…

      На самом деле Эрик считал себя рассудительным человеком. Он верил, что он стабилен, благоразумен и возможно уже взрослый человек. У Эрика всегда была уготовлена четкая дорога, он пойдет по стопам своих родителей и станет стоматологом, или как мать, психотерапевтом, найдет жену и заведет себе наследников частной клиники отца. Но все же, это именно Эрик, кто прямо сейчас стоял напротив зеркала в остро пахнущем мочой и блевотиной барном туалете.       Когда, Кир, его лучший друг, предложил ему пойти в какой-то задрипанный бар, послушать некую новую панк группу со странным названием, в его эмоциональном раздрае, это показалось хорошей идеей. Но теперь он пытался убежать от этого огромного количества шума и мусора.       Он оперся на убогою раковину и посмотрел на свое в разбитое зеркало, но было слишком темно, чтобы рассмотреть свои отражения. Темнота обострила другие чувства. В туалете пахло еще какой-то гнилью и разложением. Эрик задался вопросом, не тухнет ли в какой-нибудь из этих кабинок труп, и справедливо заключил, что не хочет знать ответ на этот вопрос. Приглушенно слышались крики и музыка. В бар не хотелось выходить, там было все еще шумно, потно и просто отвратительно.       В туалет завалился какой-то болезненно худой парень, чье лицо было завешено сальными сосульками волос, который достал из кармана шприц, и дрожащими руками, торопливо закрылся в кабинке. Эрик пнул отколовшийся кусок плитки и вышел из пропахшего туалета.       В основном помещении было не лучше. Бар был небольшой, и люди, дабы поглазеть на импровизированный концерт группы, имя которой Эрик не запомнил, ну и напиться в вечер пятницы, само собой, столпились в комнате, как сардины в консерве. Некоторые дрыгали своими конечностями под бодрый и сырой панк, что с трудом можно было назвать танцем, кто-то даже умудрился заехать Эрику локтем в неоновой куртке по ребрам. Он было уже решил написать Киру, что он сваливает, но в этой дыре не было никакой связи, да и пробраться к выходу казалось почти невозможным.       Эрик поднял взгляд на сцену. На ней было три человека, дрыщеватый парень с длинными темными волосами с гитарой возле микрофона, басист с бросающейся в глаза неоново розовой стрижкой и барабанщица за ними в кожаных(латексных?) топе и шортах. Группа откровенно кайфовала, может они уже чем закинулись. Они полностью отпустили себя и будто самая важная вещь в мире была не очень хорошая музыка. Парень на сцене запел, и Эрик понял две вещи. Во первых это девушка, а во вторых эти звуки были далеки от пения. Несмотря на это, крикливый фальшивый вокал(если это конечно можно назвать вокалом), вполне подходил под здешнюю атмосферу хаоса и грязи.       Девчонка с гитарой надрывалась , толпа поддакивала, и подпевали ей, хотя Эрик, сколько бы ни силился, не мог разобрать слов. Это вообще на русском поется?..       Эрик пришел к выводу, что пиво может помочь ему воспринимать действительность немного легче, может даже получится отпустить себя, потанцевать, напиться, или что тут люди делают. Зато родители точно разочаруются.       Он начал пробираться к барной стойке. Это казалось нереальной задачей, ведь вряд ли он единственный, кто не принимает действительность, такой какая она сейчас. Когда Эрик добрался до алкоголя, ему казалось, что все было в синяках, а от того, что его ноги отдавили все кому не лень, его ступни не будут больше нормально функционировать. Да не важно уже.       Эрик попросил у барменши пол литра пива. Женщина с каменным лицом нацедила ему что-то, что только по цвету отдаленно напоминало светлое пиво(или мочу). Он отхлебнул это нечто. Изначально, это может и было пивом, но будто его щедро разбавили водой и добавили водки для крепости. На безрыбье и рак рыба.       Все таки что-то в этом было. ***       Группа наконец спела свою последнюю песню. У Эрика уже разболелась голова от шума, от моргающего освещения и запаха перегара и пота.       Какое-то время до закрытия, здешний сброд решил допить весь оставшийся алкоголь. Эрик взял еще пол литра, если это можно так назвать пива, и взглядом пытался найти Кира. Бессмысленно, он будто растворился в этой толпе.       Люди начали расходиться. Бар освободился и пол был откровенно засранным. Было уже раннее утро, и те бухие тела которые не могли выйти на своих двух, просто выкидывались на порог. Эрик поморщился.       — Жестоко? — рядом с ним прозвучал хриплый голос.       Эрик повернулся и увидел вокалистку с чехлом от гитары. Она над ним просто возвышалась, была выше чуть ли не на пол головы. У девушки были острые черты лица и костлявые руки, больше в полутемноте особо не разглядишь.       — Напиваться до беспамятства не стоило, — Эрик безразлично пожал плечами. Мимо него прошел Кир, приобнимая какую-то блондинку. Он махнул Эрику на прощание. Предатель.       Девушка хрипло усмехнулась. Она покопалась в безразмерных штанах и достала пачку дешевеньких сигарет:       — Покурим?       Эрик кивнул. Девушка взяла его за руку и повела его к выходу. У нее были ледяные руки, в отличии от его вечно теплых рук.       Они вышли из бара. Уже светало, не пройдет и получаса, когда начнется рассвет. Место уже почти опустело, только пару пьянчуг валялось. Девушка прищурилась. На улице было посветлее, и Эрик смог разглядеть ее получше. Она была… нескладной. Немного дерганные движения, нестройная походка и немного сутулая спина. Волосы у нее кстати, были грязно черные, но с отливом в красный.       Гитаристка привела его в какой-то подъезд. У Эрика в голове пронеслась мысль, что идти за потенциальной наркоманкой непонятно куда, плохая идея, но будто она не могла ему ничего сделать. Скорее всего это было ложное ощущение безопасности, или может литр дерьмового пива притупило его внимательность.       Они присели на лавочку. Желтая облупившаяся краска захрустела под их весом. Напротив, за заборчиком были криповые животные из шин, в основном свиньи и лебеди. Девушка все еще молчала. Она зажгла огонек зажигалкой с наклейкой с котиком. Оба прикурили.       — Меня Яна зовут, кстати.       Яна с наслаждением затянулась вонючим дымом.       — Эрик.       Они посидели, покурили. Каждый молчал о чем-то своем. Эрик уже подумал уходить от странной девушки, пойти домой, выдержать скандал от отца и молчаливое осуждение от матери и навсегда забыть ее и этот странный эпизод. Но Яна спросила:       — Как концерт?       — Ну… — Эрик задумался, — подходит под атмосферу места.       Яна хрипло рассмеялась. Она некрасиво смеялась, задыхаясь и кашляя. Зато Яна казалась… настоящей, без фальши, в отличии от ее вокала.       — Это не комплимент, — Яна насмешливо прищурила глаза.       Эрик многозначительно промолчал.       — Это не комплимент, — повторила она и в отместку подула дымом в лицо Эрику.       — Я имею в виду, что это не моя атмосфера. Ну, я имею в виду…       — Да все мы знаем, что наша группа говно. Это просто способ отдохнуть.       — Отдушина.       — Ага, именно. Мы просто насилуем инструменты, чтобы не насиловать мозги других людей, — Яна продолжила, — мой батя говорит, что если у меня силы на сцене колбаситься, то надо найти третью работу. Приколист чертов.       Эрик посмотрел на небо. Вот вот и начнется рассвет, небо окрасится в огненные цвета, а в голову совсем неуместно приходили поэтические сравнения и метафоры.       — А как ваша группа называется?       — Ты пришел на концерт, не зная названия группы?       Эрик не ответил. На самом деле это было не его решение, его сюда притащил Кир, но сейчас это вообще не важно.       — Мы называемся Мышь Повесилась.       — Мышь Повесилась? Почему? — недоуменно фыркнул Эрик.       —…По приколу.       Яна потушила сигарету об асфальт, встала и выкинула окурок в мусорку. Она с громким хрустом потянулась и села обратно. Чуть ближе.       — А у тебя девушка есть? — ошарашила его Яна.       Эрик вообще не понимал их диалог. Будто эта странная девушка про себя рассказывает, и вкидывает случайные вопросы, для видимого диалога. При том ему совсем не хотелось уйти.       —…Нет.       — Парень что ли? Без обид, но выглядишь ты как пид…       — Нет, у меня никого нет, — поспешно перебил Эрик Яну.       — Ну если что, это меня уже вообще не напрягает, — девушка наклонилась к нему и тихо заговорила, — у нас басист есть. И короче однажды он нам сказал, что, ну, из этих. А Лелька, наша барабанщица, узнала, так и она заявила, что лесба, только признаться боялась. Я конечно знатно прихренела, но мало сегодня нормальных басистов и барабанщиков. Ну поофигевала я недельку, ну и привыкла к этой мысли. Не мое это дело.       Яна размяла свои длинные пальцы. Она вертела в руках свою зажигалку и ковыряла царапки на своих ладонях       — Почему у тебя руки расцарапанные? — как бы невзначай спросил Эрик.       — А, ты про это… — Яна немного замялась, — я просто, как то с работы возвращалась поздно, и писк в кустах услышала. Ну я и посмотрела. А там кот, мелкий еще. И пока доставала его из кустов, руки совсем кровавые были.       Эрик представил эту ситуацию, как высокая неформалка ползает по кустам, пытаясь достать кота. Он фыркнул.       — Я его Шаурмой назвала. В честь его другой судьбы.       Он уже и не пытался сдержать смех.       Когда Эрик наконец отдышался от смеха, он умудрился подавиться дымом. Теперь хохотала Яна, которая стучала по его спине, что на самом деле немного напоминало избиение.       Через какое-то время, когда они успокоились, она вновь заговорила.       — Можно я на тебя посмотрю? — Яна снова обыденно спрашивала странные вещи.       — Эм… А до этого что ты делала?       — А, точно. Все уже привыкли просто, поэтому я не особо задумываюсь, — усмехнулась Яна, — я же слепая почти. У меня зрение минус восемь, а бабла на очки или линзы. Они же стоят как крыло самолета. А деньги мне для другого нужны.       — Не для твоего здоровья? — Эрик нахмурился.       — Та что со мной сделается. Я привыкла, полжизни так живу. А мамке нужнее. Мы с батей ее на реабилитацию отдали. У нее там кто-то умер, когда я мелкой была, и вот. Лечиться. Так вот, можно я посмотрю на тебя?       — Ладно, — неуверенно проговорил Эрик.       Яна подвинулась к Эрику ближе и дотронулась до его скулы. Ее пальцы были ледяными, а прикосновение практически невесомым. Яна провела указательным пальцем по его носу. Эрик явственно чувствовал себя не в своей тарелке. Другой рукой она приподняла его подбородок. Яна легко прикоснулась к его брови, пальцами провела по его щекам. Эрик почувствовал холодное касание к его губам. Он глубоко вздохнул.       Они определенно думали об одном и том же. Яна прижалась губами к губам Эрика. У Яны были сухие и обкусанные губы. Сначала это было простое прикосновение, которое переросло в настоящий поцелуй. Эрик обнял ее и прижал к себе, Яна зарылась пальцами в его волосы. Их поцелуй был с привкусом табака и дешевой вишневой жвачки.       Эрик отстранился, не выпуская Яну из объятий. Ее расфокусированные карие глаза блестели. Она легко вздохнула и, освободив одну руку, убрала непослушную прядку Эрика за ухо. И снова прижалась к его губам.       Уже рассвело. Золотые, по майски теплые лучи солнца осветили двор, волосы Яны отсвечивали красным.       А впереди было целое лето.