Часть 18

Алиса, почувствовав, как тело Антона расслабилось под ней, полностью доверившись её прикосновениям, решила добавить чуть больше интенсивности в свои ласки. Она смягчила укусы по сравнению с предыдущими, более жёсткими, но всё же сделала их немного сильнее — не больно, а с лёгким нажимом, чтобы вызвать приятный озноб. Её зубки сначала коснулись шеи у основания, где кожа была особенно чувствительной: она приоткрыла рот, захватывая небольшой участок кожи между передними зубами и нижней губой, и слегка сжала — достаточно, чтобы оставить лёгкий, но заметный след в виде красного полукруга, но не до синяка. Укус длился секунду, сопровождаемый тёплым дыханием и последующим мягким посасыванием, которое снимало остроту, превращая боль в сладкую пульсацию. Антон невольно вздрогнул, его мускулы напряглись на миг, но он быстро расслабился, выдыхая с тихим стоном удовольствия. Она переместилась чуть выше, к мочке уха: зубы сомкнулись нежнее, но с тем же лёгким давлением — как будто она пробовала его на вкус, оставляя влажный след от слюны и лёгкий рубчик, который тут же остывал на воздухе. Каждый укус был точным: она чередовала стороны шеи — сначала правую, где ключица встречалась с плечом, сжимая кожу так, чтобы почувствовать биение его пульса под зубами; потом левую, ближе к яремной вене, где укус был чуть дольше, с лёгким потягиванием, вызывающим мурашки по его спине. Не так сильно, как раньше, когда она толкала Рому или дразнила в гневе, — теперь это была игра, полная доверия, где каждый след на коже становился меткой их близости. Антон выгнулся навстречу, его дыхание участилось, а руки скользнули по её спине, пробираясь под тонкую ткань розовой пижамы. Он чувствовал жар её кожи — гладкой, слегка влажной от пота и предыдущих ласк, — и пальцы его замерли на пояснице, нежно массируя, отвечая на её укусы собственными касаниями. — Так лучше? — прошептала она хрипловато, поднимая голову и заглядывая в его глаза. Её тёмно-оранжевые волосы упали на лицо, как шелковистый водопад, обрамляя румянец на щеках. Она улыбнулась озорно и поправила очки Антона, которые снова съехали набок от его движений, — её пальцы задержались на его лице, проводя по щеке, по губам, словно запоминая каждую черту. — Намного лучше, — ответил он, голос низкий и полный желания, притягивая её ближе за талию. Но Алиса не дала ему времени на дальнейшие слова или действия: с искрой в глазах, полной той самой хищной игривости, которая всегда сводила его с ума, она резко перевернула его на спину. Диван скрипнул под их весом, и она ловко оседлала его сверху, прижимаясь бёдрами к его животу. Белые штаны пижамы слегка сползли, обнажая гладкое бедро и край кружевных трусиков, а верхняя часть пижамы расстегнулась на пару пуговиц, открывая соблазнительный вид на её грудь — полную, приподнимающуюся с каждым вздохом. Алиса наклонилась ниже, её волосы его грудь, и она прошептала прямо в ухо: — Теперь моя очередь вести, зайчик. Слова стали лишними — их место заняли прикосновения и дыхание. Алиса наклонилась, захватывая его губы в глубокий, страстный поцелуй, её язык скользнул внутрь, танцуя с его, исследуя, дразня. Пока они целовались, её руки принялись за дело: она расстегнула пуговицы на его рубашке одной рукой, другой скользнула вниз, к ремню брюк. Антон не отставал — его пальцы расстёгивали оставшиеся пуговицы на её пижаме, стягивая ткань с плеч, открывая её тело полностью. Пижама соскользнула на пол, за ней последовали белые штаны, оставляя Алису обнажённой, её кожа светилась в мягком свете лампы. Антон помог, приподнимаясь, чтобы стянуть с себя рубашку и брюки, и вскоре их тела соприкоснулись напрямую — кожа к коже, горячая и дрожащая от предвкушения. Алиса не спешила: она провела руками по его груди, чувствуя, как бьётся сердце под пальцами, спустилась ниже, обхватив его возбуждение тёплой ладонью. Антон застонал в поцелуй, его бёдра дёрнулись навстречу, но она удержала темп, дразня лёгкими движениями, пока он не выгнулся, шепча её имя. Наконец, она приподнялась, направляя его в себя — медленно, сантиметр за сантиметр, чувствуя, как он заполняет её полностью. Оба ахнули от единения: она обхватила его бедра ногами, а он упёрся руками в диван, чтобы не сорваться. Алиса начала двигаться сверху, задавая ритм — сначала медленно, круговыми движениями бёдер, наслаждаясь каждой волной удовольствия, которая расходилась по телу. Её стоны были тихими, но искренними, сливались с его вздохами, которые становились всё глубже. Антон смотрел на неё снизу вверх, заворожённый: её грудь покачивалась в такт, волосы разметались, а глаза полузакрыты от блаженства. Его руки гладили её — по волосам, где пальцы запутывались в оранжевых прядях; по спине, спускаясь к ягодицам, сжимая их, чтобы помочь в ритме; по бёдрам, оставляя лёгкие следы от ногтей. Темп нарастал: Алиса ускорилась, двигаясь вверх-вниз, её тело блестело от пота, а комната наполнилась звуками — шорохом кожи, приглушёнными стонами и тяжёлым дыханием. Антон приподнялся, чтобы поцеловать её грудь, посасывая соски, что заставило Алису выгнуться и закричать тихо от переполняющего удовольствия. Он перехватил инициативу на миг — толкаясь навстречу, глубже, сильнее, но она вернула контроль, прижимая его плечи к дивану. Волны нарасту накрывали их одновременно: сначала лёгкие спазмы, потом всё сильнее, пока кульминация не взорвалась — Алиса содрогнулась, впиваясь ногтями в его плечи, её тело сжалось вокруг него в оргазме, а Антон последовал за ней, изливаясь с низким стоном, обнимая её крепко. Они замерли в объятиях, тяжело дыша, тела всё ещё соединены, пока пульс не утих. Алиса уткнулась носом в его шею, чувствуя солёный вкус кожи, а Антон поцеловал её в макушку, проводя ладонью по спине успокаивающе. — Я люблю тебя, лисичка, — прошептал он, голос полный нежности и удовлетворения. — И я тебя, зайчик. Навсегда, — ответила она, поднимая голову для лёгкого поцелуя в губы. Ночь окутала их покоем, а диван стал их гнездом — тёплым и безопасным.