Том Марволо Реддл

На следующий день Кэти забрали в больницу Святого Мунго. К этому времени известие о том, что она угодила под проклятие, разнеслось по всей школе, хотя подробностей никто не знал. Похоже, только Гарри, Рону, Гермионе и Лианне было известно, что целью покушения была не Кэти. — Ну, и Малфой, конечно, знает, — сказал Гарри друзьям, которые упорно держались новой методики — притворялись глухими всякий раз, как Гарри заводил речь о своей теории «Малфой — Пожиратель смерти». Гарри беспокоило, успеет ли Дамблдор вернуться в школу к вечеру понедельника, но, поскольку урока никто не отменял, он явился к директорскому кабинету ровно в восемь часов, постучал, и его пригласили войти. Дамблдор сидел за своим столом и выглядел необыкновенно усталым, рука у него была всё такая же чёрная и обожжённая, но он улыбнулся Гарри и жестом предложил ему сесть. Омут Памяти уже стоял на столе, отбрасывая на потолок серебряные блики. — У вас тут хватало событий, пока меня не было, — сказал Дамблдор. — Насколько я понял, несчастный случай с Кэти произошёл у тебя на глазах. — Да, сэр. Как она? — Всё ещё в тяжёлом состоянии, хотя ей, можно сказать, повезло. По-видимому, она совсем чуть-чуть задела ожерелье, контакт произошёл на очень маленьком участке кожи: у неё в перчатке была крошечная дырочка. Если бы она надела ожерелье или хотя бы взяла его в руки без перчаток, наступила бы смерть — скорее всего мгновенная… — Я бы наоборот сказал, что ей не повезло с этой дырочкой в перчатке — не будь этой дырочки, то с ней бы ничего не приключилось… — прокомментировал Сириус. «Ей вообще не повезло с тем, что она пошла в туалет в тот момент…» — К счастью, профессор Снейп сумел остановить распространение проклятия. Мне каждый час присылают из больницы отчёт о состоянии Кэти, и есть надежда, что со временем она полностью поправится. «Это хорошо». — А где вы были в эти выходные, сэр? — спросил Гарри, особо не надеясь, что директор не уйдёт от ответа. — Я предпочёл бы пока не говорить об этом, — сказал Дамблдор. — Но в своё время я тебе расскажу. — Расскажете? — в изумлении повторил Гарри. — Когда свиньи начнут летать… — едко прокомментировал Блэк. — Думаю, что да, — ответил седовласый волшебник, достал из-за пазухи очередной флакон с серебристыми воспоминаниями и откупорил его движением волшебной палочки. — Сэр, — нерешительно начал Гарри, — я в Хогсмиде встретил Наземникуса… — Гарри, ну зачем ты?! — Сириус всплеснул руками. — О да, я уже знаю, что Наземникус крайне непочтительно обошёлся с твоим наследством, — сказал Дамблдор, нахмурившись. — После вашего разговора у входа в «Три метлы» он залёг на дно; подозреваю, он боится встретиться со мной. Во всяком случае, можешь быть уверен, что ему больше не удастся таскать вещи Сириуса. — Этот шелудивый полукровка разворовывал наследие Блэков? — взъярился Финеас Найджелус и стремительно шагнул за раму — несомненно, отправился навестить другой свой портрет в доме номер двенадцать на площади Гриммо. — И этот туда же… — Сириус закатил глаза. — Твой портрет никто и бесплатно не возьмёт! — Профессор, — заговорил Гарри после короткой паузы, — профессор МакГонагалл рассказывала вам, что я ей говорил после несчастного случая с Кэти? Насчёт Драко Малфоя? — Гарри, да он же ни при чём, — Сириус сложил руки на груди и покачал головой. — Да, она рассказала мне о твоих подозрениях, — ответил директор. «И? И это всё?» — Я приму меры для тщательного расследования в связи со всеми, кто мог иметь отношение к происшествию с Кэти, — сказал Дамблдор. — Однако сейчас, Гарри, мы должны уделить внимание уроку. «Ничего себе! Так если эти уроки так уж важны, почему между первым и вторым уроком такой большой промежуток? Гарри, это очень важно, но пожалуй я подзабью на это всё на какое-то время, а ты тут как-то сам разбирайся. Это же про тебя было Пророчество… И про хорька Дамблдор как-то прохладно отреагировал. Я ожидал чего-то большего…» Гарри молча смотрел, как директор выливает очередное воспоминание в Омут Памяти и осторожно покачивает широкую каменную чашу, придерживая её длинными пальцами. — Снова воспоминание… — скучающе произнёс крёстный. — Ты, конечно, помнишь, что в предыдущий раз мы прервали повесть о прошлом лорда Волдеморта в тот момент, когда красивый магл Том Реддл покинул свою волшебницу-жену Меропу и вернулся в фамильную усадьбу в Литтл-Хэнглтоне. Меропа осталась в Лондоне одна. Она ожидала ребёнка, которому суждено было впоследствии сделаться лордом Волдемортом. — Откуда вы знаете, что она была в Лондоне, сэр? — Благодаря показаниям некоего Карактака Бэрка, — ответил седовласый волшебник. — По странному стечению обстоятельств, он стал одним из основателей того самого магазина, где было продано ожерелье, о котором мы только что говорили. «В котором Малфой его и купил, между прочим!» Гарри и раньше приходилось видеть, как Дамблдор покачивает Омут Памяти, словно золотоискатель на промывке золотого песка. Над серебристым водоворотом в каменной чаше поднялся, вращаясь, дряхлый старичок, сам серебристый, словно призрак, но намного плотнее. Клок волос, падающий на лоб, почти совсем закрывал глаза. — Да, мы приобрели его при необычных обстоятельствах. Его принесла молоденькая волшебница незадолго до Рождества. Ах, как давно это было… Она сказала, что ей очень нужны деньги, да это и так было видно. Вся в лохмотьях, и уже весьма… Словом, она ждала ребёнка. Сказала, что медальон когда-то принадлежал Слизерину. Ну, такое нам постоянно приходится слышать. «Ах, эта вещь принадлежала Мерлину, это был его любимый чайничек»… Но я осмотрел медальон, на нём действительно был знак Слизерина, и несколько простых заклинаний позволили мне быстро убедиться в его подлинности. Разумеется, вещь была практически бесценная. Девушка, как видно, не представляла себе, сколько это может стоить. Отдала за десять галеонов, да ещё была рада-радёшенька. Наша лучшая сделка! Дамблдор резко встряхнул чашу, и Карактак Бэрк снова канул в серебристый водоворот воспоминаний. — Точно, что лучшая сделка! — хмыкнул Сириус. — Он дал ей всего десять галеонов?! — с возмущением спросил Гарри. «Вот же жмот!» — Карактак Бэрк никогда не отличался щедростью, — сказал Дамблдор. — Итак, мы знаем, что перед самым рождением ребёнка Меропа была в Лондоне одна и, отчаянно нуждаясь в деньгах, продала единственную принадлежавшую ей ценную вещь — медальон, одну из двух семейных реликвий, которыми так дорожил её отец Марволо. — Но она же умела колдовать! — нетерпеливо воскликнул Гарри. — Она могла наколдовать себе и еду, и всё, что нужно! — Может, и могла, — сказал Дамблдор. — Однако я убеждён — это вновь одни догадки, но я уверен, что не ошибаюсь, — после того, как муж оставил её, Меропа перестала пользоваться волшебством. Я думаю, она не хотела больше быть чародейкой. Возможно также, что неразделённая любовь и отчаяние лишили её магических сил, это случается. Во всяком случае, как ты сейчас увидишь, Меропа не пожелала взяться за волшебную палочку даже ради спасения собственной жизни. — Она не захотела жить даже ради сына? Дамблдор поднял брови: — Уж не жалеешь ли ты лорда Волдеморта? «Я жалею Меропу, она настрадалась с тираном-отцом и братом-дураком!» — Нет, — быстро ответил гриффиндорец, — но ведь у неё был выбор, правда? Не то что у моей мамы… — У твоей мамы тоже был выбор, — мягко проговорил директор. — Да, Меропа Реддл предпочла смерть, несмотря на то, что была нужна своему сыну, но не суди её слишком строго, Гарри. Она ослабела от долгих страданий, да и никогда не обладала храбростью твоей мамы. А теперь встань сюда, пожалуйста… — О да, Лили была именно такой… — с грустной улыбкой произнёс Блэк. — Куда мы попадём? — спросил Гарри, встав рядом с директором у письменного стола. — На этот раз, — ответил Дамблдор, — мы побываем в моём воспоминании. Я думаю, ты найдёшь его достаточно подробным и в должной мере точным. Ты первый, Гарри… — Желаю удачи! — махнул рукой Сириус. Гарри наклонился над Омутом Памяти, погрузил лицо в прохладную серебристую массу, и вот он снова падает в темноту… Через несколько секунд ноги его коснулись твёрдой земли, гриффиндорец открыл глаза и увидел, что они с Дамблдором стоят на оживлённой старинной лондонской улице. — А вот и я, — бодро заметил директор, указывая на высокую фигуру, перебегающую через дорогу перед лошадью, тащившей тележку с молоком. У молодого Дамблдора были длинные каштановые волосы и такая же борода. Оказавшись на их стороне улицы, он зашагал по тротуару. Прохожие с любопытством оглядывались на человека в тёмно-лиловом бархатном костюме причудливого покроя. «У Дамблдора экстравагантный вкус». — Красивый костюм, сэр, — не удержался Гарри, но профессор только усмехнулся, следуя за самим собой. Они старались не отставать от молодого Дамблдора и в конце концов, пройдя через чугунные ворота, оказались в пустом и голом дворике перед довольно унылым квадратным зданием, окружённым высокой решёткой. Молодой Дамблдор поднялся на крыльцо и стукнул в дверь. Через минуту дверь открыла неряшливая девица в фартуке. — Добрый день. У меня назначена встреча с миссис Коул — если не ошибаюсь, она здесь начальница? — О, — сказала девица, с изумлением оглядывая экзотический наряд мужчины. — М-м-минуточку… Миссис Коул! — завопила она через плечо. Чей-то голос издалека что-то прокричал в ответ. Девица снова повернулась к Дамблдору: — Входите, она сейчас подойдёт. Мужчина вошёл в прихожую с полом, выложенным чёрной и белой плиткой. Всё здесь было бедное, но безукоризненно чистое. Гарри и постаревший Дамблдор тоже вошли. Не успела за ними закрыться парадная дверь, как в прихожую торопливо вышла очень худая, явно захлопотавшаяся женщина. Её лицо с резкими чертами казалось не злым, скорее изнурённым от множества забот. На ходу она что-то говорила ещё одной девице в фартуке: — Йод отнеси Марте наверх, Билли Стаббс всё время расчёсывает себе болячки, а у Эрика Уолли все простыни измазаны гноем — только ветрянки нам не хватало! — произнесла она, ни к кому в особенности не обращаясь. Тут её взгляд упал на Дамблдора, и она остановилась как вкопанная, глядя на него с таким изумлением, словно к ней явился жираф. — Добрый день, — поздоровался Дамблдор, протягивая руку. Миссис Коул молча таращилась на него. — Моё имя — Альбус Дамблдор. Я прислал вам письмо с просьбой о встрече, и вы были так добры, что пригласили меня посетить вас сегодня. — Ах, да. В таком случае… в таком случае проходите, пожалуйста. Да. Она провела мужчину в маленькую комнатку, не то гостиную, не то кабинет. Здесь было так же бедно, как и в прихожей, мебель стояла старая и разномастная. Начальница предложила Дамблдору шаткий стул, а сама, заметно нервничая, уселась за письменный стол, заваленный всевозможными бумагами. — Как я уже сообщил в письме, я пришёл к вам, чтобы поговорить о будущем Тома Реддла, — сказал Дамблдор. «Его будущее в Азкабане!» — Вы его родственник? — спросила миссис Коул. «Боже упаси таких родственников!» — Нет, я учитель, — ответил мужчина. — Я хочу предложить Тому место в моей школе. — И что это за школа? — Она называется Хогвартс, — сказал Дамблдор. — А почему вас интересует Том? — Мы считаем, что у него есть качества, необходимые для учёбы у нас. «Для Азкабана у него больше качеств!» — Хотите сказать, что он получит стипендию? Как это может быть? Он никуда не подавал заявок. — Видите ли, он записан в нашу школу с самого рождения. — Кто его записал? Родители? «Явно не глупая мадам, уж очень много вопросов задаёт Дамблдору, что осложняет всё дело». Гарри увидел, что Дамблдор потихоньку вытащил из кармана волшебную палочку и в то же время взял со стола совершенно чистый листок бумаги. — Вот, — сказал мужчина и, взмахнув волшебной палочкой, передал бумагу миссис Коул. — Думаю, теперь вам всё станет ясно. Миссис Коул взглянула на листок. Глаза её на мгновение расфокусировались и тут же снова пришли в норму. «Ловко придумал!» — По-видимому, всё в порядке, — сказала она успокоено, отдавая Дамблдору листок. Тут её взгляд упал на бутылку джина и два стаканчика, которых ещё несколько секунд назад здесь не было. «А это вообще выше всяких похвал! Под бутылочку она всё сейчас нам выложит». — Э-э… Позвольте предложить вам стаканчик джина? — спросила она с преувеличенной учтивостью. «Мадам, видимо, не против снять напряжение тяжёлого дня!» — Премного благодарен, — сказал Дамблдор, задушевно улыбаясь. «И мне, если можно! Всегда хотел попробовать джин!» Щедро плеснув в оба стакана, она одним махом прикончила свою порцию. Без всякого стеснения причмокнув губами, она впервые улыбнулась напротив сидящему мужчине. «Я вижу, что клиент уже готов и закуска не потребовалась. Дерзайте, Дамблдор! И как это он понял, что эта миссис Коул не новичок по части джинопития?» — Не могли бы вы рассказать мне что-нибудь о прошлом Тома Реддла? Кажется, он родился здесь, в приюте? — Правильно, — сказала миссис Коул и налила себе ещё джина. — Я это очень хорошо помню, потому что сама тогда первый год здесь работала. Был канун Нового года, холод стоял ужасный, шёл снег, знаете ли. Кошмарная ночь. И тут эта девушка, ненамного старше меня, поднимается на крыльцо, а сама еле на ногах стоит. Да что уж там, не она первая, не она последняя. Впустили мы её, и через час она уже родила ребёночка. А ещё через час померла. «Ничего себе!» Миссис Коул важно кивнула и от души отхлебнула джина. — Она говорила что-нибудь перед смертью? — спросил Дамблдор. — Например, об отце ребёнка? — Представьте себе, говорила, — ответила миссис Коул. «Как выпила, так сразу стала такой общительной… Она явно начинает получать удовольствие от разговора со стаканом джина в руке и с таким благодарным слушателем как Дамблдор. Самое главное, что ей даже закуска не нужна! Дамблдор всё предусмотрел». — Помню, она сказала мне: «Надеюсь, он будет похож на своего отца», — и, честно говоря, правильно она на это надеялась, потому что сама была совсем не красавица. А потом сказала, чтобы ему дали имя Том, в честь отца, и Марволо, в честь её отца. Странное имечко, верно? Мы уж подумали, не из цирка ли она, часом. А ещё она сказала, что фамилия у мальчика должна быть Реддл. А там вскоре и скончалась, больше ни словечка не проронила. Мы уж и назвали его так, как она просила, бедняжке это, видать, казалось очень важным, но ни Том, ни Марволо, ни другой какой Реддл так за ним и не явились. Вот он и остался в приюте, и до сих пор здесь находится. Миссис Коул как бы по рассеянности плеснула себе ещё одну солидную дозу. На скулах у неё появились два ярко-розовых пятнышка. Она сказала: — Мальчик-то со странностями. «Да ещё с какими!» — Да, — сказал Дамблдор, — я так и думал. — И грудным младенцем тоже был странный. Знаете, почти никогда не плакал. А как подрос, стал… совсем чудным. «А как взрослым стал так вообще стал больным на всю голову!» — В каком смысле? — спросил мужчина. — Ну, он… Но тут миссис Коул запнулась и бросила на Дамблдора поверх стакана с джином абсолютно ясный и твёрдый инквизиторский взгляд. «Ого! Сколько джина всосала, а ещё трезвая! Дамочка опытная… Не зря директором работает!» — Говорите, ему уже точно назначено место в вашей школе? — Определённо, — сказал Дамблдор. «К сожалению, да! Вываливай уже, что там у вас случилось. Неужели он до одиннадцати лет уже успел кого-то убить?» — И всё, что я скажу, этого не изменит? — Не изменит, — подтвердил мужчина. — Вы в любом случае его заберёте? — В любом, — серьёзно повторил Дамблдор. «Не знаю, директор, я бы на вашем месте ещё тогда бы задумался и не забирал бы его! Вон как дамочка переживает, не к добру же это всё было…» Женщина прищурилась, как будто прикидывая, можно ли ему доверять. Видимо, решила, что можно, и неожиданно выпалила: — Он пугает других детей. «Всего-то! Дамочка, да он до сих пор пугает детей, да и не только детей! Даже его имя до сих пор боятся произносить…» — Вы хотите сказать: он обижает их? Запугивает? — Да, наверное, — чуть нахмурилась миссис Коул, — но его очень трудно поймать за руку. Были разные случаи… Очень нехорошие… «Поподробней, пожалуйста, я записываю! А директор молодец, не расспрашивает её, хотя по его лицу видно, что он заинтересовался, но ждёт, когда она сама заговорит, а она заговорит…» — Кролик Билли Стаббса… Том, конечно, сказал, что он этого не делал, да я и не представляю себе, как бы он мог забраться на стропила… но кролик ведь не сам повесился, правда? «Кролик повесился? С убийства животных всё и начинается!» — Едва ли, — тихо отозвался Дамблдор. — Ума не приложу, хоть убейте, как он мог залезть на такую верхотуру. Я знаю одно — накануне они с Билли поспорили, — Миссис Коул снова отхлебнула джина, причём тонкая струйка потекла у неё по подбородку. «О чём поспорили? Сможет ли кролик повеситься?» — А ещё мы их, знаете ли, раз в год вывозим на природу, в деревню или на побережье… Так вот, после того случая Эми Бенсон и Деннис Бишоп были прямо на себя не похожи, да так и остались словно пришибленными, но сколько мы их ни расспрашивали, они сказали только, что ходили в пещеру с Томом Реддлом. Он клялся и божился, что они всего лишь осматривали окрестности, но что-то там всё-таки произошло, я просто уверена! Ну, и ещё были разные странности… «Вываливайте дальше все эти странности…. А щёки её пылают, но взгляд всё равно прямой и ясный!» — Я думаю, о нём здесь немногие будут скучать, — произнесла женщина. «После всех этих несчастий всё-таки кто-то по нём будет скучать? Кто эти люди? Напишите нам их имена, пожалуйста». — Вы, конечно, понимаете, что мы не можем забрать его насовсем? — сказал Дамблдор. — По крайней мере, он должен будет возвращаться сюда на лето. «Рано, Дамблдор, ты её начал расстраивать, может, она ещё чего не сказала…» — Ладно уж, и на том спасибо. Всё же лучше, чем хрясь по сопатке ржавой кочергой, — икнув, заметила миссис Коул. «Лучше, чем он насовсем останется в приюте, тут уж я с ней согласен!» Женщина поднялась на ноги. «Ничего себе! Столько выбулькала, а так твёрдо стоит на ногах!» — Вы, верно, хотите поговорить с ним? «Ну да, интересно было бы посмотреть на этого "великого и ужасного Тома Марволо Реддла"!» — Очень хотел бы, — сказал мужчина и тоже встал. Миссис Коул провела его по коридору и вверх по каменной лестнице, на ходу выкрикивая указания и раздавая выговоры своим помощницам и воспитанникам. Сироты все были одеты в одинаковые тускло-серые курточки. «Курточки мрачные, как и весь этот унылый дом… Атмосфера никак не подходит детям…» — Пришли, — объявила миссис Коул на второй лестничной площадке и остановилась у первой двери в длинном коридоре. Она постучала и вошла. — Том, к тебе гости. Это мистер Дамбертон… прошу прощения, Дандербор. Он хочет тебе сказать… в общем, пускай сам и скажет. «Теперь-то уже видно, что ты хорошо набулькалась, уже и фамилию правильно назвать не можешь!» Гарри и двое Дамблдоров вошли в комнату, и миссис Коул закрыла за ними дверь. В маленькой комнате почти не было мебели, только платяной шкаф и железная кровать. На кровати поверх серого одеяла сидел мальчик, вытянув ноги перед собой, и держал в руках книгу. «Что читаешь? Как избежать наказание за убийство? Да ты совсем не похож на Мраксов. Предсмертное желание твоей матери сбылось: ты просто уменьшенная копия красавчика-отца». Том Реддл чуть прищурил глаза, оценивающе оглядывая экзотический наряд Дамблдора. Наступила минутная пауза. — Здравствуй, Том, — сказал мужчина и шагнул вперёд, протягивая руку. Мальчик после короткого колебания пожал ему руку. Дамблдор пододвинул к кровати жёсткий деревянный стул и сел. «Такое ощущение, что директор не в школу пришёл его пригласить, а навещает больного. Вот когда Хагрид ко мне пришёл, то вообще выбил двери. Круто было — Дадли да и все Дурсли чуть не обосрались от страха». — Я профессор Дамблдор. — Профессор? — настороженно переспросил Реддл. — В смысле — доктор? Зачем вы пришли? Это она вас пригласила посмотреть меня? Он кивнул на дверь, за которой только что скрылась миссис Коул. — Нет-нет, — улыбнулся Дамблдор. — Я вам не верю, — сказал Реддл. — Она хочет, чтобы вы меня осмотрели, да? Говорите правду! «Ничего себе, какой требовательный! Он уже с малолетства привык приказывать. Мал ещё, так что варежку закрой и не выделывайся. Дамблдор, ну как вы могли его взять в школу?» Глаза Реддла расширились, он пристально смотрел на профессора. Тот в ответ только продолжал приятно улыбаться. Через несколько секунд Реддл перестал сверлить Дамблдора взглядом, хотя смотрел теперь ещё более настороженно. — Я уже сказал. Меня зовут профессор Дамблдор, я работаю в школе, которая называется Хогвартс. Я пришёл предложить тебе учиться в моей школе — твоей новой школе, если ты захочешь туда поступить. «К сожалению, я знаю, что он захочет!» Реакция Реддла на эти слова была совершенно неожиданной. Он вскочил с кровати и шарахнулся от Дамблдора, глядя на него с яростью. — Не обманете! Вы из сумасшедшего дома, да? «Профессор», ага, ну ещё бы! Так вот, я никуда не поеду, понятно? Эту старую мымру саму надо отправить в психушку! Я ничего не сделал маленькой Эми Бенсон и Деннису Бишопу, спросите их, они вам то же самое скажут! «"Старая мымра" как раз и переживает, что из-за тебя может попасть в психушку! Двоих детей ты уже довёл, и это тебе только одиннадцать!» — Я не из сумасшедшего дома, — терпеливо сказал Дамблдор. — Я учитель. Если ты сядешь и успокоишься, я тебе расскажу о Хогвартсе. Конечно, никто тебя не заставит там учиться, если ты не захочешь… — Пусть только попробуют! — скривил губы Реддл. «Ой, как мы все тут испугались… Сейчас пойду трусы менять!» — Хогвартс, — продолжал Дамблдор, как будто не слышал последних слов Реддла, — это школа для детей с особыми способностями… — Я не сумасшедший! «Готов поспорить об обратном!» — Я знаю, что ты не сумасшедший. Хогвартс — не школа для сумасшедших. Это школа волшебства. Стало очень тихо. Реддл застыл на месте. Лицо его ничего не выражало, но взгляд метался, перебегая с одного глаза Дамблдора на другой, как будто пытаясь поймать один из них на вранье. — Волшебства? — повторил он шёпотом. — Совершенно верно, — ответил профессор. — Так это… это волшебство — то, что я умею делать? — Что именно ты умеешь делать? — Разное, — выдохнул Реддл. Его лицо залил румянец, начав от шеи и поднимаясь к впалым щекам. Он был как в лихорадке. — Могу передвигать вещи, не прикасаясь к ним. Могу заставить животных делать то, что я хочу, без всякой дрессировки. Если меня кто-нибудь разозлит, я могу сделать так, что с ним случится что-нибудь плохое. Могу сделать человеку больно, если захочу… У Тома подгибались ноги. Спотыкаясь, он вернулся к кровати и снова сел, уставившись на свои руки, склонив голову, как будто в молитве. «Ничего себе! И это всё в одиннадцать лет! И почему после всего услышанного, директор, вы взяли его в Хогвартс, а не отправили в Азкабан?» — Я знал, что я не такой, как все, — прошептал он, обращаясь к собственным дрожащим пальцам. — Я знал, что я особенный. Я всегда знал, что что-то такое есть. «Ты действительно не такой, как все! Ты больной ублюдок!» — Что ж, ты был абсолютно прав, — сказал Дамблдор. Он больше не улыбался и внимательно смотрел на Реддла. — Ты волшебник. Реддл поднял голову. Лицо его преобразилось. Теперь на нём отражалась исступлённая радость, но почему-то это его не красило; наоборот, красивые точёные черты стали как будто грубее, в выражении лица проступило что-то почти звериное. — Вы тоже волшебник? — Да. — Докажите! — потребовал Реддл тем же властным тоном, каким только что приказал: «Говорите правду!» Дамблдор поднял брови. — Если, как я полагаю, ты согласен поступить в Хогвартс… — Конечно согласен! — …то ты должен, обращаясь ко мне, называть меня «профессор» или «сэр». На самое короткое мгновение лицо Реддла сделалось жёстким, но он тут же сказал вежливым до неузнаваемости голосом: — Простите, сэр. Я хотел сказать — пожалуйста, профессор, не могли бы вы показать мне… «И сразу стал таким вежливым, прям ангелочек спустился с небес!» Дамблдор извлёк из внутреннего кармана сюртука волшебную палочку, направил её на потёртый платяной шкаф, стоявший в углу, и небрежно взмахнул. Шкаф загорелся. Реддл вскочил на ноги. Гарри не мог его винить за протяжный крик ужаса и злобы; должно быть, всё его имущество находилось в этом шкафу. Но в ту же секунду, как мальчик кинулся на мужчину, пламя погасло. Шкаф стоял нетронутый, без единой отметины. Реддл уставился на шкаф, потом на Дамблдора, потом с жадным блеском в глазах указал на волшебную палочку. — Когда я получу такую? «Не вырос ещё!» — Всё в своё время, — сказал Дамблдор. — По-моему, из твоего шкафа что-то рвётся наружу. В самом деле, из шкафа доносилось какое-то дребезжание. В первый раз на лице мальчика промелькнул страх. «Боггарт?» — Открой дверцу, — попросил профессор. «Я бы не стал так рисковать!» Реддл, поколебавшись, пересёк комнату и распахнул дверцу шкафа. Над отделением, где висело несколько поношенных костюмчиков, стояла на полке маленькая картонная коробка. Коробка гремела и подрагивала, как будто в ней колотились обезумевшие мыши. — Достань её, — сказал Дамблдор. Том с явной опаской снял трясущуюся коробку с полки. — В ней есть что-нибудь такое, чему не положено быть у тебя? — спросил профессор. Реддл посмотрел на Дамблдора долгим расчётливым взглядом. — Да, наверное, есть, сэр, — сказал он наконец ничего не выражающим голосом. — Открой, — попросил мужчина. Мальчик снял крышку и, не глядя, вытряхнул содержимое коробки на кровать. «Я ожидал увидеть там что-то невероятное, а это просто кучка обыденных вещей. Хотя, что ещё будет у приютских детей? Разве что игрушка йо-йо, серебряный напёрсток и потускневшая губная гармоника. Да ты, помимо того, что манипулятор и хамло, ещё и вор…» Освободившись из коробки, предметы мигом прекратили подскакивать и теперь неподвижно лежали на тонком одеяле. — Ты вернёшь их владельцам и извинишься, — спокойно сказал Дамблдор, убирая волшебную палочку за пазуху. — Я узнаю, если ты этого не сделаешь. И имей в виду: в Хогвартсе воровства не терпят. «Сомневаюсь, что извинится, подкинет просто обратно, и всё. А вот воровство — да. В Хогвартсе много чего терпят, но только не воровство». Реддл нисколько не смутился; он всё так же холодно, оценивающе смотрел на мужчину. Наконец он сказал бесцветным голосом: — Да, сэр. — У нас в Хогвартсе, — продолжал Дамблдор, — учат не только пользоваться магией, но и держать её под контролем. До сих пор ты — несомненно, по незнанию — применял свои способности такими методами, которым не обучают и которых не допускают в нашей школе. Ты не первый, кому случилось не в меру увлечься колдовством. Однако, к твоему сведению, из Хогвартса могут и исключить, а Министерство магии — да-да, есть такое Министерство — ещё более сурово наказывает нарушителей. Каждый начинающий волшебник должен понять, что, вступая в наш мир, он обязуется соблюдать наши законы. — Да, сэр, — повторил мальчик. Невозможно было угадать, что он думает. Всё с тем же ничего не выражающим лицом он сложил горстку ворованных предметов обратно в коробку. Закончив, он повернулся к Дамблдору и сказал ему напрямик: — У меня нет денег. «Не удалось наворовать?» — Это легко исправить, — сказал профессор и вынул из кармана кожаный мешочек с деньгами. — В Хогвартсе существует специальный фонд для учеников, которые не могут самостоятельно купить себе учебники и форменные мантии. Возможно, тебе придётся покупать подержанные книги заклинаний, но… — Где продаются книги заклинаний? — не дослушав, перебил его Реддл. «Какой быстрый!» Том взял тяжёлый мешочек с деньгами, не поблагодарив Дамблдора, и теперь рассматривал толстый золотой галеон. — В Косом переулке, — ответил мужчина. — Я помогу тебе найти всё, что нужно… — Вы пойдёте со мной? — спросил Том, подняв глаза от монеты. — Безусловно, если ты… — Не нужно, — сказал Реддл. — Я привык всё делать сам, я постоянно хожу один по Лондону. Как попасть в этот ваш Косой переулок… сэр? — прибавил он, наткнувшись на взгляд профессора. «Какой самостоятельный! Я был бы только рад, если бы со мной пошёл Дамблдор, который бы вежливо всё объяснил Дурслям, а не выломал двери, как это сделал Хагрид. Я думаю, что директор многое бы мне смог объяснить…» Дамблдор вручил мальчику конверт со списком необходимых вещей, объяснил, как добраться от приюта до «Дырявого котла», затем сказал: — Ты сможешь увидеть кабачок, хотя окружающие тебя маглы — то есть не волшебники — его видеть не могут. Спроси бармена Тома — легко запомнить, его зовут так же, как тебя… Реддл беспокойно дёрнулся, как будто хотел согнать надоедливую муху. — Тебе не нравится имя Том? — Томов вокруг пруд пруди, — пробормотал мальчик. «А Лорд Волдеморт такой один…» — Мой отец был волшебником? Мне сказали, что его тоже звали Том Реддл. «Ха-ха-ха!» — К сожалению, этого я не знаю, — мягко сказал Дамблдор. «Зато я знаю!» — Моя мать никак не могла быть волшебницей, иначе она бы не умерла, — сказал мальчик, обращаясь скорее к себе самому, чем к Дамблдору. — Значит, это он. «Всё не так просто как кажется, Том! Теперь понятно, почему он откажется от своего имени. Он полностью разочаруется в своих родителях. Нужно теперь будет постоянно его называть Томом!» — А после того, как я куплю всё, что нужно, когда я должен явиться в этот Хогвартс? — Все подробности изложены на втором листе пергамента в конверте, — ответил профессор. — Ты должен выехать с вокзала Кингс-Кросс первого сентября. Туда же вложен и билет на поезд. Реддл кивнул. Дамблдор встал и снова протянул руку. Пожимая её, Реддл сказал: — Я умею говорить со змеями. Я это заметил, когда мы ездили за город. Они сами приползают ко мне и шепчутся со мной. Это обычная вещь для волшебника? «Необычная…» — Нет, необычная, — сказал Дамблдор после секундной заминки, — но это встречается. Он говорил небрежным тоном, но с интересом задержал взгляд на лице Реддла. Так они стояли, мужчина и мальчик, глядя друг на друга. Затем рукопожатие распалось. Дамблдор подошёл к двери. — До свидания, Том, до встречи в Хогвартсе. — Думаю, достаточно, — произнёс седовласый Дамблдор. «Думаю, что да, мне уже неинтересно, как вы допивали джин с директрисой». В следующий миг они с Гарри взмыли вверх, в темноту, и снова приземлились в сегодняшнем кабинете. — С возвращением! — обрадовался Сириус. — Что было интересного? — Садись, — предложил директор, прочно вставая на пол рядом с гриффиндорцем. Гарри подчинился; он весь ещё был полон тем, что видел. — Он поверил гораздо быстрее, чем я — ну, когда вы сказали ему, что он волшебник. Я сначала не поверил Хагриду. — Да, Реддл был вполне готов поверить, что он, как он выразился, «особенный», — сказал Дамблдор. — А вы уже знали — тогда? — спросил Гарри. — Знал ли я, что вижу перед собой самого опасного Тёмного волшебника всех времён? — спросил седовласый волшебник. — Нет, я и понятия не имел, что из него вырастет. Но он, безусловно, меня заинтриговал. Я вернулся в Хогвартс с намерением внимательно за ним приглядывать. Я сделал бы это в любом случае, поскольку он был одинок, без родных и друзей, но я почувствовал, что это необходимо не только ради него, но и ради других. Как ты слышал, его способности были удивительно сильно развиты для такого юного возраста, а интереснее всего — и больше всего внушало опасения, — что он в какой-то мере уже научился управлять своими возможностями и пользовался ими сознательно. Как ты видел, это не были беспорядочные эксперименты, характерные для большинства начинающих волшебников; он уже использовал магию против окружающих, чтобы с её помощью запугивать, наказывать, подчинять себе других людей. Истории о повешенном кролике и о мальчике с девочкой, которых он заманил в пещеру, наводили на размышления… «Могу сделать человеку больно, если захочу»… — Ничего себе! — присвистнул Блэк. — Это он такое уже в приюте своём вытворял? — А ещё он понимал язык змей, — вставил Гарри. — Да, действительно. Это редкая способность, её обычно связывают с Тёмными искусствами, хотя, как мы знаем, среди великих и добрых волшебников тоже попадаются знатоки змеиного языка. — Гарри просто исключение из правил… — прокомментировал Блэк. — На самом деле, его способность разговаривать со змеями тревожила меня гораздо меньше, чем его явная склонность к жестокости, скрытности и тиранству. Время, как всегда, перехитрило нас, — заметил Дамблдор, указывая на потемневшее небо за окном. — Но прежде, чем мы расстанемся, я хочу обратить твоё внимание на некоторые моменты той сцены, которую мы только что наблюдали, — они имеют самое прямое отношение к тому, что мы будем обсуждать на следующих уроках. Во-первых, надеюсь, ты заметил, как реагировал Реддл на мои слова, что кто-то другой тоже носит его имя — Том? «Он хочет быть единственным и неповторимым!» Гарри кивнул. — Он показал своё отвращение ко всему, что сближает его с другими людьми, делает его обыкновенным. Уже тогда он стремился быть другим, отдельным от всех, быть знаменитостью. Как ты знаешь, всего через несколько лет после этого разговора он навсегда отказался от своего имени и придумал личину лорда Волдеморта, за которой и прятался с тех пор. Думаю, ты заметил также, что Том Реддл был абсолютно самодостаточен, не любил ни с кем откровенничать и, по-видимому, у него не было друзей. Ему не требовалась помощь, не нужен был спутник для путешествия в Косой переулок. Он предпочитал действовать в одиночку. Взрослый Волдеморт остался таким же. Многие Пожиратели смерти утверждают, будто пользуются его доверием, приближены к нему и даже — что они понимают его. Они заблуждаются. У лорда Волдеморта никогда не было друзей. Я думаю, ему не нужны друзья. И последнее… Надеюсь, Гарри, ты ещё не слишком сонный, чтобы внимательно слушать. В детстве Том Реддл любил собирать своего рода охотничьи трофеи. Ты видел коробку, которую он прятал у себя в комнате. В ней он хранил мелкие вещицы — если угодно, сувениры — на память о жертвах особо неприятных проявлений своей магии. Запомни эту особенность, несколько напоминающую сорочьи повадки, — она будет очень важна для нас в дальнейшем… А теперь и в самом деле пришло время ложиться спать. Гарри встал. По дороге к двери на глаза ему попался столик, на котором в прошлый раз лежало кольцо Марволо. Кольца там больше не было. — Да, Гарри? — спросил директор, увидев, что Гарри остановился. — Кольцо исчезло, — сказал Гарри, обернувшись. — Но я подумал, может, там будет лежать губная гармоника или ещё что-нибудь… Директор лучезарно улыбнулся, глядя на него поверх своих очков-половинок. — Тонко подмечено, Гарри, но губная гармоника была всего лишь губной гармоникой. На этой загадочной ноте он махнул рукой, и Гарри понял, что ему пора уходить.