1. Яркость и изящность

Вот оно, горькое начало нового существования. Молодой человек, шатен, свыкся с всепоглощающей тишиной, ставшей его единственным спутником в этом затерянном мире. С пропитанием дела обстояли непросто. На первых порах ему приходилось голодать, пока первые, заботливо посаженные им, всходы пшеницы не дали хоть какой-то урожай. Теперь запас круп и редких овощей давал иллюзию стабильности, но не утолял тоски. Мироходец, оторванный от мира, не мог понять самого главного: почему он застрял здесь? Снова и снова он пытался призвать свою Искру — внутреннюю силу, позволяющую ему перемещаться между мирами, — но все усилия оказывались тщетными. Искра молчала, как и этот пустой мир. Он мучительно, до невыносимой, жгучей боли в груди, тосковал по прежней жизни: по друзьям и знакомым, по своему старому, привычному скоту, и даже по врагам и ненавистникам — всем, кто наполнял его мир звуками и эмоциями. Одиночество было не просто состоянием, а физической нуждой. Его скромный огород представлял собой жалкое зрелище, едва поддерживающее его жизнь: скудные ряды пшеницы да несколько грядок моркови. Ничего сверх того. Однако юноша был не глуп. Он обладал глубокими познаниями в физике и химии, и именно эти знания стали его главным инструментом выживания в диких условиях. План капкан Наступил вечер, и с ним пришло обострение голода и отчаяния. В маленькой печи мирно тлели угли. На столе лежала мука — остаток смолотой пшеницы. Решив приготовить хотя бы морковный пирог, он занялся подготовкой, разжигая печь и смешивая тесто. Внезапно его взгляд остановился на мешке с остатками муки. В голове, измученной одиночеством и безнадежностью, мелькнула страшная мысль: а что, если использовать свои знания для того, чтобы уйти? Покинуть этот мир раз и навсегда? Молодой человек взял весь остаток муки, примерно полкилограмма, и, не колеблясь, обильно обсыпал себя ею, покрыв одежду с головы до ног тонким, белесым слоем. Для осуществления задуманного ему нужна была рассеянная взвесь, а не просто горящая куча. Устраивать объемный взрыв в доме он не хотел — последний акт должен был быть зрелищным, но не разрушать его скудное убежище. Он вышел наружу. Было уже совсем темно, дул легкий, но ощутимый ветер — идеальное условие для того, чтобы взвесить муку в воздухе. Достав стальное огниво, он ощутил дрожь, смесь страха и решимости. «Надо попробовать.. Надеюсь искра сработает..», — прошептал он, и чиркнул кремнем. Охваченный Искры от огнива ударили в тончайшую пылевую взвесь, образовавшуюся в воздухе вокруг его фигуры. Микроскопические частицы органического вещества мгновенно воспламенились, образовав быструю цепную реакцию. Это был не столько "взрыв" в привычном смысле, сколько стремительное, локальное и мощное воспламенение аэрозольного облака, вызванное его высокой дисперсностью. Огонь вспыхнул мгновенно и равномерно, с силой, впечатавшей его в землю. Одежда мироходца вспыхнула, будто факел, а пламя, проникая сквозь ткань, принялся обжигать кожу. Боль была немыслимой, обжигая до самой кости. Шатен не смог сдержать истошного, отчаянного крика, но не сделал ни шага назад, не попытался потушить пламя. Огонь охватывал его с равномерной, методичной жестокостью — от штанин до излюбленного клетчатого шарфа. Его тело быстро покрывалось обуглившимися ожогами, некоторые из которых уже нестерпимо кровоточили. Однако желание покинуть этот мир, найти выход, было сильнее инстинкта самосохранения. Где-то глубоко в его истерзанной душе теплилась безумная надежда, что в момент критической боли или самой смерти Искра все же активируется, и он переместится. Но мы еще не знаем как будет . Верно? Волосы, пропитанные мукой, вспыхнули. Очки плавились, искажая мир в горящих стеклах. Юноша едва сдерживал слезы от жгучей, невыносимой агонии, но, понимая, что эмоции отвлекут его от цели, держался до последнего. Он чувствовал, как его тело начинает жариться в огне, и в воздухе появился ужасный, тошнотворный запах горелой плоти. Когда пламя перекинулось на ноги и ступни, боль стала абсолютной. Шатен начал кричать, но теперь это был крик не столько боли, сколько ярости. Глядя на свои обугливающиеся ступни, он увидел, как ожоги достигли костей. Не в силах более стоять, он начал ощущать нарастающую тошноту и головокружение. Ему показалось, что огонь уже добрался до мозга. Но нет, до этого было еще далеко. Внезапно парень рухнул на землю, продолжая гореть. Его тело не выдержало чудовищной нагрузки. Болевой шок достиг пика, и он потерял сознание, упав в обморок. Страдания продолжались. В отключке боль казалась бесконечной, растянутой на целые дни или месяцы. На самом же деле, с момента поджога прошло всего полтора часа. Огонь методично поглотил его тело, оставив на холодной земле лишь обугленный скелет, который, лишившись всякой жизненной силы и связи с миром, бесследно истаял за считанные минуты. Мироходец умер. Но.. точно умер ? Может он переместился? Кто знает ..