16. Мальчик со вспомогательной миссией

When I'm wrapped in your arms, I never feel a thing

Living life on a whim, it's never a routine

And it's troubling to live this way

When you never know where you'll stay

But we live, and we learn, and I wouldn't change a thing

We're young and naive, and you're telling me That someday we'll run off together I'm starting to think, I'm stuck in a dream 'Cause we're young, and we don't know better

Maggie Lindemann — Couple of kids

Уведомление о прекращении денежного сбора в силу достижения поставленной задачи поступает на электронную почту Мидории в тот самый момент, когда он проводит время в компании своих новых друзей — Хитоши Шинсо и его кошки по кличке «Чили» у них дома. Проходит всего чуть более четверо суток с момента выставления на его страничке в Tell me a story цели на приобретение микрофона и вот она уже выполнена, от чего Изуку сложно сдержать свои эмоции в узде. Ведь он никак не мог ожидать, что за несколько дней его — пока ещё — довольно молодая — во всех смыслах этого слова — аудитория сможет достичь цели, покрывающую сумму свыше двадцати тысяч йен. От исполнения его новоприобретённой мечты отделяют лишь ожидание перевода этих самых денег с сайта на банковскую карту и дальнейшее приобретение самого предмета сбора. При виде полностью заполненной ярко-зелёным цветом шкалы подросток в очередной раз испытывает уколол совести из-за своих чрезмерных трат ранее, приведших к тому, что ему сейчас приходится рассчитывать на чужую помощь и понимание. Правда, этот приступ рефлексии быстро сходит на нет, ведь его цели, на которые и ушла большая часть накоплений, были более чем благородными и не являются чем-то расточительным и глупым по своей сути. — Эм, Мидория? У тебя всё нормально? Что-то случилось? — приглушённый голос подростка доносится до Изуку как будто из-под толщи воды, но даже так заставляет отвлечься от экрана мобильного устройства и перевести фокус внимания на своего собеседника. — Ты так сконцентрировался на происходящем в своём гаджете, что не заметил, как Чили уже вся извелась в ожидании продолжения ласки, а она, спешу тебе напомнить, подобное отношение к себе терпеть точно не будет. Особенно, учитывая тот факт, что ты сам хотел её погладить, а когда дошло до дела, то обещание не исполнил, сменив объект внимание на что-то другое, бросив её как какую-то надоевшую игрушку. Что-что, а это создание, — указав левой рукой на недовольную кошку, произнёс Шинсо, — подобного неуважительного отношения к себе не потерпит. Того и жди, что болезненно укусит в самый неожиданный момент. И действительно — Изуку сам вызвался погладить, лоснящуюся здоровым блеском, шёрстку, предварительно задобрив животное её любимыми вкусняшками, выданными ранее Хитоши Шинсо, а сам настолько сильно погрузился в свои дела, что остановился, из-за чего на него с крайне недовольным видом смотрит представительница кошачьего семейства, в глазах которой явно читается затаённая, неприкрытая обида, ведь она, будучи гордой по своей натуре, чётко знающая себе цену, явно не привыкла к столь наплевательскому отношению в этом доме. В месте, где все носятся с ней как с хозяйкой этой жизни. В подтверждении этих выводов послужили и действия названной кошки: стоило Мидории отвести от неё взгляд и перевести его на хозяина питомицы, чтобы ему ответить на ранее заданные вопросы, как четвероногая подруга — как в последствии будет утверждать сам владелец жилья «с довольной, хитрой моськой» — без всякого стеснения и задержки кусает его прямо за большой палец правой руки, нисколько не жалея собственных сил, из-за чего Изуку не может сдержать, рвущееся изо рта, болезненное шипение. А вот и час предрешённой расплаты наступил. Судя по тщательно спрятанной улыбкой за чашкой с чаем, Хитоши считает точно также. В конце концов, он же предупреждал, что рано или поздно провинившегося настигнет карма. *** Проходит около десяти минут прежде чем палец оказывается должным образом обработан, рана заклеена, в то время как сама виновница, пребывая явно в благостном настроении, устраивается на коленях у своего хозяина, с удовольствие принимая заслуженное внимание. Мидория вместе с Хитоши расположились на кухне, из-за чего в воздухе помимо прилипчивого аромата дезинфицирующих средств, так резко окунающих Изуку из раза в раз в бытность пребывания в больничных стенах, витает запах крепко заваренного чёрного чая и пряных сладостей. Четвероногая подруга, задобренная после совершения заслуженной — по её мнению — мести и получения очередной порции ласки, довольно быстро засыпает у хозяина на коленях, не испытывая по этому поводу никаких неудобств, в то время как сам Шинсо вместе с приглашённым гостем приступают к распитию чая. Изуку испытывает на себе изучающий взгляд собеседника, в очередной раз погружаясь в пучину самокопания. В первые за многие годы он оказывается в доме человека, которого он — пока что несмело и чаще всего про себя, в полголоса — позволяет себе называть новоприобретённым другом. Да и то — только у себя в голове. И хотя у него уже был подобный опыт с Даби, но он по сравнению с Шинсо кажется тем самым «секретом», о котором мало кому можно рассказать в силу обстоятельств и специфики их общения. Несмотря на то что его мать всё ещё довольно настойчиво намекает на всё ещё действующее приглашение для нового друга, сам приглашённый на подобные заявления и проявления каких-либо намёков всячески отнекивается, то и дело отпускает саркастические колкости и неприкрытые ничем резкие оскорбления, как будто стараясь подобными выпадами задеть как можно сильнее, больнее, чтобы лишний раз подросток даже не смел упоминать об этой «глупости». Сам же Мидория, прекрасно понимая действия и мотивы Даби, предпочитает в такие моменты отступить в сторону, сдавая позиции. Капитулировать без попыток отстоять свою позицию и ни на что не обижаться, ведь его друг по-другому просто не умеет реагировать на подобные стрессовые ситуации. Всё-таки раны, нанесённые ему в далёком детстве тем, кого он долгое время считал своей семьей не только по крови, но и по духу, ещё слишком свежи в памяти. Шрамы так и не смогли зарубцеваться до конца и сам Даби пока ещё не способен идти дальше, переступив через запретные, болезненные воспоминания. Хотя… зная про такую семейную черту их семьи как непробиваемое упрямство, стоит ожидать, что уже в ближайшее время он всё же сможет доломать его, пригласив наконец-то друга к себе домой, чтобы позволить матери должным образом позаботиться о нём, наглядно показав разницу между этим и его предыдущим семейством. Показав, что Даби точно также заслуживает любви за то, что он просто существует и что её не нужно заслуживать через перенесённые страдания и болезненные тренировки, разрушающие его тело и ментальное состояние. Возвращаясь же к Хитоши, Мидория внимательно смотрит на него, испытывая тяжесть скрываемых секретов. Ему кажется, что если он как можно скорее не расскажет о своей «особенности», то таким образом Изуку предаст его доверие, утаивая нечто столь важное о себе. И хотя после этого существует большая доля вероятности того, что Шинсо перестанет с ним окончательно общаться, отказавшись от него как от прокажённого, подобно множеству тех, с кем ему приходилось сталкиваться ранее, но для чистоты его совести и моральных принципов это сделать просто необходимо. Так ему кажется, что он всё сделает правильно — как положено по его кодексу чести и жизненным догмам. Ведь даже если всё в конечном итоге обернётся для него следующей порцией отрезвительной боли и новоприобретённым шрамом на сердце, подросток готов к этому. По крайней мере, лучше пускай этот нарыв вскроется сейчас, когда ещё можно что-то исправить, чем через какое-то время, когда Изуку привяжется настолько сильно, что признание в отказе принесёт намного больше страданий, заставляя его в очередной раз погрузиться в пучину бездны собственной неуверенности в себе и пониженной долгими годами издевательств самооценки. *** Проходит около часа. За это время они успели переместиться с кухни в комнату Шинсо и теперь расселись на креслах, общаясь как ни в чём не бывало. И именно в тот самый момент, когда тема разговора изжила себя, Мидория считает, что настал момент свернуть разговор на правильную дорожку. — А какая у тебя мечта? — С чего это вдруг ты решил спросить? — Хитоши видимо внезапно ляпнутый вопрос про его собственные желания умудрился смутить. — В прочем, можешь не отвечать. Что же касается непосредственно твоего вопроса, то у меня максимально банальная и наивная мечта по меркам данной эпохи — я хочу стать героем. Вот там, — произнёс подросток, указав в сторону сложенных в аккуратную стопку, целиком состоящую из различных учебников и тетрадей, — лежат пособия, по которым я в свободное время готовлюсь к экзаменам, чтобы поступить в UA. Думаю, что тебе не стоит объяснять, что поступить в эту академию даже на общеобразовательный факультет задача не из лёгких, не говоря уже о геройском направлении. Слышал, что куда не подайся, а везде будет ожидать тяжёлое тестирование с не менее напряжённым практическим заданием. На тысячи поданных заявок процент поступивших составляет самый минимум — меньше пяти, если быть точнее. — И почему ты считаешь свою мечту наивной? Мне кажется, что она хорошая и твои намерения благие, ведь ты совсем не плохой человек. — Спасибо, конечно, за щедрую оценку моих личностных качеств, но если бы всё было так просто, то любой бы смог стать преуспевающим героем, — произнёс Хитоши, с мрачным выражением лица. — Мир становится не справедливым для человека с того самого момента, как живое существо появляется на свет. Стоит ему вылезти из утробы матери, как его жизнь в той или иной степени оказывается предрешённой. Социальный статус родителей, наследственность, финансовое состояние, религиозные взгляды — всё это и многое другое влияет на восприятие как самого человека, так и на то какими именно глазами общество будет смотреть на него. В современном же мире помимо всех ранее названных факторов больше всего выделяется причуда: начиная с того, что она из себя представляет, заканчивая её непосредственным употреблением. В моём же случае всё сводится именно ко второй части. — И что же с ней не так, что ты так категорично настроен? — Я по большей части нет, а вот то какими глазами на меня смотрят люди, стоит мне признаться в том, кем я являюсь на самом деле, серьёзно меняет положение дел, — сказал Хитоши, внимательно всматриваясь в лицо собеседника. — Я способен взять человека под контроль, стоит ему произнести хотя бы одно слово в ответ. Именно так работает «Контроль разума», что делает меня в глазах людей врагом, ведь мою причуду кроме как злодейской назвать нельзя. После слов Шинсо в комнате наступает тишина, от чего Мидория даже путается в собственных мыслях, напрочь забывая о том, о чём хотел поговорить изначально. Чего-чего, а подобного исхода от начатого разговора он никак ожидать не мог. Вместо того, чтобы самому раскрыть собственные секреты, облегчив навязанную моральным компасом совесть, Изуку вынудил это сделать другого человека. Сделать это противоестественным способом и абсолютно не добровольно. — А я не вижу ничего плохого в столь прекрасной причуде. Даже не до конца понимая механизм её работы, могу с наскоку с десяток вариантов для применения придумать и все они будут более чем полезными. Как по мне, данная способность прекрасно сможет послужить тебе в достижении желанной цели. — Ты… правда не считаешь её злодейской? — обескураженно спросил Хитоши, с широко открытыми глазами смотря прямо на Мидорию. — Ты не боишься меня, несмотря на всё то, что я рассказал ранее? Как? Почему? — Тогда позволь задать встречный вопрос: а почему я должен тебя бояться? Только из-за того, что тебе внушили люди в силу укоренившихся стереотипов? В силу собственных страхов, комплексов или банальной зависти, что они не смогут, а тебе достичь желанной цели под силу? Почему я должен бояться того, кто был ко мне так добр и ничего мне не сделал? — спросил Изуку, стараясь как можно чётче донести свою мысль до Шинсо. — Ведь если так подумать, то у тебя было более чем достаточно возможностей, чтобы мне каким-либо, как ты сам подразумеваешь, способом навредить, но ты этого не сделал и знаешь почему? Ответ, я скажу тебе, максимально простой: ты являешься хорошим человеком, о котором причуда ничего не может сказать, ведь она не более чем инструмент, которым просто нужно научиться правильно пользоваться. Да, определённо важный, но абсолютно не предупреждающий весь курс на твою сознательную жизнь, ведь только сам человек способен вершить свою судьбу, но никак не данные наследственностью способности. — Но как же… — И прежде чем ты продолжишь занимать свою голову и дальше, загоняясь из-за навязанного обществом мнения, сомневаюсь, что твои родители тебя когда-нибудь обвиняли в том, что ты какой-то не такой только из-за наличия приобретённой причуды. Ведь судя по увиденному, у тебя хорошая семья, в которой явно присутствует любовь и достаточно гармонии, чтобы позволить тебе иметь достаточное количество денег на приобретении далеко не дешёвых вещей, геройского мерча, домашнего животного, заведённого по твоему желанию, и даже всех этих учебных пособий, необходимых для более углублённой подготовки к учёбе. Если же я не прав, то тогда скажи мне об этом прямо, и я сразу заберу свои слова назад, принося за них самые искренние из всех возможных извинений. — Конечно же, нет, — резко произнёс Хитоши. — У меня в семье всё хорошо. Я их люблю, и они меня тоже. — Тогда и тебе не о чем переживать, Шинсо. Ведь человека на хорошего или плохого делит ни наличие определённой причуды, а его жизненные выборы, а также шрамы, не способные зажить в силу определённых обстоятельств. Только от нашего выбора будет зависеть то, кем мы станем по итогу и больше никто, — сказал Мидория, переводя взгляд на потолок чужой комнаты. — Можешь поверить моему богатому жизненному опыту, что далеко не всегда наличие яркой, запоминающейся или сильной причуды делает из человека хорошего и достойного представителя своего вида. Что-что, а мне довелось более чем достаточное количество раз наблюдать и даже непосредственно самому становится невольным участником событий, исходом которых становилось лишь угнетение сильным более слабого, чью роль чаще всего занимал именно я. Именно я являюсь слабым звеном в цепочке эволюции, Шинсо, по меркам современного мироустройства. Именно мне не повезло в этой жизни стать так называемым «бракованным товаром» на богатом рынке всесильных ну или как минимум «полезных позиций». Уловив на себе внимательный взгляд чужих глаз, Изуку понимает, что не ошибся в Хитоши. Ведь что-что, а глупым человеком его вряд ли назовёшь. — Какая у тебя причуда, Мидория? — Вот именно что никакая. У меня её просто нет и всё на этом, — сказал подросток, наконец готовый раскрыть все свои карты до победного провала. — Так получилось, что в силу врождённых особенностей моего тела в виде наличия лишнего сустава на пальце ноги, у меня не проявилась как у большинства людей причуда и всю свою жизнь я на своей шкуре испытываю последствия подобного биологического казуса, выводящий меня на совершенно иной уровень страданий. Не хочу особо возникать или чего-то требовать, но думаю ты и сам понимаешь, что проблем я умудрился за эти годы с момента постановки диагноза «беспричудность» хлебнуть более чем достаточно. Достаточно, чтобы в какой-то момент начать ненавидеть всех на своём пути и испытывать жуткую зависть к тем, кого судьба не обделила способностями в отличии от меня. Встреться бы мне сейчас человек, испытывавший столь же много горя, что и я, то не смог бы его осуждать или каким-то иным способом порицать, ведь всё прекрасно понимаю, — с каждым произнесённым словом Мидория чувствует, что ему становится лучше, ведь давно мучавший его груз наконец-то стал отпускать, в кои-то веки давая вздохнуть воздух вопреки всему. — Однако, к счастью моё сердце пускай и обросло крепкой защитой, а детские мечты мне пришлось похоронить под гнётом бесспорной и несправедливой реальности, но я не планирую сходить со своего намеченного пути, погружаясь в пучину мести или ненависти просто потому, что не хочу предоставлять тем, кто со мной всё это сделал ещё одно доказательство собственной беспомощности. Мне хочется быть выше и сильнее их всех, ведь что может быть лучшим доказательством собственной правоты, чем то, что я вопреки всем их стараниям всё ещё жив и стремлюсь к вершине. Стремлюсь достичь новых целей. Пускай груз, столько лет мучавший его, наконец-то пал под силой открывшейся раны, но поймать на себе взгляд, наполненный привычным отторжением и брезгливым пониманием его собственной ничтожности, Изуку явно боится. Похоже, что вопреки собственным словам он успел более чем достаточно привязаться к Хитоши Шинсо и с этой болью ему также придётся справляться в одиночку, как и со всем тем прошлым, с которым он ежедневно встаёт с кровати, неся на себе подобно Атланту, держащему небо. У него, конечно, есть мама и Даби, но их он впутывать в свои проблемы просто не хочет, ведь родительница в очередной раз начнёт ему сопереживать, утешать и, в конечном итоге, расстроиться похлеще его самого, а вот его пожароопасный друг может вместо слов поддержки отправиться за головой обидчика, чтобы её — и всё тело в целом — спалить к чёртовой матери. Прямо как в тот раз, когда он тщательно — через угрозы и ненормативные проклятия, проскальзывающие через слово, — пытался от Изуку добиться домашнего адреса Бакуго, чтобы поджарить его до хрустящей корочки, когда тот «поиграл» с Мидорией до ожогов пограничных с третьей стадией, из-за чего Даби пришлось на руках тащить бессознательное тело Изуку в одну из подпольных клиник, где не стали бы задавать никаких вопросов. Подросток в принципе мало что помнит из того дня, кроме оглушительной на все двенадцать пунктов по десятибалльной шкале боли, прилипчивого аромата палёной кожи и зверского взгляда владельца огненной причуды, обещающего всем своим естеством скорейшую и максимально болезненную расправу за весь причинённый вред близкому человеку. Всё-таки как бы Даби не отнекивался, а к Изуку он относится наравне с членом семьи: заботиться в своей манере, обучает и старается дать хоть какой-то стимул идти дальше — даже если это произойдёт вопреки его собственной воле. —… Мидория, эй. Отвлекись от своих мыслей наконец и переведи уже на меня своё чертово внимание. Подросток, вырвавшись из внутреннего мира противоречивых воспоминаний, решил исполнить желание хозяина вечера, сосредоточившись на нём. Вместо привычной для него агрессии и едкого отторжения в глазах Хитоши он увидел столь болезненное понимание и принятие всего полностью и без остатка, что в первые за долгое время у него не нашёлся толковый ответ. Вместо любых слов за него говорил полный недоверия взгляд, бросаемый в сторону того, кто принял его даже без наличия одного из самых главных атрибутов гармоничного существования в этом мире. И это не может не радовать. — После столь пламенной речи я просто не могу не принять тебя в свой закрытый клуб, Мидория, ведь мне кажется, что это неправильно. Поэтому приветствую тебя в обществе «любителей кошек, у которых всё по жизни идёт не по плану». — Ты серьёзно считаешь, что такое название нам подходит? Ты точно в этом уверен, кошатник ты эдакий? — Определённо. — Тогда с тобой точно что-то не так. — Определённо, — произнёс Хитоши, старательно пряча улыбку. — Как и с тобой, Изуку. Ты же не против, что я тебя по имени сейчас назвал? Всё-таки после столь обширных откровений было бы как-то странно стараться держать какие-то границы, ты так не думаешь? — Конечно же нет, Шинсо, — сказал Изуку, чётко осознавая, что этот день запомнится ему как один из самых лучших в его жизни. — А теперь нам предстоит перейти к той части, где я всерьёз беру тебя в оборот и начинается — подобно показанным в допричудную эпоху телешоу — марафон на выживание. — Какой ещё марафон? — с нескрываемым ужасом спросил Хитоши. — О чём ты вообще говоришь? Я же ни на что ещё не успел подписаться. — Если ты хочешь поступить в UA, то одной причуды и удачно сданных тестовых экзаменов для успеха затеи будет недостаточно, а это означает только то, что нам за оставшиеся месяцы необходимо будет как можно лучше тебя подготовить к практическому заданию. Думаю, ты не будешь против, если я тебе на добровольных началах предложу помощь. — Нет, не против, — пребывая в неприкрытом шоке, сказал Шинсо. — Но почему ты хочешь это сделать? И каким именно образом? — Может по мне и не видно, но я являюсь ещё тем задротом по теме героев, ведущим записи о них с самого раннего детства, поэтому знаю более чем достаточно, чтобы подробно разобрать тебя и твою причуду до основания. Мною будет составлен подробный план, по которому ты сможешь достичь большего. Благодаря которому ты сможешь достичь желаемого результата. По крайней мере, я сделаю всё зависящее, чтобы твоя мечта исполнилась, друг. — Но почему ты так этого хочешь? Какая тебе выгода от этого? Для чего ты хочешь приложить столько стараний? — Кроме искреннего желания помочь тебе в сложившейся ситуации? Начиная с того факта, что я и сам когда-то мечтал стать героем, но в силу понятных жизненных обстоятельств мне пришлось отказаться от собственных планов, но несмотря ни на что не могу позволить себе, чтобы столь впечатляющий как у тебя талант пропал в пустую. Может я ещё не видел твою причуду в действии, однако, познакомившись с тобой поближе и опираясь на твои слова об действии твоей способности, мне стало понятно, что ты обязательно станешь хорошим героем, которому только и нужно, что немного помощи и удачи, — сказал Мидория, указывая пальцев наверх, подчёркивая, что нужно стремится только к вершине и никак иначе. — Ну и наконец я и сам планирую поступать в UA и хотя мне, если повезёт, доведётся учиться на другом факультете, мне хотелось бы, чтобы кто-то близкий был вместе со мной. Ну так что: ты согласен на мою авантюру? Могу пообещать только то, что эти месяцы будут явно не самыми лёгкими в твоей жизни и что возможно в какой-то момент ты по-настоящему меня возненавидишь и пожелаешь мне смерти за все причинённые страдания. — Если это повысит хотя немного шанс мне на успешность поступления, то я определённо в деле. Даже если будет очень тяжело, не в моих правилах отступать перед сложностями. — Ну вот и отлично. Тогда нам стоит заварить ещё по чашке чая, ведь разговор предстоит более чем долгий. Такой же долгий, как и количество работы, которой нам предстоит сделать для успешного выполнения задуманного. P. S. Цель она такая — сложная, но достижимая.