Часть 1

      — Вот как ты изначально выглядел... — проговаривает бежевая кобыла, лежащая на диване. Её рот приоткрыт от потрясения. Взгляд её разноцветных глаз бегает по человеку с тёмными волосами на голове и не знает, за что зацепиться: он стоит в проёме входа в апартаменты подземного бункера и улыбается.       — И как тебе? — спрашивает он, приближаясь к бежевой пегаске. На нём белая футболка, штаны тёмно-синего цвета и тёмные кроссовки.       Апартаменты в стиле Стойла просторные, с высокими потолками, поскольку строились для богатой семьи пегасов, которым неуютно в тесных пространствах. Человек даже с вытянутыми руками не смог бы достать потолка. Ему здесь более чем комфортно.       Мотли медлит с ответом из-за овладевшего ею ступора, и молчит даже когда непривычное для неё существо садится рядом. Если он будет стоять на своих двух ногах, а она — на четырёх, то её нос будет смотреть прямо в его пупок. Она инстинктивно отодвигается в обратную сторону. Дэниэл не придаёт этому внимания, понимая, что ей нужно свыкнуться с его обликом. Её широко распахнутые глаза в постоянном движении: больше всего они теряются в форме лица и на отростках передних... конечностей. Человек ловит её взгляд, поднимает левую руку, что купается в белом свете плоской люстры. Свой Пип-бой пришлось снять, поэтому на ней его нет.       — Это называется рука, а маленькие отростки, — он демонстративно шевелит ими, — пальцы.       Синий и жёлтый глаза пегаски словно загипнотизированные смотрят на то, как бежевая с оттенками розового рука поворачивается в разные стороны. Удивляется быстротой движения, изворотливости.       — Почти... — говорит она, сглотнув скопившуюся слюну изумления и хорошо моргнув, — как у грифона.       — Да, только... — на его устах играет улыбка, — мягче. На кончиках пальцев отрастают ногти, но они не идут ни в какое сравнение с когтями. Люди обычно их подрезают. Как у меня.       — И люди... пользуются этими штуками как пони орудуют ртом и копытом?       — Да, — его взгляд падает к своим ногам, к тёмным кроссовкам, и шевелит ступнями. — Там тоже есть пальцы с тем же количеством, что и на руках только куда короче. Но у них активной функции нет, кроме поддержания ходьбы и позы. Потом покажу.       Тело обнажённой кобылы наконец-то выходит из оцепенения, оно приближается к человеку, подобно осторожной кошке. Дэниэл сидит неподвижно, наблюдая за тем, как её вытянутый бежевый носик обнюхивает его: ноздри сужаются и расширяются. Возникает желание протянуть руку и погладить её по каштановой гриве, как милую собачку. Он протягивает ей руку тыльной стороной, будто дама для поцелуя.       — Резкого запаха нет... Но пахнешь интересно... — добавляет она, взглянув ему в глаза. Её тело заметно расслабляется, она уже не выглядит столь напряжённой.       Дэниэл медленно поворачивает руку, чем тут же привлекает её разноцветные глаза, и показывает внутреннюю сторону ладони с линиями. Она внимательно их изучает, словно перед ней карта местности. Её бежевый носик столь близко, что достаточно сомкнуть пальцы, чтобы ухватиться за него, но решает не действовать резко, чтобы не спугнуть её и не испортить увлекательный опыт. Вместо этого он осторожно подносит руку к её подбородку поближе к щеке.       Разноцветные глаза одаривают Дэниэла недоумённым взглядом. Свою правую руку он кладёт себе под подбородок, намекая, что ей нужно сделать. Поколебавшись пару мгновений, она прикасается к нему щекой, и её напряжённое лицо тает на глазах. Она протяжно выдыхает, закрыв глаза и наслаждаясь непривычными ощущениями, но настолько приятными, что её хвост непроизвольно дёргается.       Дэниэл чувствует нежную щекотку, что порождает её мягкая шёрстка. Он подавляет свой позыв её погладить.       — Она тёплая... — с удовольствием проговаривает пегаска, распахнув глаза. Она ёрзает щекой по руке, чем усиливает взаимное удовольствие от прикосновения. — Ох, небо... это прекрасно...       — Можно... я запущу руку в твою гриву? — спрашивает Дэниэл.       — Да... — быстро отвечает она, пододвигаясь ближе, что её можно спокойно обнять. Её аура излучает жажду продолжения — потрясение почти полностью вытеснено очарованием.       Растопыренные пальцы пролетают над её лбом и касаются её каштановых волос, перебирают их, и тут же погружаются в них, касаясь кожи головы. Пегаска слегка выгибает спину, прикрыв глаза и громко вдыхая. Её губы растягиваются в улыбке, когда подушечками пальцев он массирует её голову, а чуть погодя берётся легонько чесать. По всему телу пегаски бегают мурашки.       — Нравится? — спрашивает Дэниэл. Вопрос совершенно неуместный, ведь на её глупом выражении мордахи и так всё написано.       Вместо ответа она мычит в удовольствии. Адаптировавшись к новым чувствам, она открывает глаза. От любования на его лице её щёки наполняются непонятным стыдливым жаром, но его почёсывания неописуемо чудесные, чтобы оторваться от них. Его рука оставляет в покое её голову и тянется к её правому уху. Слегка мохнатому, но тёплому и приятному на ощупь. Осторожными движениями он разминает его в пальцах, и почти сразу начинает почёсывать за ним, следя за изменяющимся выражением её мордахи: глаза открываются, закрываются, закатываются, сосредотачиваются на том, кто дарит ей эту необыкновенную усладу.       Мотли пододвигается ещё ближе к человеку, который некоторое время назад выглядел как обычный единорог. Она прекрасно знала, что он не был пони с самого рождения, но даже с подготовкой его природный внешний облик её обескуражил. Приносимые приятные впечатления и знание, что это за личность, помогает ей быстро свыкнуться с его присутствием.       Дэниэл облокачивается о спинку дивана, бежевая пони почему-то хочет повторить эту позу. Она упирается спиной со сложенными крыльями в мягкую поверхность дивана, свесив задние ноги, и правым боком прижимается к его торсу, тут же чувствуя тепло его тела. Левой рукой он обнимает её за плечи и нежно прижимает к себе. Пелена задумчивости окутывает разноцветные глаза Мотли, осматривающие и себя и его с головы до ног.       — Если я встану на задние ноги, — говорит она, продолжая воображать, — то моя макушка будет на уровне твоего лица.       Человек медлит с ответом, прикидывая свои расчёты.       — Вполне. Хочешь проверить?       — Позже... — после паузы отвечает она, глядя ему в глаза. Её правая передняя нога ложится ему на левое бедро, и начинает легонько потирать его штаны.       Свободную правую руку Дэниэл кладёт поверх её копыта, и легонько его поглаживает, не забывая применять свои пальцы. Мотли наблюдает за его манипуляциями, и приподнимает копыто. Рука тут же ныряет под него и обхватывает целиком. Её глаза возвращаются к лицу Дэниэла: оба чувствуют тёплое дыхание друг друга. Пегаска смотрит на его губы, немного непривычные, но, в отличие от клюва грифона, куда больше похожи на те, что у пони. Она сглатывает слюну, пошевелив губами.       Дэниэл первым наклоняет голову к Мотли, чуть повернув вбок, она прикрывает глаза и идёт ему навстречу, повернув свою голову в противоположную, чтобы не столкнуться с его маленьким, в сравнении с пони, носом. Их губы переплетаются, и оба отдаются робкому познавательному поцелую. Он длится не больше двух секунд. Их лица остаются в непосредственной близости.       — На ощупь, — тихим заинтригованным голосом говорит Мотли, — как у пони, хоть и есть незначительные различия из-за формы...       — Ага... — говорит он, всё ещё удерживая за низ её копыто.       Секундное колебание, и они возвращаются к поцелую, в этот раз продолжительному и уверенному. От энергичного соприкосновения губ комната наполняется неровным дыханием и причмокиванием. Не разрывая поцелуй, они немного разворачиваются друг к другу для удобства. Её передние ноги ложатся по бокам его торса, его левая рука находится на спине, а растопыренные пальцы правой руки погружены в бежевый мех на её груди.       Поцелуй разрывается, Мотли и Дэниэл смотрят на то, что делает его рука. Она опускается ниже к её животу, и круговыми движениями начинает поглаживать. Трение по её короткой шёрстке вызывает лёгкие щекочущие чувства в ладони и подушечках пальцев.       — Нечестно... — внезапно начинает Мотли и его рука останавливается. Он вопросительно вглядывается в её разноцветные глаза. — Я без одежды, а ты — нет.       Дэниэл разрывает объятия, чтобы снять футболку, и демонстрирует ей свой оголённый торс, местами виднеются зажившие шрамы от ранений и хирургических операций. Бежевая кобыла в подсознании отмечает отсутствие волос, незначительный рельеф его мышц и пресса на животе, в то время как её глаза растерянно бегают от одного бугорка на его груди к другому.       Недоумение проступает на лице Дэниэла от долгого взгляда пегаски, а спустя секунду он замечает его направленность, и с пониманием усмехается.       — Соски есть как у самцов, так и самок человека, — говорит Дэниэл. Пегаска по-прежнему таращится на них, как подросток при виде голой женской груди. — В общем, особенности развития организма. Различия есть, и самое очевидное — размер и объём.       Хорошенько моргнув, она протягивает переднюю ногу и робко поглаживает ближайший сосок своим копытом.       — Получается, у тебя... есть возможность кормить своим... молоком? — спрашивает Мотли, и убирает копыто. Она подмечает, что поглаженный ею сосок слегка затвердел на фоне другого.       — Нет. Не могу. И... вижу, ты заметила. Да, они тоже могут твердеть от прикосновений.       Кобыла невольно облизывает губы и жадно сглатывает, и переводит свои глаза на лицо человека. Он сразу читает в них вопрос, вернее, разрешение опробовать их. Буквально.       — Зачастую, мужчин не сильно это заводит... Они чувствительны, но не настолько. Можешь, само собой, попробовать, — улыбается он.       На секунду губы Мотли растягиваются в торжественной улыбке. Приоткрыв рот, она тянется своей мордочкой к ближайшему соску, и касается его кончиком языка. От прикосновения Дэниэл не вздрогнул, но всё же ему приятно. Она нежно обхватывает бугорок губами, и боковым зрением наблюдает за изменениями на его лице. Сосок полностью затвердевает в поцелуях её губ. Она тянется мордочкой ко второму. В этот момент левая рука зарывается в её гриву в районе затылка, начиная играться с её волосами. Её приоткрытый рот зависает в этот момент над его соском, которым тут же чувствует её горячее дыхание от удовольствия, за чем следует увлечённая игра губами и язычком, а иногда пускает в ход зубы.       Пока она продолжает поочерёдно развлекаться с его сосками, левая рука массирует её голову. Тщательно, размеренно, неторопливо. Дэниэлу кажется, что Мотли получает удовольствия от ласк его сосков больше, чем он сам. Во многом из-за руки. Отлипнув от процесса, Мотли смотрит на поблёскивающие и затвердевшие соски. Осознание, что у самца есть дополнительная чувствительная зона, примерно как у самок, будоражит её воображение и заводит.       — Понравилось? — спрашивает Дэниэл с довольной улыбкой на устах.       — Ага... — с рассеянным видом изрекает она. Слегка распалённая нарастающим возбуждением, её голову посещает одна интригующая мысль. — А... покажи, что ты ещё можешь сделать своими пальцами.       — Простор для фантазии слишком большой... Можно поконкретнее?       — Удиви меня... — проговаривает Мотли, игриво сверкнув глазами.       Идея приходит в голову моментально.       — Ложись спиной мне на колени...       Мотли с любопытством следует его указаниям. Спустя пару секунд, и её голова покоится на ручке дивана, передние ноги согнуты и прижаты к груди, а задние вытянуты и лежат на сиденье дивана. Её разноцветные глаза смотрят на Дэниэла с предвкушением дальнейших действий. В тоже время она чувствует свою уязвимость и охватившую её робость, поэтому она бы не стала лежать вот так перед неведомо кем. Но её безусловно заводит, когда пялится на её тело.       Человек с тёмными короткими волосами осматривает её с головы до кончиков копыт. Он будто за пианино — не знает, куда примостить свои пальцы в первую очередь. Ему хочется прощупать её везде и сразу, он давно мечтал о том, как его руки заскользят по её натренированному в танцах и ближних боях телу.       — Не томи... — говорит пегаска.       Он поворачивается к её лицу, кладёт правую ладонь под её левую щеку и принимается нежно поглаживать большим пальцем.       — Чувствовать тебя здесь... не думала, что это будет так приятно.       Левая рука ложится на её правую щеку, и синхронно с правой рукой работает большим пальцем. Обе его руки чувствуют под собой жар, что охватило её милую мордаху. Мотли продолжает смотреть на Дэниэла довольными глазами.       Правая рука остаётся ласкать её лицо, пока левая отправляется в путешествие. Она опускается по её крепкой шее, проскальзывает между прижатыми к груди передним ногами. Он поочерёдно поглаживает шёрстку на её ногах, порой залезает ей под копыто, подушечками пальцев растирая её мягкую часть. Дэниэл хорошо знает, что Мотли любит внимание к копытам в том или ином виде.       Пока пальцы левой руки резвятся по её животику, пальцы правой бесцельно скользят по её лицу: по её лбу, по чудесному носику, по щекам. На лице Мотли однозначно написано одно: она в восторге от того, что могут проделывать его руки и пальцы. Она тяготеет к большему.       Левая рука добирается до её вымени. Пальцы слегка надавливают на один гладкий холмик с бугорком на вершине, а потом на второй. Кончиками двух пальцев он аккуратно обхватывает её твердеющие соски, нежно крутя влево и вправо. Обхватывает её сиську ладонью, наслаждаясь её упругостью, и большим пальцем потирает твёрдый бугорок.       Дэниэл чувствует, как иногда пытаются шевельнуться её сильные крылья, зажатые между его ногами и её спиной. Мотли широко раскрывает рот от ласк вымени. Указательный и средний пальцы спускаются с её щеки к мягким губам, и чувствуют на себе её распалённое дыхание. Ладонь прижимается к её щеке, а большой палец сначала робко застывает в уголке её губ — Дэниэл следил за реакцией кобылы, — а затем медленно пробирается вовнутрь под горячую щёку.       Её блуждающие от удовольствия глаза встречаются с улыбающимся Дэниэлом.       — Ты такая прекрасная, — говорит он.       Её стучащее в груди сердце, будто тонет в прохладном увлажняющем креме. Внизу живота, уже дальше вымени, которое его левая рука продолжает ласкать, промежность горит от жажды прикосновений. Она хочет что-нибудь сказать, но мысли путаются, да и вдобавок с пальцем во рту она всё равно не может что-либо внятное произнести. Остаётся лишь надежда на то, что Дэниэл догадается, где больше всего она хочет почувствовать его необыкновенную руку.       На ногах перед человеком лежит полностью расслабленная и разогретая возбуждением кобыла. Грудь и живот вздымаются и опускаются от её глубокого дыхания. Всё тело так и кричит всем своим видом, что она нуждается в большем.       Левая рука уходит от вымени Мотли. Пальцы быстро натыкаются на её две толстые складки, сочащиеся соками, и подушечки среднего и указательного пальцев скользят по левой и правой складке к кольцу её ануса. От смеси облегчения и усиливающегося зуда по телу пегаски прокатывается дрожь, хвост дёргается, крылья тоже пытаются сдвинуться с места.       Увлажнённые по пути пальцы крутятся по её анусу, а затем и по подхвостью. Он прикладывает ладонь левой руки, прижимаясь к её влажной киске, получая удовольствие от ощущения её рельефа и теплоты. Член в его штанах постепенно насыщается кровью, и ему становится тесновато. Рот Мотли с внезапной жадностью обхватывает губами большой палец у неё во рту, начиная его соблазнительно посасывать.       Дэниэл наклоняется к бежевой мордашке, высовывая палец из её рта, и заключает в долгий поцелуй. Ладонь отлипает от её промежности, оттопыренными остаются указательный и средний, которые скользят вверх и вниз по её половым губам, и сосредотачиваются на её клиторе, что особенно отражается на дыхании Мотли. Ощупав её, как следует, указательный и средний палец под своим давлением раздвигают её складки и плавно проникают вовнутрь, покрываясь её скользкой влагой.       — Как тебе? — спрашивает Дэниэл, разрывая поцелуй.       — Вос... восхи... — Её дыхание совсем неровное от непривычности впечатлений. — Восхитительно...       — Только не откуси их...       Дэниэлу понравилось, как она обхватила губами его большой палец. К тому же, как ему кажется, это взаимно. Он возвращает к её лицу правую руку и, подобно происходящему внизу, просовывает ей в рот указательный и средний палец: они незамедлительно оказываются в плотных объятиях её мягких губ. Новизна переживаний полностью окутывает её сознание. Она уже ни о чём толком не соображает, отдавшись ощущениям.       Два пальца левой руки берутся изучать пегаску внизу, ощупывая горячие стенки её влагалища. Они двигаются туда и обратно, медленными движениями, иногда кружатся вокруг себя на месте, надавливая подушечками на её мышцы. Не прекращая работать внутри, Дэниэл периодически прикладывает свой большой палец к её клитору и массирует его.       Мотли пытается посасывать и облизывать языком пальцы у неё во рту: своей формой и твёрдостью они заводят её сильнее, напоминая кое о чём. Ощущения внизу постоянно сбивают её с толку, доставляя удовольствие, о котором она и представить не могла. При этом Дэниэл и не намеревался оставлять пальцы правой руки неподвижно греться во рту — через некоторое время они приходят в движение. Указательный и средний, подобно собратьям внизу, пробираются глубже, но не сильно, чтобы не вызывать рвотный рефлекс, и слегка выбираются наружу, поблёскивая от её слюней. Они скользят от её правой щеки, по внутренней стороне губ, к левой... снова губы. Ложатся ей на гибкий язычок, которым она стремится их обнять.       Пегаска сладко постанывает от его синхронных ласк сверху и снизу. Весь этот вид раззадоривает его всё сильнее. Налившемуся кровью органу тесно уже не только от штанин, но и от лежащей над ним пегаски, чьи крылья постоянно норовят шевельнуться.       Пальцы внизу начинают активнее резвиться, двигаются всё быстрее и энергичнее, порождая выразительные хлюпающие звуки под её тяжелое дыхание с постаныванием. С причмокиванием Мотли ртом жадно облизывает и ласкает его пальцы. Мышцы внизу наполняются покалывающим чувством, концентрируясь вокруг её влагалища и промежности. Через секунду по её телу проходит судорожная дрожь, из груди вырывается протяжное мычание, что ощущается пальцами правой руки. Левые чувствуют ритмичные сокращения её влагалища и ощутимой прибавки во влажности. Дэниэл с упоением изучает её блаженное лицо в белом свете, что льётся сверху.       Спустя пару секунд, до неё начинает доходить, что она только что кончила. Непривычно быстро для нёе.       Два пальца левой руки блестят у Дэниэла перед лицом от её оргазмической влаги, они соединены между собой тоненькой ниткой. Он трёт подушечки указательного пальца и большого пальца друг о друга — без какого-либо сопротивления, плавно и гладко. Одурманенный возбуждением, он кладёт два пальца себе в рот, слизывая с них её оргазм.       С горячим смущением наблюдая за демонстративно развратными действиями Дэниэла, она чувствует, как в её крылья под его штанинами упирается что-то твёрдое, и вздрагивает. Её глаза широко распахиваются от осознания.       — Ох, небо. А я даже тебя внизу не рассмотрела.       Человек с оголённым торсом довольно усмехается и возвращает левую руку к её промежности, заставляя пегаску громко и судорожно вздохнуть. Она всё ещё чувствительная, но прикосновения пальцев к её половым губами медленные и спокойные. Ненавязчивые и расслабляющие. Два пальца вновь приникают вовнутрь, но по-прежнему сохраняют неторопливый темп.       — Лишь очутившись в облике пони, я осознал, насколько же пальцы восхитительны в плане доставления удовольствия.       Пегаска смотрит в нижнюю часть своего живота, где светло-бежевая рука исчезает за двумя её тёмно-бежевыми холмиками. Она прекрасно чувствует поглаживания его тёплых пальцев о скользкие стенки внутри. До неё начинает доходить смысл его слов.       — И человеческие самки... тоже могут себя вот... так? — спрашивает Мотли. От его уверенного кивка с улыбкой на устах её резко поглощает чёрная зависть.       — С копытом или об подушку так не наиграешься... — в её голосе смесь удовольствия от его пальцев внизу и зависти, что она сама с собой не может проделать нечто подобное. — А прикосновение телекинеза безликое... В отличие от члена, языка, носа и теперь вот... пальцев. К слову, об этом. Дай посмотреть, как ты выглядишь внизу. Я чувствую, что ему тесно.       Пегаска слезает с него, он снимает обувь, носки штаны и садится обратно на диван в ту же позу. Отростки на его ногах ей кажутся действительно незначительными на фоне рук. Его член стоит торчком к потолку, периодически подрагивая. Разноцветные глаза с интересом изучают его форму, и висящую мошонку с двумя шарами. Тоже два, как у жеребца.       — Да, знаю, что с длиной у жеребца человеческий уступает... — он с неловким чувством чешет свой затылок, и умолкает.       — Зато толщина почти такая же, а это главное... Головка выглядит интересно.       Левая рука Дэниэла обхватывает член, отодвигает шкурку и полностью обнажает розовую головку. По телу Мотли проходит волна тепла, и она понятия не имеет из-за чего конкретно. Из-за вида необычной и по-своему увлекательной головки? Из-за обхвата рукой с удивительными пальцами? Из-за её скользкой влаги на его руке, что смочила его член?       Сосредоточенные глаза кобылы усиливают зудящее ощущение Дэниэла, заставляя его двигать левой рукой. Медленно вверх, и с той же скоростью — вниз. Тягостное чувство ослабевает, но постепенно начинает вновь возрастать под его движениями. Краем глаза он поглядывает на очарованное зрелищем лицо пегаски: она приоткрывает рот, едва заметно облизывая губы. Сидя со стороны, она наклоняет голову с интригующим выражением глаз настолько близко, что он чувствует её тёплое дыхание, а она — его аромат.       Дэниэл убирает руку, и Мотли тут же осознаёт, что это сигнал к действию. Она открывает рот и высовывает свой розовый язычок, которым она тут же тщательно облизывает головку: помимо его вкуса она натыкается на собственную влагу. Видимо, удостоверившись в приемлемости ощущений, она открывает рот пошире и обхватывает губами головку, от чего Дэниэл блаженно вздыхает от её влажного тепла. Её ушки дёрнулись на этот звук справа от неё.       Мотли на время отрывается от процесса, для удобства ложится животом на диван, подогнув под себя все четыре ноги, и возвращается к его пульсирующему органу. Она неторопливо опускает и поднимает голову, создавая своими губами всасывающие звуки. Наслаждаясь теплотой её рта, Дэниэл кладёт левую руку ей на голову, запуская пальцы в волосы её каштановой гривы. Они массируют её голову, иногда почёсывают и поглаживают её правое ушко, что непременно откликается в её дыхании — объятие её губ ослабевает и изо рта идёт горячий воздух.       Бежевой кобыле трудно сосредоточиться на своём деле. Помимо упоительного ощущения его пульсирующей твёрдости у себя во рту, прикосновения его пальцев слишком приятны и гипнотически. От них она чувствует нарастающую слабость, но они же и подливают масла в огонь, вновь распаляя её зудящее возбуждение внизу.       Дэниэл испускает долгий вздох — пегаска пускает в ход язычок, которым она ласкает его головку. Его тазовая область немного напрягается от силы получаемых ощущений. Левая рука на её голове скользит вниз: по её затылку, вдоль крепкой шеи, достигает спины. Мотли замедляется, понимая, куда направляются его пальцы. Её крылья посылают в спину нежные щекочущие ощущения.       Ладонь ласково поглаживает её сложенные крыльям, наслаждаясь их мягкостью. Он чувствует, как Мотли совсем застыла, видимо, наслаждаясь новыми ощущениями. Зная, где у неё чувствительные участки, он начинает запускать пальцы вовнутрь, аккуратно перебирая её перья. Мотли учащённо дышит.       — Прекрасные крылья.       Не желая её больше отвлекать, он оставляет её крылья в покое и просто их поглаживает. Кобыла возобновляет работу своим ртом. Дэниэл закрывает глаза и полностью отдаётся ласкам её упругого язычка, горячей теплоты её рта и влажного обхвата её губ. Она наращивает темп, порождая всё более интенсивные причмокивающие звуки. Тазовая область наполняется приятным теплом, мышцы напрягаются всё сильнее, а нежное покалывание в головке возрастает.       Дэниэл кладёт левую руку ей на голову, а правая лежит сбоку на ручке дивана, сжавшись в кулак. Он придавливает голову Мотли поближе к основанию члена. Её губы плотно сомкнуты вокруг ствола. Из его груди исторгается судорожный стон наслаждения, и вязкая сперма струёй вонзается в стенку её рта. Толчками горячая жидкость постепенно заливает всё внутри, пока её язычок спинкой обнимает его член.       Мотли, закатывая глаза от удовольствия, чувствует, как член подёргивается от каждого толчка, как становится теплее и тяжелее у неё во рту. Ей нравится пьянящая жадность, с которой он придавливает к себе её голову.       Толчки заканчиваются, пегаска с сочным хлюпающим звуком выпускает обмякающий член. В белом свете люстры он поблёскивает от её слюней и остатков полупрозрачной спермы. Она поворачивается к Дэниэлу, по глазам которого видно, что его мысли рассеянно блуждают после оргазма. Его взгляд становится осознанным, встречаясь с ней. Демонстративно она облизывается и пытается проглотить вязкую жидкость. Ей это удаётся с пары попыток.       — На вкус ты ничем не хуже жеребца, — говорит она.       — Что скажешь? Какой мой облик лучше?       Мотли слегка наклоняет голову, продолжая глядеть ему в глаза, а её губы с остатками его полупрозрачной жидкости растягиваются в похотливую улыбку. Она правым передним копытом касается его члена: внутренняя часть копыта аккуратно растирает обмякшую и всё ещё чувствительную розовую головку. Тазовая область Дэниэла напрягается, но остатки его выделений увлажняют мягкую часть, делая её гладкой на ощупь.       — Об этом пока рановато говорить, — говорит она, не разрывая с ним зрительного контакта. — Вижу, тебе нравятся такие прикосновения, — она обольстительно прикусывает нижнюю губу, продолжая играться с ним.       Одно можно сказать точно. От остатков предсеменной жидкости и спермы упругая часть её копыта скользкая и приятная. Дэниэл явно не против того, чтобы она это делала. Оно дарит необыкновенное удовольствие, особенно в контексте любви Мотли к вниманию к её копытам.       — Можешь продолжать... — говорит Дэниэл, поглядывая вниз, как головка его члена скрыта под её копытом, упираясь в него с тягостным ощущением.       — Ты находишь прикосновение копыт приятным? — спрашивает она, продолжая круговыми движениями то в одну, то в другую сторону разминать головку его члена.       — Я нахожу прикосновения твоего копыта приятным.       Жар на щеках Мотли чувствует сильнее. Его член под её копытом постепенно твердеет. Каждая пульсация толкает копыто вверх, заставляя бежевую кобылу его приподнимать. Головка туго упирается в подкопытную мягкость, словно пытается погрузиться глубже. Она поднимает это копыто к своему лицу, и, не закрывая глаза, с упоением слизывает его скользкие выделения — покалывающее чувство с новой силой вспыхивает в её промежности. Дэниэл наблюдает за тем, как её язык скользит по её копыту — притягательное зрелище.       — Я рада, что тебе нравится, — говорит она, и встаёт с дивана. — А ну, ложись на спину, — добавляет она командным тоном, который не потерпит возражений.       Дэниэл незамедлительно следует её просьбе, заинтригованно ложась на сиденье мягкого дивана: голая спина, ягодицы и ноги упираются в него. И прежде, чем он что-либо соображает, Мотли запрыгивает на диван, расставляя все четыре ноги по бокам от него, тень её тела падает на его торс. Она наклоняет голову к его лицу, обдавая его вожделённым горячим дыханием.       — Хочешь меня оседлать? — улыбается Дэниэл, и от предвкушения по его тазовой области проносится тёплая волна.       — Да, но... не там, где ты думаешь, — ухмыляется она.       — Что ты... — начинает он, но обрывается, вернее, ему физически затыкают рот.       За какие-то мгновения горячая киска Мотли оказывается у него на лице. Налитые похотью складки прижимаются к его короткому человеческому носу, увлажняя своей скользкой влагой. Её промежность полностью загораживает ему обзор. Следующим вдохом Дэниэл чувствует характерный аромат сидящей на его лице пегаски. Она не придавливает его всем своим весом. Пока что.       Мотли издаёт судорожный вздох удовольствия, от ощущения его лица под собой. Разительнее всего выделяется его маленький нос, дразнящий её половые губы. Его дыхание согревает её подхвостье, заставляя лежащий на его груди и животе волосы каштанового хвоста подёргиваться. Её задние ноги расставлены по бокам от его головы, а передние прижаты к её мохнатой груди, как у собачки, вставшей на задние лапы.       — Сильно не придавила? — игриво спрашивает она, посмотрев под себя.       Обескураженный резкой сменой обстановки Дэниэл приходит в себя, его руки ложатся на её бёдра в районе кьютимарки. Растопыренные пальцы впиваются в её упругие формы, подушечкам пальцев щекотно от её бежевой шёрстки. От цепкости прикосновения таз Мотли охватывает жгучая волна удовольствия, она едва не теряет контроль над мышцами своих задних ног, и тогда она бы точно полностью села ему на лицо.       — Ооох... — протяжно выдыхает она. — Держи их там...       С приятным ощущением влажной киски, прижавшейся к его носу, он не просто держит, он начинает поглаживать её бёдра, сжимает и разжимает пальцы. Шёрстка шуршит у него под ладонью, но это полностью заглушается неровным дыханием пегаски, которая будто залезает в холодную воду. Она пытается адаптироваться к новизне испытываемых переживаний.       Пока Мотли с застывшим видом пытается взять контроль под своё тело, Дэниэл слегка двигает голову влево и вправо, продолжая гладить и разминать её бёдра. Под своими ладонями и пальцами он чувствует напрягшиеся под её шёрсткой мышцы. Его влажный нос трётся по двум горячим складкам её половых губ, вдыхая исходящий из её влагалища манящий возбуждающий аромат.       Инициатива теперь полностью в руках Дэниэла. Мотли ещё пока не осознаёт, что потеряла её. Она с трудом пытается свыкнуться с приятными ощущениями, исходящие от бёдер и её промежности. Её мозг окутан туманом.       — Вот... блять... — протягивает она. Дэниэл кончиком своего влажного носа дразнит её клитор. Её мысли тонут в наслаждении, глаза закатываются.       Это становится перебором, колени ослабевают, и вес её тазовой области наваливается ему на голову и лицо. Хватка Дэниэла слабеет, а от тяжести сверху он теперь не может поворачивать головой, дышать становится труднее. Но ему всё равно приятно ощущать её вес на своём лице. Нос слегка погружён вовнутрь её горячего скользкого влагалища, а к губами прижимаются две складки её киски.       Мотли свободно вдыхает на полную грудь, наслаждаясь рельефом его лица, упёршегося в её промежность. Она довольно ёрзает на месте, чувствуя кончик носа внутри себя, своего рода наказывая его за перехват инициативы.       — Уже не такой дерзкий, да? — весело спрашивает она.       Как следует насладившись плотным прикосновением его лица, она приподнимает таз на прежний уровень. Дэниэл глубоко вдыхает, чувствуя лёгкую щекотку волос хвоста у себя на груди и животе.       Руки Дэниэла вновь обхватывают бёдра Мотли, но в этот раз впечатления её не обескураживают. Она начинает двигать тазом, её половые губы скользят по его носу вперёд и назад, пока его пальцы сжимаются и разжимаются на её упругих бёдрах, будто пекарь лениво месит тесто. Внизу своего живота он чувствует, как член вновь заполнен тягостной твёрдостью и жаждет прикосновения. Ему очень хочется одной рукой схватиться за него и начать себя ублажать, но отказывается от этой затеи, не желая приближать свой оргазм рукой.       Он чувствует, как от плотного трения и горячей промежности пегаски разогрелось его лицо, словно он вспотел в лютую жару.       Темп ёрзанья по лицу Дэниэла возрастает. Мотли чувствует, что не только его нос, но лоб и щёки покрыты её влагой. И теперь по его лицу волшебно и хорошо скользить. Она движется с такой скоростью, что он не может поиграть с ней своим язычком.       В какой-то момент она останавливается, приподнимается и разворачивается всем телом в обратную сторону. Теперь она видит, что его член вновь полностью твёрдый, и подёргивается в ожидании. Она наклоняется к нему, и протягивает свою правую переднюю ногу, и в очередной раз касается сверху своим копытом, подобно крышке, что накрывает горлышко бутылки.       Из-за мокрого лица глаза у Дэниэла закрыты, но он чувствует, как внизу его головка упирается в какую-то знакомую мягкость. Мотли сразу берётся за дело, круговыми движениями массируя его. Её будоражит притягательная твёрдость под копытом, куда крепкая, чем в предыдущий раз. Она прекрасно чувствует его пульсацию.       С томительно-тягостным напряжением внизу его руки вновь нащупывают упругие бёдра Мотли и с такой страстью в них вцепляются, будто он пытается удержаться за них, чтобы не упасть. Его жадность усиливает её сладостный зуд в тазовой области. Она приподнимается ещё повыше, давая ему больше простора для движения.       — Поработай своим человеческим язычком, — мурлычет пегаска.       Дэниэл облизывает свои губы, покрытые её влагой после того, как она потёрлась промежностью об его нос и лицо. Глубоко вдохнув, упиваясь её ароматом, он поворачивает голову и проводит языком от её клитора вдоль ощутимых половых губ, в ответ Мотли громко томительно вздыхает. Он с жадностью пробует её влагу, и возвращается к делу.       Язычок Дэниэла бодрыми и быстрыми движениями метается из стороны в сторону, вверх и вниз, ощущая под собой её заманчивые неровности. Он пролезает немного вглубь между скользкими складками, лаская её внутри. В такой позиции ему трудно вслушиваться в дыхание кобылы, но до его ушей что-то доносится в приглушённом виде. По ним он ориентирует свой темп и скорость.       — Наслаждаешься внизу, да?       Дэниэл, увлечённый процессом, не отвечает.       Мотли отдаётся своим ощущениям: резвости и гибкости его язычка, согревающему дыханию, впившимся на бёдрах пальцах и пульсации под её копытом. Её сердце бьётся чаще при каждом его касании к клитору, а дыхание перехватывает. Её ушки улавливают всасывающие звуки, исходящие снизу — Дэниэл обхватывает губами разные участки её промежности и пытается втянуть в себя.       Он расслабляет хватку пальцев, начиная медленно поглаживать её бёдра, вновь проникнув язычком внутрь неё. От удовольствия она снова прижимается всей своей киской в нос и начинает с довольным мычанием ёрзать по нему. Вдоволь насладившись, она встаёт и спрыгивает с дивана. Повернувшись, она смотрит на светло-бежевое лицо человека, которое приобрело красноватый оттенок. Оно поблёскивает в белом свете люстры.       Дэниэл поворачивается к ней лицом, на его влажных устах мелькает шаловливая улыбка.       — Если мне нужно будет умыться и согреть лицо, то буду знать, что смогу на тебя рассчитывать.       Мотли чувствует, что её собственное лицо, а именно щёки, от такого вида и комментария резко нагреваются, но она умело скрывает это за долгим грязным поцелуем. На его скользких губах она чувствует привкус своей влаги, что раззадоривает её сильнее, поскольку эти самые губы только что ласкали её внизу. Влажные причмокивающие звуки раздаются по комнате.       Пегаска разрывает поцелуй.       — Пошли на кровать, — говорит она. Дэниэл встаёт, разминаясь, и следует за ней. Из-за влажного лица, он постоянно ощущает её аромат.       Пегаска легко и грациозно запрыгивает на кровать, ложится боком у самого края. Её каштановый хвост отведён за спину, обнажая её мокрые тёмно-бежевые прелести. Задние ножки плотно сомкнуты друг с другом. Оглянувшись назад, она наблюдает за подходящим к ней человеком. Из-за того, что он ходит лишь на двух ногах, сейчас, видя всё во всей красе, она понимает обоснованность людей в одежде, о которой он рассказывал. Сейчас с крепкой эрекцией его член при ходьбе покачивается из стороны в сторону. Выглядит это забавно и обворожительно — взгляд невольно приковывается самостоятельно.       Дэниэл подходит к ней вплотную, и кладёт руки на бёдро, лежащее сверху — левое. Её промежность оказывается примерно на уровне его таза, как она и рассчитывала. Она застывает от предвкушения, желая наконец-то почувствовать его человеческий орган в себе. Его левая рука несётся по её бедру от кьютимарки к её копыту, а затем снова назад. Он поглаживает её подхвостьё, от чего хвост слегка вздрагивает.       — Чудесные ножки, — говорит он.       — Хватит уже тянуть... — она с тягостным чувством трёт задние ноги друг об друга. — Хочу почувствовать его в себе.       Дэниэл слегка подгибает колени, розовая головка прикасается к её киске. Он надавливает на неё, раздвигая её половые губы, и член гладко проникает вовнутрь. Пегаска и человек шумно выдыхают. От горячего тепла её влагалища его тело испытывает тёплую слабость. Он застывает, наслаждаясь ощущением тугого обхвата внутренних мышц из-за её позы, с прижатыми друг к другу ногами.       Свыкшись с ощущением своего члена внутри неё, он вновь поглаживает её левое бедро. Круговыми движениями он гладит её кьютимарку: щекочущее чувство из-за шёрстки посылает покалывающие импульсы в его тазовую область. Мотли глубоко вдыхает от испытываемых впечатлений — одно удовольствие чувствовать его руки и мягкие пальцы на своих бёдрах. Она прикусывает нижнюю губу.       Дэниэл медленно отодвигает таз назад до того момента, пока внутри неё не останется лишь головка, и с той же скорость возвращается обратно на всю свою длину. Наружу. Вглубь. Медленно и неторопливо. Он сосредотачивается на скольжении его зудящего члена внутри Мотли, упиваясь каждым моментом.       Их взгляды встречаются. Пегаска с приоткрытым от глубоко дыхания ртом изучает непривычное для неё человеческое лицо, в котором читается полнейшая услада от того, что он движется внутри неё. Да и впечатления от его члена необыкновенные.       — Так уютно внутри тебя, — говорит Дэниэл.       — Трахай меня сильнее.       Дэниэл постепенно наращивает темп, но в тоже время немного снижая глубину проникновения. Влажные звуки снизу раздаются всё чаще. Зайдя на всю глубину, он останавливается и ёрзает из стороны в сторону, туго упираясь то в одну, то в другую стенку её влагалища. Его мошонка при этом трётся об её ягодицу, чувствуя лёгкую щёкотку из-за бежевой шёрстки. Он смотрит вниз, видя, как две складки кобылы плотно обхватывают основание его члена. Таз медленно движется назад, поверхность его ствола завораживающе поблёскивает от её скользкой смазки.       Он резко и глубоко возвращается назад, выдавливая из Мотли сладостный стон, и мошонка с тяжёлым шлепком бьётся об её ягодицу. Его обе руки лежат на её левом бедре в зоне кьютимарки, вцепившись пальцами в её крепкие мышцы. Крепкая и жадная хватка, но по-прежнему далёкая от болезненности. Единственное, о чём в такой момент жалеет пегаска — его руки уделяют внимание только одному бедру, тогда как второе прогрузилось в матрас кровати.       Дэниэл сбавляет темп, его левая рука оставляет в покое её бедро, ныряет к её промежности и её пальцы нащупывают раздвинутые членом половые губы. Спустя мгновение, подушечки указательного и среднего прижимаются к её клитору. По её телу тут же бегут мурашки с горячими лапками. Не успевает её окутанный возбуждением мозг свыкнуться с ощущением их восхитительной упругости, как пальцы начинают круговыми движениями ласкать его, пока член неторопливо скользит внутрь и наружу. Тихие постанывания Мотли становятся всё интенсивнее.       Дэниэл с интересом поглядывает на её лицо: закатанные от удовольствия глаза, раскрытый рот и вываленный язычок говорят сами за себя. Мысли внутри неё полностью заглушены приятными сигналами из тазовой области. Она не может ни о чём думать, но приближение оргазма её всё же бодрит.       — Дай мне... Ооох. Стоп... Ооох. Оста... Ооох. Остановись... — с трудом говорит пегаска, чья дыхательная система от поглощающих чувств отказывается ей подчиняться. Дэниэл останавливается: его головка остаётся в горячем обхвате двух мокрых складок. — Я хочу быть сверху.       С влажным причмокивающим звуком, член полностью выходит из Мотли. Человек ложится спиной на кровать, его поблёскивающий орган стоит торчком, вздрагивая от пульсации его члена. Бежевая пегаска восстанавливает дыхание, встаёт, подходит к нему. Расставляя задние ноги по бокам от его таза, её круп и раздвинутая промежность нависают над головкой. Передние ноги она подгибает под свою мохнатую грудь.       Их взгляды вновь встречаются, Мотли соблазнительно виляет крупом по сторонам, готовясь к моменту, и медленно опускается на его влажный член. Розовая головка упирается в её тёмно-бежевые половые губы. Пегаска опускается ниже, и они под давлением его твёрдости раздвигаются. Постепенно, продвигаясь с приятной гладкостью, член целиком оказывается у неё внутри, в горячих объятиях. Вся тяжесть кобылы наваливается на тазовую область человека, поглубже вдавливая его в кровать: её промежность плотно прижимается к его собственной.       Ощущение на себе тяжести пегаски с пребыванием внутри неё, порождает внутри него тягостное напряжение. Её задние ноги прижаты к его бокам: шёрстка на её внутренней части бёдер соприкасается с его гладкой кожей.       Мотли слегка ёрзает из стороны в сторону, наслаждаясь тем, как его член под разным углом упирается внутри неё.       — Тебе нравится такой вид? — спрашивает она.       Привлекательная бежевая пони с прижатыми к груди передними ногами смотрит на него сверху вниз. Падающий сверху белый свет освещает её каштановую гриву, её манящие раздвинутые бёдра, к которым хочется протянуть руки. Зудящий член почти полностью скрыт в её скользком лоне. Руки ложится на её кьютимарки по бокам, но в этот раз не придавливают и не впиваются со всей силы, чтобы не мешать пегаске маневрировать. Из-за своей привлекательной формы к ним просто хочется прикасаться.       — Я в восторге, — отвечает Дэниэл. — Люблю видеть тебя целиком.       Мотли начинает медленно подниматься, а потом резко, но мягко опускается: тело человека слегка погружается в матрас, и тут же пружинисто подскакивает обратно вместе с прижавшейся к его тазовой области кобылой. Снова медленно вверх, и резко вниз. С каждым движением она наращивает темп, её дыхание становится учащённее. Взгляд нередко блуждает по комнате. Она закрывает глаза, не думая ни о чём кроме ощущений. После нескольких заходов, она снова смотрит в лицо Дэниэла, и её сердце бьётся быстрее, а внизу её живота всё сжимается от работы её задних ног и охватившего возбуждения. Слабая улыбка касается её губ.       Дэниэл упивается ощущениями: его тело качается вверх и вниз из-за прыгающей на его члене кобылы, который плавно скользит в её крепких объятиях. Каждый раз Мотли со звонким шлепком опускается на его таз. Руки на её кьютимарках в постоянном движении вместе с ней. Шёрстка во внутренней части бедёр, что прижимается к его бокам, ласково щекочет его кожу.       Пегаска останавливается, чтобы перевести дыхание, и лениво ёрзает по нему. Правая рука Дэниэл отпускает её бедро и направляется к её вымени, поглаживая сначала её левую, а потом и правую сиську. Указательным и большим пальцем он осторожно сжимает её соски. Она с блаженством на лице следит за его действиями, чувствуя его сладостно-тягостную твёрдость внутри себя.       Его правая рука опускается к её клитору, лёгкими круговыми движениями он начинает массировать этот бугорок, выглядывающий чуть повыше основания его члена. Мотли прерывисто постанывает, закрыв глаза. Он с удовольствием разглядывает каждое изменение на её бежевой мордашке.       — Всё... убери... — выговаривает она, насладившись его прикосновением там, хоть они и здорово мешают сосредоточиться. И Дэниэл следует её просьбе.       Отдышавшись, Мотли собирается возобновить процесс, но тут она видит, что перед ней Дэниэл поднимает руки ладонями вверх. Она рассеянно смотрит на них, не понимая, что он хочет — её мысли сейчас вялые и неповоротливые, словно побывали в сауне.       — Положи на них свои передние копыта, — поясняет он.       Её передние ноги тянутся к его рукам. Копыта ложатся в его руки таким образом, что четыре пальца обхватывают копыта по бокам, а большой палец прижимается к мягкой части. Вдобавок руки создают для неё дополнительную точку опоры, облегчая ей задачу и давая больше возможности сосредоточиться на своих ощущениях. К тому же, прикосновения к её копытам добавляет чуть больше разнообразия.       — А теперь, смело прыгай на мне.       Мотли работает тазом, двигаясь в быстром темпе. Большим пальцем в каждой руке Дэниэл активно массирует нежную область под её копытом, наслаждаясь упругой отзывчивостью. Его глаза рассеянно разглядывают формы её тела, задерживаясь на её бежевых бёдрах, которые находятся в постоянном движении. Он поглядывает на её погружённое в наслаждение лицо, любуется, как подпрыгивает её грива при каждом движении вниз. Его глаза опускаются в зону соприкосновения её влажной промежности с его собственной, упиваясь ощущением падающей тяжести.       — Да... — говорит Дэниэл с тягостным чувством. — Раздави... меня...       Пегаска громко дышит, её дыхание неровное, сбивчивое, но однозначно говорит о приятных впечатлениях, что завладели её сознанием. Внизу живота бархатное покалывание перерастает в тёплую волну оргазма, которая заставляет её мышцы таза напрячься. Она покрепче опирается копытами об его выставленные руки. Она резко останавливается, её сладкие постанывания перерастают в протяжный стон, её нижняя часть едва заметно содрогается. Дэниэл чувствует, что и её передние ноги слегка дрожат, обхват её влагалища крепнет, прибавляется влага, которая тут же стекает по стволу члена к основанию.       Вид кончающей и протяжно стонущей Мотли подталкивает его самого к оргазму, но пока граница не пройдена. Он начинает ритмично отталкиваться тазом от кровати, чтобы достичь собственного оргазма. Будучи всё ещё чувствительной из-за испытанного оргазма, она громко постанывает от скольжения его твёрдого члена внутри себя. Её тело слегка подпрыгивает от толчков снизу, он не отпускает её копыта.       Её влажное влагалище, туго обхватывающее его движущийся член, доводит Дэниэла до оргазма. Его взгляд рассеивается. Член увеличен и зудит до предела, по нему несётся тёплая покалывающая волна: вязкая струя спермы выстреливает вовнутрь вместе с исходящим из его груди стоном. Сжимая пальцы ног, он чувствует, как из вздрагивающего члена горячая полупрозрачная жидкость толчками заполняет её влагалище.       Мотли с упоением следит за его выражением его лица, пока он в неё кончает. Его руки по-прежнему обхватывают её копыта, а большой палец в каждой из них давит в её подкопытную мягкость.       Член содрогается от оргазма в последний раз, и Дэниэл расслабляется на кровати от хлынувшего на него облегчения. Мотли с довольной мордахой ложится на его гладкую грудь, обнимая по бокам. Он обнимает её руками за спину. Секунды проходят, они восстанавливают дыхание. Его член постепенно обмякает внутри её лона, залитое спермой, и он уменьшается настолько, что с влажным шлепком покидает пегаску.       Из мокрой киски кобылы стекает смесь из её скользких соков и его семени, формируясь в увесистую каплю, которая срывается с её клитора и капает на его обмякший член.       — Что скажешь? — подаёт голос человек. — В каком виде я нравлюсь тебе больше?       Пегаска удовлетворённо вздыхает, наслаждаясь теплом его тела.       — Оба варианта меня полностью устраивают. Каждый со своими плюсами и минусами. Пони: размеры побольше, но... безликий телекинез, как я и говорила. А в этом виде... много приятных тактильных моментов. Тебе ведь нравится... развлекаться со мной пальцами больше, чем телекинезом?       — Безусловно, — говорит Дэниэл, медленно поглаживая её спину.       — Вот. Плюсы есть везде.