Дамбладор

Через несколько дней после Нового года, под вечер, Гарри, Рон и Джинни выстроились у кухонного очага, собираясь вернуться в Хогвартс. Министерство организовало по каминной сети одностороннюю связь, позволявшую ученикам быстро и безопасно возвращаться в школу. Прощаться с ними, кроме миссис Уизли, было некому: мистер Уизли, Фред, Джордж, Билл и Флёр ушли на работу. В миг расставания миссис Уизли залилась слезами. Все уже заметили, что в последнее время расплакаться ей почти ничего не стоило — с того самого дня, когда Перси вылетел из дома в очках, заляпанных протёртым пастернаком (достижение, которое приписывали себе одновременно Фред, Джордж и Джинни), она пускала слезу по любому поводу. — Не плачь, мама, — сказала Джинни, поглаживая по спине орошавшую её плечо слезами миссис Уизли. — Всё хорошо… — Да, за нас не волнуйся, — прибавил Рон, позволяя матери влепить ему в каждую щёку по мокрому поцелую, — и из-за Перси тоже. Он такая задница, что без него даже лучше, правда? «Рон, как и всегда, умеет подбодрить! Он всё-таки её сын…» Миссис Уизли, заключив в объятия Гарри, зарыдала ещё сильнее. — Обещай мне, что будешь осторожен… Что не станешь лезть на рожон… — Я за ним прослежу, — усмехнувшись, произнёс Блэк. — Так я всегда осторожен, миссис Уизли, — сказал Гарри. — Вы же знаете, я люблю жизнь тихую, спокойную… — Это всё Снейп, — хмыкнул Сириус. — Это он будоражит Гарри. Запрещает ходить по коридорам Хогвартса ночами, когда и происходит всё самое интересное и таинственное. Ещё запрещает входить в свою лабораторию. Кстати, Гарри, тебе разве не интересно, что-то он там изобретает? «Я потом сидеть не смогу из-за своего интереса…» Миссис Уизли, усмехнувшись сквозь слёзы, на шаг отступила от них. — Ну ладно, будьте умницами. Вы все… — Держись, Гарри, я скоро буду, — Сириус махнул рукой. Гарри вошёл в изумрудное пламя и крикнул: — Хогвартс! Перед тем как пламя поглотило его, он успел ещё в последний раз увидеть кухню, залитую слезами миссис Уизли и усмехающегося Сириуса, потом его закружило всё быстрее, быстрее, перед глазами замелькали жилища других волшебников, пропадавшие из виду прежде, чем он успевал приглядеться к ним, наконец вращение замедлилось, и вот он уже твёрдо стоит на ногах в камине кабинета профессора МакГонагалл. Когда Гарри выбрался из камина, она на миг оторвала взгляд от лежавших перед ней бумаг. — Добрый вечер, Поттер. Постарайтесь не слишком засыпать пеплом ковёр. — Хорошо, профессор. Пока Гарри поправлял на носу очки и приглаживал волосы, в камине возник, вращаясь, Рон. А после того, как появилась и Джинни, все трое покинули кабинет МакГонагалл и направились к башне Гриффиндора. Шагая по коридору, Гарри поглядывал в окна; солнце уже опускалось к земле, покрытой снегом куда более глубоким, чем тот, что укутал садик Уизли. Гарри различил вдали Хагрида, кормившего перед своей хижиной Клювокрыла. — Ёлочные шарики, — уверенно сказал Рон, когда они добрались до Полной Дамы. Дама была немного бледнее обычного и поморщилась от его громкого голоса. — Нет, — сказала она. — Что ещё за «нет»? — Пароль сменился, — ответила Полная Дама. — И не кричи, пожалуйста. «МакГонагалл могла бы нам пароль сказать…» — Гарри! К ним торопливо приближалась раскрасневшаяся Гермиона, в плаще, шляпе и перчатках. — Как же я скучал, — произнёс Гарри, обнимая подругу и целуя её. — Я тоже скучала, — произнесла Гермиона, но разорвала поцелуй и украдкой глазами показала на Джинни. «При Джинни всё-таки не следует страстно целоваться. Тут я с Гермионой согласен». — Я уже часа два как вернулась, выходила навестить Хагрида и Клю… то есть Махаона, — переводя дыхание, сказала она. — У меня для тебя кое-что есть, Гарри. Да, постой-ка, пароль. Трезвенность. — Вот именно, — отозвалась слабым голосом Полная Дама и повернулась, открыв дыру в портрете. — Что это с ней? — спросил Гарри. — Судя по виду, перебрала на Рождество, — округлив глаза, ответила Гермиона и первой вошла в уже заполненную учениками общую гостиную. — Выхлебала со своей приятельницей Виолеттой всё вино, какое смогла найти на картине с пьянствующими монахами, той, что в коридоре Заклинаний. Как бы там ни было… Она порылась в кармане и вытащила пергаментный свиток, надписанный рукой Дамблдора. — Отлично, — сказал Гарри, быстро развернув его и обнаружив, что очередной урок Дамблдора назначен на следующий вечер. — У меня найдётся, что ему рассказать… и тебе тоже. Давай сядем… Но тут раздался громкий вопль: «Бон-Бон!» — и выскочившая невесть откуда Лаванда Браун бросилась в объятия Рона. Кое-кто из наблюдавших эту сцену захихикал; Гермиона, звонко хохотнув, сказала: — Вон там свободный стол… — Как провела Рождество? — Да неплохо, — она пожала плечами. — Ничего особенного. А ты? — Мы отлично провели время с Элизабет, а потом у Рона собралось всё семейство, даже Перси потом появился вместе с Руфусом Скримджером. Я кстати с ним поссорился… Практически весь вечер они провели, дружно костеря министра магии, ибо Гермиона, как и Рон, считала, что после всего пережитого Гарри в прошлом году по вине Министерства просить у него помощи — просто наглость с их стороны. Расспрощавшись с Гермионой, Гарри решил пойти к отцу, так как уже успел соскучиться, да и решил воспользоваться моментом, пока Сириус ещё не появился. Гарри чувствовал себя скованно, когда рядом находился Сириус и вставлял свои комментарии. Всё-таки взаимная неприязнь крёстного никуда не делась, и Гарри не совсем было приятно слушать колкие комментарии в адрес Северуса. К тому же Гарри хотел и отцу рассказать про ссору с министром магии. Он знал, что тому не понравится, если он не скажет о произошедшей встрече. Северус был в ярости, когда узнал, что Руфус Скримджер обошёл их запреты и встретился с Гарри. Отец настоял, чтобы Гарри остался ночевать, а там вскоре появился и уставший Сириус, который из-за своей призрачности не смог воспользоваться каминной сетью и ему пришлось самому добираться до Хогвартса.

***

На следующее утро, зайдя за Гермионой в общую гостиную Гриффиндора, Гарри увидел, что кто-то приколол ночью к доске объявлений большой лист, на котором значилось: УРОКИ ТРАНСГРЕССИИ Если вам уже исполнилось семнадцать лет или исполнится до 31 августа, вы вправе пройти двенадцатинедельный курс обучения трансгрессии, который будет вести назначенный Министерством магии инструктор. Желающих принять участие просим расписаться ниже. Плата за обучение: 12 галеонов. — Новое объявление… — пробормотала Гермиона, приобнимая Гарри и целуя его в щёку. — Я уже неоднократно трансгрессировал с отцом и Дамблдором, но никакого удовольствия от этого не получал, — протянул Гарри. — Может, делая это сам, чувствуешь себя немного по-другому… — Нет, но потом уже просто привыкаешь, — прокомментировал Сириус. — Не думаю, — скептически отозвалась Гермиона. — А когда мы сможем пройти настоящее испытание? — уточнил Гарри. — Когда тебе исполниться семнадцать, — ответила девушка. «Значит, не в этом году! Жаль, что я не смогу пройти испытание вместе с Роном и Гермионой…» Быстро позавтракав, Гарри сбежал от Гермионы, сославшись на проблемы с желудком, и попросил, чтобы она предупредила Флитвика. Гермиона хотела было ещё что-то спросить, но Гарри быстро удрал. — Что ты задумал? — спросил Сириус, когда Гарри покинул Большой зал. — Я хочу проследить за Малфоем, — тихо пробормотал Гарри, направляясь к ближайшему тайному проходу. — Его не было за завтраком, и я хочу узнать, где он пропадает. — Соскучился, что ли? — чуть ли не застонал Сириус. — Я хочу выяснить, что он задумал, — решительно произнёс Гарри и быстро скрылся за гобеленом, чтобы там в тайне ото всех открыть Карту Мародёров и найти слизеринца. Гарри пробормотал необходимые слова и принялся искать Малфоя. Сириус же со скучающим выражением лица парил рядом. — Мог бы и помочь… — с досадой пробормотал крестник, пытаясь найти необходимую точку с фамилией Малфой. — Раз уж ты попросил… — снисходительно произнёс Сириус, опуская взгляд на Карту. — Вот он выходит из слизеринского общежития, — крёстный ткнул пальцем в Карту, и он прошёл сквозь неё. — Куда ты смотрел? — Он что же, просто проспал? — удивлённо пробормотал гриффиндорец. — Вот-вот… — покивал Блэк. — А ты получишь от Снейпа, если прогуляешь Заклинания. — Я не собираюсь прогуливать, — сердито произнёс Гарри. — Я просто хочу посмотреть, где он, тем более Гермиона меня прикроет, а там я и появлюсь. — Ну-ну… — пробормотал крёстный. — Сейчас потратишь время, чтобы убедиться, что Малфой пойдёт на урок, так как завтрак он пропустил. Вот уже прозвенел колокол, и Малфой зашёл в пустой класс. «Кажется, здесь не проводят занятий. Вот он где прячется!» Гарри быстро пробормотал слова, и карта тут же стёрлась. — Спешишь на свидание? — съязвил Сириус, наблюдая за тем, как крестник быстро засовывает карту в рюкзак. «Стремлюсь разоблачить Малфоя! Мне уже надоели эти ваши насмешки!» Гарри осторожно выглянул из-за гобелена и заспешил наверх. Он стремительно огибал учеников, уже разбредавшихся по классам. Вот уже совсем скоро и он узнает, что скрывает Малфой, но вдруг необходимая дверь сама распахнулась и из класса вышел Малфой. — Прогуливаешь? — скривив лицо, прошипел слизеринец. «Змеи шипят точно так же, когда видят перед собой опасность. Что же ты скрываешь?» — А ты? — кинул Гарри в ответ. — А я пойду к Снейпу — сообщить, что его сыночек прогуливает. — Драко сделал шаг вперёд и толкнул гриффиндорца в плечо. — Пойди ещё директору пожалуйся, — усмехнулся Гарри. — Смеёшься, Поттер? — блондин наклонил голову, заглядывая сопернику в глаза. — Ты же плешивый щенок Дамблдора из породы дамбладора. — Вот это придумал! — хмыкнул Сириус. — Я даже и не выговорю с первого раза, а ну повтори-ка ещё, я хочу записать и буду Снейпа так называть. — Лучше скажи, зачем прятался там, — Гарри ткнул пальцем в сторону двери, из которой только что вышел блондин. — Слишком много вопросов, Поттер! — с презрением произнёс Малфой. Гарри подошёл к двери и, надавив на неё, со скрипом открыл. Класс был пуст. — Проваливай отсюда! — Малфой схватил его за воротник школьной мантии и с силой вытолкнул из класса. Гарри, не желая уступать, кинулся на него и тоже схватил за ворот мантии. — Следишь за мной, как чёртова ищейка! — Драко попытался высвободиться из хватки Гарри, но тот держался за его школьную мантию так же крепко, как и Малфой за его. — Отвали, дамбладор! Фу! — Что у вас здесь происходит? — в коридоре показался Снейп. — А вот и дамбладор, прибежал на свою кличку, — хмыкнул Блэк. — Почему не на уроках? — Снейп кинулся между ними и отвесил обоим по подзатыльнику. — Я как раз шёл, пока не встретил Поттера, — Драко недовольно потирал затылок. — Он не давал мне пройти, пытался затащить меня в этот класс! — Скажи ещё, что хотел изнасиловать! — Сириус закатил глаза. — Такой же врун, как и его отец! Снейп строго посмотрел на сына. — Я случайно с ним столкнулся, — запротестовал гриффиндорец, делая пару осторожных шагов назад. «Что-то мне не нравится его взгляд!» — Случайно? — отец выгнул левую бровь. — У тебя сейчас Заклинания, и они совершенно в другом конце замка! — Кажется, дамбладор взял след, беги, Гарри! — Вот-вот, профессор! — поддакнул слизеринец. — Он следит за мной! Долбаный извращенец! — Драко, следите за языком! — строго произнёс Снейп, окидывая блондина недовольным взглядом. — Марш на урок! Малфой обрадованно кивнул и заспешил по коридору. Профессор же повернулся к сыну и строго на него посмотрел. — Я тоже пойду? — с надеждой в голосе пробормотал Гарри, делая ещё шаг назад, но отец ухватил его за запястье. — А нас, видимо, просят остаться… — пробормотал крёстный. — Не так быстро… — прошипел отец, притягивая сына к себе. Малфой развернулся и, увидев, как Снейп навис над Гарри, ухмыльнулся и показал ему средний палец. Гарри стиснул зубы и пронзил слизеринца убийственным взглядом. «Я тебе сломаю этот палец!» Северус внимательно просмотрел на сына, но тот быстро отвёл взгляд, чувствуя, как его защита быстро рушится под отцовским напором. Снейп недовольно поджал губы и открыл двери класса, в который до этого Гарри так хотел попасть. Он отпустил сына и звонко шлёпнул его по заду, задавая тому направление. Гарри охнул и чуть ли не вбежал в класс. — Гарри, что происходит?! — воскликнул Снейп и громко хлопнул дверью, закрыв её за собой. — А я говорил тебе, что нужно было идти на Заклинания, а не следить за Малфоем, — произнёс Сириус. Гарри исподлобья посмотрел на Сириуса, потирая зад. — Как ты оказался здесь? — строго спросил отец, сложив руки на груди. — А почему ты у Малфоя не спрашиваешь, как он оказался здесь?! — вспыхнул гриффиндорец, сжимая кулаки. — Нападение — это хорошая защита, но не со Снейпом, Гарри, тем более не сейчас… — предупредил крёстный, с опаской поглядывая на Снейпа. — Потому что ты мой сын! — рявкнул Снейп, быстро приблизившись к подростку, развернул его и отвесил несколько сильных шлепков по заднице. Гарри охнул, а отец снова развернул его лицом к себе. — Я услышу ответ на свой вопрос, Гарри? — нависая над ним, строго спросил Снейп. Гарри стоял с опущенной головой, потирая наказанное место. «Он сильно разозлился! Но почему он совершенно не спрашивает, где был Малфой? Он его просто отпустил и всё. Хотя тот даже не был на завтраке…» — Ну?! — Снейп приподнял подбородок сына, и их глаза встретились. — Извини… — пробормотал гриффиндорец, высвобождая свой подбородок. — После занятий чтобы был в апартаментах. Ты меня понял? — тоном не терпящим возражений сказал отец. — Да… — сдавленно ответил сын. — Но у меня сегодня встреча с профессором Дамблдором. — Хорошо, — кивнул Снейп. — Встретишься, а теперь марш на урок! — Снейп быстрым шагом прошёл к двери и рывком её отворил. Гарри поспешил выйти и хотел было развернуться так, чтобы отец его не шлёпнул, но Снейп был быстрее, и Гарри ойкнул и, ухватившись за зад, выскочил из класса. — Я надеюсь, что ты найдёшь класс Заклинаний самостоятельно, — строго произнёс Снейп, смотря на сына. — Имей в виду, что я спрошу у профессора Флитвика, — Снейп погрозил указательным пальцем. Гарри молча кивнул и поспешил по коридору, а Снейп закрыл дверь класса. «Решил всё-таки проверить, что там делал Малфой. А мог бы меня отпустить, а сам бы и допросил Малфоя, но нет же. Нужно мне наподдать по заднице. Хорошо хоть за руку не повёл меня в класс Заклинаний». Тем временем Гермиона сидела за партой и, заткнув уши пальцами, в который раз перечитывала абзац учебника по Нумерологии, смысла которого всё никак не понимала. Не потому что она была глупой, а потому что позади неё сидели Рон и Лаванда. Они громко целовались — звуки напоминали ей чавканье коров. Профессор Флитвик ничего этого не замечал и был занят объяснением использования заклинания, которое Гермиона уже хорошо знала и потому решила прочитать заданное по Нумерологии. Рона же и Лаванду ничего не интересовало, кроме друг друга. — Может, я буду называть тебя зайкой? — спросил Рон. Гермиону чуть не стошнило прямо на учебник. — А что? Не нравится? — пробормотал Рон. — Я бы хотела быть кошечкой… — кокетливо произнесла Лаванда. — Может, тогда помочишься в лоток и заберёшь своего мышонка играть в другое место? — повернулась к ним недовольная Гермиона. Она устала это терпеть и сейчас была готова выместить на них весь свой гнев. Ведь Гарри всё ещё не пришёл, и она знала, что он что-то задумал, но не захотел посвящать её в свои планы. — А куда это делся Гарри? — спросила Лаванда. — Тебе просто одиноко, вот ты и рычишь на всех… Рон согласно кивнул. — Закрой свой похотливый рот, — кинула ей Гермиона. — И ты тоже, — обратилась она к Рону. — Мы тебя смущаем? — усмехнулась Браун. — Меня смущает, что вы мешаете мне учиться, — отрезала Гермиона. — Ты просто зануда, — отмахнулся Рон. — Ханжа…. — добавила Лаванда. Гермиона молча отвернулась. Лаванда с Роном её не послушали и продолжили целоваться. — Может, вам уже уединиться где-то за дверью этого кабинета? — зло пробормотала Грейнджер. Уизли с Браун даже не посмотрели на неё. — Завидуй молча… — не разрывая поцелуй, промычала Лаванда. — Лаванда Браун и Рональд Уизли! — воскликнул незаметно подлетевший на книжной стопке профессор Флитвик. Гермиона, Рон и Лаванда одновременно дёрнулись, они не заметили, как привлекли внимание не только всего класса, но и профессора. — Минус двадцать баллов! — строго произнёс Флитвик. — А теперь марш за первую парту! И профессор МакГонагалл узнает о вашем поведении! Лаванда возмущённо фыркнула и, что-то пробубнив себе под нос, взяла свои вещи и направилась к первой парте. Рон последовал её примеру, не забыв по дороге недовольно посмотреть на Гермиону. — Продолжаем наше занятие, — профессор Флитвик покосился на учебник Нумерологии, который Гермиона держала в руках. Староста покраснела и мигом спрятала учебник обратно в сумку. Неожиданно раздался стук в двери и вошёл Поттер. — Проходите, мистер Поттер, — неодобрительно произнёс Флитвик. — Спасибо, профессор, — пробормотал Гарри и направился к Гермионе. Флитвик же полетел на своей книжной стопке обратно. Гарри быстро плюхнулся рядом с Гермионой, но слегка поморщился, что не укрылось от Гермионы. — Встретился по дороге с Северусом? — спросила Гермиона, пряча улыбку. — Как ты догадалась? — удивился парень, доставая из рюкзака свиток и перо с чернильницей. — Это элементарно, Ватсон! — не удержался Сириус. — Твои эмоции говорят сами за себя. Гарри непонимающе посмотрел на крёстного. — Ты мне лучше расскажи, где ты был… — с нажимом произнесла Гермиона. — И даже не вздумай говорить мне что-то про несварение… — Вот кто настоящий Шерлок Холмс! — произнёс Сириус и поднял вверх указательный палец.

***

В кабинете Дамблдора горели все лампы, на портретах тихо похрапывали в своих рамах прежние директора школы, Омут памяти стоял в полной готовности на столе. Ладони Дамблдора лежали по сторонам Омута, правая по-прежнему была чёрная, точно обугленная. «Мне кажется, что его рука выглядит всё так же плохо… Что же за заклинание могло причинить такое увечье? Но не буду спрашивать — раз Дамблдор сказал, что со временем я об этом узнаю, то стоит мне набраться терпения. Стоит ли мне с ним обсуждать поведение Хорька? Никто мне не верит, так что, наверное, я всё-таки промолчу». — Северус мне говорил, что ты встречался с министром магии? — Да, — ответил Гарри. — И он остался мной не очень доволен. — Не очень, — вздохнул Дамблдор. — Впрочем, он недоволен и мной. Однако мы не вправе упиваться нашими неприятностями, мы должны продолжать борьбу. Гарри усмехнулся: — Он хотел, чтобы я внушил всем волшебникам, будто Министерство отлично справляется со своей работой. Дамблдор улыбнулся: — Вообще говоря, это идея Фаджа. В последние дни на посту министра, когда он отчаянно цеплялся за власть, Фадж подумывал о встрече с тобой, надеялся, что ты окажешь ему поддержку. «После всего, что было? Он на что-то ещё надеялся?! Полный кретин!» — После всего, что Фадж натворил в прошлом году? — сердито спросил Гарри. — После Амбридж? — У него точно с головой не всё в порядке… — покачал головой Сириус. — Я говорил Корнелиусу, что шансов у него никаких, однако мысль эта уцелела и после того, как он лишился должности. Я увиделся со Скримджером всего через несколько часов после его назначения, и он потребовал, чтобы я устроил ему встречу с тобой. — Разбежался! — фыркнул Сириус. — Так вот из-за чего вы поругались! — выпалил Гарри. — Я читал об этом в «Ежедневном пророке». — И «Пророку» случается иногда сообщать правду, — сказал Дамблдор, — пусть даже ненароком. Да, поругались мы именно из-за этого. Похоже, Руфус нашёл всё-таки возможность загнать тебя в угол. «Воспользовался Перси Уизли». — Он обвинил меня в том, что я «целиком и полностью человек Дамблдора». — Как грубо. — А я ответил ему, что так оно и есть. Дамблдор хотел что-то сказать, но промолчал. За спиной Гарри негромко и музыкально вскрикнул Фоукс, феникс Дамблдора. К своему большому смущению, Гарри увидел вдруг, что в голубых глазах Дамблдора стоят слёзы, и торопливо уткнулся взглядом в свои колени. «Ого! Я даже не думал, что он так отреагирует…» — Я очень тронут, Гарри. — Скримджер хотел узнать, куда вы отлучаетесь из Хогвартса, — сказал Гарри, всё ещё не отрывая глаз от колен. — Да, ему очень хочется выведать это, — сказал Дамблдор, теперь уже весело, отчего Гарри решил, что может поднять на него взгляд. — Он даже пытался проследить за мной. В сущности, получилось довольно забавно. Он приставил ко мне Долиша. Это был недобрый поступок. Однажды мне уже пришлось оглушить Долиша заклятием, теперь я вынужден был проделать это ещё раз, и с гораздо большим сожалением. «Бедняга…» — Значит, они так и не знают, куда вы исчезаете? — спросил Гарри. «Может быть, Дамблдор мне доверится, в особенности после моих слов, что я его человек…» Дамблдор лишь улыбнулся, глядя на него поверх очков-половинок. — Нет, не знают, да и тебе ещё не время узнать об этом, — сказал Дамблдор, глядя на гриффиндорца поверх очков-половинок. — Ладно, давай займёмся делом, если, конечно, ты ничего больше не хочешь мне рассказать. «Не буду я ему рассказывать про Малфоя. Один раз я уже попытался. Надеюсь, что отец проследит за тем, чтобы он больше не натворил бед». — Я хочу показать тебе сегодня ещё два воспоминания. Я добыл их с огромным трудом, и второе из них, по-моему, важнее всего, что мне удалось собрать. «Интересно, что же я увижу на этот раз». — Итак, — звенящим голосом продолжал Дамблдор, — мы встретились сегодня, чтобы поговорить об истории Тома Реддла. На прошлом уроке мы оставили его накануне поступления в Хогвартс. Ты помнишь, как взволновался Реддл, услышав, что он волшебник, как отказался от моего общества при посещении Косого переулка, и помнишь, как я предостерег его, сказав, что в школе с воровством придётся покончить. Так вот, в школе начался новый учебный год, а вместе с ним явился и Том Реддл, тихий мальчик, вставший в ожидании распределения в ряд с другими первокурсниками. Распределяющая шляпа, едва коснувшись головы Реддла, отправила его в Слизерин. — Дамблдор повёл почерневшей рукой в сторону висевшей над ним полки, на которой покоилась древняя Распределяющая шляпа. — Как быстро Реддл узнал, что прославленный основатель этого факультета умел разговаривать со змеями, мне неизвестно — возможно, в тот же вечер. Эта новость взволновала его и ещё сильнее укрепила в нём ощущение собственной значимости. «Куда уж там!» — Впрочем, если он и запугивал своих однокурсников-слизеринцев или пытался поразить их, демонстрируя в общей гостиной способности змееуста, преподаватели ничего об этом не знали. Никаких признаков надменности или агрессивности он не проявлял. Преподаватели с первого дня относились к этому необычайно одарённому и красивому сироте с вниманием и сочувствием. Он казался вежливым, спокойным и жаждущим знаний. Почти на всех он производил очень приятное впечатление. — А вы не рассказывали им, сэр, каким увидели его в сиротском приюте? — спросил Гарри. — Нет, не рассказывал. Никакого раскаяния в нём заметно не было, но ведь существовала вероятность, что он сожалеет о своём прежнем поведении и надумал начать жизнь заново, с чистого листа. Вот я и решил дать ему такой шанс. «Не все, правда, его заслуживают…» — Очень даже зря… — прокомментировал Сириус. — Но ведь по-настоящему вы ему не доверяли, сэр, правда? Он говорил мне… Реддл, явившийся из того дневника, сказал мне о вас: «Ему я никогда не нравился, как другим учителям». — Скажем так: то, что ему можно доверять, я само собой разумеющимся не считал, — ответил Дамблдор. — Я решил не спускать с него глаз — и не спускал. Не стану притворяться, поначалу мои наблюдения многого мне не дали. Реддл был очень осторожен со мной, понимал — я в этом не сомневаюсь, — что из-за возбуждения, охватившего его, когда он узнал о своей подлинной сущности, сказал мне несколько больше, чем следовало. В дальнейшем он старался многого не рассказывать, однако того, что в минуту волнения сорвалось с его языка, взять обратно уже не мог. Как и того, что поведала мне миссис Коул. Впрочем, ему хватало ума не пытаться очаровать меня, как очаровал он многих моих коллег. Переходя с курса на курс, он собрал вокруг себя компанию преданных друзей. Я называю их так потому, что не могу подобрать более точного слова, хотя ни к кому из них Реддл не был особенно привязан. — Преданные слуги — звучит всё же более подходяще! — добавил Сириус. — От этих учеников веяло каким-то мрачным обаянием. Компания была пёстрая — слабые мальчики, нуждавшиеся в защите, честолюбцы, стремившиеся к славе, и склонные к насилию люди, которым нужен был заводила, способный обучить их более изощрённым формам жестокости. Иными словами, то были предшественники Пожирателей смерти, и некоторые из них, покинув Хогвартс, как раз первыми Пожирателями смерти и стали. Реддл держал их в ежовых рукавицах, так что ни в каких явных прегрешениях они замечены не были, хотя за семь проведённых ими в Хогвартсе лет случилось немало прескверных происшествий, которые, впрочем, надёжно связать с ними не удалось. Самым серьёзным стало открытие Тайной комнаты, приведшее к смерти девочки. Как ты знаешь, в этом преступлении ошибочно обвинили Хагрида. — Он же и обвинил! — гневно выпалил Гарри. — Мне не удалось собрать большого количества воспоминаний о том, каким Реддл был во время учёбы в Хогвартсе, — продолжал Дамблдор, укладывая почерневшую ладонь на Омут памяти. — Лишь немногие из тех, кто знал его в ту пору, готовы были хоть что-то о нём рассказать, в большинстве своём они оказались слишком запуганными. Всё, что я знаю, было получено мной уже после того, как он покинул Хогвартс, и потребовало кропотливой работы: нужно было найти людей, которых можно разговорить хотя бы хитростью, отыскать старые документы, опросить свидетелей — и маглов, и волшебников. Те, кого мне удалось склонить к беседе, рассказали, что Реддл был одержим своей родословной. Да оно и понятно — Реддл вырос в сиротском приюте и, естественно, стремился узнать, как он туда попал. Он тщетно пытался найти какие-либо следы Тома Реддла-старшего — на щитах Зала Славы, в списках прежних старост школы, даже в книгах по истории волшебства. В конце концов ему пришлось смириться с мыслью, что его отец никогда в Хогвартсе не учился. Думаю, тогда-то он и отказался от прежнего имени, выдумал лорда Волдеморта и занялся исследованием материнской линии. Если ты помнишь, он считал, что его мать не могла быть волшебницей, поскольку она не устояла перед постыдной человеческой слабостью — перед смертью. Реддл мог опереться на одно-единственное имя — Марволо. От приютского начальства он знал, что так звали отца его матери. После долгого изучения старых, посвящённых родословным волшебников книг он выяснил, что у рода Слизерина существуют потомки. В шестнадцатилетнем возрасте, летом, он оставил сиротский приют, в который всегда возвращался на каникулы, и отправился на поиски своих родственников, Мраксов. А теперь, Гарри, если ты встанешь…