Песнь прощания

— Скорблю о твоей утрате, юный эльф, — проскрипел над головой хорошо знакомый Келеборну онодрим, с которым он в детстве даже успел подружиться, и в воздухе закружились, подхваченные внезапно налетевшим легчайшим ветром, молодые листья. — Я помню, как он приходил вместе с тобой, а потом и с твоим братом, в мой лес. В груди принца резануло, и ему вдруг почудилось, будто фэа в самом деле начала кровоточить. Растерзанные тела гномов, напавших на Дориат и бежавших от стрел синдар после битвы у Каменного Брода, лучше всяких слов свидетельствовали о гневе пастырей деревьев, и Келеборн, глубоко вздохнув, чуть склонил голову и прошептал: — Спасибо тебе за то, что отомстил за них, друг. — Приходи, если захочешь однажды вспомнить те дни, — молвил в ответ онодрим. — Или просто помолчать. Келеборн поднял взгляд и посмотрел на покрывавшую тело собеседника серо-зеленую кору, на гладкую коричневую кожу рук, на небольшую бородку, и сердца его коснулась легкая, светлая грусть. «Что ж, онодрим меняются еще медленнее, чем мы, эльфы», — подумал он. Казалось, что из-за кустов орешника сейчас покажется, как в те далекие дни, отец, раздастся его веселый смех. И если просто протянуть руку… Онодрим вдруг заскрипел протяжно, неспешно наклонился и, подхватив Келеборна с той же легкостью, с которой держал какой-нибудь росток или камень, повернулся к востоку. Под лучами Анора ярко блестела река, будто усыпанная бриллиантовой крошкой, ветер доносил свежий, чуть горьковатый аромат трав. — Ты пел уже? — спросил Келеборна онодрим. — Нет пока, — качнул головой Келеборн. — Тогда спой. Когда уходит один из нас, мы тоже поем. И пускаем по воде листья. Принц вдохнул с усилием, на мгновение прикрыл глаза, и вновь, будто наяву, увидел перед мысленным взором далекие дни детства. Увидел отца и брата, которых теперь потерял навсегда. И тогда он запел. Неспешная, тоскующая песня поплыла над лесом. Скрипучие голоса пастырей деревьев присоединились к ней. И хотя слова и темп очевидно не совпадали, Келеборн спустя совсем немного времени ощутил, как засевшая где-то в глубине души заноза выпала. Стало немного легче. По воде, все так же купающейся в золотых лучах, поплыли лепестки цветов, и в голове дориатского принца мелькнула мысль, что теперь, после разорения его родного дома бородатыми коротышками, вряд ли его отец и брат могли получить более красивую погребальную церемонию, чем эта. Ладья Ариэн неспешно плыла по небу. Скоро на смену ей вышел Итиль. И только к утру, когда восточный край горизонта позолотила заря, песня смолкла. «Пора возвращаться, — мелькнула в голове эльфа усталая мысль, — пока Галадриэль, не дождавшись меня с битвы, не решила, что я тоже убит». Вслух же он сказал просто: — Спасибо, друг. От всей души.