Cigarettes out the Window

Она бежала и бежала, кое как различая перед собой силуэты стволов пальм в наступивших сумерках через застилающую взгляд пелену слёз, натыкаясь на ветки и кусты. Бежала и бежала, пока вдруг с разбегу не налетела на что-то мягкое, задев его полуплечом и повалившись на траву вместе с ним. – АУЧ!! – послышался низкий мужской голос. – Смотри, куда летишь!! – Шэдоу потер голову, в висок которой Эми влетела лбом, и осторожно привстал. – По сторонам смотреть не учи... – он осёкся, увидев, заплаканную, растрепанную Эми с царапинами от веток на щеках. – С-Соник!!.. Он!!.. Я ему... – захлёбываясь в слезах начала рассказывать ежиха. – Он меня... Я его л-люб... лю, а я е-ему прот-тивна!!.. Шэдоу недоуменно нахмурился, но прежде, чем он успел хоть что либо ответить, Эми сорвалась с места и убежала прочь. Хотя черный еж направлялся совершенно по другим делам, ему вдруг стало интересно, что такого натворил его синий собрат, что довёл ежиху до такого состояния, не дай бог ведь, шуточками своими задел, а то он же любит иногда перегибать палку. Не сказать, что Шэдоу был в очень близких отношениях с Эми, но игнорировать то, что кто-то обижает девушку, он позволить себе не мог, так это было дело чести, поэтому он, ускорившись, решительно направился к хижине Соника, и через несколько минут уже был у двери. Он дернул за ручку, но дверь оказалась заперта. Парень прислушался. Внутри слышались звуки какой-то возни, поэтому парень решил постучать. – Фейкер, открывай! Из-за двери вдруг послышался слабый вскрик и бешеный грохот разбивающейся посуды и падающих предметов. Шэдоу заволновался и раздраженно выпалил: – Фейкер!! Из-за двери слабо захрипели и заскулили, словно от боли. «А вот это уже не смешно» - подумал черный ёж. – «Это надо заканчивать». – Он быстро отошёл от двери, разбежался, выставил правую ногу вперёд и резко ударил ей чуть ниже замочной скважины. Дверь отлетела вовнутрь и перед Шэдоу предстало пугающее зрелище: Соник лежал на кухонном полу хижины, среди осколков посуды, рассыпанных банок с приправами и крупами, деревянных обломков, вилок и ложек, и, скорчившись от боли, держал руку у груди. Вдобавок к этому все осколки, банки, приборы, коричневая нашейная повязка, белоснежные перчатки Соника и бинты на них, синяя шерсть, бежевая грудка, носки и ботинки, валяющийся стул, пол: всё было залито ярко алыми брызгами. А в довершение всего рядом с синим ежом валялся огромный кухонный нож. – ТВОЮ МАТЬ, ТЫ СДУРЕЛ ЧТО ЛИ!! – Шэдоу испугался не на шутку, в памяти его всплыли такие же пугающие воспоминания такой же фигуры в сине-голубом одеянии, лежащей на полу среди красных брызг. Он пробежал вглубь хижины, схватил нож и отшвырнул его куда-то в угол, отпнул носком аэроботинка осколки, чтобы самому не поскользнуться на них и опустился на корточки около ежа. – Эй! ЭЙ!! Ты что сделал с собой! Соник!! Ты ранен?! Синий ёж слабо зашевелился и захрипел. – Р-рука... – И всё? Ты ничего не сломал себе?! – Шэдоу, ещё в самом своем так называемом «детстве» перечитал огромное количество медицинских энциклопедий и прекрасно знал, что если у человека сломано что либо, его ни в коем случае нельзя перемещать, потому что тогда будет огромное количество проблем с заживлением перелома. – Нет, кажется... Шэдоу осторожно поднял синего на руки, стараясь не менять его позу, очень медленно направился к дивану, подошёл и опустил Соника на него, испачкав красным светлые подушки, но что уж тут поделать. – ОТКУДА ХЛЕЩЕТ, Я ПОНЯТЬ НЕ МОГУ!! – рявкнул Шэдоу, параллельно бегло осматривая тело собрата. – ГДЕ ПЕРЕКИСЬ, ВАТА И БИНТЫ У ТЕБЯ, БЫСТРО!! – заметался он, бегая глазами по шкафам и тумбочкам, предполагая, где могла быть аптечка. Вдруг на губах Соника появилась измученная улыбка и еж сдавленно захихикал. Шэдоу остановился как вкопанный и ошарашенно уставился на него, решив, что у синий собрат окончательно тронулся умом, ну либо же у него предсмертная агония. – Эт-то... Не кровь... – выдавил из себя парень. – Это кетчуп... – он залился хрипящим тихим смехом. Шэдоу пару секунд продолжал просто стоять, а затем глубоко облегчённо выдохнул, как паровоз, зарылся руками в иголки на голове и измученно опустился на пол. – Ты идиот... Какое-то время черный еж просто сидел, переваривая происходящее и смотря в одну точку, а затем гневно нахмурился и снова встал. – Это была ОТВРАТИТЕЛЬНО ТУПАЯ шутка. Отвратительнее просто не придумать. Я тебя поздравляю со званием «Придурок года». Очень весело получилось, посмотрел, как я в истерике тут бьюсь, весело было?! Соник перестал смеяться и поднял измученный взгляд на Шэдоу. – Вообще-то это не шутка... Все что на мне – кетчуп, – он отстранил от груди и вытянул руку вперед, показав разорванную перчатку, края которой были испачканы в жидкости чуть другого оттенка красного и другой консистенции, – а вот это – нет... – ...твою мать!! – Шэдоу снова сорвался с места. – В нижнем ящике шкафа... Чёрный еж тут же излек небольшую коробочку из указанного места, моментально вернулся к Сонику, осторожно размотал спортивные бинты с его руки, стянул порванную перчатку, от соприкосновения которой с раздражённой кожей синий сдавленно зашипел, и нагнувшись над ним, начал в темпе проделывать все медицинские манипуляции с обеззараживанием раны, остановкой крови с помощью медицинского клея, без которого с таким ранением было никак ее обойтись, и накладыванием уже не спортивных, а медицинских бинтов. Делал он все это быстро и слаженно, как будто бы занимался этим уже полжизни – сказались тренировки по оказанию первой помощи, которые когда-то устраивал для него профессор Джеральд. – А можно вопрос. – негромко, между делом встрял Соник. – Ну. – Шэдоу старательно завязывал медицинский узел на перевязанной руке. – Когда ты зашёл, ты подумал, что я решил само... Шэдоу аж поперхнулся, протирая тряпкой руку Соника уже не от крови, а от кетчупа. – А что я по твоему должен думать? – вспылил Шэдоу. – Ты мне не открываешь, я слышу, как сначала ты орёшь, грохот, потом захожу, ты лежишь в луже кровищи и не шевелишься, рядом нож и осколки! Соник снова хрипло засмеялся. – Если бы я так действительно умер, это была бы очень глупая и одновременно символичная смерть. Ради любви всей моей жизни. – ёж, на секунду забывшись, попытался драматично приложить перевязанную руку ко лбу, но Шэдоу осторожно остановил ее за запястье. – Не двигай. Вообще никаких активностей пока, а то начнет хлестать ещё. Понял? Сиди спокойно. Соник медленно приложил ко лбу другую руку, стараясь в принципе не тратить лишние силы. – Жил ради чилидогов и умер ради чилидогов... Я себе чилидог готовил, полез на верхнюю полку за новой банкой кетчупа, и прямо не слезая со стула решил пробку на ней ножом пробить. Стою, целюсь, и ты стучишь... ну, думаю, сейчас быстренько пробью и открою. В итоге нож мне по руке, банка тут же вдребезги, равновесие теряю, хватаюсь за полки, а дерево хлипкое, меня не выдерживает, и, ну, как видишь... – Если бы не твое состояние, я бы тебя сейчас прибил на месте за такое. Головой думать надо, что делаешь! – Шэдоу раздражённо вздохнул и закатил глаза, обрабатывая мелкие царапины на ногах и животе синего. – Ну да... Осколками летящими тоже досталось... – пояснил тот, попытался привстать на локтях, чтобы сесть, но ойкнул, схватился здоровой рукой за затылок, медленно лег обратно, жалобно застонал и зажмурился. – Голова... – Знатно ты приложился. Вот и лежи значит, я сам... Шэдоу довольно быстро, но осторожно вытер влажными салфетками оставшиеся испачканные участки синей шерсти и дивана. Ему не очень хотелось касаться чужого тела, но он не простил бы себе, если бы грязь занесла Сонику инфекцию. Также по тихой просьбе ежа он стянул с него нашейную повязку, испачканные перчатки, ботинки и носки и оставил их в корзине для белья в Сониковской ванной, после чего вытер свои перчатки и выбросил все салфетки в мусорное ведро. – Я вообще тогда подумал, что ты это из-за Эми, – пояснил он, отряхая руки и возвращаясь обратно к дивану, где лежал синий. – А что она?.. – негромко и осторожно спросил тот. – Это я тебя хотел спросить, что она, поэтому и пришел. – черный присел на край дивана около ног парня. – С разбегу влетела в меня в слезах, сказала, что ты ее ненавидишь. Соник моментально переменился в лице и погрустнел. – Я не хочу об этом разговаривать. – внезапно выцедил он. Воцарилась тишина. Шэдоу удивился такому внезапному холоду и отстранённости, повеявшей от собрата. – Ты ее опять шутками своими довёл? – Нет. – Соник отвернул голову к спинке дивана. Вариант с шутками отпал. Случилось явно что-то посерьёзнее, и этот вывод ещё больше вогнал в непонимание Шэдоу. Соник и что-то серьезное, негативное, это буквально несовместимые вещи. – Шэдоу, прошу... Не дави. Не спрашивай. – синий сделал вторую попытку приподняться, осторожно сел и облокотился на спинку дивана. – Я итак уже... очень устал. – он устало прикрыл веки. Вдруг комнату наполнил пищащий механический звон. Мобильник Соника, лежащий на тумбочке, вибрировал и звенел, предупреждая о входящем звонке. Ёж, не открывая глаз, на ощупь дотянулся до тумбочки и полуглядя нажал на зелёную кнопку. – Алло.