Награждение героев

Столицу наводняют ленты, шпалеры с гербом Равки, повозки, паломники, обозы с ранеными, везде играет музыка и снуют поющие и радующиеся люди. Общее чувство торжества дотягивается и до внутренних районов: в богатых домах каждая приличная семья считает своим долгом дать бал в честь какого-нибудь известного родственника-генерала, и ночью становится светло как днем; туда-сюда ездят снаряженные холеными лошадьми кареты, и господа наносят визиты друг другу, да хвастаются пожертвованиями в пользу пострадавших. Лето подходит к концу. Солдаты возвращаются домой. Самые лучшие съезжаются в Ос Альту, чтобы предстать перед королем и получить свою награду, а вместе с ними — Мальен Оретцев, моя головная боль, моя осточертевшая язва, друг детства моей дорогой Алины, и по совместительству один из известнейших героев войны против фьорданцев. Ох, если бы я знал, на что покусится этот юнец, я бы не позволил и следу его появиться в столице. Убил бы его, наверное. По счастью, тогда я приехал в Малый Дворец раньше него. Между бесконечными встречами, собраниями, проверками и выполнением иных дел, я не дожидаюсь официальной встречи и успеваю выловить Алину в этой суматохе — ловлю в объятия в закрытом кабинете, целую нежные, тронутые жарким румянцем щеки. Она повзрослела — сила мягко отражалась в её ауре, и теням моим не стоило даже прикасаться к ней, чтобы почувствовать поток этой энергии. Мы долго стоим, изучая изменившиеся за месяцы разлуки лица. Она робко трогает мои плечи. — Я так скучала, — первое, что шепчет Заклинательница Солнца, и я жадно забираю губами это признание; вкушаю сласть слов как самый лучший, полученный на солнце нектар. И Алина, мягкая и податливая, с охотой поддается мне. Едва ли нас можно назвать возлюбленными, но с недавних пор я имел право на эти прикосновения. Я всё ещё хотел подчинить себе её волю — но позволял себе непритворно наслаждаться обществом Алины, её искренним влечением. Всё чаще я думал о том, чтобы после всего оставить Алину подле себя — разумеется, с оговоркой на свою (и, возможно, её) вечность. Она первая отстраняется. Берет моё лицо в ладони, и с улыбкой поясняет: — Подожди. Не сдержавшись, совсем непочтительно целует в нос; затем и вправду делает полшага назад, и даже это расстояние чувствуется большим для меня. Но я покорно замираю, когда на кончиках пальцев Алины загорается свет. Этот свет расширяется, заполняет всё пространство единой золотой лавиной, оборачивая комнату в один единственный огненный шар — мои тени жмутся по углам, уязвленные, признавая силу заклинателя противоположного элемента. Её запястья чуть повернулись — и сияние усилилось, став будто ярче, и незнакомый жар прошелся от моего затылка до ног одной сплошной горячей волной. Моё сердце тут же восторженно забилось, и часть этой эмоции, вероятно, отразилась на лице, потому что Алина счастливо рассмеялась, и чудо развеялось. Её лицо светилось от восторга. — Это так удивительно. Как будто сила всегда была моей частью — и я все эти годы её не замечала. Я поправил выбившуюся от волнения прядку, пока Алина взахлеб рассказывала об успехах на своих тренировках. Рядом с ней я чувствую себя удивительно молодым, не воплощенной бесконечностью, а тем, кто достаточно хорошо помнит, как делал первые шаги в своём становлении. Тем, кто находил потенциал Малой Науке большим, чем принято считать. И чего мне стоит ускорить процесс её зарождения?.. — У меня есть новости по поводу усилителей. Возможно, нетерпение меня погубит — но как удивительно приятно видеть её реакцию. Улыбка сменяется на лице Алины серьёзным выражением — глаза заблестели ненасытно, и хватка на моих предплечьях усилилась: — Что ты узнал? — Олень Морозова. Его выследили. Алина беспокойно облизывает губы — и это стремление делает нас в чем-то удивительно похожими. Кротость вытесняет жадность. Она шепчет: — Я хочу его. Что-то внутри наслаждается разлившимся по комнате торжеством. Предвкушением. Я наклоняюсь, чтобы многообещающе коснуться губами её запястья и спрятать лукавую улыбку в тени: — Ты его получишь. Обещание застывает на губах поцелуем. Я чуть склоняю голову, чтобы приласкать нежную кожу на шее — но она отстраняется, делая полшага назад. Её сомнения отражаются в отведенном в сторону взгляде. — Прости, я не совсем готова… Выпрямляюсь и убираю темный локон с лица. — Конечно. Я не буду делать того, что тебе не понравится. Она сжимает пальцы на кафтане. — Спасибо. — Не за что, милая. Помни — вместе мы навсегда изменим этот мир.

***

Церемонии награждения военных так же полна величия и блеска: вино и квас в скоро кубках будут литься через край, и бывалые вояки, увенчанные медалями, конечно же, предпочтут забыться в экстазе алкоголя и празднования своих побед, чем почивать погибших. Но прежде — получение наград из рук царя, наряженного в военный мундир — и это почти сюр, ведь наш король ни одного раза не участвовал в поединке. Но тем паче, все склоняют головы, и я в том числе. Меня удостаивают вниманием первым — как одного из генералов. Я скучающе благодарю правителя в ответ за его мудрые принятые решения. Он крепит на мой кафтан синий знак «Gloria aeterna», награду высшей степени. В его глазах едва прикрытая неприязнь и скука, ведь даже я в его глазах был просто орудием для удержания власти. Или интерес в нём разжигают только юные девушки? — Поблагодарим генерала Киригана за верную службу! Я оборачиваюсь к залу, ловя на себя взгляды многочисленных придворных и военных из обеих армий: восхищенные, пугливые и ненавидящее — от отказников, и полные преданности и уважения — от своих гришей. Знание, что эти люди пойдут за мной куда угодно всегда было истинным удовольствием. Присоединяюсь к первому ряду, где стояли Сергей и Федор, одни из моих приближенных. Война потрепала всех нас, но в особенности досталось Сергею — он лишился ноги, после чего был отослан мной в прифронтовой госпиталь. Я лично просил за него, зная, что церемония поможет ему немного прийти в себя. По давней традиции награждаемый выбирал своё вознаграждение, назначаемое королем: это мог быть статный, породистый конь, редкое оружие или земля, дворянский титул, бочонки лучшего вина, подаваемого лишь на царском столе и прочее. Фантазия военных редко выходила за рамки. Я и генерал Колтаков не получали подобных подарков в силу своего статуса, но всегда были обязаны присутствовать из-за своих подчиненных. Издалека ласкаю взглядом фигуру Алины, облаченной в синий кафтан, стоящей в отстранении от всех остальных — нам едва ли удалось увидеться с момента моего приезда и мне хотелось бы поговорить с ней. Она выглядела до того смурной и опечаленной, что я начал беспокоиться о том, не скрыла ли Женя от меня какую-то информацию о происходящем с Алиной в моё отсутствие. В толпе я вижу Мала Оретцева — высокого и жилистого, с непослушными кудрями, спадающими на лоб. Только сегодня утром я узнал, что он был приглашен ко двору. Он кажется суровым и собранным, и меня до безумия раздражает эта мальчишеская бравада, читаемая в его лице и манерах. Когда приближается его очередь, Мал неглубоко поклоняется и говорит сухим, уверенным голосом: — Ваше Величество, благодарю Вас за приглашение. Однако я боюсь, что моя просьба может показаться совсем необычной. Заинтригованный зал замолкает. Король спрашивает: — Я король и обещаю выполнить любое твоё желание, в пределах разумного, естественно. Чего же ты хочешь? В этот момент я начинаю понимать. Часть меня хочет вырваться смертоносной мглой, чтобы предотвратить непоправимое. — Я хочу жениться на подруге своего детства, — спина Алины едва заметно дрогнула и по слабому отголоску нашей связи — малому кусочку моей силы, тени обвивающей её ноги — я ощутил чужую внутреннюю дрожь. Нет. Нет-нет-нет. — Эта девушка была со мной большую часть моей жизни и я со всей уверенностью могу сказать, что люблю её. Однако Вы знаете Алину как Заклинательницу солнца и оттого я беспокоюсь, сможет ли сбыться моё желание. Что ж. Жениться на Алине Старковой. Мальчишка играется с огнем, который в конце концов погубит его. Сергей, стоящий рядом со мной, очень натурально изобразил рвотные позывы. Федор тихо нервно засмеялся, но даже он не привлек внимание других придворных, а затем, помогая Сергею, осторожно отвел его в сторону. Эмоции короля надо было видеть: он продолжал бездумно улыбаться, потом побагровел, поймав пораженный взгляд королевы. Она положила ладонь на его руку и кивнула. Король тяжело вздохнул и сказал: — Для воплощения вашей… просьбы, нам требуется согласие Заклинательницы, прежде всего. Всё внимание гостей обратилось на Алину. Я жду отказа. Возмущения. Вопросов. Просьбы дать время на обдумывание. Это было бы вполне в её характере. Осанка Алины идеально выпрямлена, словно она оловянный солдатик, выплавленный в беспощадных жерлах самого горячего ада. Над залом пролетает гулкое, ровное: — Я согласна. Я не позволил ни единому мускулу дрогнуть на моём лице.