Мюнхен

Она натянула на худые белые плечи тонкое одеяло. Холодный воздух заставил кожу покрыться целой стаей мурашек. Отвратительное бесцветное утро. Полупрозрачные белые шторы прикрывали наготу окна в такой же белой раме, отражавшего небольшую улочку с двухэтажными домиками. Видеть этот пригородный пейзаж по утрам опостылело ей ещё больше, чем когда-то лицезреть кварталы серых панельных домов в Москве. Как омерзительно каждый день просыпаться в холодной постели в чужом доме, в чужой стране… Хотя нет, Германию она любила. Особенно хорошо было сидеть в Английском саду особенно в начале осени, когда деревья чуть золотистые, а небо высокое, густого синего цвета с белой полосой на горизонте. Хорошо было смотреть на белый купол маленькой беседки и пятна проёмов между тонких колонн, которые, как корона, венчали небольшой зеленый холм… А еще было старое здание университета с красной крышей и фонтаном посредине, с огромной залой под куполом, пронзенным большим мутным кругом стекла, через которое пробивались скудные лучи солнца, наполнявшие пространство свежим небесным светом… Она любила огромный лекторий с верхней галерей, необъятный и поражающий воображение того, кто видит его в первый раз, но ставший по-братски знакомым ей. Ольга вздохнула, встала, по-привычке нашарила оледеневшими ступнями мягкие одноразовые тапочки. Голова болела от долгого сна. Она не пойдёт на занятия. Она не сможет. Хотя… Последний курс, февраль, осталось уже немного, когда-то ведь надо и потерпеть… Она попробовала собраться с мыслями, но ничего не получалось. Алекс чистил зубы. Белый пухлый живот накатывался на шорты, чуть закрывая резинку. Противно. Ольга стянула ночную рубашку и по привычке влезла в джинсы с белой футболкой, ощутила себя чуть лучше, но одно длинное-длинное мгновение обморочная пелена застилала взгляд. Тошно. Убрала волосы невидимками. Да нет, хватит, нельзя распускаться, нет в этом утре ничего особенно ужасного. Просто все такие утра слишком одинаковые, вот и все. Алекс рылся теперь в холодильнике. Ольга посмотрела в зеркало и вспомнила Фридриха, его комплименты. Она была действительно хороша: короткие чуть волнистые волосы-каре, бледная кожа, глубокие серые глаза, пухлые губы… нос, правда, чуть широковат и зубы крупные, но неровные, хотя это не так уж страшно… Чёрт, какая же она дура, надо было отоспаться в общаге и прийти с ним на свидание более бодрой. Чего доброго заподозрит… Хотя, какая, впрочем, разница? Он был её милой игрушкой, фарфоровой фигуркой чудесного принца прежних времен, который мечтал, наверное, стать королем, не зная, что корону теперь такие как он не завоевывают… Хотя имя вполне королевское. Наверное, он был бы неплохим монархом, как Гогенштауфен смог бы вернуть Иерусалим одними переговорами, был бы умен, изыскан, образован… Но теперь такое не в моде. Во-первых, он был верующий. Истинный католик. Это отличало его даже от древнего тёзки. Во-вторых, он всегда выражался тонко, характер имел весьма скромный, речь — изысканную и размеренную, слушал только классическую музыку, одевался всегда в пиджаки и жилеты. В-третьих, он ухаживал по всем правилам, любил искренне, не позволяя себе никаких вольностей, и только целовал пару раз её руку… Как-то смешно выглядит в сегодняшнее время… Но нельзя было сказать, чтобы он был некрасив. Карие глаза, чуть вьющиеся темно-русые волосы, ровная натянутая кожа с оттенком смуглости на узких щеках… Словом, герой с картинки какого-нибудь позапрошлого века! Забавно!.. Но, в целом, Ольга согласна. Почему бы не выйти замуж? Она останется в Германии, года через три с половиной получит гражданство и будет строить давно желанную карьеру. Политическую карьеру. Какая разница, что факультет исторический, Ольга привыкла своего добиваться во что бы то ни стало. Чего еще нужно ей? Любовник из него, конечно, никакой. Алекс не плох в этом деле, можно пока позабавляться с ним, а можно и бросить к черту… Там увидим. Главное добиться цели. Главное получить власть. Отец Фридриха потомственный аристократ (как, впрочем, и его мать), чей род сохранял свой вес в правительстве с незапамятных времён… Звучит глупо, как в какой-нибудь романтической книжке, но это так. Ольга хотела достичь высот. Одна проблема: она не немка. Хотя и это вопрос решаемый… Как и все в нашем мире. Честность не всегда лучший выход. Ольга подошла к Алексу со спины, он делал себе бутерброд. Она обняла его плечи, сплетя пальцы за шеей. — Алекс, я больше не приду, — сказала она несколько томным голосом с легкой ухмылкой. — Отчего же? — спросил он, не поворачивая головы. — Я выхожу замуж, я знаю, мне сделают предложение в ближайшие дни. Фридрих не нарушит своих вечных правил. Мы и так долго встречаемся, со второго курса. — Фридрих? Ты безразлична к нему, разве нет? Ты говорила, что это несерьезно. Вообще почти не говорила. — А зачем? Я не люблю его… Но он мне нужен. Нужен для будущего. И еще, может быть, мне нужен будет ребенок. Наследник. Когда-нибудь ты поймешь. Я добьюсь своего. А потом на это не будет времени. — Но… какой он любовник? Я мог бы остаться с тобой. Хоть иногда. Я все равно не собираюсь жениться в ближайшее время. Знаешь, я ведь не смогу быть хорошим отцом, мужем, это не по мне. — Алекс, я понимаю… Но нет. Мы, правда, еще не «делили ложе» с Фридрихом, как бы он выразился, это же не в его стиле. Не знаю, как он переживет отсутствие моей девственности… Но этого уже не изменить. Как и нашего брака. Мы с тобой просто хорошо коротали время. Это было приятно. Но хватит. Есть задачи поважнее. — Если тебя что-то не устраивает в мне, скажи, мы можем обсудить. Просто… Я привязался к нашей жизни, Ольга… Смешно говорит это, мы познакомились в переписке, а теперь… Кажется, если бы я смог всё-таки быть семьянином, я бы женился на тебе… — Но я бы тебе отказала, — хмыкнула Ольга. — Хотя ты и заговорил сейчас красиво, ты не изменишь мое решение, Алекс. Пока. И она ушла. Пошел мелкий дождь, он хлестал ее по лицу. Она не жалела. Она не ночная бабочка, чтобы доставлять наслаждение мужчинам. Скорее наоборот. Надо быть выше. Чувства не должны колебать ее сердце. Она должна быть стойкой. Это первый шаг к вершине, первый шаг к цели, ради которой она пойдет на все. Она больше не должна быть прежней слабой женщиной… Она предает любовь и страсть забвению, нет платонических чувств есть только телесное, которое она сумеет себе подчинить!.. Но что-то подсказывало ей, что она глубоко, безнадежно заблуждается. И что за это отречение любовь жестоко, жестоко отомстит ей. *** Вечер выдался не по-весеннему теплый. Облака разогнало, и небо ровным лилово-рыжим куполом нависало над Мюнхеном. Фридрих шел рядом, Ольга держала его под руку, чуть касаясь бежевой материи пиджака. Она не прогадала. Слишком уж праздничный вид, слишком взволнованное выражение лица. Сейчас начнется. Они поднялись в беседку, легкий ветер, поднявшийся снизу, еще преисполненный сырости и прохлады, приподнял светлую юбку. Ольга засмеялась, пытаясь опустить непослушный подол, но отчего-то ей показалось, что это был последний настоящий смех ее… Странное ощущение границы, рубежа ее жизни, уже неминуемого, почти перейденного, вновь, как утром, накрыло ее. Фридрих с любовью смотрела на ее улыбку, мгновенная задумчивость которой ускользнула от него, и, видя проявление благосклонности к обстановке, он встал на одно колено… Кольцо таинственно поблескивало на красном бархате. Фридрих знал нелюбовь Ольги к напускным торжествам и потому здесь, в полутьме, в ее излюбленной беседке миг был самый подходящий… Речь была долгой, девушка почти не слушала. Ровные немецкие слова вдруг на миг показались ей мучительно чужими, незнакомыми, неясными. Но только на один миг. В последний раз. Больше у нее не было прошлого. Не было никакой России. Она выходит замуж, чтобы остаться в Германии. Навсегда. Она должна все забыть. И взгляд Ольги вновь прояснился, слова стали привычными. Это был ее Muttersprache. Она не имеет права сомневаться. Наконец Фридрих закончил и поднял свои большие искристые глаза на нее. Как он красив. Как была бы счастлива на ее месте другая, как могла бы полюбить его… Но не такая, значит, у них судьба. Ольга улыбнулась. Она научилась делать это притворно, но очень правдоподобно, так что Фридрих весь просиял. — Ja, ich stimme zu! — коротко сказала она и протянула руку. Фридрих надел золотое кольцо с россыпью изумрудов и бриллиантов на ее тонкий бледный палец. — Это кольцо в нашем роду с незапамятных времен. Теперь ты часть нашей семьи. Ольга кивнула. Прелестно. Она добилась своего. Она не смеётся, не плачет, она спокойна. Не то, что глупые влюбленные. Она отлично сыграет роль аристократки. Ей все по плечу. Надо всегда оставаться такой. Никто не должен знать, что в ее сердце. Даже Фридрих. Ее муж…