***

Броня редко по долгу службы бывала на передовой и тем более никогда не находилась там так подолгу. Однако как новая Верховная Хранительница она чувствовала себя обязанной на собственной шкуре прочувствовать всю жестокость Вечной мерзлоты. Но оказалась к той не готова. Все же Надмирье и Подземье не могли по уровню холода сравниться с холмом Вечнозимья. Ни традиционное обмундирование, ни плащ не способны согреть в этих бездушных снегах. Зубы стучат от холода, но больше всего мерзнут ноги и то, что находится между ними. Если в городе термоколготки неплохо справляются со своей задачей, то тут Броне начинает казаться, что кое-что у нее вот-вот отмерзнет, превратится в кусок льда и расколется от малейшего прикосновения. Первый час Броня ходит взад-вперед, утопая в снегу по щиколотку, протаптывает дорожки, готовится к новой волне порождений Фрагментума. Второй час она неловко переминается с ноги на ногу под недоумевающие взгляды солдат. Бои помогают согреться, но не надолго, минут двадцать и жар битвы проходит, а промокшая от пота одежда заставляет промерзать с каждым разом все быстрее. Третий час Броня сперва пытается подпрыгивать, но это выглядит слишком нелепо, поэтому она просто трет бедра друг о друга. Что не укрывается от случайного взгляда Гепарда. Он объявляет пересменку, контролирует, чтобы новая группа стражей переняла караул на себя, и только после этого вместе с Броней и их группой отходит к небольшому разбитому в полях лагерю. Греться там, к сожалению, негде, но хотя бы можно перевести дух, перевязать раны, да промочить горло. Можно еще посидеть на ящиках, но Броне так холодно, что она скачет за палаткой, пока никто не видит, хоть и чувствует, как уже потихоньку выбивается из сил. — Моя госпожа, я не смею настаивать, но… Гепард робко заходит за палатку, держа в руках какой-то сверток. Броня замирает на месте в дурацкой позе, застигнутая врасплох. Фух, к счастью, это Гепард, а, значит, можно расслабиться. — Да? Он, наконец, протягивает свою ношу. Хмурит брови, отводя взгляд. Броня разворачивает ткань и изумленно охает. Гепард принес ей трусы с начесом. Она с нетерпением натягивает их прямо так, поверх своих колготок, не обращая внимания на то, как задираются полы одежды, и вынуждая испуганного и смущенного Гепарда отвернуться. Его Броня не стесняется, да и, по правде говоря, она так безумно замерзла, что, подай он их ей при всех солдатах, Броня бы сделала то же самое, не особо задумываясь. — Спасибо, Гепард! Я и представить не могла, что здесь настолько холодно. Это, наверное, глупо… — Все в порядке. Только на передовой можно по-настоящему понять, что такое Вечная мерзлота. Голос Гепарда понимающий, румянец уже сошел с его щек, осталось только непоколебимое спокойствие, он вообще всегда такой — никогда никого не осудит, никогда не будет осмеивать, чем подкупал Броню и раньше, когда они еще работали вместе. Он всегда был и остается настоящим рыцарем. — Верно, — Броня кивает. — Именно поэтому я решила провести день здесь. Я хочу лучше понимать Белобог. Со всех сторон. — Я так и подумал. Это верное решение, госпожа Верховная хранительница. Трусы, или скорее панталоны, выглядывают из-под юбки, но их длины недостаточно, бедра все равно остаются ледяными. Гепард смотрит на это все еще немного хмуро, пятерней чешет затылок, и только кивает в ответ на благодарности Брони, уходя. С трусами в любом случае уже становится легче, а бедра она принимается растирать руками. Но ее рыцарь не собирается оставлять все так просто. В следующий раз — уже молча — Гепард приносит штаны. Поношенные и видавшие виды, с заплатками и пятном на колене, но — и это главное — судя по виду очень теплые. — Давай их сюда, немедленно, — Броня уже нетерпеливо тянет руки, как будто видит перед собой величайшую белобожскую ценность. Гепард, наверное, не рискнул принести их сразу, поэтому ограничился трусами — все же трусы не так видно под юбкой, меньше вероятность, что гордая Верховная хранительница откажется. Зря она сама не подумала о том, чтобы одеться на фронт потеплее. Ну, хотя бы штаны! Почему-то казалось, что если Пела щеголяет в колготках и юбке, которая нередко бывает в снежных полях, то и она тоже сможет. Броня выпускает три облака пара изо рта, пока натягивает свое сокровище. — Какое облегчение, — со стоном говорит она. — Спасибо огромное, ты просто спас меня. Только в штанах Броня, наконец, может расслабиться. Садится, и почувствовав на себе чужой взгляд, поднимает собственный. Юбка остается болтаться позади. Лишь одну секунду Броня видит улыбку Гепарда. Нежную и такую теплую, что она сразу же согревает ее лицо, как лучик никогда не виденного Солнца. Сердцебиение учащается, и телу сразу становится тоже в разы теплей. Или это все-таки от штанов? В следующий момент Гепард натягивает привычную маску суровой серьезности, выдают только вновь покрасневшие щеки. Они так давно уже знают друг друга, но никогда Броня не видела, чтобы Гепард так улыбался. Ей хочется увидеть это еще раз, но он уже, коротко кашлянув, собирается уходить. Тогда Броня улыбается сама. Его лицо снова светлеет, будто хмурые тучи расходятся, Гепард замирает, так и не сделав шаг. А потом робко улыбается вновь — в ответ. Улыбка оказывается теплее любой одежды.