III.X

      

***

      Весь мир, казалось, стал рушиться на глазах, хоть изначально и мыслей не было, что всё пойдёт по пизде. У всех людей в жизни рано или поздно наступала чёрная полоса. У Бран же не было видно ни конца ни края данного феномена — будто сама жизнь насмехалась над тщетными попытками обзавестись шатким балансом. Та установившаяся константа, что выстраивалась кровью и потом в течение нескольких лет всё же не была идеальной и теперь приходила в упадок.              Самым первым, кто пересёк черту, стал Дэвид. Его теперь слишком много в её жизни: мужчина всё время пытался закрыть свой гребанный гештальт и вызывал к себе «на ковёр» по всяким пустякам, что мог решить и самостоятельно. Нет, теперь же когда есть хоть малейший способ вытащить её за шкирку из Штатов тот хватался за эту возможность, как утопающий за спасательный круг. Так и хотелось перерезать все тросы и утопить.              После мозг вынесли уже кланы, но тут уже по большей части виновата сама Бран — попытка сразу всем угодить и прилизаться вышла для неё боком. В основном подобной хренотой маялись турки и итальянцы, пытавшиеся вертеть ей как вздумается, а это отнимало достаточно сил. Иранец закрыл рот достаточно быстро после случившегося, искоса внимательно поглядывая на девушку, а с остальными Ворон недостаточно была знакома. На очереди стояла якудза — поскольку у Кавамуро примерно через две с половиной, а то и все три, недели день рождения, то японка соизволила наконец-то спустя год встретится с роднёй лицом к лицу, но только с одним условием — рыжая и блондин тоже будут там. Отец Кио и одновременно глава якудзы, Фумихико, немного сопротивляясь, чисто для вида, но желание увидеть дочь пересилило. А может и Рейко как-то подтолкнула, но кому знать?              Третий фактор, что способствовал ухудшению настроения — чёрные вены, влияющие на самочувствие и что стали всё ветвистей, отчего митенки стали неснимаемы даже в те моменты, когда она оставалась наедине со своими мыслями и… лисом. Порой казалось, что лису рыжая доверяет больше чем человеку, благо имелся плюс — он не мог говорить, а потому секреты так и останутся секретами.              Сегодня торжественный парад нескончаемой мозгоебли официально завершил блондин.        — Ты не можешь мне что-то запрещать! — взорвался Атлас, чуть ли не тявкая как мелкая злобная собачонка. — Только по тому, что твоя ебанная паранойя говорит, что будет какая-то херота!        — Ты ведёшь себя как ребёнок, — скалилась девушка во все тридцать два, чуть ли не скрепя зубами. Почему Атлас не понимал всей той опасности? Потому что не чувствовал. Ну не было у него красной лампочки в башке как у Бран, что выдалбливала в висках маршевую дробь каждые сутки, иногда переходя в адскую мигрень.        — Ты, блять, даже толком объяснить не можешь почему я не могу пойти в чёртов клуб! Я хочу кайфануть, расслабиться, потрахаться в конце концов! — загибал, перечисляя, пальцы Мэлтон.        — Ты, ебанат, достань свои глаза из задницы и взгляни в лицо голым фактам! — Королевской коброй плевалась ядом Бран, разве что у нее за спиной не раскрывался капюшон как у змеи.        — Каким, сука?! Ты мне ничего не говоришь, а твоё ебучие предчувствие тебя уже не раз подводило!              В этом блондин был прав — последние недели две у рыжей реально случались сбои. На фоне чего эти сбои появились — то-ли из-за переутомления, то-ли мозг просто решил поиздеваться сам над собой — ясно не было. Атласа это вечно заставляло закатывать глаза и этот раз тоже не стал исключением.              С чего вообще начались проблемы, перетёкшие в ссору, что который час набирала обороты? Красная ебучая сигнальная ракета, выпущенная в поломанный мозг Бранайрис, побудившая к выяснению отношений. В этот раз всё чувствовалось сильней: голова пульсировала от нахлынувшей мигрени, от которой свет пришлось потушить, оставляя подсвеченными только два торшера в углах гостиной, выполненной из тёмного дерева, не добавляющего уюта в комнате. Напирающий голос Атласа отдавался гулом в и без того ватной голове, отчего желание лезть на стенку становилось сильней с каждым новым громким словом.        — Ты, чёрт возьми, ни хрена не понимаешь, — выкрикнуть Персия не смогла — в горле по ощущениям образовался ком.        — Так ты объясни, что за хуйню ты тут развела!.. — обвёл пространство гостиной рукой Атлас, не в силах первоначально подобрать слова. — Мне двадцать, мать твою, лет! Могу делать, что хочу и меня ты не остановишь.        — Ну и вали тогда на все четыре стороны, только потом не прибегай ко мне жаловаться на свои проблемы, — исподлобья сверкнули голубые глаза.              Кричать и ругаться с ним бесполезно — этот урок она усвоила давно. Атлас будет стоять на своём до тех пор, пока либо не столкнётся с суровой реальностью, либо не попытается уступить — в этом они похожи, но также были отличия. Ворон никогда не старалась долго отстаивать свою мысль, если понимала, что оппонент не отступится — спустя все сплошные набивания шишек, гематом и шрамы она стала чувствовать, когда стоит отступить, а когда нужно и дальше гнуть своё. С Мэлтоном она спорила только по тому, что любила его бесить, плюс, парень зачастую ошибался в до смешного банальных вещах, по типу совершения двойного убийства и избавлении от тела, но, спору нет, в управлении компаниями он мог бы посоперничать с самой Пеппер Поттс, а она блестяще выполняет свои обязанности в роли гендиректора Stark Industries.        — Кто бы говорил! Сама вечно ноешь, что тебя кланы достали или Дэвид проводит над тобой очередной обряд экзорцизма, ебучая ты Сатана! В глотке ты у меня сидишь, — жестом показал Атлас, будто сдавливал собственную шею, — всё время строишь из себя правительницу, а на деле никто! Пустое место! — Зло плевался блондин, указывая пальцем на сестру.        — Закрой. Свой. Блять. Рот. — чётко и медленно выговаривала каждое слово Персия, всё сильней сжимая руки в кулаки. — Я!..        — Ты, блять, даже собственных братьев защитить не смогла, когда они вместе со мной буквально вырывали из себя куски, чтоб тебя починить. Где твоя благодарность, а?! Как только те сдохли, то просто слиняла вместе с матерью, — в жгучем отвращении скривился Мэлтон. — Даже не похоронила их по-человечески и теперь только бездомная дикая псина в курсе, где зарыто тело! Начинаю понимать, почему ты стала разочарованием.              Во всех этих словах сквозь строки читалось одно: «Твой отец был прав». Это было хуже смерти и осознания собственного бессилия в этой словесной войне. Человек, что заставил их быть такими, прав? Тот, кто сбагрил её Гидре, кто ломал их, будто те были подобием надоевшей детской старой игрушки. Он… прав? Отец прав?        — Пошёл на хуй, уёбок! — Яростно выкрикнула девушка, указывая на чёртову дверь на выход.       В ответ парень лишь хлопнул ею, что будь дверь хуже закреплена, то слетела бы с петель.              Она тяжело рухнула на диван, прикрывая глаза и раскидывая руки на спинку, напоминая распятие на кресту.       Блять. Блять. Блять. Бран не могла поверить, что этот человек только что сказал. «Начинаю понимать, почему ты стала разочарованием…» — на деле брошенная в порыве эмоций фраза сильно ранила и саднила. Будто вставили нож, только не в спину, а где-то в области сердца. Возможно так себя чувствуют преданные своими людьми, но формально это и предательством назвать нельзя. Да, парень лишь суммировал и подтвердил известные факты: она — копия отца, разве что остались различия в гендере и степени безумной «любви» к людям. В остальном — она его дочь, копия, взращённая чтобы продолжить дело.              Девушка приоткрыла один глаз, что сразу вперился в ненавистный семейный портрет, тускло освещённый всё теми же торшерами по углам комнаты. Огромное полотно висело над камином, отделанным тёмным камнем, и вызывало различные чувства, далеко не похожие на радость и прочие положительные моменты жизни.              Женщина с каштановыми волосами уложенными в прическу и изборожденным морщинами лицом так и глядела с картины испуганными изумрудными глазами, разместив собственные тонкие руки на плечи близнецов, чуть перекрывая тем самым своего мужа и становясь «живой стеной», разделяющей детей от мужчины.       Отец семейства с медно-рыжими волосами и холодными голубыми глазами, режущими стоящий воздух подобно бритве, светились в темноте и заглядывали в самые потаённые углы душу. Его слегка приоткрытый рот изогнулся в ледяной сдержанной ухмылке.       Один из мальчиков, что стоял перед матерью с отцом, с глазами цвета тёмной хвои с предостережением или даже предупреждением во взгляде лишь немного поджимал губы. Рядом с ним стоял близнец глаза которого представляли собой смесь яркого изумруда и капли карего, заставляя наделять их куда-более глубоким окрасом — в них же, в отличие от взгляда первого, плескалась опасность, что змеёй пока только пряталась в бездонной норе, но стоило обидчику сунуть руку в неположенное ей место, то тут же вонзятся ядовитые клыки. Оценивая внешний вид мальчиков, было трудно дать им больше чем восемь лет — слишком сильная худоба не позволяла здраво предположить их возраст.       Маленькая девочка, выглядящая на четыре-пять, стояла между и чуть впереди братьев. Девочка, с еще более яркими волосами, нежели у отца и с глазами, чуть менее светлей, но не менее пронзительней, чем у главы семейства. Короткое детское платьице до колен было под цвет материнского — глубокого зелёного цвета. Отличие было только в том, что детское было с маленьким тканевым воротничком, пока женщина была в корсетном изумрудном платье с прямым вырезом и широкими бретелями, спущенными с плеч.              Ворон вновь окинула взглядом фигуру отца и мысленно провела параллели, сравнивая себя то с отцом, то с покойной матерью. Мягкие женские черты доставшиеся девушке от собственной матери, Мэриан, изначально были утеряны в излишней худобе, от чего скулы были остры словно бритва, а теперь же те проявились во всей красе, стоило перейти порог в четырнадцать-пятнадцать лет.       Внешне дочь Ревера похожа на своего отца — завивающиеся волосы, по оттенку подобные вулканической раскалённой магме, глаза, искрящие сумасшествием и жаждой не только крови…              «Неужели я так похожа на него?»        — Нисколько, — тихо за спиной ответил давно забытый, но такой знакомый женский голос, что всё равно заставил дернуться и обернуться. — Прошу прощения, мисс Ревера.        — Марта… — подскакивая с места, обернулась на низкую женщину средних лет Ревера. — ¿Te lo dije de oído?              Женщина покачала головой, медленно выходя из тени. Седина стала пробиваться на когда-то тёмной голове, неярко поблескивая на тёплом свету от ламп. Женщина, что была домработницей уже почти сорок лет, воспитывая ещё отца Ворона, и что повидала на своём веку многое, но от этого не менее разговорчивая, когда дело доходило до наставлений и прочих бесед для времяпровождения — сладкие, словно мёд, воспоминания вскружили и без того ходящую весь день ходуном голову.       Вот рыжая, будучи трёхлеткой, наблюдала, как Марта готовит обед, пока братья были неподалёку и постигали игру на гитаре и скрипке. Мать с отцом в тот день уехали по делам, с ними и помощники отца… короче, дом был предоставлен только им четверым. Ну ладно, пятерым — не стоит забывать про Атласа, что юлой кружил вокруг близнецов, но позднее уселся за клавиши. Вот ей четыре, она с пневмонией, потому что слишком долго пролежала на морозе в деревянном ящике под землёй, пока её пытались откопать три брата — Марте и их семейному врачу, имя которого Ворон так быстро не вспомнит но и хер с ним, была поставлена задача, невыполнение которой грозило потерей не только работы, но и жизни. Срок в пять дней, что был выполнен за три, и вот бедная женщина и ненавистный мужчина сумели подняли её на ноги, ведь через неделю предрождественский банкет, на который нужно обязательно выйти всей семьёй. Братьев к юной девчонке не подпускали, а потому довольствовались они только перестуком и тем, что могла передать Марта. Женщина говорила в такие моменты много нужного, что держало на плаву, но главное она делала это тихо, словно мышка, надеявшаяся, что толстый жирный кот её не заметит. Помимо разговоров она была и довольно молчалива. Привычка, выработанная за столько лет работы сначала на деда, а затем и на отца стала тем, что позволяла ухватиться ей за тонкую соломинку, не давая утонуть в мрачном царстве пропахшем смертью и искренним безумием. Были и прочие гувернантки, но те, к сожалению, давно скончались при невыясненных (ага, конечно) обстоятельствах.        — Мисс Ре-… — начала говорить гувернантка, но была прервана.        — Эль, просто Эль.        — Вы так выросли и повзрослели, — переводила взгляд то с портрета большого семейства на девушку, то обратно когда-то брюнетистая женщина. — Помню Вас совсем малышкой, а теперь Вы статная молодая дама.        — Марта, я ещё достаточно молода для понятия «дамы», но мы и правда очень давно не виделись.        — Да, не виделись, но Вас я видела в особняке. Один раз, нет, — кивнула сама себе гувернантка, — два. Первый раз год назад, а второй примерно как полгода.        — Почему не подошла? Я была бы не прочь оторваться от дел, — наградила уставшей полуулыбкой рыжая женщину, что стала роднее, чем собственная мать.        — Вы выглядели воодушевлённой — не хотела нарушать идиллию.        — Почему на «Вы»? Ты и с Атласом так или?..        — Что Вы… ты! Извини, я привыкла к формальностям — не поверишь, но первое время Атлас тоже пытался меня отучить обращаться к нему на «Вы», — отмахнулась женщина. Мэлтон только почти третий год занимался всем тем, что на него быстро перекинули бежавшие подчиненные старшего Ревера, а потому такая реакция понятна. — Вижу, вы повздорили вдвоём.        — Повздорили, как же… — пялилась на не такие белоснежные как раньше носки красных кед Ворон. Может стоит их когда-нибудь попытаться оттереть и попробовать вернуть былую белоснежность? — Ты слышала о чём мы?..        — Тяжело было не услышать.        — М-да, Атлас громкий — не там, где надо, правда, но допустим, — пробормотала девушка, отрывая взгляд от носков и закусывая щёку изнутри. — Марта, я могу задать вопрос?        — Конечно.        — Я похожа на него? — Кивком подбородка указала на семейный портрет девушка.              Женщина прищурилась. Вкрадчиво посмотрела на картину, будто сама не вытирала с неё пыль каждые три-четыре дня. Затем вновь который раз за сегодня осмотрела с ног до головы рыжую девушку, чьи голубые глаза, словно взгляд из морской глубины, хранили в себе множество тайн и историй, которые только ждали, чтобы быть раскрытыми. Еле заметные блеклые рубцы в темноте были и вовсе не видны.        — Нисколько, — повторила ранее данный ответ гувернантка. — И дело далеко не только в половом различии. У тебя всё гармонирует, пока у него всё грубое и угловатое. В тебе смешались лучшие внешние качества обоих твоих родителей — ярко-рыжие локоны, голубые глаза, кожа с бронзовым отливом комбинировались с аристократической осанкой, фигурой и узкими чертами лица твоей матери. Во внутренних качествах ты дашь фору многим молодым парням, что бьют себя в грудь, пародируя гориллу, и стараются доказать свою «мужественность» с храбростью, но от этого ты не становишься куда менее женственной и, в некотором роде, элегантной. Ты со своей изюминкой. Не воспринимай всё, что у тебя есть, как плохие качества — везде можно найти свои плюсы, так что попробуй их разыскать.              «Вау, да вы философ,» — приподняла брови девушка, но в слух сказала другое.        — Много плюсов есть и на кладбище — ты мне советуешь туда пойти?        — Очевидно же, что с Атласом вы брат и сестра, — ничуть не смущаясь хихикнула пожилая женщина, озвучивая давно не смешную шутку, переставшую ею быть. — Хоть вы и не кровные. Но хочу сказать, что ссоритесь вы вдвоём так, как подобает родным, да и мысли у вас совпадают у обоих — когда-то Атлас мне сказал нечто подобное.        — Бред. Я его если не довожу до ручки, то минимум раздражаю, как муха. Уверена, была бы у него возможность, то придушил бы меня во сне.        — Не соглашусь с тобой. Ты бы видела как он всё время старался тебя отыскать, — невесомо опустила свою кисть на плечо рыжей женщина. — До последнего не верил, что ты погибла вместе со своей матерью. Когда появилась возможность, то он приложил все усилия, что только мог, чтобы найти тебя.              Девушка потупила взгляд.        — Да, вы вдвоём вспылили, но на то мы и люди. Спасибо, что не подрались — не хотела бы я заморачиваться с отстиркой ковра.        — Ох уж эта профдеформация, скажи? — Марта на этот вопрос понимающе сочувствующе кивнула.        — Без драк, увы, человек обойтись не может. Всё время хочет доказать своё превосходство, а получается как?.. — вздохнула гувернантка, проводя руками по тёмно-серому платью с передником. — Грустно всё это, но на то нам и дан дар речи. Вы молодцы, что стараетесь решать словами.        — Клянусь, я ему лицо сломала бы.        — Молодая мисс, — приструнила воинственный настрой Марта, поправляя уехавший передник. — Вам двоим всё равно следовало бы поговорить. Не сейчас, естественно. Вам двоим, особенно тебе, следует остыть — я хоть и не очень люблю этот особняк, но он настолько стал привычен моему взору, что я не знаю что стану делать, если тот неожиданно сгорит дотла.              Спрашивать о том, когда женщина, годящаяся ей в бабушки, прознала о способностях не имело толка — Ворон не скрывала своих сил, если касаться верхушки криминальной ячейки, к которой косвенно принадлежала и эта старушка. В слух она гувернантку прозвать старушкой не сможет — язык не повернётся, хоть он у Ревера и острый.        — Можешь поехать куда-нибудь отдохнуть — ты заслужила выходные часы, — недолго думая, вновь залипнув на портрете, бросила Эль. — Атласа не будет до поздней ночи и то прибудет он не в самом трезвом виде.        — Точно уверена, что справишься сама?        — Я смогла избавиться от отца, а еще от… — сердце кольнуло тонкой серебряной иглой, а слово «Хозяин» так и застряло в глотке. Она не была уверена, что даже Атлас знает о Хозяине, чего уж ожидать от домработницы. — Некоторых людей, что выносят мои мозги раз в полтора-три месяца.        — Тогда я пойду переоденусь и захвачу свои вещи, — откланялась Марта, будто не заметила секундной заминки. — Спокойной ночи.        — Не уверена я, что ночь будет спокойной, — на кельтском прошептала в след уходившей женщине Ревера, бросая взгляд на почти дотлевшие в камине дрова.

***

             Противный привкус алкоголя и запрещённых веществ витал в несвежем воздухе клуба туманным занавесом. «Toxic Zone» — довольно подходящее название клуба, полностью олицетворяющем царящую внутри атмосферу. От такого количества различного спектра света и музыки у девушки мигрень усилилась раз в пять, если не больше — Атласу точно будет пиздец. А могли же спокойно поругаться в особняке, побить посуду, как в тех ебучих подростковых сопливых мелодрамах, от которых организму хотелось вывернуться наизнанку. Слишком много оголённых тел, слишком сильный запах пота, слишком шумно и ярко… Слишком, слишком, слишком.              Пройти во внутрь отдельно стоявшего здания было проще простого — легко, когда ты буквально держишь яйца владельцев в своих когтистых вороновых лапах, а весь Вермонт дрожит от упоминания фамилии отца — хоть какой-то плюс от родства. Жалко что она не особо нормально подготовилась к походу в столь злачное место — те-же чёрная футболка, поверх которой накинута кожаная куртка Мэлтона, добросовестно спизженная из шкафа, и тёмно-синие джинсы с неизменными красными кедами, в которых она переместилась в Вермонт. Повязки, что были в данном пространстве как никогда нужны, привычно надеты на предплечья, а холод лезвий пробирал до костей, от чего добавлял трезвости.              Сквозь хаотично дёргающуюся под музыку — или подобие на музыку — толпу девушка пробралась к бару, словно чувствовала, что блондин ошивается где-то рядом с ним. Тревога в груди билась и клокотала, подобно хищнику, норовившему выбраться из клетки.              Она была права: парень, что был уже далеко не в трезвом состоянии, но однако ещё стоял на ногах — удивительно, что не лицом в столе, как ужравшаяся в хлам свинья — что-то щебетал смутно знакомой на лицо брюнетке в откровенном наряде. Того и гляди грудь вывалиться — настолько туго был затянут чёрный корсет из кожи. Ультра короткая юбка из такого же материала еле прикрывала женские бёдра, а каблуки, что на вскидку, были не меньше двенадцати сантиметров заставляли брюнетку сравняться по росту с блондином, что ростом был со шкаф в метр восемьдесят.        — Прошу прощения, — протискиваясь к бару отпихнула пожирающую друг друга явно под слабой дурью пару рыжая. — Атлас!        — Ты чё тут забыла? — полупьяно с каплей злости гаркнул и отвлёкся от своего увлечения на одну Мэлтон.        — Атла-ас, а это кто? — протянула брюнетка, чьи глаза прожигали дыру в рыжей.        — Смерть с косой, — опёрлась о барную стойку бёдрами Ревера, рукой показывая бармену, спешащему обслужить новую клиентку, что лучше не подходить.        — А где коса? — хрипло посмеялся Мэлтон, чьи серые глаза блеснули на свету. Этого хватило, чтобы заметить, что зрачки шире, чем в нормальном состоянии.        — Дома забыла, представляешь? Атлас, пойдём, — хотела потянуть за рукав футболки Ворон, но брюнетка сильно шлёпнула своей рукой по тыльной части ладони, что та немного запульсировала.        — Он не пойдёт! — На эти слова Ревера лишь оттолкнула не назвавшую своего имени брюнетку, что та чуть не свалилась и не переломала ноги на своих высоких каблуках, а жаль. — Ты чё себе возомнила, рыжая пизда?!              Персия принюхалась к парню, не обращая внимания на брюнетку внимания. Сладкий привкус, что целиком и полностью почти не чувствовался во всем апокалипсисе из запахов. Если бы парень пил чисто алкоголь, то пах бы привычным и знакомым перегаром и то не сильным, а здесь необычайно приторная сладость.        — Ты под чем, дурак?! — на французском оскалилась Ревера, встряхивая парня.        — Я трезв! — на эту заученную отговорку девушка отмахнулась. Мэлтон знает норму, в неизвестных местах пьёт немного, а в дрова надирается только в особняке. Что-то точно не так.        — Ты, блядь, что ему подсыпала?! — схватила за плечи, словно тисками, девку, что только нормально встала с пола, Ревера и дёрнула.        — Ты, сука, знаешь кто я!..        — Да насрать мне с высокой колокольни. Отвечай!        — И чё ты сделаешь, а?! — Ревера отпихнула её вновь, что та улетела в близ стоящую толпу.              Пока народ только начинал очухиваться из этой эйфории Ворон подхватила парня, быстро перекидываясь с барменом взглядом. Тот, знатно шокировавшись от происходящего, указал на чёрный ход для персонала, а после повёл за собой. Парень, на вид вчерашний школьник, испуганно озирался по сторонам, ведя двоих по рабочим коридорам, а после, выпустив посетителей и получив от девушки тысячу за молчание в качестве чаевых, просто кивнул и закрыл дверь.        — Где ты встал, баран? — злобно бросила рыжая, что помнила как парень уехал на чёрном Corvettе примерно четыре часа назад.        — Туда, — полусонно сказал тот, хотя каких-то пять минут назад парень был бодр и весел.              Сука, почему она не почувствовала раньше? Точнее почувствовала, только ей не поверили. Вот и говори людям правду после такого.        — Ты, еблан, не говори, что не следил за стаканом, — понизила голос скорей из-за собственной мигрени, разрывавшей голову, нежели из-за заботы о парне, Ревера, нащупав в кармане ключи от машины.        — У-упс, — попытался занять вертикальное положение блондин, но вышло у него это не очень.              Машина открыла двери — девушка усадила парня на пассажирское, сама запрыгивая за руль и продавливая педаль газа.        — Как звали эту девку? — уже в тайне придумывала план мести Ревера, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида, на случай внезапной погони или слежки.        — Луиза, — прислонился к холодному стеклу двери полыхающим лбом Атлас.        — Фамилия.        — К-Корблас.              Блять. Блять.        — Ты хочешь сказать, что тебя накачала наркотой дочка губернатора? — Отвлеклась от дороги Ревера, странно поглядывая на парня. — Ахуеть. Не, я подумала, что слишком знакомое и знаменитое табло, но чтоб настолько…              Не хотела девушка вновь убирать кого-то из членов властей, но в данный момент ей двигало нечто иное. Не Хозяин, что снова — чертов выблядок — скрылся с радара, что его не смогла отследить новая программа, реконструированная рыжей из того, что отдал Старк, и что прозвана Морой. Теперь ей двигало то, что заставило продавить педаль газа до максимального значения, чтобы оказаться в особняке уже через пятнадцать минут.              

***

       — Ты, блять, когда начнёшь меня слушать? — беснуясь затащила за шкирку блондина в главный зал Ворон.              Блондин, чьи зрачки были шире под действием алкоголя и какого-то запрещённого вещества — чёрт знает, что было в том бокале — мертвецки пялил на рыжую. Он не рухнул на диван, нет, наоборот — остался стоять на ногах. Кажись его начало крыть куда сильней, чем до этого в баре и машине. Голова кружилась, словно сокол, что вот-вот готов был спикировать с огромной высоты прямо в сторону ничего не подозревающей добычи. Чувство дискоординации охватило пеленой, смешиваясь с соблазном. Было то жарко, то холодно, адски мучала жажда, но ранее серые глаза, сравнимые с густым туманом, потонули в чёрном озере похоти.              Парень медленно, словно тигр в засаде, приблизился к рыжей и наклонился, принюхиваясь к распущенным волосам. Пахли те не привычной гарью, лесом и рыжей псиной, зовущейся лисом, что по сравнению с сородичами была куда-более одомашненной и чистоплотной, но иногда попахивала. Запах был терпок, как хорошо настоявшееся вино в погребе, и противен, подобно затхлому запаху двухдневного трупа.        — Что ты, мать твою, делаешь? — боясь пошевелиться от внезапного обхвата со спины, девушка постаралась унять табун мурашек.              Резко хватка переменилась и вот теперь яркие голубые глаза встретились с почти полностью чёрными от широкого зрачка. Мужские руки сдавили плечи с такой силой, что обычный человек, не привыкли к боли, давно взвыл бы, если бы не зарыдал. Бран же стоически выдержала новое давление на свои руки.              Блять. Блять. Блять.        — Что ты хочешь? — готовясь защищаться до конца, но при этом стараясь сильно не навредить брату с опаской спросила Ревера.        — Тебя, — сорвался голос, напоминая лопнувшую струну.              Руки с женских плеч переехали на горло, сжимая и видимо в будущем оставляя синяки в том месте, где сжимались пальцы, от чего перехватило дыхание. Внешне, долгое время, парень проявлял утомлённость, но внезапный прилив значительно обескуражил, заставляя терять драгоценные секунды. Он приподнял её над полом и шатнулся в сторону книжного шкафа. Удар спиной и головой об полки, с которых посыпались книги в старых переплётах, заставил рыжую тихо простонать, а башку начать разрываться от новой боли, приплюсованной к предыдущей волне мигрени. Ревера ухватилась своими руками о запястья парня и немного обожгла того, но Мэлтон напоминал человека в трансе или под гипнозом — ему было плевать. Разве что он убрал только одну руку, всё также сжимая другой с нечеловеческой силой девчачье горло, готовясь перестараться и сломать трахею голыми руками. Свободной рукой он попытался залезть под футболку — рыжая замахнулась и ногой подбила блондина под колено. Атлас ослабил хватку и почти одновременно со скатившейся по стене и сносящей стеллажные полки девушкой опустился на пол. Заминка, что дала выбить время. Ревера ещё больше скатилась на пол, подставляя ноги и ударяя ими парню прямо в солнечное сплетение, что блондин отлетел на добрых полметра.              Отряхнувшись Мэлтон посмотрел туда, где сидела до этого девушка, но её след простыл меньше чем за десять секунд. Знакомый вес появился на спине, стоило ему сесть на корточки — рыжая пробралась в слепую зону и атаковала.              Она накинулась на него, стремясь передавить артерию на шее. Парень брыкался, как дикий вепрь, но с новой волной накатившей сонливости сбавил отпор, чем и воспользовалась Ворон.              Последнее, что запомнил Атлас, так это то, как он лёжа на полу был обхвачен за шею той, кого считал сестрой. Той, чьи голубые глаза были сравнимы с утренней небесной лазурью или со спокойной поверхностью моря перед бурей. Той, чьи рыжие волосы были сопоставимы по яркости с осенней листвой. Той, кого он предал.              

***

             Атлас медленно поочередно открывал глаза, от чего яркий свет пронзил его сознание, заставив снова закрыть их. Головная боль стучала, как бешеный барабан в новые ворота, а в ушах стоял гул, будто кто-то дул в рог где-то издалека, стоя на холме.       Постепенно он начал различать очертания комнаты — размытые тени мебели и мерцающие огни восхода солнца, от которого рябило в глазах. Сердце колотилось в груди, а страх заполнил его разум.       «Где я?» — промелькнуло в голове, но ответ оставался недоступным.              На кресле в углу под окнами дёрнулась тень. Рыжая девушка, что в своей рабочей одежде походила на чёрное пятно, но были и отличия от обычного её одеяния. Капюшон снят с рыжих волос, на лице отсутствовала маска, а само оно было забрызгано алыми разводами крови, что уже запеклась и вероятно неприятно стягивала кожу. Ревера это не смущало ни капли. Красные кеды, что ранее радовали глаз, были заменены на чёрные армейские сапоги. Девушка больше не двигалась, пристально пялясь на блондина, что со стоном постарался приподняться в постели.        — Ч-чья это кровь? — словно не своим голосом выдавил из себя слова Атлас.        — Не моя, спасибо и на этом, — мрачно бросила Ворон.        — Что было? — требовательно хотел спросить парень, но вышло старчески скрипуче.        — Да так, пустяки, — девушка поставила локти на колени не отрывая при этом взгляд, — просто ты попытался меня трахнуть.              Сердце громко ухнуло в груди.        — Мне…        — Что, жаль? — не давая закончить мысль перебила Ревера, выглядевшая абсолютно непроницаемой. — Жаль только то, что ты меня не послушал и пошёл туда, куда тебе путь был заказан. Я говорила тебе. Предупреждала, а ты меня, считай, предал, ещё и зная о том, что уже со мной было, — щелки заместо зрачков были настолько тонки, что казалось были не видны.        — Эль…        — Заткнись и слушай дальше. — Почти рявкнула девушка, но голоса не подняла. — Научись хотя бы раз нормально оценивать ситуацию, а не отшучиваться насчёт моей «гипертревожности». — Пальцами та пробежалась по повязкам с ножнами. — Параноик ли я? Конечно, в нашем деле иначе не бывает! И, наконец-то, научись смотреть в оба глаза, а не просто поверхностно. Твоё милое ебло тебя не спасёт, а только наоборот станет куда большим магнитом для неприятностей, стоит тебе вновь заявиться в какой-нибудь клубешник, — выплюнула последнюю фразу Ворон.        — Я… — запнулся блондин, меняя первоначально крутившийся на языке вопрос. — Что с той девкой?              «Со второго этажа упала. Раз пятьдесят. И с ножами встретилась.»        — По мне не видишь? — хмыкнула девушка, обведя лицо ладонью. — Тогда ты ещё больше слеп, чем кажется. Тебе повезло, что ты мой брат, иначе бы гнил в земле рядом с ней.        — Я-я правда не хотел…        — Врёшь. Наркота как устроена? Развязывает руки и язык тому, кто слаб своей волей. Я правда удивлялась о том, пока крошила тело в мясную щепку, что ты не заметил осадка или того, что вкус у алкоголя не тот.        — Я был удолбан, как свинья, — подтвердил факт Мэлтон, от чего Ревера подавила истерический смешок.        — Спасибо, что ты хотя бы это осознаёшь. Однако, — она немного поёжилась от воспоминаний прошедшего вечера и ночи, — я тебя предупреждала. Мне плевать, сам ты попробовал наркотик или в тебя его впихнули силой. Попробовал, подсел что равно константа.              Блондин виновато понурил голову. У них у всех, кто работал или был причислен к «свите» Ворона были одни правила, в которые помимо прочих обговоренных нюансов входило и употребление запрещёнки. Девушка не вдавалась в подробности, но пару раз у неё проскальзывало слово, как её насильно держали на препаратах в той же Гидре и отчего она бы не хотела вновь иметь с ними какие-либо отношения — с головой хватало и того, что отцовский бизнес целиком строился на подобной сфере. Упоминание такого всё равно сковывало грудь тугим сжимающимся обручем, не давая спокойно сделать вдох, что в итоге выходил судорожным.        — Будь на твоём месте Кио, то я бы прикончила её сразу и похер, что это развязало бы войну кланов, — не прикрытая угроза.        — Ты узнала, что там было? — Виновато поджал губы блондин. — Уверен, ты устроила допрос с пристрастием.        — Экстази. Лёгкая штука, но при большом объёме вызывает примерно тоже, что кетамин или рохипнол.        — Продуктивная у тебя выдалась ночка, — Атлас попробовал перевести тему.        — Проблема в другом — очередное убийство вышестоящей верхушки. Он будет не в восторге. — Намекала на Хозяина, что дышал в спину, Ворон.        — Блять… — выдохнул парень и откинулся на подушки, осознавая квадратную степень того пиздеца, что может произойти в будущем. — Я могу тебе как-то… помочь?        — Помог уже, помощник хренов, а вместе с этим ещё и моё доверие к себе подорвал. — Девушка подошла к кровати, запихнув руки в задние карманы. Она окинула блондина, взвешивая обе чаши весов, наклонилась над ним отдалённо напоминая чёрную грозовую тучу и сказала: — Я даю тебе второй и последний блядский шанс.              Хлопок дверью комнаты гулом раздался в пустой голове. Действие, похожее на то, что Атлас со злости сделал вчера, уходя в раздрайв.       Шанс. Второй, чего не бывало прежде, но при этом последний шанс. Парень прикрыл глаза, стараясь избавиться от нарастающей мигрени и жажды и тут же открыл их. Повернул голову на бок, заметил закрытую бутылку, немного приподнял уголок губы.              «Заботливая всё-таки, зараза, только в своей манере,» — веки стали свинцовыми, а последняя мысль так и осталась недосказанной.             

***

             Бран не знала куда ей идти, хотя перед ней весь мир был как на ладони. Собственный дом стал последним местом куда бы она скрылась — не хотелось ей быть в том месте, что был в основном детищем Атласа, всячески напоминавшем об парне. Того же касается и Комплекс — слишком сложно при остальных будет делать вид, что она в порядке, хотя притворяться ей не впервой. Слишком много вопросов, слишком много людей, слишком много… блять.       Внутри неё бушевал гнев, который она не знала, как выразить без вреда для окружающих. Она злилась на мир, на Атласа и на саму себя за то, что не остановила, хотя имела предчувствие. Этот гнев был огнём, который жег её изнутри, заставляя вцепляться в руль до побелевших костяшек.              Единственным разумным — насколько это вообще возможно в ее ситуации — решением стало то, чего она так давно не могла осуществить. Человек, которому она раскрыла душу, хоть и не полностью. Человек, что в отличии от остальных, не питал ложных надежд о её «социализации» и становления, как героя.       Ей очень повезло, что Старк был именно здесь, в Башне, в самом сердце Манхеттена, которую он иногда порывался продать, но всё время что-то его тормозило.       Сильный дождь обрушился на город, заполнив улицы бурлящими потоками. Каждый удар капли о землю и лобовое стекло звучал как громкий выстрел, а ветер завывал, сначала поднимая в воздух облака пыли и мусора, а после прибивая их к влажному асфальту в царстве каменных джунглей. Вода стекала ручейками по окнам, создавая эффект живой картины с сюрреалистичным подтекстом.        — Думал, ты совсем про меня забыла, — оторвался от своих записей Старк, вглядываясь в темноту в противоположном углу помещения.        — Всё никак не удавалось пересечься, — вышагнув из тени ответила Персия, сжимая перекрещенные предплечья руками. — А ты, так понимаю, здесь недавно?        — Спустился сюда примерно час-два назад. — Мужчина очистил экран, смахивает всё в бок, дабы получше разглядеть Бран, что была по ту сторону. — Выглядишь уставшей, — дал свою оценку мужчина, почесав бороду, — тяжёлая ночь?        — Не то чтобы… — Повела плечами Персия, чувствуя себя от этого вопроса и пристальных карих глаз неуютно. — Близится ежеквартальный отчёт — все на ушах стоят. — Ложь выскочила так быстро, словно пуля из автомата. Сама же она быстренько подсчитала количество часов, что были потеряны для такого желанного сна, что так отчаянно требовало тупящее серое вещество: час на то, чтобы успокоиться, перетащить Атласа, придумать что делать дальше, полтора часа на то, чтобы найти эту чёртову девку, два с половиной часа на то, чтобы от неё избавиться… Персия считала, что Луиза Корблас могла продержаться ещё хотя бы полчасика, но так скучно и быстро отправилась к прародителям. Ещё примерно час на то, чтобы избавится от Такера Корбласа и двадцати человек охраны. Примерно четыре на то, чтобы дождаться пробуждения Атласа и с ним поговорить, хотя желания для разговора особо то и не было. Два с половиной часа, заместо трёх с половиной, от того, что срезала путь по тайным дорогам прошли спокойно, насколько можно считать вождение безумного американского монстра, Corvettе C7, отобранного у Мэлтона. А ведь каких-то месяцев десять назад за ними с Роджерсом приезжала на похожей модели Романофф.       В общей сложности она потратила почти двенадцать часов чисто на кровавую мясорубку. Теперь было интересно в какой момент Хозяин соизволит объявиться, чтобы ухудшить ситуацию раз в сто.        — А не рано ли? Ещё только середина сентября, — прищурился мужчина, поглядывая на Бран через голографический экран с чертежом.        — Чтоб ты понимал, насколько все в заднице — они не успели отчитаться мне ещё за август, — закатила глаза Персия, подходя поближе. — Горят дедлайны, проекты и прочая привычная херня. Почему люди настолько кретины?        — Когда мы виделись в последний раз ты не так сильно заморачивалась по этому поводу, — оставив последний вопрос риторическим довольно мягко отозвался Тони, а в его голосе слышалась улыбка.        — А когда он был этот «последний раз»?        — Месяцев шесть-семь назад.        — Немало, — пожала плечом Персия, припадая на кожаный диван, что стоял в мастерской. Она закинула голову, как обычно это делала неважно где, вытянула ноги и перекрестила лодыжки.        — Ух, всё-таки они тебе понравились, да? — привлёк внимание Старк, от чего Бран недовольно подняла голову.        — Чего? — Приподнялась девушка. — Ты о чём?        — Кеды.        — Я в них и семь месяцев назад была — странно, что ты только сейчас заметил.        — Тогда голова была занята другим — убийство сенатора, все дела.        — Тогда добавлю тебе хлопот или пищи для размышлений: ты последние новости часа вообще видел?        — А надо? — получив утвердительный кивок, мужчина с подозрением отвёл взгляд с рыжей на потолок. — Пятница? — Тони позвал помощницу, что тут же вывела основное на экран, отодвигая чертёж в сторону. — «Очередное убийство представителей власти: кто же этот человек, объявивший войну американским властям?»        — Громкие заголовки, не более, — преспокойно ответила Бран. — Как ещё держать народ, что, как тупой скот, готов поверить всему что сказано или написано в интернете? — Поделилась своим мнение Бран, смотря чётко через экран на мужчину и выискивая хоть каплю негативных эмоций на его лице.        — Да вот не скажи. Губернатор Вермонта, да ещё и его дочь в придачу, — задумчиво протянул Тони, быстро пробежавшись по основным моментам. — А следом… несколько человек пропало и всё это за сегодняшнюю ночь. Что за херня творится?              «Прикольная тенденция, что как только что-то подобное происходит, то я сразу же объявляюсь. Интересно, сколько у них всех времени уйдёт на осознание и сложение всех данных воедино?»        — Может резьбу сорвало? Кукуха поехала, чердак прохудился окончательно, — закидывала эпитетами и метафорами Персия, покручивая пальцем вокруг виска. — Только подумай. Кстати, что по почерку? Совпадает с тем, что был в апреле?        — По сравнению с убийством сенатора Северной Каролины, Випулом Бйэби, почерк разнится. На сей раз дочь губернатора Вермонта, Луиза Корблас, скончалась от полученных травм и кровоизлияния в мозг. Следственный комитет постановил, что вероятно девушка скончалась от множественных телесных повреждений в результате избиения твёрдым тупым предметом по всем частям тела, в частности по голове. Такер Корблас был найден повешенным в собственном доме, а также с пробитой гортанью. Более точное описание… — предложила Пятница, но Старк сказал, что пока хватит.        — Ну как я и предположила тогда на крыше с Романофф: группа наёмников с различными умениями и почерками, но одними хер кому известными мотивами, что уносят жизни людей из правительства за, вероятно, хорошую сумму.        — Чертовщина какая-то, — провёл пальцами по переносице Тони. — Не могли же они так просто, из ниоткуда, появится. Предпосылки? Или дестабилизация правительства?        — Раньше такое покрывала Гидра со Щитом, но после того как и те, и те миленько развалились, то скрываться больше не имело смысла. — Сделала невинное лицо Персия. Будто это не она сегодня ночью прирезала двадцать с лишним человек.              В душе рыжая тот ещё монстр — Ворон заприметила это ещё давно. Сейчас эта её сущность когтями выцарапывала со внутренней стороны рёбер послание, что коротко значило только злорадство. Незамысловатая схема, что рано или поздно запутает всех окончательно. Весной, после битвы за человечество против Альтрона и перед тем, как убрать сенатора Северной Каролины Хозяин предложил сделку. Сделку, что ещё туже затягивала пластиковые стяжки на руках и ногах. Они впивались в кожу чуть-ли не до крови и мяса, вызывали зуд и дискомфорт, но по прежнему оставались нерастяжимыми. Поводок с ошейником укорачивались, заставляя сильней прогибаться под тем, кому формально она уже не обязана служить, но остаётся из-за чувства страха за своих людей, пожирающего все рациональные и самодостаточные установки. Идея была простой: по зерну по семечку начать загонять в рамки боязливое население, а начать стоит либо с тех, кто подобрался к истине на расстояние вытянутой руки, либо тех, кто просто мог создавать ненужные проблемы, при всём происходящем оставаясь в неведении.        — Ладно, пускай Кэп с этим разбирается — я все равно пока что взял отсрочку, — вывел из размышлений мелодичный голос Старка.        — Неужели геройствовать надоело? — Попыталась переменить разговор в другое русло Персия, хмыкнув.        — Нет? — неопределённостью так и попахивало. — Говорил и Кэпу с Тором, и тебе, но повторюсь — хочу немного попробовать ощутить спокойную, размеренную семейную жизнь.        — О нет, мы его теряем, — драматично протянула Персия, посмеиваясь. — Самый заядлый холостяк и хочет жениться? Не думала, что доживу до этого момента.              Старк театрально закатил глаза.        — То есть у вас с мисс Поттс всё намечается? Не хочу лезть не в своё дело, простой ответ «да-нет» устроит. Можешь ещё сказать, что «не знаю, отъебись».        — Третий вариант подходит, — на изогнутую бровь Старк пояснил, подходя ближе. — Мы с Пепс немного в натянутых отношениях — много разногласий возникает в последнее время.        — Понимаю, тебе нет нужды мне прям всё с ходу рассказывать. Ваше личное — я не лезу, — апелляционно вскинула руки Персия. — У самой такое сейчас…        — Да ладно. Неужели у тебя, чертёнка, кто-то появился? Кто тот несчастный?        — Эй! — потеснилась на диване рыжая, почти вжимаясь в подлокотник с правой стороны. — Вполне счастливый молодой человек, правда он мне не любовь всей моей жизни, а брат.        — Не знал, что у тебя есть брат.        — Он мне не родной, а так… по духу. Шутим иногда, что может даже по крови частично сводный, но так-то не проверяли, — потёрла лицо Персия. — Кстати, будь ты в Комплексе чуть больше чем месяц назад, то узнал бы раньше.        — Да-да-да, — фыркает Старк, от чего у Бран мелькает тень усталой улыбки. — Всё равно, рассказывай.        — Не знала, что ты тот ещё любитель посплетничать.        — Я и не любитель. Про-фес-си-о-нал, — важно поднял палец мужчина, не скрывая детской любопытности и продолжая забавляться. — Давай, я жду.        — Атлас… накосячил. Сильно, — былое веселье пропало, словно его и не было. Она сгорбилась ставя локти на колени и максимально постаралась скрыть переменившееся лицо из натянутой дружелюбной улыбки в что-то, что отражало смятение с каплей отвращения. — Это личное, в общем-то.        — Вот прям настолько сильно накосячил? — Рыжая качнула головой, подбирая под себя одну ногу, а руками обхватывая колено. — Цветами и бутылкой с шоколадом от тебя он не откупиться, верно?              Девушка недовольно зыркнула на Старка за шутку, что прозвучала не слишком вовремя, и тяжело прислонилась лбом об колено. Блять, как же она не хотела выносить сор из избы, но ей нужен был совет или что-то, что хотя бы немного отдалённо было бы похоже на помощь. Она дала Атласу шанс, хотя могла взмахом руки или телепатически закончить все свои страдания. Блондин вывел её из равновесия, что удавалось далеко не каждому, а теперь из-за всего произошедшего она одна без возможности на кого-то положиться. Будто застряла над каньоном, выполняя опасный трюк хождения по канату без страховки.        — Сия?..        — Да-да, я здесь… — мысленно находясь в другом измерении глухо ответила девушка, что даже не обратила внимание на сокращение имени.        — Уж не знаю насколько сильно накосячил этот твой дружок, но зная тебя и то как ты обычно выглядишь — всё хреново.        — Ты не знаешь меня, — не подняла лицо Персия, прячась за единственной естественной преградой — волосами.        — Может и так, — согласился Старк. — Я не дам тебе совета в духе «забить, напиться и забыть»...        — Забавно, ты читаешь мои мысли, — пробормотала Бран, немного наклоняя голову в бок.        — Напиться ты всегда успеешь, — подавил фыркающий смешок мужчина. — Если он твой брат, может даже и неродной, то вам двоим стоит всё равно поговорить. Не сразу, да, но всё наладиться.        — Ты сам-то в это веришь? — Вышло жёстче, чем хотелось.        — Иначе мы не победили бы Альтрона, если бы разногласия между мной и Стивом стали окончательным камнем преткновения.        — Тоже верно, — девушка подняла кулак и зевнула в него.        — Опять ночью не спала, — недовольно, но при этом как-то тепло пожурил Старк, от чего сердце в груди сделало кульбит.        — В тебе можно как-нибудь выключить родительский контроль, м? — устало приподняла голову Бран, всё также приобнимая колено.               Её глаза были словно бездонное озеро с мутной гладью, где плескалась усталость и тревога, оставляя за собой едва заметные волны. Голубизна их казалась тусклой, как небо перед бурей, и в каждом взгляде читалась история, наполненная борьбой и потерей. В этих глазах пряталась едва потухшая надежда, словно уставшая звезда, которая когда-то светила ярко, но теперь лишь еле-еле мерцала в бескрайних просторах. Они излучали тихую непривычную грусть, а тени под веками говорили о том, что жизнь не всегда была доброй. Каждый миг, проведённый в их объятиях, вызывал желание защитить и поддержать, словно они искали утешение в этом мире, полном неопределенности. Эти глаза были отражением внутренней борьбы, в которых смешивались страх и уязвимость, создавая атмосферу глубокой эмоциональной связи и понимания.        — М-м, не-а, — с нахальной улыбкой встал с нагретого места мужчина, до этого долго всматриваясь в лицо подопечной. — Кофе будешь или всё-таки пойдёшь и уснёшь где-нибудь?              «Хотела бы я уснуть, но, похоже, в ближайшие дни мне нормального сна не видать.»        — Пошли за кофе, — сползла с дивана Бран, пряча трясущиеся руки в карманы.