Убийца

***       Кевин Дэй уехал неделю назад, оставив братьев в Эверморе. Они даже не успели попрощаться. - Хватит, Жан, - перевёл свой взгляд на парня Младший. - Я ничего не делаю, - буркнул тот в ответ, не отрываясь от книги. - Он не вернётся. - Я на это надеюсь, - он вздохнул, - Мы умрём. - Только попробуй, - беззлобно фыркнул Натаниэль. - Сказал тот, кто... - Тише, мы не поднимаем эту тему, - взгляд стал холоднее, заставляя Моро вздрогнуть и поникнуть. - Извини. - Забыли.       Про многократные попытки рыжика вскрыться знал только защитник.       И то из-за того, что один раз попал на тот момент, когда парню почти удалось это сделать.       Кевину не рассказал никто, оставляя того в неведении. То, чего он мог наговорить, слушать не хотелось.       О том, что Веснински продолжает исполосывать себе руки Жан знал. Но не видел.       Каждый раз, выходя из ванны после такого, рыжик просто падал на кровать и сразу засыпал, словно вода смыла все его силы. Он сам не замечал, насколько становится видимым в этом плане.       Они обсуждали это. *** - - Хорошо, ладно, мы поговорим об этом, - всплеснул руками Веснински, - но первый и последний раз. - Просто скажи, зачем? - сдерживая слёзы спросил француз. - Чтобы молчать, - сквозь зубы ответил рыжик, стараясь не кривиться от жалости в свою сторону. - Ниэль... - Нет, не надо. - Я ничем не смогу тебе помочь? - Ничем, - помотал головой Младший.       Что-то в сердце больно кольнуло, ощущая вину за отталкивание близкого. Но это его, он справиться с этим сам. Он сожалел, что такая грязь всплыла наружу. - Я... знаю, ты не любишь, но можно тебя обнять?       Голос Жана звучал тихо, еле слышно, словно он боялся спугнуть рыжика. Словно одно неверное движение и тот испариться.       Натаниэль лишь слабо улыбнулся, шагнул вперёд и прикрыл глаза, раскрывая руки.       Может ему и не всегда нравилось быть пойманным в ловушку, но друг - не тот случай.       Чувствуя, как Моро медленно наклоняется и дрожащими руками заключает его в объятья, Веснински вздохнул. - Я не хрустальный, - буркнул он в плечо. - Конечно нет, - парень начал в этом сомневаться.       К тому же хрусталь не самое легкоразбиваемое вещество. Есть ещё сердце. *** - Рико через время осознает, какая это была ошибка, - Жан посмотрел на соседа, который закатил глаза на это. - Я думаю, он уже осознал это. Даже не знаю, хуже теперь нам или Дэю, за которым он точно станет гоняться, чтоб вернуть. - Думаешь, Кев сможет снова играть? - Это Кевин, номер 1 в истории экси. У него есть вторая рука и упёртость. Он выйдет ещё на поле. - Конечно, - серебристые глаза смеялись, наблюдая за тем, как Натаниэль пародирует их друга. ***       Смотря на то, как тренер бьёт рыжика по запястьям тростью, Жан чуть не вскрикнул, осознавая какую боль испытывает тот. Новые порезы ещё не зажили.       Переведя взгляд на лишённое эмоций лицо и пустые голубые глаза, нельзя понять, что происходит внутри у человека.       Четвёртый кричал.       Просто очень тихо. Внутри.       Выслушивая гневную речь Тетсу он молчал и просто смотрел в перекошенное лицо. Словно ему было скучно. Словно он не слышал криков извне. Только свой. *** - Ниэль, - Моро со страхом смотрел, как тот скручивает старую футболку перед зеркалом в ванной, забыв закрыть дверь. - Можешь не смотреть, - махнул головой он, словно его это не волновало, - Хотя ты так знаешь что там.       Толстовка сброшена на пол вместе с окровавленными бинтами.       Оба предплечья были в горизонтальных синяках, шрамах, порезах и засохшей крови. Веснински неспешно смыл всё перекисью, заодно обрабатывая новые, зубами стискивая ткань.       Он с той же скукой наносил заживляющую мазь, старательно не обращая внимания на тяжёлый вздох у входа. - Ему не понравилось, как быстро я бегаю для защитника, не давая нападению учиться забивать, - рассказал он, выплёвывая футболку на пол, зная, что Моро не слышал монолог Мориямы - Пиздец, - лишь смог выдавить из себя парень.       Толи на ситуацию, толи на картину перед глазами. ***       Выйдя из душа после тренировки, Натаниэль не нашёл в раздевалке Жана. Секунда на раздумье, и он уже понёсся в комнату.       Забежав в туалет, он нашёл его, ковыряющегося в своих вещах.       В одной его руке было зажато лезвие между пальцами, а другой тот возвращал порядок. - Выкинь, - холодным голосом произнёс рыжик, смотря на то, как француз вздрагивает и оборачивается на него. - Ниэль... - Я сказал выкинуть то, что у тебя в левой руке за спиной. - Уйди, пожалуйста, - Моро покачал головой и выставил пустую руку перед собой. - Жан. - Ниэль.       Приземлившись на колени напротив, ловким движением Веснински выхватил, оказывается, уже вскрытое, но неиспользованное, лезвие.       Неприятные ощущения растянулись от ладони до плеча.       Не обращая внимания на негодование вперемешку со злостью на лице Жана, рыжик достал из сумки пачку сигарет и быстро подкурил, протягивая тому. - На. Это. Но не эту хуйню, - слегка смягчил тон он.       Без вопросов француз принял, облокачиваясь спиной на ванну. - Ненавижу, - прохрипел он от горечи в горле. - Ненавидь. Хоть всех и всё. Кроме себя.       Убрав режущее обратно, Натаниэль перемотал бинтом ладонь и собирался скрыться. - Посиди со мной. Прошу. ***       Они остались в ванне до утра, перебрасываясь пустыми фразами, когда тишина начинала давить слишком сильно.       Положив голову Жану на плечо, рыжик пытался ни о чем не думать. *** - Что, довольны? "Кевин, Кевин", весь банкет, - шипел в лица Рико, распаляясь.       Удерживаемые тремя людьми, защитники стояли на коленях. - Из вас двоих в живых останется один, - на лице Мориямы расцвела кривая ухмылка.       Жан, не думая, держал Веснински за руку. Ему было страшно.       Он не хотел ни умирать, ни терять единственного дорого человека. Натаниэль понимал, что выхода здесь нет. Один умрёт. И это точно будет не Моро. Набравшись силы, он отпустил руку друга, до этого проведя большим пальцем по его ладони. "Извини." - - Ну давай, убей меня, - он широко улыбнулся и подался вперёд, ощущая как пальцы на его плечах сжимаются сильнее. - Точно, суицидник которого не жалко, - капитан со всей наглостью хватает рыжика за руку и поднимает рукав. - Какая красота, - говорит он, прежде чем со всей силы резануть охотничьим ножом по венам. Больно, резко.       А потом и по второй руке так же.       Он бросил его на полу и ушёл, смеясь с лица последнего из его свиты.       Лёжа на ковре, голубые глаза смотрели в серые.       Из обоих текли слёзы.