Чужие желания

– Отпусти! Не трогай! В ушах звучал собственный голос, тело обмякло и не слушалось. Воздух стал как кисель. Чужие холодные руки обхватили мою талию и не хотели отпускать. Боль от прикосновений пробирала до самых костей, будто ломая их изнутри. – Ну же, Сар-р-ра, будь умничкой и не упрямься, – сказал он, а меня накрыл сильнейший ужас. Разум и сердце спорили друг с другом. В уме проносились мысли, что нужно как-то бороться. Но душа отрицала все происходящее. Нет, это не может происходить, это точно сон. “Что же ты делаешь?” – спросила я его в своей голове. – Почему ты не хочешь сказать это вслух? Давай, Святая, смелее. – понял меня без слов. Как обычно. Но рада ли я этому сейчас, когда он держит меня с целью навредить? Конечно нет. Собственная глупость сейчас может погубить меня. Просто никому нельзя доверять больше, чем себе. Эта истина пришла только сейчас, когда может быть слишком поздно. Я посмотрела в его глаза. Обычно такие красивые и ясные, а теперь же - почти черные и злые. Разве это настоящий Люций Моран? Даэв, которого я любила всем своим сердцем, хоть и пыталась когда-то это отрицать. Как он мог меня предать? Как я смогла поверить и, поддавшись соблазну быть любимой, поверить теневому? Его пальцы, впивающиеся в мою кожу, обдавая холодом через тонкую белую ткань платья, которое больше походило на ночное одеяние богатых дам при дворе. Эта одежда была совершенно не свойственна для меня, но почему-то и не казалась чужеродной. – Дай мне это, и, возможно, тогда твой брат умрет менее мучительной смертью, – на глазах моих вот-вот готовы были появиться слезы, но тогда бы паника съела без остатка, а сил бороться в себе я бы больше не нашла, – я хочу тебя, Сорель. – прошептал мне на ухо Люций. Его ледяное дыхание обожгло половину лица. Моран не стал отступать, он лизнул мочку моего уха, потом спустился ниже, достигая шеи. Места, где его язык касался кожи, жгло, будто все пропиталось едкой кислотой, которая была готова растопить все на своем пути. Его действия заставляли тошнить. Они переходили грань, казались мне мерзкими. В воспоминаниях не было ни одного случая, чтобы он действовал так резко и вызывающе по отношению ко мне. Даже поцеловала его впервые я, но никак не наоборот. – Нет. – это было единственное, что смогла выдавить из себя. В следующую секунду сама не поняла, как подняла свои руки, попыталась оттолкнуть другого Люция. Но попытка освободиться только раззадорила его. – Сар-р-ра, это ты сейчас зря сделала, – он зло улыбнулся, а глаза его сверкнули в темноте комнаты. В действительности это было глупо с моей стороны. Моран развернул меня на пол оборота, руки его больше не держались на одной талии, а начали спускаться все ниже, достигая почти бедер. Холодный пот прошёлся по спине. – ОТПУСТИ МЕНЯ! – перешла на крик, истерика накрыла с головой, еще немного и он поглотит меня. – Оказывается, спокойствие Самоотверженной Сары можно так легко свести на нет, кто бы мог подумать? – сказал теневой, опять приближаясь к уже другому уху, — Но твои крики для меня только в радость, – искушающий шепот наводил ещё больше страха. Люций провел дорожку языком от скулы до оголенной ключице, на которой когда-то светились звёзды. Он сорвал с меня мой кулон и швырнул его на пол. Это пробудило гнев, перекрывающий хоть на йоту страх и печаль. Моран впился зубами в кожу, будто собрался прокусить ее, высвобождая алую кровь, которая могла бы быстро разукрасили белую ткань платье, делая его не столь девственно чистой. Она бы отражала мою сущность. Ведь из-за моего имени пало уже немало людей и даэвов. Но только ради чего? Брат использовал веру, чтобы манипулировать народом. А если он и вправду заслуживает участи, подготовленной для него Люцием? Может в глубине души я также этого хочу? Но почему же тогда мне жаль его, даже после того, что он сделал? Уже не понимая происходящего, я ощутила как слеза скатывается по моей щеке, достигая волос цвета первого снега. Все такой же прекрасный лицом, но душой... А была ли она у него? Я не могла больше бороться. Мое сердце больше не подскакивало в груди, а руки его были готовы разорвать на мне сорочку. Дыхание становилось все реже. Вот я не дышу уже полминуты, минуту… Глаза резко распахнулись. Воздуха не хватало. Сердце бешено билось о ребра. Мой взор был устремлён на потолок в одной из спален Северной обители, а на своем запястье я почувствовала чужую кисть. В одно мгновение обладатель этой руки оказался перевернутый на кровати. Кинжал, лежащий под подушкой, был тут же около глотки противника. Темнота расселилась, а меня охватил ужас. Это он... – Сара, все нормально. Тебе опять снилось что-то дурное? Сара... ты опять считаешь мой пульс? Такой глупый вопрос. Не опять, а снова. Подсчет ударов служил способом доказательства, что существо передо мной действительно живое, не являющееся частью очередной игры мозга. – Молчи! – достаточно агрессивно потребовала, но и по другому быть не могло. Если это настоящий Люций, то он поймет и простит. В любой другой бы ситуации шанса на то, чтобы я повалила Морана просто не было. Лишь эффект неожиданности дал мне фору, поэтому в случае опасности лучше этот шанс не упустить. Он и до моего долгого сна был отличным воином, с которым было трудно сражаться, но теперь его сила превосходила в разы. – Хорошо, мы наедине, ты можешь сидеть на мне верхом, пока я лежу. Только прошу, убери кинжал. – его беззаботный и спокойный голос отрезвил, но до конца не успокоил. Быстро опомнившись, я слезла с дива. Его последняя фраза очень смутила, щеки запылали, но надеюсь этого он не заметит. Ведь только юные девицы краснеют от каждого слова, или не только... – Сара, неужели я настолько тебя смутил? Только не считай свой пульс, прошу. – опять слова из уст летели без намека на негативные помыслы, и опять эта точность, описывающая мои чувства, очень пугала. – Не смешно, – очень сухой ответ даже для меня. Я вышла на небольшой балкон. Из окна открывался красивый вид. Малахит леса тонул в тени ночи. Наверняка сейчас где-то бродят и наводят ужас ревенанты. Почему же я тогда беспокоюсь о таких мелочах, когда за стенами Северного ордена царит настоящая опасность. Северный орден... Его обитель находилась будто в другом мире. Более живописного места я не видела, с первых минут влюбилась в его окрестности. На дворе стояла середина осени, странно, что ещё ни разу не появился снег. Рафаиль даже шутил по этому поводу, говоря, что причина этой аномалии – большое количество светлых на этой земле. Затылком я почувствовала, что Люций, сверлящий уже минут пять мою спину, решился подойти ближе. – Пожалуйста, дай мне время прийти в себя. – Хорошо, после стольких лет я научился ждать, – эта фраза вызвала в сердце водоворот тоски и вины. Я не смогла прийти раньше, и это ужасно. Чувство тоски окутывало Люция все двадцать семь лет. И причиной ему являлась только я. Даже после моего возвращения, когда опасность стала только нарастать, Моран ликовал. Ему было почти все равно на все, что не касалось меня. А чем плачу в ответ я? Боязнью всего? – Стыдно это признавать, но страх все чаще играет со мной. Иронично, ведь чужими эмоциями я могу управлять без проблем, а свои сдержать не получается. – Чего ты боишься, Сара? Ты можешь рассказать все, что тебя тревожит. – он положил свою ладонь ко мне на плечо. Она холодила кожу, но это было скорее приятно. Жест был для дива абсолютно естественным, ничуть не вызывающем тревоги. Даже не верится, что буквально четверть часа назад я была готова его убить. – Тебя. Я боюсь тебя, – всего одна небольшая фраза, а стало легче, но что подумает Моран? Его мнение я уже давно приравниваю к своему собственному, и он это знает. А тут резко возникает подобная выходка. Не жестоко ли я с ним поступаю? – Люций, прости меня. – За что ты просишь прощения? – с полным пониманием спросил див. Он, как всегда, знал все, но должен был услышать, чтобы у меня больше не возникало душевных тревог. – Не знаю. За все. За мое поведение, за эти выходки, за недоверие. Ты оберегал меня, а я делаю тебе только больней. — Сара... Если бы не мои выходки и поведение, ты бы не платила годами своей жизни. А доверие. Без него ты не могла бы рассказать мне, что творится у тебя на душе. – В его речи действительно был лишь здравый смысл, уловить который иногда становилось сложнее. Все чаще не получается отличить истину от лжи, добро от зла, а ненависть от любви. Частично из-за того, что слишком много мне пытались навязать. Поэтому разобраться предстояло со всем самой, доверяя только разуму и сердцу. – Возможно, только вот я действительно начинаю тебя бояться. Это все кошмары. Они вновь тревожат мой сон. Зачем же жалуюсь? В годы юности все нытье вызывало только раздражение. Даже с Айвен мы не могли какое-то время общаться, ведь девушка постоянно говорила о наболевшем. Для нее это было важно, а я этого не понимала. Так может это у меня проблемы, мешающие говорить об эмоциях свободно? – Ты не говорила о том, что я появляюсь в твоих снах. – спокойно произнес Моран. – Лучше бы не появлялся, ведь из-за них идёт вся паранойя. Холодный ветер обдувал лицо. Щеки больше не горели, дыхание полностью восстановилось, а сердце вновь стучало в привычном ритме. Моран подошёл и оперся о перила. Теперь мы были на одном уровне. – Почему ты оказался возле меня, когда я открыла глаза? – только сейчас до моего ума дошла мысль, что это странно. – Мне приснилось, что тебя ранил один из воинов ордена Сорель. Понимаю, это лишь сон, но как видишь – от этого не легче. – Люций мог говорить так открыто. Мне казалось, что с моей стороны молчание является самым настоящим лицемерием. Уже много раз сама для себя отмечаю, что без эмоций сложно, но с ними, после стольких лет их дрёма, ещё сложнее. Они пугают, с ними трудно справиться. Самое страшное – начать срываться на близких, надеюсь, до такого не дойдет. – Уже несколько раз мне снилось, что ты пытаешься взять меня силой, – неожиданно для самой себя произнесла я. Тяжкий груз не договоренности следовал еще с первого раза, но признаться в этом я медлила. – Знаю, это был не ты, а твоя тень. Но, Люций, ведь он – отпечаток твоих темных сторон. Я могу понять его желание забрать жизнь Фредерика. Могу понять, почему он хочет рушить все на своем пути, ведь это когда-то хотел ты, и все эти желания были вызваны гневом. Так ответь же мне, Люций Моран, правда ли ты в своей жизни думал о столь ужасном поступке по отношению ко мне? Или почему сейчас он приходит в мое сознание, вызывая такие видения? Порыв ветра развивал короткие волоски даэва, которые выпали из растрепавшегося низкого хвоста. Он стоял с задумчивым выражением лица. Надеюсь, я его не задела, но и Люций желал правды. – Сара, он хочет свести с ума всех, кто мне дорог, поэтому и только поэтому Темный Я приходит к тебе по ночам. Пойми никого не оправдывай. Я люблю всем сердцем Морана, и он испытывает ко мне те же чувства. Но разве это был ответ на мой вопрос? К сожалению нет, Люций не хочет меня напугать, возможно, поэтому и пытается увильнуть. Или ищет правильные слова. Делает это долго, ведь молчание держится уже пару минут. – Ты не ответил на мой вопрос, – я развернулась лицом к двери, выводящей обратно в комнату. Ноги немного замёрзли от прохладного пола под ними. Босиком даже даэве неприятно тут находится. Я взяла в пальцы свой кулон, халат его ничуть не скрывал, – просто скажи все как есть. – Да, это были мои эмоции. Если бы не ограничитель твоего дара, то ты бы, наверное, могла чувствовать их, когда мы стали ближе. Сара, поверь, я бы не стал тебя трогать без твоего согласия. Не понимаю, почему они стали и его частью... А возможно это и твои страхи. Они могли стать причиной кошмаров. Только не забывай, моим словам не стоит верить, что думать про это все – решаешь только ты. Я взяла его за руку и сжала. Люций приобнял меня так, что мое лицо уткнулись в его плечо. Запах мяты от него перебивал все остальные мысли. Моран провел ладонью по моим волосам, а я ещё сильнее прижалась к нему. В груди разлилось тепло. По щекам почему-то покатились слезы, но объяснить я их не могла. – Прости... – Ты замерзла, пойдем внутрь, – с заботой сказал див. Мы сели на небольшой диванчик в комнате. Я плакала, говорила обо все, что волнует. Он успокаивал. Никогда в моей жизни я не позволяла себе быть столь слабой. Глаза распахнулись, когда на своем запястье я почувствовала чужую кисть. Солнце только начало вставать. Мы с Люцием лежали в обнимку на том же диване. Он гладил меня по волосам. Я подняла взор, смотря в глаза диву. Такие красивые и ясные. Глаза, которые я любила. Он посмотрел на меня, моргнул. И те прекрасные очи стали кроваво-красными. Это был не Люций Моран.