Часть 5

Смерть близкого человека — это невыносимо. Всё пропитано скорбью, горечью, утратой, но по щекам не стекает ни единой слезинки. У Мартовой такое ощущение будто она рыба, выброшенная на сушу. Жадно глотает воздух ртом. Он обжигает. Хочется вернуться в свою среду обитания или сгореть нахуй заживо. Ангелина вернулась в Москву. Не выдержала дома. Слишком больно. Напилась и провалялась несколько дней в отключке. От трели дверного звонка начала раскалываться голова и ей было невдомёк, какому долбоёбу приспичило в такую рань. — Мартова… Знакомый голос режет слух в щепки. По-любому, у неё тушь размазалась и тени осыпались. Помятая выцветшая футболка. Волосы спутались. Да, ей далеко до идеальной, вечно улыбающейся, Каро. Пусть смотрит. — Иди нахуй. Она собирается закрыть дверь прямо перед носом, но её грубо останавливают. — Бля, Ангелин, не майся хуйней! И, вот, он снова в этой блядской квартире. В ёбаной шкатулке хуёвых и счастливых (такие имелись, удивительно) воспоминаний. Тумбочка в коридоре по-прежнему заставлена цветочками горшками. Некоторые уже давно высохли и пора бы от них избавиться. Однако, Мартова имела манию — не избавляться от хлама. На кухне в заварочном чайнике, по-любому, ромашковый чай. Мартова другой не пьёт просто. Воздух пропитан ароматом её духов. Хуй чем теперь его перебьёшь. Гриша бы порадовался её состоянию, но на душе кошки не просто скребут, а рвут всё к хуям. На языке от «пошла ты сама нахуй» до «расскажи, чё стряслось». Неожиданно, Ангелина засмеялась. Всё, накопленное за долгое время, нашло выход в такой истеричной форме. От самой себя противно. — Жалость — самое уёбищное чувство, которое ты смог продемонстрировать. — Заберу остатки своих вещей и съебу. Она раскрыла шкаф и выбросила всё содержимое. Сняла с себя футболку. — Забирай всё! И это! — Бля, Мартова! Сердце бешено забилось, желая сломать грудную клетку, когда она почувствовала на своих плечах тепло мужских ладоней. Ни каких-то левых типов, а его. То самое родное, как ебучий ромашковый чай на завтрак, обед и ужин. От которого уже воротит, но вылить сил нет. И желания.