытянув ноги, улыбнулась в ответ. — Вы ведь жили под одной крышей с его сыном, — справедливо заметила она. — И довольно долго. Именно поэтому я решилась пригласить вас на эту необычную прогулку. Тьелпэ рассказывал мне о вас. Вы с Элрондом много сделали для него. — Разве? — удивился столь неожиданному выводу Келеборн. Однако жена Куруфина не смутилась и пояснила: — Вы пытались его спасти. — Мы не смогли, — напомнил ее собеседник. Лехтэ только отмахнулась в ответ: — Неважно. Никто бы не смог, я полагаю. Но вы пытались. И я лично вам за это глубоко благодарна. Преступления, совершенные его отцом, вы не стали переносить на сына. Повисло молчание, тягучее и вязкое, словно перестоявший мед. Бывший владыка Лотлориэна вздохнул и, глядя на колеблющиеся языки пламени, невольно перенесся мыслями в прошлое. В потерянный навсегда Белерианд. Тем временем Лехтэ продолжала: — Когда мой сын вышел из Мандоса, он рассказал мне обо всем, что происходило в те годы в Эрегионе. И от того, что я услышала, мне стало еще тяжелее, чем было прежде. — О чем вы, леди? — полюбопытствовал Келеборн и, вновь подняв взгляд, принялся с интересом разглядывать собеседницу. Небрежно заплетенные в простую косу волосы, рубашка свободного кроя, чтобы не сковывала движений, штаны и высокие, удобные даже на вид сапоги. Тренированное, сильное тело. На руках застарелые мозоли. Весь облик леди говорил о том, что ей подобные путешествия стали давно привычны. — Я не была рядом и не помогла своему сыну, — тем временем пояснила она. — И потому я особенно благодарна тем, кто хотя бы пытался это сделать. Вам и Элронду. Любопытство глодало изнутри Келеборна с тех самых пор, как он впервые услышал, что у некоторых Фэанариони остались в Амане жены. «И раз уж сейчас у нас зашел столь откровенный разговор, — подумал Келеборн, — быть может, настало время задать вопрос?» — Скажите, леди, что вас заставило во время Исхода разлучиться с мужем? — спросил он вслух и вновь замолчал, ожидая ответа. Лехтэ не смутилась, не стала вздыхать, краснеть или заламывать руки, а просто и спокойно ответила: — Воля леди Нерданэль. Келеборн не сдержал изумленный возглас, и его собеседница, кивнув, продолжила: — У нее было предчувствие относительно нас с Ранвен. Это жена Карнистира. Моя свекровь уговорила своих сыновей оставить нас в Амане. Сказала — она предвидит, что, если мы уйдем с ними, то вскорости погибнем мучительной смертью. Они не смогут нас защитить. Я не знаю, правда ли это, однако судьбы нолдор в Белерианде доказывают — она не ошибалась. Так мы оказались разлучены с семьями. Мне было очень тяжело, особенно когда до нас начали доходить вести, одна хуже другой. Временами мне даже не хотелось жить — я не видела смысла и цели. Однако мой старший брат не дал мне уснуть в садах Лориэна, как это сделала когда-то давно Мириэль. Он отыскал лекарство. И я хочу им теперь поделиться с вами, владыка. В знак благодарности. Келеборн внимательно поглядел леди Лехтэ в лицо и, увидев в нем выражение глубокой задумчивости, уточнил: — Вы считаете, оно мне необходимо? — Убеждена, — уверенно подтвердила она. — В вас вижу я то же самое, что ощущала когда-то давно сама. Вы устали от жизни, не видите цели. Вы часто уходите в воспоминания. Если вам не помочь, все это может плохо кончиться. В память о том, что было в прошлом, я хочу вам помочь. — И для этого мы теперь здесь, у подножия гор? — спросил тихо Келеборн. — Да. Он помолчал немного, прислушиваясь к голосу собственной фэа, к пению ночных птиц, к потрескиванию костра и, отогнав усилием воли вновь подступившие мысли о прошлом, кивнул: — Хорошо, я согласен. Только прошу вас, не называйте меня больше владыкой. Я от этого начинаю чувствовать себя, словно один из тех древних, покрытых мхом и птичьим пометом памятников, что навозводили в Средиземье нуменорцы. Лехтэ в голос расхохоталась и, вновь пошевелив веткой угли костра, ответила: — Хорошо, обещаю. Только и вы в ответ зовите меня тогда просто Тэльма. Так меня зовет старший брат. — Обещаю, — откликнулся охотно Келеборн и, не удержавшись, спросил: — Познакомите меня с ним? — С Тарменэлем? Непременно, когда он вернется в Тирион. А теперь ложитесь отдыхать — завтра трудный день. Ваше первое восхождение. Келеборн оживился: — Вы допускаете меня наконец? Я думал, вы никогда не будете довольны результатами моих тренировок. — Теперь у вас получается немного лучше, чем неделю назад, — признала Тэльма. — И все же зря вы в свое время пренебрегали визитами к гномам. Келеборн усмехнулся: — Я мог бы вам поведать о многочисленных обидах наших двух народов — синдар и наугрим. Однако чувствую, что здесь, в Амане, когда позади остались больше трех Эпох, они потеряли всякий смысл. Поэтому просто признаю ваш упрек справедливым. Звездных вам снов, Тэльма. — И вам, Келеборн. Над лагерем вздохнула, расправляя черные, усеянные звездами, крылья ночь. Она плыла, охраняя сон двух эльфов. А поутру те, приведя себя в порядок и позавтракав, взяли свои рюкзаки и отправились в горы. — Ставьте ногу лучше сюда, — прокомментировала Лехтэ, внимательно наблюдая за первым неловким восхождением своего ученика. — Тот камень может сорваться. Не забывайте проверять, как я вас учила. — Слушаюсь, Тэльма, — улыбнулся в ответ Келеборн и, вновь посерьезнев, внимательно оглядел предстоящий маршрут. — Я специально выбрала для вас легкую гору, — пояснила леди, двигаясь рядом и не выпуская своего неопытного спутника из вида. — Отвесных участков здесь почти нет, однако немного приложить усилий все же придется. — Вот за это благодарю. Вновь раздался в ответ легкий, веселый смех. Келеборн остановился на мгновение и, задрав голову, посмотрел на виднеющееся между скальных выступов широкое голубое небо. Намеченная двумя эльфами тропа взбегала вперед и вверх, на ней виднелись мелкие камни, неширокие расщелины и даже парочка чуть более отвесных участков, на которых им точно должны были пригодиться захваченные с собой специальные приспособления. На душе вдруг стало легко, давняя тянущая тоска отступила, будто устыдившись собственной незначительности, и Келеборн, поправив лямки рюкзака, заявил: — Ведите, моя учительница. И они тронулись в путь. Было тяжело обоим — сказывалась неопытность Келеборна. Там, где одна Лехтэ легко бы преодолела препятствие, увязали надолго оба. Скоро рюкзак начал ощутимо давить на плечи, а дышать становилось все труднее. И все же Келеборн ни о чем не жалел — чем выше они поднимались, тем легче делалось на сердце. Отступали думы о прошлом, усталость фэа вытеснялась усталостью роа. — Я рад, что вы позвали меня в это путешествие, Тэльма, — признал вскоре Келеборн. — Благодарю. От красоты и величия вершин захватывало дух. — Горы могут стать вашим другом, — ответила с понимающей, умудренной улыбкой в глазах мать Келебримбора, — нужно только позволить им. И, если вы захотите, в следующий раз мы можем захватить с собой моего Тара и выбрать более сложную вершину. Они как раз забрались на одно из плато, и Келеборн, глубоко вздохнув, оглядел раскинувшийся внизу простор. Сердце билось уверенно и спокойно, душа как будто парила, и это чувство, слегка подзабытое за последние годы, внушало Келеборну утраченную было веру в будущее. — Спасибо вам, Тэльма, — наконец проговорил он, не сводя взгляда с парящего в поднебесье орла. — И я с радостью принимаю ваше приглашение. Будем друзьями? — Будем друзьями! — с видимой охотой улыбнулась в ответ Лехтэ и, подмигнув, добавила: — Но это все не значит, что тренировки станут в будущем более легкими! И уже оба в голос расхохотались. Впереди ждал новый, чуть более сложный, и оттого еще более интересный маршрут.