1. Ясень

Спасибо Isabeau за бечение, а также Кошке без тени и Рамону Альмейде, за то, что он пришел вовремя.

399 года К. С. 17-й день Осенних Молний

- Убью! - подумал Джильди и со стоном сел. Под окном кто-то упорно насвистывал "расскажи мне о море, моряк". Практически полное отсутствие слуха у исполнителя с лихвой компенсировалось уверенностью и громкостью исполнения. Луитджи продрал глаза и покосился в сторону стены, у которой вроде бы должны были находиться здоровенные напольные часы. Часы нашлись. Сколько!!!??? Нет, ну какой скотине пришло в голову в шесть часов утра шляться со свистом возле приличного дома, обитатели которого отдыхают после славной победы и не менее славного отмечания оной? Свист не смолкал. Луитджи спустил ноги на пол, поежившись от холода, и медленно побрел к окну, по пути прихватив первое, что попалось под руку - пустую бутылку со стола. Доползя до окна и отдернув занавеску, он с сожалением заключил, что убить заразу не получится. На улице, среди разметавшихся как волосы куртизанки веток рухнувшего ясеня, ошивался Ротгер Вальдес, вице-адмирал и гостеприимный хозяин собственной персоной. Заметив в окне шевеление, он поднял голову и приглашающее помахал вместительной флягой. Некоторые ошибочно приписывают подобные чудодейственные свойства поцелую прекрасной девушки. Не верьте им, друзья мои! Вино и только вино, - вот что способно вдохновить мужчину на подвиги, такие, например, как напяливание одежды, сползание по лестнице и выход в ледяное осеннее утро, которое и утром-то назвать сложно. - Когда у меня будет сын, - мрачно произнес Джильди, принимая из рук Бешеного заветную флягу и надолго к ней припадая, - Так вот, когда у меня будет сын, я обязательно поделюсь с ним выстраданным знанием. Сынок! – скажу я ему - если тебе дороги рассудок и жизнь, никогда, слышишь, никогда не пей с кэналлийцами! Вальдес только хмыкнул, забирая у приятеля флягу. В отличие от фельпца вице-адмирал выглядел свежим как огурчик, будто не он вчера практически весь день воевал. И всю ночь пил. - Ротгер, - вымороженное вино оказало свое целительное действие, и Луитджи вспомнил, что его собственно сюда привело. – А что ты тут вообще делаешь в такую кошачью рань? - Да вот, - Бешеный покачал ногой толстую ветку – я еще вчера вечером видел, как он падает, а сегодня не утерпел и вышел посмотреть. - Ну и что? – Джильди не мог понять, в чем дело, - Мало ли деревьев вчера повалило. Или – он хмыкнул – ты испытываешь к этому ясеню родственные чувства? - Почти. - сверкнул зубами Вальдес – Когда-то давно мне нагадали, что меня повесят на этом ясене. А на соседней верхушке потом вздернут моего врага… - он замолчал и снова принялся, безбожно фальшивя, насвистывать. Показалось или рассвет на пару мгновений омрачился? Как будто легкая тень пробежала по выглядывающему из за горной гряды светилу, как будто Закатная Кошка цапнула когтистой лапой по сердцу. - И? - Луитджи постарался не выдать голосом охватившего его волнения. Мужчине не пристало верить в бабкины сказки и гадания, но после ночи Ундий сохранить подобные взгляды оказалось сложно. - И? И та верхушка, которая предназначалась врагу, - Бешеный абсолютно по-мальчишески ухмыльнулся и задрал голову к уцелевшей части кроны, – стоит целехонька. А я… - Он пожал плечами. - Видимо, буду жить вечно. Твое здоровье! Луитджи тоже запрокинул голову к светлеющему небу и неожиданно для самого себя рассмеялся. Жизнь, несмотря ни на что, была прекрасна!