Серия 3. Припять

      Детский смех разнёсся по пространству. Я обернулась, но никого не было. Пустые улицы Припяти мёртвенно стояли без движения. Камень буквально сыпался под ногами; ветер превращался в настоящий гул. — Помоги, помоги. — Знакомый голос шептал эти слова, не останавливаясь.       Я закрыла уши руками, не в силах больше слышать это. Но оказывается звук был в голове. От него нельзя было скрыться и оставалось только бежать.       Мимо проносились покалеченные временем и взрывом здания, пустые площадки с поломанными качелями, полуразрушенные дороги. Деревья и кусты совершенно потеряли листья; даже ветви начинали сгибаться. — 56…56…56 — отрывисто зазвучали цифры, проговорённые тем же голосом.       Я завернула и тут же замерла. Передо мной возникла та самая собака из кошмаров, преследовавших меня раньше. Она словно мертва, но может дышать. Настоящих ходячий мертвец. Из её головы и шеи торчат железки, пронизывающие её на сквозь. Шерсть вся испачкана в крови, в некоторых местах видны куски мяса.       Но в этот раз всё поменялось. Она медленно подошла и начала наворачивать вокруг меня круги, виляя своим хвостом. Звон цепей о тротуар заставлял прикрывать глаза и сжимать руки в кулаки до боли. Собака остановилась напротив меня и села, смотря чёрными смольными глазами прямо. Её голова повернулась в сторону; нос шмыгнул так сильно, что поднялась пыль.       Я посмотрела туда, куда она указывала, и сама не заметила, как оказалась у высокой многоэтажки. Дверь в подъезд была открыта настежь; оттуда веяло холодом и сыростью. Собака исчезла из виду. — Поиграй со мной. — Девочка в жёлтом платье побежала по ступенькам вверх.       Шумный выдох сорвался с моих губ. Идти туда — полное самоубийство. Но, похоже, у меня нет выбора. На ватных ногах я зашла в подъезд. Контуры были смазаны и чётко была видна только лестница. Остальное скрылось за серой дымкой. Шаг, второй, третий… Лоскут ткани висел на перилах; смех прекратился. Я остановилась на новом пролёте, когда показалась дверь с цифрой 56.       Я осторожно коснулась ручки. За спиной чувствовалось томное дыхание, но повернуться не решилась. «Только вперёд, Надя. Не смотри назад» твердила я себе, поджимая губы. Неожиданно комната озарилась белой вспышкой, отчего пришлось зажмуриться. Но потом подул тёплый ветер, заиграло радио.       Я открыла глаза и увидела по-настоящему живую комнату. Тёплые лучи света освещали пространство, на стенах с голубыми обоями в горошек висели картины, но они были смазаны, диван с красной обивкой и светло-коричневыми подушками, напротив которого стоял столик. Мягкий на ощупь ковёр красно-голубого цвета и рисунками времён СССР. Только сейчас я заметила, что была без обуви.       Внимание привлёк стеллаж, на котором стояли рамки с фотографиями. «Мама, это же мама» пронеслось в мыслях, когда я увидела знакомую улыбающуюся женщину. Рядом с ней стояли маленькая девочка и мужчина, но лица смазались. По щекам скатились слёзы, стоило увидеть её улыбку и понять, как же мне её на самом деле не хватает.       Поставив рамку обратно на место, я задела шкатулку и она перевернулась, падая на пол. Оттуда высыпались украшения, но одно сияло ярче всех. Это было ожерелье с изумрудным камнем, сзади которого находилась выгравированная надпись «Наденьке от папы». Руку прожгло от этого украшения. Из-за внезапной боли пришлось откинуть его в сторону.       Ошеломительный крик раздался за спиной. Я обернулась, и комната стала похожа на сущий кошмар. Обои отходили, потолок в некоторых местах посыпался, диван оказался порванным. Чёрные тени выползали из всех углов, щелей, протягиваясь ко мне. Девочка в платье наклонила голову набок и вытянула руки. Она оказалась насквозь промокшей, с волос и по лицу стекала вода, переходя к одежде и ногам. — Папа любил меня, а тебя?

***

      Я подскочила, чувствуя, как пот скатывается по спине и лицу. Это был самый страшный сон за всё последнее время. Настя и Гоша уже давно встали, поэтому моё пробуждение вызвало у них заметное беспокойство. — Ты в порядке? — Спросила девушка, смотря на меня удивлёнными глазами.       Я кивнула головой, принимая сидячее положение. Сердце до сих пор бешено колотилось. — Надо собираться. Паша с Лёшей уже машину прогревают. — Мадышева расчесала волосы и взяла две резинки, собираясь заплести косички.       Гоша надел куртку и забрал сумку, оставляя нас вдвоём. Я протёрла глаза, а затем и всё лицо, чувствуя напряжение. До самой машины голова была забита той самой девочкой, цифрой и домом. Я видела Припять, хотя сама ещё не добралась до неё. Тем более никогда не была там. Но письмо начало вселять в меня сомнения на этот счет.       Волга тронулась с места, съезжая с поляны. Петрищев по привычке включил планшет. На экране тут же высветилось уведомление о новом видео на странице подкастера.       Картинки из Чернобыля сменялись друг за другом под тихую музыку. Здания, полностью скрывшиеся в серой массе города, станция, на которой произошёл взрыв, пыльный бассейн, пустые улицы, засыпанные листвой, школа, скрипящее колесо обозрения.

Как вам? По-моему как-то стрёмно что-ли. Никаких мутантов, но жуть похлеще…

      Паша ненадолго отвлёкся от дороги, чтобы глянуть на видео. Игорь был весь испачкан, глаза и вовсе потерянные.

За мной увязалась собака. Я думал, что тут нет собак… С дуру дал ей сосиску, а она теперь от меня не отстаёт.

      Подкастер подошёл к камере и навёл на пса. — Господи… — Вырвалось у меня, стоило увидеть знакомое животное из всех снов. Как он её не боится?

      На этом всё, мальчики и девочки. Моя миссия в Припяти выполнена, и я возвращаюсь в Москву.

— Этот урод в Москву решил вернуться? — Спросил Паша, сдвинув брови к переносице. — Когда он это снял?       Гоша быстро зашёл на его стену и проверил дату выкладки. Это было ровно вчера. — Так он уже уехал? — Я разлепила пересохшие губы, стараясь отвлечься от увиденного.       Блондин начал стучать по рулю, поджав губы. — Во-первых, в темноте быстро не уедешь. Во-вторых, он не проезжал мимо нас. — Паша посмотрел в зеркало, проверяя наличие машин на дороге.       Но никого не было. Лёха зевнул, удобнее устраиваясь на сидении. — Это значит, что он никуда не уезжал. — Утвердительно сказала Настя, перелистывая журнал. — Да… Или он уехал, но по дороге его жахнули мутанты. — Лёха засмеялся, привстав с кресла.       Как всегда его идиотский юмор может хоть немного разрядить обстановку. Но, похоже, Гоше совсем не заходили его шутки. — О, смотрите, знак какой-то. — Петрищев указал пальцем на белую перечёркнутую чёрной линией по диагонали табличку.

Копачи

      Тело прошибло какой-то волной, и голова налилась на доли секунды. — Всё, мы в зоне. — Произнёс Паша, мельком глянув на знак.       Я прикусила внутреннюю сторону щеки, наблюдая за холмами. Они то и дело возвышались, порой стремительно падая вниз. — Что это? — Вопрос вырвался сам по себе, стоило увидеть неестественную для данной местности возвышенность.       Ребята посмотрели следом туда же, наблюдая за поросшей травой землёй. — Это, скорее всего, захороненное село. — Вершинин кашлянул, крепче сжимая руль. — Вот эти таблички стоят на месте бывших домов. Их после аварии закапывали под землю.       Страшно было представить, что там когда-то жили люди, и взрыв на ЧАЭС заставил навсегда позабыть об этих местах. Единственное, что осталось — таблички, вечно напоминающие о трагедии села.       Постепенно начали виднеться высокие здания города вдали, и всё ближе становилась станция. Почему то около неё было спокойно. И сейчас здесь тоже стало как-то тихо и по себе что-ли. Мы вышли из машины и подошли к вышкам, соединённым между собой трубами.       Совсем близко находился четвёртый энергоблок, на котором произошёл взрыв 26 апреля 1986 года. «Совсем как на картинках» подметила я, вспоминая изображения из интернета. Но в живую всё ощущается по-другому. — Зачем мы здесь? — Горелов положил руки в карманы джинс, останавливаясь на месте. — Посмотреть… Во время аварии люди из Припяти приходили на тот мост, — Паша указал в сторону, а потом вновь посмотрел на АЭС. — чтобы посмотреть, как полыхает станция.       Настя едва заметно передёрнулась. Её взгляд был направлен на энергоблок, перебегая то вниз, то вверх. — Неужели они ничего не понимали? — Сорвалось с её губ практически шёпотом.       Я достала телефон и зашла в камеру, чтобы сделать фото. Щелчок и новое воспоминание сохранится в галерее. Внимание привлекло красочное изображение, находившееся во второй линии. «Четвёртый энергоблок. И прямо над ним пылает огонь». — Нет. Никакой тревоги и паники. Они просто стояли на мосту, смотрели на огонь, пока ветер гнал на них тонны ядерного топлива.       Паша говорил это так выразительно и в то же время не спеша, будто на самом деле читал книгу. Я взглянула на картинку, а потом вновь на настоящую станцию, находившуюся близко к нам. Что тогда думали люди? Что это простая вспышка, небольшой огонёк, и всё будет хорошо? — Ребят, пойдёмте отсюда. — Гоша тяжело вздохнул, поправляя очки.       Мы направились обратно к Волге, напоследок запечатлев ЧАЭС в своей памяти. Я убрала телефон обратно в карман и села теперь на место рядом с водителем, смещая Лёху назад.       Как только колёса проехали последние метры, отделявшие мост от сплошной дороги, то показался знак «Припять. 1970», а рядом и красно-оранжевый знак радиации. Пыльные улицы, ободранные таблички и полуразрушившиеся дома не придавали чувство комфорта. Захотелось поскорее скрыться и убежать отсюда, пока ещё светло. Но надеюсь, что к ночи мы покинем Припять раз и навсегда.       Волга заворачивала на поворотах, проезжая мимо известных достопримечательностей: дворец культуры «Энергетик», спортивный комплекс «Лазурный», колесо обозрения, отель «Полесье». Но Игоря нигде не было. — Надоело мне кататься так целый день. — Горелов зевнул, подпирая рукой подбородок. — Слышь, Гошанчик, вруби видос какой-нибудь.       Машина начала останавливаться возле пятиэтажки. Нужна хотя бы небольшая стоянка, чтобы обдумать, где можно искать подкастера. — У меня зарядка в багажнике… — Петрищев собирался выйти, но зашипел, поджимая к себе ногу в области щиколотки. — Меня что-то оцарапало.       Я повернулась и нахмурилась, стоило Насте вытащить сумку, из которой торчали провода. Лёха цокнул, закрыв глаза. — А ну, давайте на улицу. — Сказал Паша и заглушил двигатель.       Через минуту мы уже стояли и рассматривали странный прибор с лампой. К нему прицепилось несколько плат и зарядок. Гоша взял в руки небольшой экран и практически сразу пояснил, что это должен быть дозиметр. — А, так это того таджика. — Хулиган осмотрел наши лица, а потом махнул руками. — Ну, он говорил, что эти вещи везёт какому-то Андрею. Вся техническая хрень… О фонарь, светится.       Горелов хмыкнул, нажав на кнопку возле дозиметра. — Странно, что ты оттуда ничего не украл. — Произнёс Гоша, интуитивно отступая на шаг и направляясь обратно в машину, чтобы взять зарядку. — И правда. Хотя не уверена, что Рахим, ехавший в багажнике, забыл свой прибор в твоей сумке, которая находится в салоне. Или ты хочешь сказать, что именно так и было? — Закончила я, смотря на мгновенно озлобившегося парня.       Лёха поджал губы и хлопнул в ладоши. Настя прислонилась к Волге, скрещивая руки на груди. «Сейчас начнётся концерт» пронесло у неё в голове, ведь она слишком прекрасно знала повадки своего парня. — Рядом с дауном не поместилась бы такая вещь. Вы его габариты видели?       Я хмыкнула, положив руки в карманы кофты. — Но в твоём «билете» не было прописано дополнительного места для багажа. Или для этого нужно было заплатить этими же вещами? — Мои вопросы выводили его из себя. — Иди нахуй. — Коротко сказал Горелов, махнув рукой.       Паша тут же дёрнул головой в сторону друга и развернулся к нему, выпрямляясь во весь рост. — Лёха, извиняйся давай.       Стальной голос заставил передёрнуться в мгновение. Я почувствовала, как напряжение вновь нарастает между ними. Но на сей раз оказалась виновата я. — А то что? — Лёха сделал шаг вперёд, крутя в одной руке собственные ключи с брелком. — Узнаешь что.       Под таким натиском хулиган был вынужден отступить, осматривая теперь нас. — Вот вы все такие нервные стали, друзья мои. — На следующих словах Горелов обратился ко мне. — Надюха, обиделась что ли? Ну прости, Надь. Я же не специально, Надь.       От такого притворства свело лицо. Он говорил в привычной для себя манере, но звучало на сей раз ужасно. — Иди ты к чёрту. — Я нахмурила брови, покачав головой.       Лёша собирался ответить, но тяжёлый взгляд, направленный прямо на него, заставил передумать. Я подошла ближе к сумке и осмотрела прибор. Он казался каким-то смутно знакомым. — Ребят, подкастер ещё одно видео выложил. — Гоша отключил зарядку от своего планшета и оказался в миг рядом.       Игорь держал камеру одной рукой; глаза нервно перебегали с одной точки на другую; лицо и одежда оказались полностью в грязи и пыли. Его губы дрожали, стоило ему приоткрыть рот.

Короче, хотите в-верьте, хотите н-нет, но я решил вернуться обратно.

Но везде Припять. Я-я выехал, еду прямо, и снова оказываюсь на этой же дороге. Второй раз пробую, но никак. Д-дорога, она ведь прямая, никаких извилин. Снова я в П-Припяти.

— Чё он несёт? — Горелов нахмурился, смотря на шизанутого по его представлениям человека. — Уехать отсюда не может?

      Ещё эта собака… Я-я пытался скрыться, уезжал от неё, но она всё время оказывается рядом… Он меня обманул. Помогите мне.

      Камера повернулась в сторону лающей псины, медленно подходящей прямо к подкастеру. Доли секунд и видео резко обрывается, выдавая помехи. Настя передёрнулась от этого звука, атмосферы и огляделась вокруг. — Ребят, мне страшно. — Честно призналась девушка, осознавая, что около неё находится далеко не родной дом, а мёртвый город.       Лёша подошёл к ней и впервые при мне так ласково обнял, приподнимая её голову за подбородок кончиками пальцев. — Не бойся, я с тобой. — От этих слов брови взлетели выше некуда. — Тем более он по-любому бредит. Нажрался своих радиоактивных грибов.       Мадышева легко улыбнулась, но на лице всё равно читалась бледность. — Так, план такой. — Паша сел обратно за руль и посмотрел на нас. — Находим утырка, забираем деньги и едем обратно в Москву. Объехать город составит часа два от силы.       Задумка казалась хорошей, правда, если учесть слова Игоря о том, что Чернобыль его не отпускает, то можно поставить жирный крест на самом финале. Волга сдвинулась с места, выезжая из старого заброшенного двора. От ветра качели стали ходить туда-сюда, издавая пронзительный скрип.

***

      Парк Аттракционов встретил холодом и сыростью. Облезшая вывеска «Добро пожаловать» склонилась набок, норовя упасть в любой момент. Высокие деревья загораживали своими стволами «орибиту» и «вихрь», на которых уже давно никто не катался.       Волга проехала через ворота, останавливаясь рядом с колесом. Подумать только, когда-то оно работало, и многие люди могли увидеть всю Припять на самом верху. Какой она была до этого?       Лёша схватил Настю и повёл к одной из кабинок, помогая залезть внутрь. Девушка схватилась за ржавые железки и крепко сжала их, ведь она начала качаться.       Мы с Пашей присели возле них на повалившееся дерево. На удивление, оно было ничуть не хуже скамейки. Блондин взял в руки планшет и начал рассматривать видео, снятые Игорем. Он перематывал их от начала и до конца, останавливаясь на некоторых фрагментах. — Дурак, она же упадёт. — Кричала сзади Настя, начиная смеяться.       Лёха сильнее оттолкнулся, подлетая вместе с кабинкой. — Гош, подойди сюда. — Паша включил вчерашний влог и поставил на паузу.       Петрищев удобнее натянул куртку, застёгивая её, холодно ведь. Кряхтя, вылез из авто и быстро подбежал к нам, присаживаясь рядом. — Смотри, видишь это здание? — Вершинин указал на кирпичное сооружение. — А вот и табличка. Её можно как-нибудь увеличить?       Гоша поправил очки и забрал планшет в свои руки. Он не раз пользовался разными приложениями для улучшения качества, но не был уверен, что это получится и в этот раз. В Припяти интернет вообще не ловил, а необходимого для дела — нет. Хотя одна мысль всё же прокралась в его голове. — Попробую… Только вот мне зарядка нужна, он опять садится.       Парень встал с места и направился обратно к Волге. Лёха попытался максимально сильно раскачать кабинку и на взлёте забрался внутрь. Настя схватила его за куртку, стараясь придержать. Хотя она всё равно не смогла бы удержать семидесяти килограммовое тело, Лёша оценил заботу.       Я посмотрела на Пашу, сжимавшего свои руки. Он нервничал, но старался держать свою сильную «маску». В этот момент захотелось обнять его, провести пальцами по скулам, губам и сказать, что всё будет в порядке. Игорь останется позади, где-то в позабытом прошлом, и лишь одно имя будет напоминать о нём. Но что будет потом? Станем ли мы общаться дальше или разъедемся в Москве, становясь друг для друга незнакомцами и лишь обычным воспоминанием?       Он словно ощутил на себе взгляд пристальных глаз и повернулся ко мне лицом. Мы сидели рядом, но расстояние вообще не ощущалось. — Спасибо тебе. — Я потёрла руки, почувствовав холодное покалывание в них. — За что? — Тут же спросил он, наклонив голову набок. — За Лёху… За то, что заступился.       Уголок его губ пополз вверх, плечи немного опустились, наконец расслабляясь. — За такое не надо благодарить. Он повёл себя как последний гандон.       Мы повернулись в сторону парня. Хулиган танцевал, исполняя весьма странные и специфичные движения. Но его совсем не заботило, что о нём могут подумать другие. Горелов просто хотел отвлечь Настю, поняв, как ей тяжело. А после похищения он и вовсе стал готов сделать для неё всё. Правда, если попросит достать звезду с неба, то Лёха заляжет на самое дно Марианской впадины. — Глупо, но, если бы мы встретились просто так, на улице, ты бы захотел со мной познакомиться?       Паша посмотрел на меня, заглядывая своими зеницами прямо в мои, и без раздумий ответил «Да». Я почувствовала, как тело сдавило от одно простого слова, и к щекам прилил румянец. Сзади перестал слышаться смех пары, скрежет карусели и порой поднимающийся ветер. Стало не важно, что произойдёт потом. Сейчас мне хотелось, чтобы он просто продолжил на меня так смотреть и ещё раз сказал это самое нужное «Да». — Это школа. — Закричал Гоша, ещё раз убеждаясь в местоположении. — Поехали быстрее, точно она!

***

      Совсем скоро показался полуразрушенный объект с надписью «Мирный атом!», а за ним и двухэтажное здание. Тропинка, по которой сейчас шли Паша и Лёша, практически не заросла. От каждого шага взлетала пыль, раздавался хруст мелких веток и песчаных камней.       Гоша заблокировал двери, аргументируя это тем, что «Мало ли, что может случиться. Так надёжнее». Но от этого стало только страшнее. Особенно, когда в руке Вершинина появился пистолет, резко поднявшийся на уровень его груди. Постройка загораживала весь обзор, но прямо за ней должен находится и мопед, который стал виден издалека. «Может вышел Игорь? Он бы не ушёл без мотоцикла»       Ребята вернулись обратно через минуту. На плече Лёхи висел рюкзак, да и сами парни выглядели довольными. Петрищев снял блокировку, после чего мы вышли наружу. — Сколько в итоге? — Спросила Настя, когда увидела денежные купюры. — Пять с половиной. — Паша застегнул рюкзак на молнию и закинул теперь на своё плечо. — Два с половиной эта тварь успела потратить. — Ну, это лучше, чем всё… А теперь, пожалуйста, давайте поскорее уедем отсюда. — Голос Гоши немного дрогнул в призыве мольбы.       Я оглянулась на байк, стоявший возле порожков. — Может оставим ему хотя бы воды и бензина? Он же просил нас ему помочь. — Моё предложение вызвало недовольство со стороны Лёхи. — Я редко соглашаюсь с задротом, но тут он прав. Нужно валить отсюда.       Почему нельзя просто подумать о других людях в такие моменты? Он наварил кучу дерьма, затащил нас всех в Чернобыль, но он тоже человек. Мы дали бы ему возможность на спасение, а там пусть решает сам, остаться гнить тут или нет. Паша посмотрел в сторону школы, потом на Волгу. — Давайте найдём его… Хотя бы, чтобы разбить морду. — Вершинин ожидал нашего одобрения, хотя мы бы всё равно просто так не уехали. — Ставлю на то, что он в школе. — Глаза Горелова в этот момент загорелись, на лице появилась улыбка.       Последний раз я видела его таким возле дешманского магазина. Не особо спеша, мы двинулись к зданию. Стёкла были выбиты, на полу коридора валялись оборванные тетради, стенды. — Игорь. — Имя гулом разлетелось по опустевшей школе.       Я подошла к доске «выдающихся учеников». Дети выглядели совсем счастливыми, смотря в объективы камер и улыбаясь. Фото, потёртые временем, едва сохранили прошлое школы: уборка с классом в саду, открытие компьютерного зала всего с двумя аппаратами, выпуск одиннадцатого «А» класса. Рядом лежали разорванные во многих местах газеты.       «Выступаем против капитализма!», «Золотой век или как просвещается молодёжь.», «Победа в турнире по шахматам. Призёры: Константинов Вячеслав, Миронова Анна, Сорокина Надежда». Пальцы машинально взяли клочок бумаги, стоило прочитать последнее имя и фамилию. Но никакой информации больше не было: лишь подробности турнира и дата 18.02.1986». — Подкастерское говно. — Лёха перепрыгнул через повалившийся шкаф и пошёл дальше, сворачивая в коридор. — Поделись грибами, тварь.       Я встала с места и направилась следом за ребятами. Казалось, что я была близка к чему-то, но понятия не имела к чему. Призрачная нить, цеплявшаяся за моё прошлое, укреплялась каждый раз, стоило увидеть что-то или прочитать.       Гоша ходил с телефоном и фотографировал всё, что встречал на своём пути. Галерея вскоре станет забита самой подлинной информацией общеобразовательной школы Припяти. Под ногами хрустела побелка, давно посыпавшаяся с потолка. Во многих стенах были дыры, слетела шпаклёвка, обнажая кирпич.       Классы встретили мрачностью. Стулья были наложены друг на друга, столы перевёрнуты, шторы в край разорваны. Лёха взял со стола палку и поднёс её к спине Гоши, не докасаясь. Стоило парню повернуться, как он тут же взвизгнул и отступил назад.       Я приоткрыла дверь, заходя внутрь кабинета. Жёлтые обои окрасились в коричневый, у потолка рос мох, а портер Ленина погнулся и облез. На полу также валялись листы, как и по всей школе.       Настя подошла к столу учителя и стала перебирать тетради, которые там имелись. — Надь, тут Сорокина одна есть… Посмотри.       Рыжеволосая протянула мне предмет, на секунду стало страшно взять. Но интерес оказался превыше всего. Паша и Лёша переглянулись, а потом пожали плечами и подошли ближе. На обложке красиво выведено:

Для работ по русскому языку

ученицы 4 «Б» класса

Сорокиной Надежды

      Корявым почерком были выведены слова, предложения и тексты. «Диктант… Изложение… Сочинение…». — Отдых с семьёй. — Начала я, стараясь не запинаться, ведь тяжело было читать. — Мы с мамой и папой любим проводить вместе время. Особенно нам нравится гулять по парку Аттракционов и ходить в бассейн. Но мне не разрешают плавать, потому что я не умею. Мама и папа ходят со мной на пикник, где мы кушаем много вкусной еды. Я люблю проводить с ними время… 21 марта 1986 года.

      ***

      Школа оказалась пуста. След Игоря словно простыл, оставляя лишь за собой байк. Мы положили немного еды и залили бак наполовину.       Теперь можно ехать домой и забыть эту поездку, как страшный сон. Глянув последний раз на школу, Волга тронулась с места и поехала обратно к выезду через центр города. Здания вновь мелькали один за другим, но одно из них заставило меня сжать крепко плечо Паши и попросить остановить на месте. — Что такое? — Спросил он, повернувшись ко мне.       Я вышла из машины, смотря в глубину подъезда. В памяти всплыл сегодняшний сон…       Я посмотрела туда, куда она указывала, и сама не заметила, как оказалась у высокой многоэтажки. Дверь в подъезд была открыта настежь; оттуда веяло холодом и сыростью. Собака исчезла из виду.       Я бы не перепутала этот дом с каким-то другим. Он слишком сильно въелся в голову. — Надь, что происходит? — Настя вылезла следом и хмуро посмотрела в спину.       От многоэтажки снова повеяло сыростью. Ребята что-то говорили, но сейчас я перестала их слышать. «56…56…56…» зашептали какие-то голоса с дуновением ветра. — Ребят. — Я обратилась к друзьям, стоявшим уже возле меня. — Мне нужно зайти в одну квартиру… Прошу, не задавайте сейчас вопросов, я потом всё объясню.       Они переглянулись, но удерживать всё же не стали. — Мы пока можем подняться на крышу. — Лёха положил руки в карманы и сделал первые шаги на пути к подъезду. — Может увидим подкастера, пока светло.       Было неожиданно услышать именно от него эти слова, но хотя бы проведут время с пользой. «Может мне показалось, и я всё-таки обозналась?» прокладывалось в голове, стоило преодолевать лестничные пролёты с остальными. Гоша тяжело дышал и что-то бубнил себе под нос, но никто не мог разобрать, что именно. — Слышь, задрот, неужто молиться начал? Не поможет от мутантов. — Привычная шутка от Горелова.       Но как оказалось, Петрищев пытался наладить свою камеру, чтобы запечатлеть и облезший внутри дом. Почтовые ящики погнуты и встречались, что крайне странно, через каждые два этажа. Я остановилась на месте, увидев ту самую квартиру с цифрой 56.       Несмотря на все убеждения, ребята пошли за мной. Длинный коридор, вдоль которого было расположено несколько стен и арок. Каждый с интересом рассматривал комнаты, пока я искала лишь одну. Шкафы попадали с мест, дверцы отлетели в сторону и большая часть мебели оказалась поломанной.       Я сделала аккуратный шаг, переступая через порожек, отделяющий коридор от предполагаемого зала. С губ сорвался выдох, стоило увидеть полку с рамками. В дрожащих руках оказалась фотография, на которой теперь были видны все лица. Моя мама улыбалась так ясно, что можно было забыть о любой печали. Рядом с ней стоял мужчина с кучерявыми каштановыми волосами. — Ты вся в отца пошла, Надь. — Сказала как-то мама, намекая не только на внешние сходства.       Я чуть рассмеялась, вспомнив её фразу. На фото мгновенно упала слеза, скатываясь вниз, прямо на девочку, стоявшую между родителями. Её волосы были светлыми, в отличие от моих в детстве, надето жёлтое платье, как из сна. Я подметила, что она выглядела намного младше, чем должна была для четвёртого класса. «Неужели это моя сестра? Но где она сейчас?»       Я поставила рамку на место, смотря теперь на другие. Осознание, что это мои близкие — било по телу, рассыпаясь мелкой дробью. Внимание приковалось к шкатулке, крышка которой давно отскочила; боковая стенка сломалась, отчего были видны украшения внутри вместе с тем самым кулоном из сна. Стоило его взять в руки и увидеть гравировку, как сердце застучало быстрее. «Я не успела их застать… Что произошло с сестрой и отцом?»       Сзади раздались шаги. Я повернулась и заметила Пашу, который осматривал всю комнату. Он замер на пару секунд, увидев на моих глазах слёзы. — Здесь жила моя семья…       Но ему не потребовалось больше слов, чтобы просто подойти и обнять. Крепко, крепко, показывая, что он сейчас рядом. Я вжалась в его плечо, закрывая глаза. Одна рука сжимала до прожигающей боли кулон, а вторая хваталась за куртку. — Я впервые увидела своего папу и сестру. — Разрывно произносила я, шмыгая носом. — От меня скрывали это всю жизнь.       «Почему так? Даже мама не говорила о том, что у меня была сестра. А бабушка с дедушкой? Как они просто все смели молчать?». Паша не думал меня отпускать, понимая, насколько важно быть сейчас здесь. Просто рядом, ничего не говоря. — Что это с ней? — Тихо спросил Гоша, подзывая к себе Настю и Лёшу.       Они переглянулись, но не смогли ответить на вопрос. Хулиган похлопал Петрищева по плечу и увёл подальше от зала.       Паша осторожно отстранился и обхватил моё лицо, начиная вытирать слёзы с щёк большими пальцами рук. — Ты ещё сможешь спросить об этом у родственников. Уверен, что должна была быть веская причина, чтобы скрыть от тебя правду.       Я легонько кивнула, прикрывая глаза. Я чувствовала сейчас бешеную давку, которую нельзя было просто убрать. — Пойдём на крышу. — Тихо шепнул Паша, убирая выбившуюся прядь за ухо.       И снова я должна была сказать ему «Спасибо» за то, что он оказался в этот момент со мной и не оставил одну.

***

      Волга быстро мчалась по улицам, стараясь как можно скорее добраться до постройки, возле которой Гоша смог увидеть Игоря. Его мельтешащий силуэт, быстро двигавшим руками и качающимся на месте.       Как только машина остановилась на месте, то мы мгновенно выбежали, не удосужившись даже забрать ключи. Важнее было поймать подкастера, ведь убежать за это время далеко он не мог.       Я перепрыгнула бетонную плиту и зашла внутрь постройки. Стены были замурованы в некоторых местах, а лестниц и вовсе не было, хотя это многоэтажка. На улице было продолжение, но Игоря нигде нет. Словно он взял и испарился, стоило только его заметить. — Эй, смотрите. — Крикнула Настя нам, забирая с каменного выступа маленький ноутбук.       Видимо, именно с него были записаны все видео. — Может, он выложил что-то ещё? — Предположил Гоша, заглядывая в экран.       Паша нажал на пуск и сразу же высветилась страница его блога вместе с незагруженным видео. Сеть попросту отсутствовала. Появился Игорь, который то и дело качал головой, походя на сумасшедшего.

З-зона не отпускает меня. Куда бы я н-не приходил, оказываюсь на том же самом м-месте. Я не могу выложить эту запись в с-сеть, потому что у меня пропала связь. Б-бензин в мотоцикле закончился, только б-батарейка в ноуте не садится… Странно, да? Зона не отпускает меня… И не отпустит.

И вас она тоже не отпустит.

      Последние слова были сказаны прямо для нас. Все напряглись, кроме Лёши, ковыряющего в это время зуб.

Очень скоро вы это поймёте. И тогда, выхода уже не будет.

      Игорь исчез, а следом появилась собака. Она начала рычать, смотря своими смольными глазами прямо в камеру ноутбука. — ААА — Заорал Горелов, указывая нам за спину.       Я, Гоша и Настя закричали, оборачиваясь. Паша в этот момент крепче сжал ноутбук, лишь прикрыв глаза. Хулиган начал угорать, хватаясь за живот. — Лёш, ты совсем идиот что-ли? У меня сердце чуть из груди не выскочило.       Я сама приложила одну руку ко рту, уже проклиная парня. Мы пошли обратно к машине, понимая, что Игоря больше не увидим. Чем смогли помочь, тем и помогли, а теперь нужно ехать домой. Но неприятное чувство осталось после просмотра этого видео. Сначала Игорь казался нормальным, но теперь он нёс бред человека, слетевшего с катушек. Что с ним произошло за это время?

***

      Мимо пронёсся перечёркнутый знак Припяти. Солнце село за горизонт уже давно, окончательно покрывая тьмой всё пространство. Ребята сзади спали, надеясь потом проснуться на какой-нибудь остановке у магазина. Храп Лёхи разносился по салону, но пару пинков Насти хватило, чтобы парень замолчал.       Паша сидел за рулём, напряжённо смотря вперёд. В мыслях прокралось то, что всё не закончится просто так. Волна, окатившая во время заезда в зону, была слишком сильной и не отпускала сейчас. Будто мы снова вернёмся туда… В Припять. — Паш, можешь пообещать одну вещь? — Я повернулась к нему лицом. — Какую? — Не смей возвращаться в Чернобыль, если мы уедем отсюда. Пожалуйста.       Мои слова заставили его нахмуриться. — Если? — Уточнил он, посмотрев на меня. — И зачем мне сюда возвращаться?       Волга замедлилась, останавливаясь возле знака. Только свет фар освещал тёмную дорогу впереди. — У меня очень плохое предчувствие. Словно Игорь был прав, и Зона нас не отпустит. — Честно призналась я, не боясь насмешки. — Не хочу, чтобы ты оказался в опасности.       Я положила ладонь на его руку, не отводя взгляда от глаз. Словно молнией прошибло от прикосновения. Я тяжело сглотнула, отворачивая голову. Снова румянец появляется на щеках, а температура собственного тела увеличивается по ощущениям на пару градусов. «Что же между нами происходит, Вершинин?»       Но немым ответом на этот вопрос стала рука, схватившая меня за шею и притянувшая к себе. Губы сомкнулись в поцелуе, заставляя скрутиться узел внизу живота и ощутить ту самую эйфорию от «полёта бабочек». Моя ладонь легла на щёку; чуть сжались пальцы, стараясь сократить из без того маленькое расстояние. На секунду мы отвлеклись и посмотрели друг другу прямо в глаза, но потом взгляд упал на раскрасневшиеся губы, припадая обратно.       Чувствовалось тепло тела, запах мужского парфюма, въевшийся в кожаную куртку и, кажется, в меня саму. Ладонь машинально переползла вдоль шеи, касаясь самыми кончиками пальцев, к затылку, зарываясь в короткие волосы. Его рука сильнее сжала шею, зубы оттянули губу. С каждым разом становилось тяжелее дышать от того, насколько он близок сейчас был. И от того, что происходит между нами. — Хороши. — Сказал Лёха, хлопая в ладоши и начиная смеяться.       Я тяжело вздохнула, убирая руку и откидываясь на своё сидение. Паша цокнул и ударил друга со словами «Спи давай». Но такой жест только раззадорил хулигана. — Признавайтесь, сколько бы вы тут сосались, если бы я вас не отвлёк? — Достаточно. — Буркнула я, посмотрев на развалившегося парня.       Паша ухмыльнулся, прикусывая губу. Волга выехала обратно с обочины на дорогу, продолжая своё движение из Чернобыля. Я развернулась к окну и скрестила руки на груди. Наверняка в отражении стекла была видна собственная улыбка, но ничего поделать было нельзя. Жар до сих пор отдавался с головы до ног, губы горели от поцелуя. Но даже с сердцем, вырывающимся сейчас из груди, удалось заснуть.

***

      Паша мельком посмотрел на спящую Надю. Он слегка улыбнулся, возвращая свой взгляд обратно на дорогу. От неё пахло свежей малиной — первым пришло в голову Вершинина. Был это шампунь, духи или послевкусие от жвачки — не важно.       Как только она коснулась его руки и сказала «Не хочу, чтобы ты оказался в опасности», то его мир рухнул и сузился до размеров этой машины. Самым нужным и необходимым было притянуть её к себе, зарыться в волосы и ещё раз вдохнуть запах этой свежей малины. А бездонные глаза напрочь убили Пашу, заставив снова почувствовать приятную боль в области грудной клетки.       Ещё днём, держа её лицо в своих ладонях, он смотрел, как слёзы продолжают стекать по ресницам, щекам и губам. Его палец тогда замер в сантиметре от её рта, снова возвращаясь на обратное место. Наде нужна была тогда поддержка, а не прикосновения, что стало ясно с первых шагов по залу.       Теперь Вершинин был уверен в нескольких вещах. Первая — это не просто дружба. Он ощутил это, когда ладонь девушки вызвала мурашки по телу, пальцы зарылись в его волосы, сжимая у корней. И когда понял, что хотел ещё. Вторая — этот знак он видел уже несколько раз.       Паша то и дело посматривал в сторону, ожидая того момента, как проедет выбитое большим текстом слово «Припять. 1970». Но вместо этого одна и та же табличка на протяжении двадцати минут встретилась раза четыре точно. Он остановил машину и вышел наружу, подходя к знаку. В руке оказалась грязь, и на белом фоне появился коричневый крест.       Он взял большой травяной лист и вытер пальцы от земли. Все в машине продолжали спать, даже не шелохнувшись на внезапную остановку. Волга вновь тронулась с места, и теперь Паша внутри себя стал молиться, чтобы больше не наткнуться на это же место.       Минута… Две… Три… С правой стороны показывается знак с крестом. Сердце Паши словно замерло в этот момент, но он всё же вышел наружу и остановился напротив таблички. Грязь была свежей, до сих пор такой жи склизкой и противной. Звон цепей заставил его медленно повернуть голову вбок.       Собака прорычала, сделав один шаг вперёд. Тяжело сглотнув и даже не дёрнув лицом, Паша потянулся за пистолетом. Животное гавкнуло и ринулось на него. Мгновенный выстрел заставил всех подскочить и начать оглядываться. — Что случилось? — Тут же спросила Надя, как только Вершинин сел в машину. — Паш, чё там? — Лёха сам перепугался, глаза слишком расширились.       Паша убрал оружие обратно и закрыл дверь. — Волк. — Коротко ответил он, не желая пока вдаваться в подробности.       Может ему это померещилось? Или Чернобыль действительно не отпустит их?