День 140 (252). Среда. Утро и день.

Вчерашний инцидент вносит дополнительные неудобства – конец вольнице и утром уже не выберешься из спальни в ночнушке, не станешь бродить по комнатам неумытая и нечесаная, перед привыкшей ко всему Сомовой… Так что к завтраку отправляюсь в полной амуниции – юбка, обтягивающая красная кофточка с короткими рукавчиками, а из украшений - цепочка с большим кулоном в виде дутого кольца… В гостиной Анюта с Наумычем за чаепитием и уже уплетают бутерброды с сыром. Направляюсь к этой безмятежно-довольной парочке, на ходу заправляя кофточку под пояс юбки: - Доброе утро. В ответ слышу дружное: - Доброе. Анюта виновато улыбается, хитро поглядывая – пытается оценить мое утреннее настроение. Сомова, конечно, пройдоха та еще – сначала Марата таскала сюда в квартиру кувыркаться, теперь Наумыча… Но ей, думаю, хватит и вчерашнего втыка, чтобы угомониться. Да и что я могу сделать? Обойдя вокруг стола, присаживаюсь в боковое кресло, кладя ногу на ногу: - Как спалось? Егоров, как всегда, эгоистичен: - Ты знаешь, отлично. Я вот как лег, и сразу так, фью-ю-ю. Наполняя бокал апельсиновым соком, беру быка за рога: - Слушайте, братцы, а может вам квартиру снять, а? Сомова недоуменно таращиться, выпучив глаза: - Зачем? Ну да, куда уж лучше на чужой жилплощади и на чужой кровати. В моем голосе невольно проскакивает язвительность и усмешка: - А незачем, да? Лицо Егорова серьезно и многозначительно: - Марго, мы как раз обсуждали с Аней эту тему. Делаю пару глотков из бокала: - И что? Шеф решительно кивает, поглядывая на подругу: - Решили не торопиться! Отлично! И какое альтернативное предложение? Выселить меня на лестничную площадку? - Надо разобраться сначала со всеми делами, перезапустить радио, вот… А там, потом, посмотрим. Наумыч засовывает бутерброд в рот, не глядя в мою сторону. Точно, я как-то совсем забыла, что в таких вопросах, хозяйка этой квартиры для них пустое место. Похоже, бойфренд что-то Сомовой предложил, а та дала отлуп… Или наоборот… И всех, кроме меня, все устраивает! Хмуро ворчу: - Ну-ну, давайте, перезапускайте… Положив сыр между двумя кружками копченой колбасы, со смурным видом отправляю мини-бутерброд в рот… Наумыч торопится соскочить с опасной темы: - Ну ладно, я пойду, а то меня там уже люди ждут. Допив, он отставляет чашку в сторону и вопросительно кидает в мою сторону: - Ты идешь, нет? Что-то не хочется ехать в начальственной компании… К тому же мне надо посоветоваться с Анькой, поделиться последней информацией. Лениво привалившись на поручень кресла, отмахиваюсь бутербродом: - А я буквально следом. - Так, давай, я тебя подброшу! Вот пристал. Брякаю первое пришедшее на язык: - Нет, у меня в девять тридцать летучка, я сама доберусь. Какая связь с летучкой и моим нежеланием ехать с шефом непонятно, но что сказано, то сказано. Егоров не спорит: - Вольному воля. А потом хлопает себя по коленкам: - Ну что, как говорится: спасибо этому дому… И вдруг начинает заливаться, вскидывая руки вверх: - Ха-ха-ха! Типа, пойдем к другому? Сомова укоризненно пресекает веселье: - Боря! Она виновато смотрит в мою сторону и тоже встает вслед за своим бойфрендом: - Ну, пойдем, я тебя провожу. С усмешкой смотрю на парочку - сам пошутил, сам посмеялся. Неугомонное веселье продолжается: - Ха-ха-ха. Сомова подталкивает Егорова: - Пойдем, пойдем я тебя провожу! Прихватив пиджак с дивана, Наумыч отправляется в прихожую: - Ха-ха… Пошел. Пока, да. В дверях они чмокаются: - Я полетел. Наконец, Егоров исчезает за дверью и бряцает замок. Продолжая хомячить, наблюдаю, как Анюта возвращается в гостиную, и вид у нее виновато-загадочный: - Марго… Она мнется, потом присаживается на диван: - Ну, ты меня извини, просто… - Да ладно, проехали. Вот ты меня с Калугиным все время подталкиваешь, а я тебе тоже в свою очередь хочу сказать - такой мужик ну, чего ты думаешь?! Сомова елозит по дивану: - Да я вот то же думаю… Думать мне или не думать. Она пожимает плечами и со вздохом отпивает из чашки. *** После завтрака, когда все убрано со стола, уходить не тороплюсь - никуда не денется эта летучка, часом раньше, часом позже... А вот порассуждать, выложить Аньке новости и все что надумала, для меня сейчас гораздо важнее. Сначала о встрече с Ритой, о фотографиях, о видео Маши с Пашей, о том, что даже была назначена их свадьба на июль… Сложив руки на груди, продолжаю вышагивать туда-сюда позади дивана – когда хожу, мне легче думается. Наконец, надув щеки шумно выдыхаю, начиная подводить итоги: - Фу-у-ух… Ну, в том, что Марго в прошлом Маша Васильева, нет никаких сомнений. Сомова молча следит за моими переходами, пьет сок и тискает Фиону, устроившуюся рядом с ней, на диване. Показываю на себя: - В этом я убедилась лично, собственными глазами. Анюте надоедает крутиться, и она поворачивается спиной: - Ну, понятно, что дальше? Это действительно вопрос и я вздыхаю: - Дальше-е-е…. Дальше, в принципе, Рита уже отработанный материал. Все, что она знала, она уже сказала. Постояв, пускаюсь в путь в обратную сторону: - Остались одни эмоции, а мне они не нужны. Сомова перебивает, оглядываясь: - Слушай, ты говорила, что Пашин отец знает, где его сын! Это были лишь догадки: - Ну, у меня сложилось такое впечатление. Перегнувшись через спинку дивана, наклоняюсь к Аньке: - Только с ним общаться, знаешь, это как пальцы в розетку сунуть - в любой момент может шарахнуть! Он даже родной дочери ничего не говорит. Вот, так… Отправляюсь ходить по новому кругу, а Сомова выдает: - Ну, короче, понятно. Грустно хмыкаю: - Что тебе понятно? - Ну, надо искать этого Пашу, мы без него как без рук. Очень свежая мысль. Останавливаюсь, уперев руки в бока: - Понятно, что понятно, что надо искать Пашу. Только, где? - Да, ну давай думать. Дойдя до конца дивана, запускаю пальцы в волосы: - В общем, что мы имеем? Тычу пальцем в себя: - Откуда взялось это тело, я уже знаю. Более того, я даже знаю, какие у этого тела были имя и фамилия. - Да это понятно. Еще? - Дальше, что происходит… А-а-а, эта Маша Васильева бросает через бедро Пашу Шульгина, тот в свою очередь заявляет, что Маша Васильева будет страдать точно так же, как страдал он. Потом, что происходит… Развожу руками: - Он, каким-то чудесным образом, делает так, что исчезает Маша Васильева и буквально сразу после этого, исчезает и он сам. И что получаем в результате? Иду дальше вдоль дивана, и Сомова, сосредоточенно нахмурившись, разворачивается теперь в другую сторону: - Ну, это точно так же, как исчез Игорь Ребров и Карина. Именно! И что из этого следует? Держась за спинку дивана, снова наклоняюсь к подруге: - Правильно! И какие напрашиваются выводы? Ответа нет и я, обойдя придиванный модуль, усаживаюсь на него, закинув ногу на ногу и упираясь ладонями в сидение. Есть у меня одно предположение! - А они не могли быть знакомы? - Кто? - Кто... Паша и Карина, кто! Сомова отворачивается: - Пхэ... Паша и Карина? Потом возмущенно протестует: - Да ну! Не может быть, ну в пятнадцатимиллионном городе! Это если они к разным бабкам колдовать ходили, а вот если к одной, то очень даже могли скорешиться! Узнали то они про гадалку не из газет и радио, наверняка от общих знакомых. Так что логика есть. Поднимаю вверх палец: - Анечка у меня знакомая своего одноклассника в Кот-де-Вуаре встретила, а ты говоришь! - Ну, ты что, хочешь сказать, что Паша Шульгин и Карина знакомы, что ли? Она недоуменно водит в воздухе растопыренной ладошкой… Ну, не утверждаю, но вполне допускаю. И именно это я уже пять минут Сомовой толдычу и никак не пробью: - Я ничего не хочу сказать, я просто делаю предположение. Схема-то, одинаковая. На это Анюта соглашается: - Ну да. И какие шаги из этого следуют? Задумчиво смахиваю волосы с лица… Нет, ничего на ум не приходит. Сомова тоже вздыхает: - Получается задачка с двумя неизвестными. - Нда… Гоша, Гоша… Гоша, где ж ты ходишь?! Еще неизвестно что эта дура с ним вытворяет… - Надеюсь, она там, нормально за моим телом ухаживает. Опустив взгляд вниз, шлепаю ладонями по плоскому животу: - Я вон, холю и лелею… Вон, муха не сидела. А могла бы между прочим отожрать и репу, и… Шлепком по ягодице, демонстрирую остальные возможные излишества: - Только в путь! Сомова кивает, соглашаясь с моей самоотверженностью: - Это могла бы, да… Слушай, а тебе на работу не надо, а? Черт, оперативка! - Бли-и-ин... Капец, еще на работу…. Меня, наверно, скоро попрут оттуда к чертовой матери! - Чего это тебя попрут? Схватив пиджак с поручня дивана, натягиваю его на себя, а потом, подхватив снизу волосы, высвобождаю их из-под воротника, распуская по спине: - Да потому что я не делаю ни хрена! Торопливо устремляюсь в прихожую: - Ладно, все я побежала, а то у меня номер горит синим пламенем. Схватив ключи, выскакиваю наружу. *** Увы, едва выехав с Ломоносовского проспекта на Мичуринский, все мои благие помыслы с работой улетучиваются – в голову приходит мысль опять съездить к Рите и расспросить про других знакомых девушек Павла: не было ли среди них некой Карины. Так что мой путь меняется – надо ехать на Красноказарменную в «Кальяри». По ходу звоню Люсе – прошу сдвинуть летучку на обеденное время. А потом, как дура, целую вечность топчусь у ресторана – хожу, брожу, читаю надписи про итальянскую кухню, но Рита не выходит и не выходит. А внутрь заходить я боюсь. Время от времени смотрю на часы, и мой оптимизм постепенно скатывается в уныние – похоже, визит напрасный и девчонку отослали в другое место. Уже и в носу мокро от долгого стояния на ветру – хлюпая соплями, иду к появившемуся поблизости дворнику, узнать о дочке хозяина заведения, но тот лишь пожимает плечами. Все крепче сжимая губы в узкую щель, упорно продолжаю то ходить вокруг, поглядывая на часы, то сидеть, положив сумку на каменный уступок лестницы. Че-е-о-орт! Терпение на исходе, и я вздыхаю: - Капец... Куда ж ты подевалась, Рита, Рита. Уезжаю даже раньше намеченного времени – теперь уже Люся звонит мне на трубу и призывает поторопиться – новую оперативку собирает сам Егоров. *** Спустя полчаса я уже сижу за столом в зале заседаний. Рядом Зимовский, напротив Людмила, а вот председательское место пока пустует. Позади кресла начальника, поставив локти на спинку и подперев голову, стоит Наташа, а рядом с ней по правую руку, наш финансовый директор Настя. И если ее присутствие еще можно объяснить, то наличие секретарши, заставляет предположить, что повестка совещания будет далека от производственных вопросов. Наконец, в дверях появляется Егоров и радостно проходит во главу стола - и мимо нас сидящих, и мимо выстроившихся вдоль окна Кривошеина, Любимовой и Калугина: - Ну что, марксисты-ленинисты, мы собрались, так сказать, чтобы покумекать…. Сцепив ладошки в замок, Наумыч игриво всплескивает ими, то в одну, то в другую сторону: - … В каком направлении развивать новую связку: журнал и радио. Для Андрея, видимо, это новость и он подает голос: - Оп-па, радио?! Борис Наумыч простите, а причем здесь радио? Наташа язвительно перебивает: - Ну, надо же как-то свою любовницу кормить. Голос шефа становится напряженным: - Наташа, ты что–то сейчас сказала? Та вопит, не тише своей мамаши: - Я просто объясняю людям, многие не в курсе! Егоров оглядывается на Калугина: - А если не в курсе, я тогда расскажу. Издательство «Хай файф» постепенно перерастает в медиахолдинг, вот…. И мы, кхм… Э-э-э, немного расширяемся. Я уже в курсе всех пертурбаций и потому больше занята размышлениями о пропавшей Рите. Уткнувшись в свой блокнотик, задумчиво чиркаю в нем ручкой каракули, краем уха прислушиваясь к разговору. Дочка опять перебивает папашу: - Мы-ы-ы?! Что вызывает ответный вопль: - Наташа, прекрати, я сказал!... Да, на днях издательство приобрело радиостанцию. И я предлагаю всем подумать, как скоординировать работу нашего издательства и радиостанции, так сказать. Чтобы эти два источника информации друг с другом коррелировали. За моей спиной, над ухом, неуверенный голос Кривошеина: - То есть? Егоров резко разворачивается от своей ненаглядной дочки к нему, еще сильнее повышая тон: - То есть, не конкурировали, а наоборот, пиарили друг друга и продвигали! Галка поддакивает: - А что, интересный ход. - Очень интересный, я вот про это и говорю. Такого нигде больше нет, мы первые. Но у Калугина другие тревоги: - Борис Наумыч, простите, пожалуйста, я очень разделяю вашу радость, но у меня вопрос. Вы уверены, что сотрудники нашего издательства сейчас должны размениваться на два фронта? Егорову не нравится сопротивление масс, и он усиливает давление: - А если партия скажет надо?… Шучу. Но я не предлагаю сейчас всем бросаться на амбразуру. Но если кто-то чувствует в себе потенциал или хочет какую-нибудь прибавку к пенсии… Я готов выслушать любые идеи! Выделить под них конкретные суммы. Как только речь о суммах, вопросы появляются у Насти: - То есть у нас теперь будет общая бухгалтерия? Шеф возмущенно отбивается: - Да ни в коем случае! Ну, кто тебе такое сказал? Наше издательство как работало, так и будет работать. Слева скрипит ворчливый голос Зимовского: - Угу, если оно будет так работать, оно скоро загнется. Тут же поднимаю голову - камешек в мою сторону, и надо быть начеку. Мы, молча, смотрим друг на друга, пока немой диалог не прерывает шеф: - Антон, если ты что-то говоришь, то говори при всех, громко и внятно! Продолжаю сверлить Зимовского тяжелым взглядом и конечно получаю ответ: - А я Борис Наумыч не всем, я персонально. - Персональные беседы будешь проводить после совещания! Зимовский отворачивается и шеф, так и не услышав ничего положительного, начинает обиженно сетовать: - Я не понимаю… Ну что, ну неужели никого эта идея не вдохновляет? Кривошеин пытается поддержать начальника: - Борис Наумыч, надо просто как-то информацию переварить. Галя ему солирует: –Ну да, тем более что сейчас еще непонятно с выпуском. Капец, подсуропила… Нет бы промолчать в тряпочку! Шеф конечно взвивается: - Что непонятно? Что тебе непонятно? Ну, какие проблемы, Марго? Он у меня за спиной и приходится оглядываться, поднимая глаза вверх. Сказать нечего и я блею: - А... Да, нет там никаких проблем, все под контролем. Сама чувствую, как неуверенно звучит голосок, и начинаю судорожно поправлять и приглаживать волосы, откидывая их за спину. Шеф наклоняется, приближая лицо к лицу: - Ну… Может, в этом номере закинуть какие-нибудь мазки на радиостанцию? Есть возможность выправить ситуацию, и я тороплюсь набрать очки, переведя разговор в прежнее русло: - Я уже думала об этом. В принципе, там есть варианты, попробуем! Пряча глаза, чешу переносицу, а Антон, зараза, откровенно ржет. Блин, стыдно-то как. А шеф еще и хвалит: - Вот так вот! Пока мы все стоим, болтаем, у человека уже есть варианты! Совсем низко опустив голову, буквально утыкаюсь в блокнот, чиркая в нем. - Вот молодец, снимаю шляпу! Зимовский рядом радостно хмыкает: - Угу, а я штаны. *** После оперативки вся толпень креативщиков, прихватив папки, тащится следом за мной прямо в кабинет главного редактора - и Калугин, и Валик, и Галка. Зимовский тоже к ним присоединяется, видимо жаждет поиздеваться – но стоит в сторонке, отдельно, и даже повернувшись ко всем спиной, привалившись к этажерке, он якобы листает прошлый номер «МЖ». Ну и что им всем тут надо? Специально не сажусь, показывая, что мне некогда – если что срочное, быстро разрулим, а так adieu. Калугин кладет свою папку на стол: - Э-э-э… Я не могу закончить обложку. - Почему? - Потому что, как ты себе представляешь обложку без анонсов? Логично… Задумчиво уперев глаза в пол, делаю шаг мимо Андрея к выпускающему редактору – ну и почему их нет? В анонсы требуется не столько центральная статья, сколько общие направления рубрик. Кривошеин торопится оправдаться: - Марго, я все написал, остается только твою статью. То есть и у этого снусмумрика на меня все стрелки? Твердо обещаю: - Моя будет вечером. У Любимовой тоже проблемы: – А у меня открыт вопрос по разворотам! Сколько там будет снимков, сколько текста? Капец, это ж зависит от рекламщиков? Могла бы и Антошу пнуть, и без главного редактора. Цежу сквозь зубы: - Этот вопрос я сейчас решаю! Зимовский не оборачиваясь, подает голос: - Да? А когда ты решишь вопрос по тиражу? Вот, упырь! Если нет макета, причем тут тираж? Поднять трубку и зарезервировать время? На то и зам, чтобы хоть что-то делать в редакции! Дергаюсь навстречу надоедливому дятлу: - Слушай, у меня же не десять рук! - Ну и все-таки, в типографии ждут. Прикрыв глаза, сжимаю зубы - столько еще проблем до этой самой типографии! - Сегодня решу! Доволен? Антон хмыкает: - Хэ-хэ… А я тут причем? В типографии очень обрадуются. Со вздохом отворачиваюсь и иду обратно к креслу – нужно, все-таки, собраться и, наконец, поработать. И все закрыть! Валик торопится следом за мной: – Марго, тут еще один вопрос. Нет! Хватит! Раздраженно его обрываю: - Все! Свалили все. – Но Марго, а как же… Знаю я твои занудные проблемы, на три часа развезешь: - Валите, я сказала! Стоят тут над душой. Добавляю в голос резкости: - Сама вызову, когда понадобитесь! Народ, хмыкая, ползет к выходу, и я поднимаю глаза к небу, не зная, за что хвататься: - Черт, черт, черт! Грызя ноготь, начинаю метаться вдоль окна, раздираемая противоположными желаниями – и Аньке нужно доложиться, и за статью сесть. Выбираю первое, набирая ее номер на мобильнике: - Алле Ань, привет. Ты еще не в эфире? - Нет, у нас пока нон-стоп. А у тебя что? Есть какие-то новости? - Ты знаешь, я утром битых три часа у этого кабака протопталась. - И что? Продолжаю мотаться вдоль окна, выплескивая избыток эмоций: - Да эта Рита, она как в воду канула. То ли папаше ее куда-то сплавил, то ли сама куда свалила… - Хэ… А может он ее убил и съел? Блин, Петросян в юбке… Натыкаюсь на кресло, останавливаясь: - Сомова, когда тебе плохо, я же не издеваюсь?! - Извини, но у меня есть шикарная мысль. Странно, что мы раньше до нее не додумались. Мысли у нее… Тоже мне, Роденовский мыслитель. Опять отправляюсь в путь вдоль окна, а Сомова добавляет интригу: - Просто на поверхности. - Какая мысль? - Слушай, так не хочется по телефону. Опять свалить с работы, все бросив? - Ань! - Ну что, Ань? До вечера все равно ничего не изменится. Давай дома все обсудим, а? - А во сколько ты будешь дома? В шесть? - Да. - Тогда до встречи. - Хорошо, мне работать надо. Ну, давай, пока. - Пока. Уронив бессильно руку с телефоном вниз, захлопываю крышку мобильника – и что теперь? Сидеть за столом и слушать гундеж Кривошеина? В полном раздрае продолжаю топтаться в торце стола: - До вечера… Мысль у нее! Всплеснув руками, засовываю телефон в сумку: - Ну, какая теперь работа? Подхватив вещи, быстрым шагом, переходя к перебежкам, несусь из кабинета к лифту. *** Заехав на радио, терпеливо жду, пока Сомова наболтается со своими эфирными поклонниками, а потом мы вместе едем домой на ее машине. Суть Анькиной идеи компактна, но достаточно эффектна - если не получается двигаться к Павлу, через его родню, то может попробовать, что-то разузнать о близких Маши Васильевой? Поработать через них? После ужина, когда Сомова собирается прогуляться с Фионой, быстро переодеваюсь в красную спартаковскую курточку от теплого спортивного костюма, джинсы и кроссовки - хочу присоединиться к подруге и продолжить обсуждение интересной темы, теперь уже на свежем воздухе: вдруг ночной кислород повлияет благотворно? Спустя десть минут уже расхаживаю перед подъездом, и, пока собака прыгает по газону, а Анька за ней наблюдает, еще раз повторяю вслух, понравившуюся идею… - У этой Васильевой наверняка есть мать, отец и они должны быть в курсе каких-то подробностей ее жизни. Может быть, она и теперь им письма пишет или еще как связывается, мы же не знаем. А этот Сергей наверняка может подсказать - адрес, их отношения с дочерью и все прочее... Прилив эмоций заставляет воодушевленно всплеснуть руками: - Ань, ну какая же ты молодец! Идея она же не просто лежала, она вообще в воздухе парила! Как же я раньше сама недопетрила, а? Остановившись у лестницы, задумчиво грызу ноготь - выйти на родню девушки через Аксюту, это здорово! Если Маргарит Ребровых в Москве восемьдесят одна штука, по крайней мере так сказал милиционер, когда нас с Зимовским забрали в отделение, то уж Маш Васильевых, наверняка как собак нерезаных! Самой Сомовой прозвучавших похвал мало, и она снова подает голос: - То есть, одобряешь? - Да не то слово, я тебе еще премию выпишу! - Да, подожди ты премию, пусть сначала сработает, а там и вместе отпразднуем. - Да я уверена, что прокатит. Я же видела, как он на меня смотрит. Он ее любит - сто процентов! Мне уже невтерпеж: - Давай, сейчас возьмем, и прямо сейчас позвоним! Не откладывая дело в долгий ящик, уже выуживаю мобильник из кармана джинсов. Сомова растерянно переспрашивает: - Подожди, прямо сейчас? - А когда! Время детское. - Подожди, Марго. Держа двумя руками мобилу, быстро нажимаю кнопки: - Да что? - Ну, подожди, давай лучше с моего набери. И протягивает свою трубку. - А зачем? - У меня же номер не определяется! Разумно. Хотя я уже звонила один раз Аксюте со своего номера и тогда он его тоже не засек. Ладно, будем путать следы и я с довольной физиономией смотрю на подругу: - Анька... Вот молоток, а не баба! Ткнув своим мобильником в сторону Сомовой, забираю у нее ее трубу, перенабирая уже на ней номер Сергея. Анюта ворчливо отворачивается в сторону газона: - Сама ты, баба… Фиона, писай! C горящими глазами уже прикладываю телефон к уху, цыкая на подругу: - Тихо! Наконец в трубке откликаются: - Алло, кто это? - Алло, Сергей! - Маша? - А-а-а, привет, узнал? - Машуль, как я рад, что ты позвонила. - Да, это я… Э-э-э, как твои дела? - Хорошо. - Ну хорошо, что хорошо… Слушай, а как ты насчет того, чтобы встретиться? - Встретиться? Только «за»! С горящими глазами показываю Аньке пальцем на трубу – клюнул. - А, ну я почему-то тоже подумала, что ты будешь рад. - Я сейчас у себя на фирме, если через пару часиков тебе удобно? - Ну, хорошо, давай. А, где? - Можно опять в «Ла Манче», если тебе понравилось. Ресторан? Опять жрать? Тут напоить задача, чтобы язык развязался, а не жрать. От нетерпения даже подрыгиваю ногой: - Ну, давай… Давай, я подумаю и тебе перезвоню? - Хорошо, Машуль, жду звонка. - Ну, давай. Оторвав трубку от уха, жму отбой. Чуть не подпрыгивая, сбегаю вниз со ступенек к Сомовой, подхватывая ее под руку: - Пойдем! Прогулка закончена! Тащу Аньку за собой, призывая возвращаться в квартиру. Подруга командует: - Пошли Фиона. Собака на поводке и ей приходится, перепрыгнув через ограду, бежать за нами. Пока поднимаемся по лестнице, и я открываю входную дверь, успеваю рассказать итог переговоров: - В общем, он сказал… - Что? - У нас на все про все пара часов. И у меня есть идея, куда его повести. *** Не обращая внимания на недовольный бубнеж Сомовой, отправляю ее переодевается, а сама, усевшись к столу в гостиной, лезу в интернет на поиски отеля, априори задав в поисковике «номер с двумя ваннами». Мимо… Тогда «с двумя санузлами». Капец, исключительно пятизвездочные, да еще с люксовыми номерами. Может «Петр первый» или «Президент – отель»? О, «Арбат» - двадцать две тысячи и гостевой туалет в распоряжении. Сразу расплачиваюсь карточкой за сутки, добавляя три бутылки шампанского в качестве комплимента. Не знаю, насколько позволительно официантке Маше заказывать такие апартаменты, но другого выхода нет. Перезвонив Сергею, рассказываю очередную сказку, как знакомые сняли номер в отеле, но приедут в Москву только завтра, так что шик и комфорт в моем полном распоряжении на весь вечер. Фу-у-ух, полдела сделано, теперь можно заняться и собственным марафетом. Крикнув подруге через дверь, что заказала номер в отеле, отправляюсь к себе… Когда спустя полчаса выхожу из спальни, причесанная, с заколкой бабочкой в волосах, в черном платье, украшенном большим бантом на груди, Сомова уже сидит в гостиной на диване с журналом в руках. Сразу видно – человек не на гулянку собрался, майку и розовую курточку сменили белая рубашка и штаны с широкими подтяжками… Хэ… Меня встречает ворчание: - Слушай, Марго, а нельзя обойтись без гостиницы, а? Ну… Почему бы, как обычно, не договориться в ресторане, сели бы где-нибудь, в углу там, поговорили… - Сомова, я не хочу в углу. Для того чтобы мне его разговорить, мне его как минимум, надо раскрепостить. В ресторане мы уже были, причем дважды, так вопросов от Сергея было не отбиться. Нужен резкий поворот, смена обстановки, новый угол зрения! Анюта вздыхает: - Ну, а вдруг он к тебе полезет? - А ты на что? Отправляюсь в прихожую переобуваться. Анюта делает новый заход: - Слушай, вот эта история со мной мне вообще не нравится! Сунув ноги в туфли, бросаю взгляд сквозь полки: - А что тебе не нравится? Я номер в гостинице сняла, где два санузла. В одном засядешь ты, если что, я тебе крикну. - Прямо как в том анекдоте: «будут душить - свисти». Глядя в зеркальце, стоящее на полке, обвожу контуры губ карандашом. Не прерывая занятия, успокаиваю подругу: - Ну, причем здесь душить, Сомова?! Я тебе объясняю, что Сергей это мой последний шанс. Закончив наводить красоту, возвращаюсь в гостиную: - Если я его не раскручу на информацию о Паше, то все - ищи его как ветра в поле. Все, я готова! Анюта встает с дивана: - Ну, ладно, черт с тобой! Гостиница, так гостиница. Только ты уж постарайся как-нибудь из него побольше информации, что ли, выудить. Там адреса, фамилии, явки. Естественно! - Я прекрасно понимаю, что не на футбол иду. Пробежав руками сверху вниз, разглаживаю платье: - Кстати как я, нормально? Сомова бурчит: - Более, чем. А потом морщится и ее всю перекашивает: - Ой, Марго, смотри там, а? - Что, смотреть? - Ну, вдруг он на тебя бросится прямо в коридоре! Угу, или вообще на ресепшене. Укоризненно гляжу на подругу: - Так, Сомова! Та отводит взгляд и сдается: - Ну, ладно…