ᴄᴋᴩиᴨᴋᴀ и ɸᴏᴩᴛᴇᴨиᴀнᴏ

Люци сразу, как только вошли в комнату Чарли, вынул скрипку. Не хотелось ничего говорить. Ему вдруг стало грустно, и эта нахлынувшая грусть не была связана с Чарли. Впервые за много лет он почувствовал себя одиноким. По-настоящему. Даже уход Лилит не ощущался так болезненно как-то, что происходило с ним сейчас. Он подтянул смычок и обработал его канифолью. Затем закинул инструмент на плечо и бодро вскинул голову. Не время сейчас печалиться, он должен подбодрить Чарли и её друзей! — Что будем играть? — деловито осведомился Аластор, юноша уже сидел перед фортепиано, его когти нависли над клавишами, готовясь обрушиться на инструмент со всей силой. — Пап, — неуверенно протянула Чарли. — Ты сможешь сыграть мелодию, которую играл мне в детстве? — Соната для скрипки и фортепиано Моцарта, — Люци улыбнулся. Он играл это произведение для Чарли и Лилит по вечерам, когда они собирались вместе. Разве что фортепиано у них не звучало — на нём никто не умел играть. Даже его обожаемая Лилит… Раздались нежные звуки фортепиано. Они складывались в причудливые волны, которые вливались в уши слушателей, унося их к далёкому морю и грёзам. Люци удивлённо обернулся. Аластор играл аккуратно, красные коготочки едва касались клавиш, словно те, не дожидаясь исполнителя, сами спешили издать нужное созвучие. Так он тоже знает эту сонату…милое совпадение. Ох, ему же скоро вступать! Люци вступил ласково, спокойно и без суеты, словно он и не ждал этого. Скрипка тянула свои ноты, смычок приятно вздрагивал и касался щеки. Музыка настолько плавно соединилась, что порой нельзя было отличить, чья партия ведущая. Люци любил музыку. Он любил играть. Он прикрыл глаза и легонько покачивался в такт любимой мелодии. Чарли с улыбкой сидела на кровати, в её глазах стояли слёзы. Как бы она хотела, чтобы мама была здесь, с ними. Вэгги только сейчас заметила, что Ниффти давно свернулась калачиком на её коленях. Девушка незаметно приподняла уголки губ и осторожно погладила её по голове. Сэра Пентиуса настолько вымотали подъём и спуск с крыши, что он последовал примеру Ниффти, уложив голову на плечо Энджелу. Тот не был против, они со змеем успели…сдружиться наверное? Хаска, и того тронули звуки музыки: он отложил бутылку водки и уставился в одну точку, предавшись воспоминаниям. Люци вздохнул с облегчением, он и не надеялся, что их игра выйдет настолько слаженной и красивой. Аластор… может быть, он не такой уж и плохой? Поначалу он показался Владыке высокомерным, напыщенным придурком, которому идея Чарли кажется лишь забавой, развлечением, за которым ничего не кроется. Изящная обëртка без содержимого. Но Люци был рад увидеть, что ошибался. Аластор, хоть и не принимает идеологию Чарли, не отказывает ей в помощи. А он, еë родной отец, не смог ей помочь, когда был так нужен… Люци оглянулся, чтобы поймать на себе взгляд алых блестящих глаз, но тут же удивлённо вскрикнул. На месте Аластора, за фортепиано, сидела его чëрная тень, выписывая немыслимые сочетания звуков. Сам же он кружился в вальсе с Чарли, его дочерью. Люци хотел тут же отбросить инструмент и вырвать его малышку из лап этого негодяя, который даже сейчас только и думает о том, как бы посильнее насолить Владыке, но что-то его удержало. Выражение лица Чарли. Она не была испугана, или встревожена. Она уверенно смотрела прямо в глаза новому хозяину своей жизни и даже улыбалась ему. Но, что самое удивительное, так это то, что и еë партнёр по импровизированному танцу отвечал ей такой ласковой, нежной улыбкой, что у Люци невольно опустились руки и скрипке пришлось самой трудиться, чтобы завершить мелодию. Неужели этот красный олень стал ей ближе, чем отец? Где и когда он ошибся? Аластор наклонил Чарли, придерживая еë талию. Белокурые волосы едва коснулись пола, как юноша подхватил еë и закружил. Шарлотта засмеялась, обвив руками его шею, чтобы не упасть. — Ал, немедленно отпусти меня! — со смехом попросила Чарли. Аластор мягко поставил еë наземь. Прозвучал финальный аккорд, и музыка смолкла. — Потрясающе, — буркнул Хаск, вновь потянувшись к бутылке. — После такого концерта я буду только рад возможности убить парочку экзорцистов. — Он хотел сказать, что ему безумно понравилась ваша игра, — добавил Энджел, незаметно пихнув кота в бок. Но Люци словно не услышал этого замечания. Он спрятал скрипку в чехол. — Мне эта мелодия казалась совсем другой в детстве, — Чарли подошла к отцу и, наклонившись, крепко обняла его. Люци хотел как и раньше прижать еë к сердцу, но вовремя остановил себя. — Многое изменилось, родная. Ты тоже растëшь и меняешься, как и музыка. — Вы до этого много практиковались в игре на скрипке? — поинтересовалась Вэгги, замечая отстранëнный вид Люци. Тот слабо улыбнулся. — Не слишком. Я не играл с тех пор, как моя жена… ну, вам это не слишком интересно. Давайте лучше… эээ, выпьем? Что скажете? Перед важным сражением, а? — Люци засмеялся и вскочил на стол. Хаск одобрительно поднял в воздух стакан с виски. Вот такое времяпрепровождение до битвы он одобряет полностью…

***

Люци остался один на один со своими мрачными мыслями. Чарли и остальные внизу, сбились возле барной стойки, словно птенцы, ищущие крыло матери. О, Лилит, если бы ты была здесь! Он прикусил губу до крохотной капельки крови. В нём проснулось странное, новое чувство. Он думал, что не выносит Аластора из-за самовлюблённого поведения, но всё оказалось куда глубже и хуже. Радиоведущий стал ближе Чарли, чем еë отец. Он стал настоящей опорой для юной девушки, он был с ней рядом во время всех трудностей. Он, а не ты, горе-папаша… Послышался треск ткани, за спиной раскрылись два белоснежных крыла. Он убьёт наглого ублюдка, зароет в землю, обломает оленьи рога… да толку от этого? Люци вздохнул и спрятал крылья, дьявольский огонёк в глазах безжизненно потух. Не в Аласторе проблема, а в нём. Он забыл про дочь, про то, что он отец… — Ваше Кратчайшество всегда любит проводить время вдали от близких? Опять этот звук пыльного старого радио. Люци поймал себя на мысли, что будто бы даже ждал его. Да не всё ли равно? — Пришёл поиздеваться? Если так, то скройся с глаз, пожалуйста, мне не до этого, — Владыка даже не обернулся. Он подошёл к окну и рухнул на подоконник. — Разве вы не хотите провести время с дочерью? Возможно, это последние часы, когда вы видите еë живой. — Я никчёмный отец, — прошептал Люци, прислонившись щекой к стеклу. — Ей нужен тот, кто сможет ей помочь, поддержать, кто сможет еë полюбить… а я этого не могу. Как бы я не пытался доказать себе обратное, но я трусливый жалкий человек, которого никто никогда не слушал и не слышал… В планы Люци не входило изливать душу первому встречному, а уж тем более такому, как этот противный тип, но его словно прорвало. Он не мог больше улыбаться и делать вид, что он счастлив и доволен своей ролью забытого родителя. — Ваша дочь очень любит вас, — радио неприятно резануло уши. Люци провёл когтями по окну, рот невольно открылся, обнажая острые клыки. — Тебе-то откуда об этом известно?! — он резко обернулся и увидел Чарли. Она стояла совсем близко к нему, из глаз текли слëзы. Нет, нет, что он наделал! Люци помотал головой в поисках Аластора. Он же точно был здесь, он говорил с ним! Управляющий рассматривал картины в дальнем углу комнаты. Даже со спины была видна его желтозубая улыбка. — Чар-Чар, — начал Люци сбивчиво. — Я не знал, что ты… Но он не смог договорить, оказавшись в крепких объятиях дочери. Шарлотта плакала, но не отпускала его, ей пришлось немного присесть, чтобы коснуться губами его лба и румяных щëк. — Папа, — она отняла его руки от своего лица. — Ты был и будешь моим отцом, что бы не произошло. — Но я же бросил тебя! Я даже не знал об этом отеле до твоего звонка! Я напрочь забыл о… — Пап, — Чарли прервала его тираду, тихо, но уверенно. — Ты вернулся и делаешь всё, что в твоих силах, чтобы спасти меня, моих друзей и отель. Больше мне не нужно никаких доказательств твоей любви. — Чар-Чар, — только и смог вымолвить Люци, вновь утопая в руках дочурки. Неужели вся туча мыслей, вопросов и загнанных в тупик чувств просто исчезла? Не всё потеряно? Аластор на эту картину взирал то ли презрительно, то ли насмешливо, то ли всё разом. Он не понимал этих излияний в любви, как и любовь в целом. Она была для него закрытой дверью и он делал всё, чтобы она оставалась запертой ещё многие годы. Но когда Чарли поманила его рукой… что-то в нём вздрогнуло. Он не пойдёт к ним, ни за что! Он известный радиоведущий, он повелитель стольких душ, он не станет… Люци и Аластор обнимали Чарли, каждый со своей стороны. Девушка по очереди одарила их нежными поцелуями. Люци прижал еë голову к своей груди, а Аластор недовольно повёл ушами. Он не любил, когда его касались… или любил, но не показывал этого. — Быть слабым это нормально, пап, — проговорила Чарли. — Ты не всесильный, тебе иногда бывает нужна помощь. Если всё получится, то оставайся в отеле, с нами. Будем вместе помогать людям, что скажешь? Она говорила с придыханием, тихо-тихо, чтобы не спугнуть неявную мечту. Если они выживут, то отношение к жизни изменится у всех. А о том, что будет, если они погибнут даже думать не хотелось… — Время покажет, ангел, — Люци улыбнулся и бросил косой взгляд на Аластора. Тот никогда не переставал улыбаться, но сейчас улыбка была не вымученной… Странное создание, этот радиоведущий. Чарли ушла к остальным, те как раз затеяли игру в твистер и пока выигрывал Энджел в силу своей гибкости. Люци, удивляясь своей развязности, игриво подтолкнул Аластора в плечо. — Рядом с ней ты прямо преображаешься. — Не заметил, — бросил в ответ юноша, но Люци показалось, что на его бледных щеках выцвел румянец. — Отпусти еë, раз не желаешь ей зла, — вновь попросил он, с надеждой вглядываясь в силуэт радиоведущего. Аластор засмеялся и растаял в чëрной дымке. Из-под потолка послышался его скрипучий голос: — Договор надлежит исполнять, ваше Величество. Кому как не вам это знать!