Часть 1

— Жуань-гэ, тебе необязательно было идти с нами за дверь, неужели ты настолько не веришь в наши силы? — удручённо произнёс Чэн Цяньли, пока они продвигались по тропинке к месту общего сбора. — Я просто не доверяю тебе Линь Цюши, не хватало, чтобы по твоей вине он нашёл проблем на свою голову. — Может, мне стоило уйти, чтобы не мешать вам? — юноша обиженно насупился. — Было бы весьма кстати, но это твоя седьмая дверь. Нам придётся смириться, но ты можешь порадоваться, что на твоей стороне два профи. Чэн Цяньли засопел от негодования, но вслух больше ничего не сказал, вынужденный признать поражение перед Жуань Наньчжу. Линь Цюши, наблюдающий за ними, не сдержал тихого смешка. Цяньли отчаянно хотел доказать окружающим, что может справиться с миром за дверью самостоятельно, но в итоге его раз от разу сопровождали то Линь Цюши, то Чэн Исэ, то Жуань Наньчжу. Беспокоясь, что природная детская наивность сведёт мальчишку в гроб раньше времени, ведь никто, кроме них, не снизошёл бы до заботы о нём, а то и, напротив, воспользовался бы необыкновенной простотой. На сей раз Жуань Наньчжу настолько серьёзно отнёсся к этой задаче, что не стал переодеваться в девушку. От седьмой двери следовало ожидать чего угодно, уровень сложности прилично подскакивал, было не до игр в королеву драмы. Впереди показалась обычная деревушка. Её нельзя было назвать ни большой, ни маленькой, но в столь поздний час она выглядела опустевшей, почти заброшенной. Масляные лампы горели над входом лишь у нескольких домиков, не было слышно ни лая собак, ни копошения жителей. Те, кто по случайности задержался на улице, спешили к себе. И прибавляли шаг, едва замечали новоприбывших. У последнего дома, двухэтажного, возвышающегося в конце центральной улочки, собралась толпа. Они не успели приблизиться, а Линь Цюши уже насчитал восемь человек, с ними — одиннадцать. «Маловато для седьмой двери», — невольно подумал мужчина. Присутствующие молчали, с мрачным видом поглядывая на старосту деревни, и отсутствие истерики и громких обвинительных криков говорило об одном — среди собравшихся не было новичков. Когда троица оказалась достаточно близко, неигровой персонаж, остававшийся до сих пор безучастным, подал голос: — Добро пожаловать, давненько к нам никто не захаживал. Не знаю, что привело вас, но можете расположиться у меня. На втором этаже комнат хватит всем, на первом — кухня и моя комнатушка, попрошу вас не шуметь после полуночи и не вторгаться ко мне. С этими словами староста развернулся, первым заходя в дом, а игроки так и замерли с одинаково мрачными выражениями на лицах. В приветственной речи впервые за всю историю дверей не мелькнул ни срок пребывания, ни подсказки, ни ключи к истории мира. Сам староста не дал им конкретики, огорошив невозмутимым: «Не знаю, что привело вас», — и одна только эта фраза вызвала у присутствующих недовольство пополам с паникой. — Как это он не знает?! — первым не выдержал хиленький на вид юноша, когда они вошли внутрь. — Если уж ему неизвестно, что мы тут делаем, откуда нам тогда знать?! — Может, он предоставит информацию завтра с утра? — с сомнением заметила привлекательной наружности девушка, но бледность и лихорадочный блеск в глазах выдавал в ней игрока слабого, вряд ли она давно открыла для себя задверный мир. — Ведь неигровые персонажи не могут давать нам обманчивую информацию. — А он и не соврал! — парировал всё тот же юноша. — Могут, — в один голос с ним заметил Жуань Наньчжу. И решимость, с которой он сказал об этом, не оставила сомнений у неосведомлённых, что так оно и есть. Да и безмолвное согласие прочих доказывало — не один Жуань Наньчжу бывал за дверьми, где неигровые персонажи делали всё, чтобы подвергнуть их опасности. В первую же ночь настрой всех заметно ухудшился, неопределённость давила и пугала, тревога нарастала подобно снежному кому, готовая смести всё и всех на своём пути. В комнаты расселились по двое или по трое, Чэн Цяньли присоединился к старшим товарищам, не желая оставаться против задверных тварей с незнакомыми людьми. Линь Цюши едва сдержался, чтобы не напомнить, как он смело отказывался от сопровождения Жуань Наньчжу. — Жуань-гэ, что же нам делать? — вопрошал юноша, ёрзая на кровати не в силах уснуть. — Мы останемся здесь навсегда, если не будем знать, где искать подсказку для ключа! Наньчжу молчал, Линь Цюши в полутьме комнаты разглядывал потолок комнаты. Подсказка для седьмой двери Чэн Цяньли не дала им толком никакой информации, на ней было выведено два слова: «Проклятый праздник», — и по такому запросу поисковики выдавали сотни легенд, нашумевших страшилок и сюжетов книг. Среди подобного многообразия найти и понять, что именно их ждёт, оказалось невозможным. Они надеялись, что ситуация прояснится, когда попадут за дверь, а всё стало запутаннее, чем прежде. — Значит, не будем полагаться на неигрового персонажа, — равнодушно отмахнулся Жуань Наньчжу. — Расспросим местных о проклятиях, легендах и здешних праздниках. В крайнем случае — наведаемся в покои старика, это единственная подсказка, которую он выделил для нас. Неизвестно лишь, является она смертельным условием или нет. *** Их компания не спешила сближаться с другими игроками, так как не было никого страшнее профи — те легко манипулировали, устраивали подлянки, чтобы проверить условия для смерти, создавали спорные ситуации. Чем сложнее становился мир, тем меньше доверия было между игроками и тем чаще люди стремились оказаться за дверью с кем-то, кого хорошо знали и на кого можно положиться, не ожидая получить нож в спину. Несмотря на то, что никто не сговаривался, после завтрака все разбрелись по деревне, расспрашивая жителей. Больше всех повезло Линь Цюши с товарищами, ведь с наибольшей вероятностью подсказка для двери была одна и принадлежала именно им, а значит, времени на расспросы можно было потратить гораздо меньше, чем людям несведущим. Элементарность ситуации быстро стала главной сложностью, стоило Жуань Наньчжу спросить что-нибудь про праздник — люди захлопывали дверь прямо перед его носом. Тогда они попробовали изменить подход и спросить про проклятия — паника жителей стала сильнее, они так порывисто устремлялись от них прочь по улице, словно увидели не иначе как призраков. Линь Цюши готов был поклясться — ещё немного таких разговоров и их вышвырнут из деревни. — Возможно, мне стоило переодеться в девушку, — заметил Наньчжу после очередного провала. — Ну да, от миловидной красавицы они удирали бы чуть медленнее, — насмешливо заметил Линь Цюши и осёкся, заметив играющих детей поодаль. Он кивком указал в их сторону, Жуань Наньчжу понимающе кивнул. Не желая давить количеством, Линь Цюши подошёл к ним в одиночку, постаравшись улыбнуться как можно более приветливо. — Здравствуйте, — мужчина вдруг осознал, что за сегодняшнее утро они ни разу не поинтересовались, какое сейчас число, а ведь оно могло помочь с предположением о праздниках! — Какой сегодня день? Дети посмотрели на него как на умалишённого, один из них произнёс: — Старший братец не умеет считать? Девятое февраля. Под осуждающим и подозрительным взглядом ребят стало неловко уточнять год, потому Линь Цюши прикинул, что в ближайшее время должен состояться Праздник весны. — Время в дороге так неоднозначно, путь до вас был долгим, и я сбился со счету, — неловко уточнил он. — А почему здесь так тихо? Разве на днях на должен начаться новый год? В наших краях принято праздновать столь важное событие. — Ниан зол, — покачала головой девочка на вид лет шести, друг боязливо дёрнул её за рукав, прося не болтать незнакомцам много. — Мама сказала, что едва старец ушёл от нас — он нарушил договор, и теперь если осмелимся праздновать — обязательно погибнем. — Чжан Мэй! — мальчишка требовательнее дёрнул подругу за рукав, утягивая прочь. — Мама просто рассказала сказку, не говори глупости! Было видно, что мальчишка старательно пытается убедить в этом Линь Цюши. Тот проводил детей взглядом, а когда обернулся, заметил подошедших ближе Цяньли и Наньчжу. — Сейчас февраль, — оповестил он товарищей. — И они очень боятся нового года. Говорят, Ниан сожрёт их за праздничное настроение. Судя по озадаченному выражению на лице Цяньли, тому тоже было неизвестно, кто такой Ниан, зато Жуань Наньчжу оказался подкован в этом лучше них обоих. — Ниан — злой дух, который пожирал людей накануне нового года. По легенде, старец, обосновавшийся в одной деревушке, смог заключить с ним договор, по которому дух обязался пожирать животных в лесу, а не нападать на людей. Но едва старец покинул деревню, не прошло и трёх лет, как Ниан вернулся, став безжалостнее и свирепее. — Предлагаешь искать нам старца?! — в панике уточнил Цяньли. Жуань Наньчжу покачал головой. — Трудновыполнимое условие для поиска ключа. — Но не сражаться же нам с тварью, — с сомнением произнёс Линь Цюши, в его памяти по-прежнему свежи были воспоминания о том, как на корабле в его восьмой двери им пришлось сражаться с каким-то чудовищем с рыбьей головой. Но тогда у них была подсказка об оружии, а здесь… Легенда не давала никаких знаков о борьбе с духом. Перспектива заключить с Нианом договор вместо старца не радовала и походила на главное условие безвременной и быстрой смерти. — Всё, что я знаю, — жители использовали красные фонари, чтобы держать Ниана подальше от поселения, — покопавшись немного в памяти, вспомнил Наньчжу. Легче не стало. Цяньли совсем потерял надежду на лучшее и схватился за волосы, готовый вот-вот удариться в панику. Вряд ли они умрут, но до конца дней своих искать разгадку двери совсем не хотелось. — Наньчжу! — воскликнул Линь Цюши. — Помнишь нашу первую дверь? Тогда мы помолились статуе Будды, и она защитила нас, когда задверная тварь пришла с топором. Что если нам задобрить символ года? — Хорошая идея, но ты даже не знаешь, какой сейчас год. Вряд ли жители сами помнят об этом или захотят снова поговорить с нами. — Но мы можем сделать общие приготовления, не привязанные ни к чему конкретно, но подчёркивающие, что мы жаждем празднества. Это всяко лучше, чем бездействовать. — Ладно, — согласился Наньчжу. — Тогда вернёмся в дом старосты на обед, обсудим с остальными. В одиночку мы не сможем справиться со столькими приготовлениями. Более того, это нужно успеть сделать за ночь. Если местные так боятся праздника — они сделают всё, чтобы разрушить плоды наших трудов. И новый год завтра… Слишком сжатые сроки. *** На обеде они рассказали остальным игрокам о легенде о Ниане и о том, что, скорее всего, задача двери — вернуть жителям деревни возможность праздновать новый год. Предположений лучше не нашлось, а если дело и впрямь в Чуньцзе и они проворонят нужное число — последствия неизвестны. Всё либо начнётся заново, либо все погибнут из-за свирепого духа Ниана. Несмотря на отсутствие гарантий догадки Цюши и остальных, игроки согласились объединить усилия. Девушки отправились на кухню, чтобы убедиться, есть ли необходимые ингредиенты для приготовления цзяоцзы, чтобы сразу взяться за это дело. Было решено сделать как можно больше и принести по тарелке к крыльцу каждого дома. Линь Цюши с Жуань Наньчжу вызвались пробраться в комнату старосты, чтобы понять, скрыто ли там что-то и специально ли он запретил вторгаться к нему или просто старчески поворчал. Чэн Цяньли должен был отвлечь его, выдумав происшествие в деревушке, чтобы увести подальше от дома и дать им больше времени. Оставшиеся пятеро мужчин занялись раскрашиванием найденных в кладовке фонарей в красный, сразу после они должны были вместе с девушками отнести их к домам жителей деревни. Почти все из них ложились спать аккурат после девяти, самые смелые — досиживали до десяти, потому чуть позже этого времени было намечено исполнение плана, чтобы ни с кем не столкнуться — и с Нианом в том числе. Именно поэтому девушки отправлялись разносить цзяоцзы вместе с мужчинами — в руках тех должны были быть красные фонари, и если легенда правдива, то Ниан не осмелится напасть. Чэн Цяньли начал отвлекающий манёвр. Едва стукнуло восемь часов вечера, он с возмущёнными криками принялся стучать в дверь старосты. — Что ж такое творится! Нас совсем без воды оставить решили?! Вот так захочешь чаю испить, а журавль у колодца заклинило! — Зачем же так возмущаться, — старик выглянул из комнаты, окинув Цяньли испытующим взглядом. — Нет у нас возможности заменить, заедает порой. — И что же мне теперь, чуда ждать? — Цяньли попытался изобразить крайнее недовольство. — Что ж с вами поделаешь… Показывайте, что случилось, попробуем набрать воды вместе, — скрипучим голосом произнёс староста, направляясь к выходу. Цяньли, подхватив разом два ведра, поплёлся за ним. Только когда дверь за ними закрылась, Линь Цюши и Жуань Наньчжу, затаившиеся в коридоре второго этажа, спустились. Последний подёргал дверную ручку — закрыто, а Цюши хмыкнул, заметив, как тот опускается на корточки и привычно орудует в замке извлечённой из кармана шпилькой, с которой никогда не расставался. Раздался щелчок, дверь поддалась, и они заглянули внутрь. На столе расположилась масляная лампа, её скудный свет озарял небольшое пространство. Комната старосты оказалась много меньше тех, что были отведены для их проживания: узенькая кровать у стены, стол у окна, заваленный старыми и запылившимися книгами, стеллаж напротив кровати, заполненный фигурками, шкатулками, другими не менее пыльными томами. Сбоку, прилегая почти вплотную, небольшой шкаф под немногочисленную одежду, одна из дверц которого плохо закрывалась. Половица у порога жалобно скрипнула под их неосторожными шагами, Линь Цюши и Жуань Наньчжу разошлись: первый начал осматривать шкаф, силясь отыскать что-нибудь в карманах одежды, а после переключился на стеллаж, открывая поочередно разнообразные деревянные шкатулки. Жуань Наньчжу осмотрел ящики стола и пространство под кроватью. Времени в запасе было не так много, вероятнее всего, староста вернётся сразу, как убедится, что набрать воды можно без особых трудов. — Что-нибудь нашёл? — поинтересовался Цюши, не оборачиваясь. Ответом ему стало отрицательное «мгм». — Вот и я… Твою ж мышь! — выругался он, выронив из рук очередную шкатулку. Едва он открыл её — яркая вспышка взметнулась к потолку, с глухим стуком врезалась в него и устремилась к приоткрытому окну. Жуань Наньчжу, склонившийся над столом и краем глаза заметивший нечто, приближающееся к нему, рефлекторно отшатнулся. — Что это было? — придя в себя от неожиданного поворота событий, выдохнул Цюши. Наньчжу развернулся, приблизился к оброненной и захлопнувшейся шкатулке, раскрыв её вновь. Крохотный бронзовый ключик блеснул в полутьме помещения, перекочевав ему в руку. — Если бы я знал, — задумчиво протянул он. — Непохоже, что она хочет указать нам путь к двери, слишком быстрая, — он кинул взгляд на настенные часы. — Нужно поторопиться, вряд ли мы найдём здесь что-нибудь ещё. *** До полуночи оставалось всего ничего: ароматные цзяоцзы были оставлены у каждого крыльца, красные фонари осветили улочки поселения, будто бы образуя сияющую тропу к дому старосты. Люди, оказавшиеся за дверью, немного перекусили приготовленными пельменями, чтобы создать иллюзию праздника, и вышли на улицу, не уходя далеко. Староста с час назад скрылся в своей комнате, не показывая носа, и они могли в напряжённом ожидании дожидаться задверного нового года. Вариантов было не так много: либо явится Ниан и оставит от них лужи крови, не напугавшись никаких фонарей, либо они разом уснут прямо на улице, не разойдясь по комнатам после полуночи, либо мир явит им подсказку о местонахождении двери. Истощённые долгим и полным приготовлений днём, многие клевали носом. У Сюй Цзинь нашлись силы на тревогу, когда часы пробили двенадцать, а спустя минуту так ничего и не произошло. — Мы застрянем здесь навсегда?! — с беспокойством спросила она. — Неужели догадка была ложной?! Они ведь нашли ключ! — Это могло быть совпадением, — вздохнул Цяньли. — Мы ведь нарушили запрет старосты, проверив самое очевидное место, это вовсе не означает, что предположения о празднике были верны. Едва он сказал об этом, как алая вспышка с ужасающим грохотом ударилась о невидимый барьер, вспыхнувший у деревенских ворот. Тварь, материализовавшаяся из воздуха, поражала размером. Даже с такого расстояния они могли отлично её рассмотреть. Злой дух скользнул взглядом по фонарям, особенно щедро развешанным на воротах, и издал яростный рёв, длиннющим хвостом ударив вновь — опять вспыхнул барьер, отражая атаку. Кто-то из собравшихся громко воскликнул от испуга, кто-то — побледнел и отступил на шаг ближе к дому старосты, готовясь скрыться внутри, будто в случае чего это поможет. — Он хочет его разнести?! — с ужасом догадался Цяньли, наблюдая за действиями задверной твари. Линь Цюши оглянулся на Жуань Наньчжу, не было похоже, что Ниан испугался фонарей. Неужели легенда была ловушкой? Спасутся ли они, если спрячутся в своих комнатах прямо сейчас? Что если они должны были не вернуть праздник, а всячески избежать его? Тогда каждый активировал условие для смерти. Наньчжу, будто почувствовав, о чём он думает, незаметно взял его за руку, мягко сжав пальцы в ладони. Он не успел сказать ничего ободряющего, как знакомая белоснежная молния блеснула позади Ниана, а когда угасла — на её месте появилась мощная фигура зелёного дракона, рёв которого вторил возгласу злого духа. Игроки совсем струхнули, решив, что призвали задверных тварей, которые сейчас проломятся к ним и сожрут их, но дракон не стал атаковать причудливый барьер, возникший вокруг деревни. С воинственным рыком он когтями полоснул по Ниану, дух развернулся, обнажая клыки, и они сцепились в ревущий яростный ком. Кто-то из наблюдателей не выдержал — вбежал в дом, моля о пощаде. Линь Цюши озадаченно склонил голову набок, в их родном мире предстоящий год — год дракона. — Ты был прав, — вновь словно прочитав его мысли, заговорил Наньчжу. — Символ года пришёл, чтобы защитить нас. — Думаешь, дверь вот-вот появится? — Да. Не осмелившись приблизиться и напряжённо оглядываясь, они ожидали, во что выльется эта битва. Никто не знал, были ли силы равны, Цяньли вовсе закрыл глаза, не желая наблюдать за развитием событий и по случайности стать свидетелем того, как дракона, бросившегося их спасать, задирают когтями на смерть. Вопреки опасениям мальчишки, дракон одержал победу, пускай и с трудом. Алая и белая вспышки столкнулись в последний раз и исчезли, а деревенские ворота превратились в окутанную ослепляющим сиянием железную дверь. Линь Цюши и Жуань Наньчжу среагировали первыми, бросившись вперёд, последний ухватил оцепеневшего Цяньли за рукав. Тот так и не мог поверить в произошедшее. Так как ключ был у них, никто не торопился обогнать их, Сюй Цзинь, открыв дверь в домик старосты, воскликнула, чтобы её услышали те немногие, кто решил спрятаться в комнатах: — Дверь появилась! Жуань Наньчжу тем временем уже вставлял ключ в замочную скважину, дверь охотно поддалась. И пускай ни у кого не было сомнений в том, что ключ — настоящий, только в этот миг Линь Цюши испытал искреннее облегчение. — Никто не умер, — вдруг осознал он. — Видимо, задверная сущность очень хотела праздник, а не похороны, — отшутился Наньчжу, потянув Линь Цюши за руку. Сияние поглотило их. Задверный мир обещал жителям мир и спокойствие, погибнувший Ниан больше никогда не смог бы их запугать. Но узнают они об этом, лишь когда проснутся и увидят остывшие цзяоцзы и полыхающие красные фонари, знаменующие начало нового года.