Глава 20. «Путь на небеса»

      Общество душ, превратившееся в поле брани. Разрушения, хаос, смерти, засохшая кровь на белоснежных булыжниках. Чего Хаттори Янадзи и ожидал от ближайшего будущего, так только не этого. Можно сказать, что он один из немногих счастливчиков, кому повезло не просто выжить, но еще и быть способным передвигаться на своих двоих. Электрический ожог жутко болел, растянулся на груди и задел часть лица. Но если бы не разряд, который оставил увечье и отбросил его к чертям собачьим под развалины, возможно, он бы и не выжил.       Вместо матери могли хоронить его.       Сложная женщина, сильная, непреклонная. Во многом он старался игнорировать ее характер, привыкнув к тому, что она держала его с детских лет в ежовых рукавицах. Не лучшее оправдание, конечно, но Янадзи в какой-то степени боялся ее. И ненавидел себя за то, что не мог заставить ее перестать издеваться над Шики. Оправдывал жесткими традициями семьи Хаттори, нехваткой времени и занятостью. И в итоге получилось… то, что получилось.       Дзюбей определенно была настроена на то, чтобы убить Шики при необходимости. То, в каком состоянии Янадзи обнаружил дочь, тому подтверждение. Только от этой мысли у него не возникала злость, ему становилось страшно. Что вызвало трансформацию девушки не до конца понятно. Капитан Куроцучи Маюри гарантировал, что пустифицированная энергия если и повлияет на самочувствие Шики, то не сделает монстром. Вид Кучики Бьякуи привел ее в такое состояние? Или же это только послужило катализатором к возвращению ее воспоминаний? К чувству ужаса и страха?       В любом случае, оставалось гадать. Вполне возможно, они отделались бы тем, что пришлось бы лишить Шики сознания. Но если бы она потеряла контроль внутри барьера, то в могиле бы лежала вся его семья. Мион, Хидеки… он сам.       «Она просчитала все наперед… Но, выпустив Шики, мы нарушили указание Кучики. И подвергли опасности шинигами. Шики убила как минимум пятерых, повезло, что за неразберихой этого уже не доказать. Ты никогда не любила шинигами, да, мама?»       – Все в порядке?       Тихий голос жены отвлек мужчину от мрачных размышлений, но по привычке он не стал отшучиваться и улыбаться. Они шли по разрушенным улицам в скорбном молчании достаточно долго, чтобы позволить появиться неловкости.       – Нет, – признался Янадзи, – я не знаю, как смогу убедить их. Моя мать смогла бы, но я?       – Она ведь была знакома с некоторыми из них, да? – получив в ответ вялый кивок, Мион коснулась плеча мужа, заставив поднять на себя удивленный взгляд. – Я помогу убедить их. В конце концов, они отозвались на мою просьбу и пригласили на разговор. Сказали, когда пребудут. К тому же ты теперь глава дома Хаттори. Они тебя выслушают.       – Но станут ли прислушиваться? Тот факт, что у тебя, как у главной жрицы, есть возможность поддерживать связь с… небесами, как-то пугает.       Никогда не считал себя пессимистом и, вот, дожили. Хотя, как еще тут реагировать, если родная дочь сначала обратилась монстром, а теперь ее тело обратилось в решето и держит жизненную силу каким-то непонятным чудом?       Небесный столп, тянущийся к небу посреди пустынной поляны, стал для Янадзи и Мион ориентиром, который привел их к собравшимся капитанам Готей 13, встретившим членов нулевого отряда. При виде бравой пятерки у мужчины мурашки пробежали по спине от нахлынувшего дежавю. Хотя, состав чуть изменился. Чего нельзя сказать о том же Ичибее Хьесубе, которого почти и не тронуло время с тех пор, как Янадзи пешком под стол ходил. И, казалось, лишь одно воспоминание об улыбчивом бородатом здоровяке моментально обратило его внимание к членам семьи Хаттори.       Янадзи невольно скривился, терпя мурашки по спине.       «Что-то мне не хорошо…»       Пристальный взгляд командира нулевого отряда привлек внимание членов Готей 13, заставив обернуться и с нескрываемым недоумением насторожиться. Все бы ничего, но Янадзи особо не понравился прищур нового главнокомандующего.       – Хо-хо, а ты, смотрю, заметно подрос, Янадзи, – добродушно улыбнулся Ичибей, переведя взгляд на его жену. – А вы, судя по форме и предметам отличия, главная жрица, Мион из клана Акоши. Приятно, наконец, увидеть вас своими глазами, а не только слышать.       – Благодарю, что позволили нам встретиться, – поклонившись в знак уважения, отозвалась Мион. – Полагаю…       – Извиняюсь, что прерываю беседу, но… – вмешался в их диалог Шинсуй, с откровенным недоверием глянув на представителей клана Хаттори. – Вы ведь родители Хаттори Шики, верно?       – Вас что-то тревожит?       – Скорее, удивляет, что у клана обычных телохранителей есть связь с нулевым отрядом. Даже несмотря на прекрасную жрицу, – чуть смягчил обращение мужчина, глянув на Мион, однако все тот же мрак адресовал королевской страже. – Не поделитесь, что привело вас сюда на этот раз?       – Следуя приказу короля душ, мы прибыли сюда, чтобы восстановить Общество душ. Во-первых, Куросаки Ичиго, мы должны доставить тебя во дворец. А еще…       – Хватит валять дурака!       От оклика Сой Фон у Янадзи чуть сердце из груди не вылетело, а последующую перепалку он предпочел мирно проигнорировать, даже порадовавшись, что шинигами отвлеклись от них. Но почувствовав напряжение Мион, которая сцепилась с добродушным – и тем пугающим – взглядом Ичибея, понял, что в сторонке он не отстоится.       – Хьёсубе-сан, – подошел к мужчине Янадзи, пока остальные были заняты спором, – моя мать… мертва.       Привычная улыбка ускользнула с лица собеседника, но не сказать, что это омрачило его.       – Да, я знаю. Сильная была женщина, и красивая. Последний раз мы виделись с ней очень давно. Наверное, когда я предлагал ей вступить в королевскую стражу.       – Жестокое, конечно, предложение. Учитывая, при каких обстоятельствах вы покинули ее, фактически оставив среди голодных волков. Понятно, что для нее согласие было бы равносильно оскорблению.       – В те времена в Обществе душ царил разбой, я помню Дзюбей еще совсем подростком, мне импонировало ее рвение. Тогда я тоже был сентиментален, мог позволить приютить сирот, защитить их. Но не мог же всю жизнь присматривать за ними.       – Хм, – неопределенно пожал плечами Янадзи, – в то время моя мать была намного младше моей дочери. Бандиты и шинигами убили тогда многих благородных людей, в том числе и родителей моей матери.       – Считаешь, я виноват в том, что не остался и не защитил ее? И других?       О былых временах Дзюбей не любила вспоминать и распространяться, но Янадзи был тем редким случаем, который вдоволь наслушался разных историй. Во времена, когда Готей 13 только-только формировался, в Обществе душ царил настоящий мрак. Шинигами не только устраивали охоту на души в мире живых, но и вдоволь развлекались на небесном царстве. Поэтому аристократы в ужасе прятались за высокими стенами и искали других наемников, чтобы защититься.       Семью Дзюбей, принадлежавшую к высшей аристократии, практически всю убили. Янадзи не знал, что именно случилось, что пережила его мать в действительности. Она лишь говорила, что ей пришлось пройти через многое, чтобы выжить. Объединяться с другими сиротами, проситься к «друзьям родителей» на временное попечение. А также искать способы защищаться.       В итоге группу сирот приметил Ичибей, его забота напоминала человека, который подкармливал голодных воробьев. Дикие потрепанные птенцы привыкли к его руке, которая показала, как пользоваться духовной энергией, как можно защитить себя. С ним они чувствовали себя защищенными, бандиты не лезли к детям погибших аристократов, которые в относительной беззаботности доросли до подростков.       А затем случился феномен, как королевская стража. По причине защиты короля душ или его удержания, Янадзи так и не понял. Важно лишь то, что подростки, едва научившиеся твердо стоять на ногах, остались одни. Лакомая добыча.       Дзюбей много рассказывала о тех временах, как от пары десятков детей остались лишь единицы. Как, чтобы выжить, а также сохранить жизни друзьям, ей пришлось выйти замуж за взрослого мужчину из младшей аристократии, и путем долгих интриг и обманок принять на службу оставшихся сирот. Продавать их навыки другим семьям в качестве защиты от бандитов.       Так и появился клан Хаттори. Таким, как он есть сейчас – клан, обучающий и готовящий телохранителей. Клан с особой техникой материализации души для защиты и удержания, которую Дзюбей сумела реализовать за долгие годы тренировок. Этой техникой она обучала всех своих детей, но, к сожалению, ни одного из них та не защитила. Выжить удалось лишь Янадзи, да и то, потому что он родился, когда смутные времена подходили к концу.       Поэтому вопрос Ичибея, виноват ли он в том, что не защитил тех, кому дал ложную надежду, оставался для Янадзи открытым. Ведь мужчина мог и вовсе пройти мимо группы детей. Скорее, не его уход, а впоследствии возвращение с предложением о вступлении в королевскую стражу, показалось Дзюбей оскорбительным.       – Не могу судить наверняка. Но надеюсь, сейчас вы сможете помочь хотя бы ее внучке.       Теперь настал черед собеседника мучить его долгим молчанием и взглядом, от которого по спине бежали мурашки. Янадзи очень надеялся надавить на жалость или совесть, не просто так он затянул разговор о матери.       – В наших силах исцелить раны Хаттори Шики, но не спасти ее.       – Что? – нахмурился Янадзи. – Я знаю, на что вы способны, не надо…       – Послушай меня, – мягко перебил его Ичибей, хотя в голосе проскользнула твердая уверенность. – Мы пришли на помощь Обществу душ, в том числе и воинам, которым требуется медицинская помощь. Мы осознаем военный потенциал каждого, кто был ранен в бою с квинси, и в наших интересах сделать все возможное.       – Я, кажется, понимаю, о чем вы говорите, – подключился к беседе Шунсуй. Тот факт, что он все это время слушал их разговор, определенно вызывал беспокойство. – Мы неспроста подавляли реацу и воспоминания офицера Хаттори. И речь не только о силе, что проявила себя в этой битве. Вы ведь… понимаете, о чем я?       Видимо, Ичибей понимал. А вот Янадзи ни черта не понимал. Кучики Бьякуя рассказал о необходимости держать Шики подальше от раздражителей и событий, которые могли бы вернуть ей память. Мужчина полагал, что речь о травмирующих воспоминаниях, возвращение которых только ухудшит состояние его дочери. Но эти двое говорили явно о чем-то другом.       – Я не об этом, Кьераку-сан, – вздохнул Ичибей, одарив собеседников пугающе расслабленной улыбкой. – А о том, что, излечив тело, мы не сможем повлиять на сознание офицера Хаттори. Она может не очнуться. В ней, как я понял, живет сильная воля ее занпакто, а также другой сущности. Нужен тот, кто смог бы до нее достучаться. Вопрос в том, нужно ли это вам?       Конечно, все происходящее казалось Янадзи тайной, окутанной мраком, но вопрос, адресованный главнокомандующему Готей 13, вверг его в ступор. Он настолько опешил, что и слова не мог выдавить.       – Она офицер Готея, конечно, нужно, – пожал плечами Шунсуй. – В борьбе с квинси она может стать… грозным оружием.       Его дочь? Грозным оружием? Девочка, которая боялась всего и вся, старалась держаться в тени? Хотя, кого он обманывал. Янадзи практически не знал свою дочь, относился к ней, как к чужому человеку, думая, что все как-то само наладится. А в итоге даже не заметил, как она страдала, из-за чего и стала жертвой двинутого на голову психопата.       – Тогда нам потребуется ваша помощь, госпожа жрица.       – Моя? – встрепенулась Мион, и, скорее, не удивилась, а испугалась.       – Дело даже не в ваших ментальных способностях, только жрицам и монахам высшего ранга дозволено без особого распоряжения свыше пребывать в королевском дворце. Моего разрешения будет достаточно.       – Но…       – Мион, пожалуйста, – накрыв плечо супруги ладонью, Янадзи обратил на нее умоляющий взгляд. – Прошу…       Несмотря на поддержку, которую она оказывала после нападения квинси, мужчина понимал, как сильно ее потрясло произошедшее. Они стояли в шаге от того, чтобы погибнуть, и речь не только о них. Ведь они не рассчитывали, что Хидеки также окажется втянут в побоище. Его способности, унаследованные от Мион, помогли им удержать барьер и рассеиватели. Но это можно назвать только чудом, не иначе.       – Пойти могу только я, да? – нахмурившись, в напряжении уточнила Мион.       – Только вы.       – Мион, – смекнув, к чему клонила женщина, Янадзи попытался хоть немного успокоить ее: – Я позабочусь о Хидеки. Никто его и пальцем не тронет. Обещаю.       Шумно втянув воздух через нос, она только кивнула, не найдя в себе силы признаться в том, что добровольно оставляет сына. Королевский дворец на данный момент самое безопасное место. Понятно, почему она хотела бы видеть Хидеки подле себя. Янадзи тоже бы хотел этого. Чтобы его дети были в безопасности. Но учитывая обстоятельства, он ни на что не мог рассчитывать. Только на себя, свои силы.       «Теперь я понимаю, что ты чувствовала, когда осталась без того, кто направлял тебя, кто мог бы защитить, мама. Но я уже далеко не ребенок… вот только от этого легче не становится».

***

             – Хм-м… вам не кажется, что получилась какая-то хрень?       – Не кажется. Потому что кое у кого руки из жопы растут.       – Два года не виделись, и ты сразу обзываться начинаешь?       – Просто констатирую факт, который не изменился за сто десять с копейками лет.       Ситуации более сюрреалистичной Шики и не думала представить в своей жизни. Что угодно, но никак не сидеть в тесном кругу со своим занпакто и Элодией, коротая время за детской игрой в веревочку. Правда, пальцы их переплетала паутина, и теперь они, как три дурочка, пытались распутать узлы, находясь посреди просторного поля.       Вдалеке по-прежнему гремели грозы, небо чернело от тяжелых облаков. Не менее черных и тяжелых, чем воспоминания, обрушившиеся разом на Шики. Все что она помнила, все что знала, снесло ее ударной лавиной в глубины подсознания, где, оказывается, и прятались Амакуса с Элодией. Насчет последней девушка не была уверена наверняка. Возможно, это только частичное сознание аранкара, ее сила ресуррексиона.       – Не хочу вновь обрывать наше безудержное веселье, – обмолвился Амакуса, – но мы так и будем тут сидеть? Точнее, ты, Шики. Собираешься что-нибудь делать?       Вопрос прозвучал без упрека, скорее, с осторожным любопытством. Девушка бы тоже хотела знать, что делать дальше. Замерев в долгой паузе, она позволила последним воспоминаниям промелькнуть перед глазами. Мучительный животный страх, запах крови, Бьякуя… ее передернуло.       – Ты не можешь знать наверняка.       – С такими ранами не живут, – потупив напряженный взгляд, скривилась Шики. Пусть Амакуса и пытался удержать ее от того, чтобы и вовсе пасть духом, получалось худо. – Да и если я очнусь, это не значит, что мое сознание будет владеть телом. Пустой же может пробудиться.       – Это не Пустой, а сила ресуррексиона, – поправила ее Элодия, – ты ведь пребывала в сознании, все понимала, когда нападала.       – Тогда даже хуже. Раз я не могу контролировать силу, что меняет мое поведение, делает агрессивным животным, мне лучше не просыпаться.       – Может, тогда, просто убить ее? – предложил Амакуса, недобро глянув на аранкара. – И дело с концом? Все ведь из-за тебя. Как ты вообще можешь тут до сих пор оставаться?       – А ты? – резонно уточнила Элодия и, вызвав у парня неподдельное недоумение, покачала головой. – Вот именно. Точно также, как и ты потерял физическое воплощение. Не забывай, что мы – создания из духовных частиц, как шинигами. Пусть наша природа и отличается, основа едина.       – Тогда… почему я еще жива? – не без раздражения сбросив с пальцев паутину, уточнила Шики. – Я, конечно, понимаю, эксперименты и все такое, но как я до сих пор жива, если во мне еще в дополнение два чужих сознания обитают? Причем с собственной силой. Меня же разорвало бы от такой… мощи.       – Во-первых, Амакуса формировался в тебе постепенно, а его силу ты могла высвобождать через клинок. Тот факт, что он вернулся, нисколько бы тебе не навредил, потому что ты изначально уже привыкла к объему такой реацу. К тому же господин Айзен задолго до Уэко Мундо пытался убрать ограничитель в виде клинка, чтобы ты могла использовать силу занпакто.       – Это понятно, – кивнула Шики, – но вопрос в другом. Айзен, да и ты, говорили, что в ваших планах передать мне силу твоего ресуррексиона. Но как ты смогла остаться в моем внутреннем мире? В моей душе.       – Ах да, ты ж пропустила этот момент, – не без раздражения усмехнулся Амакуса, глянув на Элодию. – Она с тем розоволосым чудиком пошла в обход приказа Айзена и сделала так, чтобы в случае непредвиденных ситуаций могла завладеть твоим телом. Выглядело, по крайней мере, так.       – Это была контрмера на случай, если от меня захотят избавиться. Кому нужен аранкар без силы?       – Ах ты тварь… ты хоть понимаешь, что находишься сейчас далеко не в своей лаборатории? Что мешает мне испепелить тебя прямо сейчас?       – Да ничего, по сути, – безынтересно отозвалась Элодия, пожав плечами. Угроза Амакусы ее не тронула, казалось, она вообще думала о чем-то своем. И это насторожило Шики:       – Что не так?       Глянув исподлобья, аранкар долгую секунду молчала, что вызвало еще больше опасений.       – Это было сделано не в обход господина Айзена.       Даже не удивительно, вряд ли бы аранкары посмели сделать хоть что-то без ведома мужчины. Тренируя бойцовского пса, всегда нужно позаботиться о том, чтобы его можно было посадить на цепь.       – Но тебя все равно что-то тревожит, – заметила Шики. – Рассказывай. Все, что ты знаешь. Раз застряла у меня в голове, то это в твоих интересах.       – Не поспоришь, – сухо отозвалась девушка. – Находясь в шаге от того, чтобы погибнуть, я рискнула высвободить через тебя ресуррексион, отдать тебе всю свою духовную энергию, чтобы уж наверняка сохранить сознание. Твой разум был изнеможден, это позволило занять доминантную позицию.       – Но моя атака заставила тебя потерять контроль, – напомнил Амакуса.       – Но не потому, что мое сознание оказалось недостаточно сильно. Проблема была в том, как я передала силу. Она не смогла укрепиться в тебе достаточно, чтобы ты или я смогли бы ее контролировать. Конечно, можно ее контролировать, но она будет напоминать жажду крови, это как… удовольствие, от которого трудно отказаться. Ты сможешь, но захочешь ли?       – И все потому, что… передача ресуррексиона произошла не в лабораторных условиях? – уточнила Шики.       – Ну… это тоже.       Невольно переглянувшись с Амакусой, девушка почувствовала беспокойство.       – Ограничитель.       – Какой еще ограничитель?       – Ограничитель силы. Барьер или, скорее, печать, которая блокирует избыточную мощь. Я не знала, что господин Айзен уже поставил его тебе. Поэтому вышло так, что… представь стеклянный сосуд. Сила, что внутри него, это твоя сила шинигами и сила занпакто. Вокруг сосуда тоже есть твоя сила и сила занпакто, наверное, большая ее часть. А вот ресуррексион планировалось поместить в этот сосуд, но поскольку он был запечатан, его сила разлилась вне его.       – Хочешь сказать, Айзен поставил во мне ограничитель силы, который не позволил силе Пустого нормально усвоиться моим организмом? – честно признать, даже если бы Шики сказали, что у нее третья нога вырастит, она бы и здесь не удивилась. И это определенно злило. – Чем вы, блять, целый месяц занимались? То у них не получилось, это не получилось. Что вы?!..       – Как думаешь, почему твое тело вообще способно трансформироваться? – прервала ее Элодия, заставив недобро скривиться. – Шинигами не может просто взять и принять силу Пустого, только благодаря хоугиоку это оказалось возможно. Однако, чтобы полностью раскрыть потенциал ресуррексиона, твоему телу требовалась подготовка. У тебя не была заложена эта мутация генетически при рождении. К тому же господин Айзен пошел вам навстречу, сумев завершить эксперимент по разделению с занпакто.       – Да, чтобы я без этой инициативы делала, – саркастично подметила Шики, скосив недобрый взгляд на Амакусу. – И что ты предлагаешь?       – Если снять ограничитель, то это может решить проблему.       – Ладно, хуже все равно не будет.       Элодия промолчала, смотря на нее все тем же спокойным, задумчивым взглядом, что поначалу Шики и не заподозрила подвох.       – Да ты гонишь, – догадка, проскочившая в мыслях, в момент заставила ее опустить руки. – Только не говори, что это может сделать только Айзен.       – Я не знаю, как проходила установка ограничителя, поэтому мои действия могут принести больше вреда, чем пользы.       «Да ёп твою мать», – выругалась мысленно Шики, с тяжким вздохом скривившись и зажав пальцами переносицу. Просто прекрасно. Мало того, что ее сила теперь бесконтрольна, так еще и помощь ей может оказать в этом вопросе только Айзен. Которого заточили в мукене, и в отличие от обычной тюрьмы, туда так просто не сунешься.       «Стоп. Какой еще «сунешься»? О чем…» – от понимания, что она столь беззаботно принялась рассуждать о возможности встретиться с Айзеном ради помощи в укрощении силы, Шики застыла испуганным кроликом. Даже не так, не испугалась. Опешила. Этот человек проводил над ней бесчеловечные опыты, втоптал в грязь ее достоинство, едва не подавил волю.        Но за каким-то чертом Шики это не останавливало от рассуждений. Она ведь все помнила, теперь – все. Боль от травм, весь пережитый ужас в Лас Ночес. А в настоящем ее ждал не меньший кошмар. Ведь она не просто так забралась в самый глубокий уголок своей души. Шики думать боялась о том, что творилось в реальном мире. Она запрещала думать себе о возвращении, потому что возвращаться уже может и не к кому.       Избитый, разбитый о стену Бьякуя. Отец, которого она отбросила взрывной волной электричества. Единственная, по кому девушка не станет грустить, это по бабке. Да и если дорогие ей люди чудом выжили, под влиянием ресуррексиона она в клочья разорвала несколько шинигами. Может, это и не заметят. А, может, и нет.       Странно, что рассуждения вызывали разве что тоску, а не ужас. Либо ее лимит был исчерпан после сражения с тем квинси, который в нагрузку к умирающему Бьякуе пробудил в ней забытую агонию об экспериментах.       Но Бьякуя…       Болезненно закрыв глаза и выдохнув, Шики ощутила тяжесть на сердце. Последние два года, наверное, были самыми счастливыми и спокойными для нее, несмотря на забытые воспоминания. И только вернув их, похоже, поняла, почему Бьякуя не особо хотел, чтобы она вспомнила прошлое. Как они расстались, прежде чем ее похитили, с каким унынием, безнадежностью восприняла его слова в Уэко Мундо. Забавно, что мужчина понял допущенные ошибки, лишь когда она позабыла о них.       О том, как сказала, что эксперимент Айзена не был напрасен. Только она подразумевала Амакусу… ведь так?       – В любом случ… ае, – запнулась Шики, когда, отвлекшись от размышлений, обнаружила, что ни Элодии, ни Амакусы поблизости не оказалось.       Гробовая тишина, разрываема далекими раскатами грома, на миг заставила обеспокоиться. Но девушка довольно быстро поняла причину исчезновения собеседников, когда почувствовала присутствие чужой реацу. Недовольство не заставило себя долго ждать, незваных гостей на пороге своего сознания никому бы не захотелось засвидетельствовать.       – Что ты тут делаешь?       – Шики-чан… – вздохнула Мион, не рискнув приближаться к падчерице. – Уж и не думала, что отыщу тебя. Ты спряталась достаточно глубоко в своем подсознании.       – На это и был расчет, – невесело подметила девушка, без малейшего удовольствия заставив себя подняться с земли и обернуться. – Если ты пришла, чтобы заставить меня очнуться, можешь не стараться. Вылезать я не хочу.       – Шики… – болезненно нахмурилась женщина, – прежде выслушаешь меня?       Не хотела никого она слушать. И тем не менее глупо было бы топать ногами и упрямо кричать, она уже не ребенок, поэтому, разведя руками, Шики дала Мион шанс. Удивительно, что она в принципе смогла пробиться в ее внутренний мир, даже несмотря на статус жрицы. Либо потратила на это немало времени, либо сил.       – Госпожа Дзюбей мертва, но твой отец жив. Если бы не жертва госпожи Дзюбей, тебя бы не удалось остановить… без еще больших жертв и последствий.       Сложив руки на груди, Шики выразительно изогнула брови и выдохнула, подчеркивая расположение духа. Она и не ожидала, что кроме нее смерти бабки кто-то еще порадуется, но вот упрек в свой адрес ей не понравился. Конечно, ведь по своему желанию она обратилась монстром, специально, чтобы навести хаос.       Язык чесался от язвительности, девушка и не скрывала этого, но тактично промолчала.       – Сейчас ты находишься в королевском дворце вместе с некоторыми шинигами, которым нулевой отряд согласился оказать помощь в исцелении и подготовке к сражению. Благодаря связи дома Хаттори тебе позволили также здесь находиться, а я…       – Мион, еще одно слово о бабке, и я тебя выкину отсюда, – оборвала ее на полуслове Шики, стрельнув раздраженным взглядом. – Говори, зачем пришла.       Любезничать не хотелось. Впервые в жизни Шики не хотела притворяться, следовать традиции уважения. После нахлынувших ледяной лавиной воспоминаний у нее сил не осталось на такую ерунду. Нет, даже не сил. Ее буквально тошнило. От того, как она ползала на коленях перед Дзюбей, как ее отец играл в счастливую семью с Мион, игнорируя существование родной дочери. Как капитаны Готея видели в ней шестерку Айзена, как самый близкий для нее человек отвернулся от нее. Хоть и пытался восстановить доверительные отношения… продолжая скрывать, обманывать. Но здесь спорный вопрос.       – Ты не эпицентр этого мира, Шики.       Неожиданный холод в словах Мион застал девушку врасплох. Образ милой мачехи моментально растворился на глазах, представляя женщину, смотрящую с боевым настроем и ледяной уверенностью.       – Прости?       – Я пришла, чтобы помочь тебе очнуться, потому что из всех людей только я могу с тобой поговорить. Нулевой отряд может восстановить твое тело, но не вытащить голову из песка.       Помолчав, Шики внимательнее присмотрелась к собеседнице, никак не беря в голову, с чего ее манера речи так изменилась. Но следующие слова расставили все точки над «и»:       – Почему ты думаешь, что тебя все должны жалеть? Твои действия и привели к таким последствиям. Никто, вероятно, так это и не сказал тебе в лицо. Я скажу. Ты добровольно пошла на сделку с Айзеном Соуске, в итоге стала монстром, который чуть не убил моего мужа, но убил бывшую главу клана Хаттори, а также несколько шинигами. Ты угрожала моему сыну. – Помолчав, смотря куда-то в сторону, Мион перевела дух и продолжила: – Я не хотела идти сюда, уходить от сына, покидать свой пост, но я сделала это ради твоего отца. Как по мне, лучше бы ты оставалась без сознания. Ты слишком опасна. Я не знаю, как нулевой отряд собрался тебе помочь, твоя реацу неконтролируема. Ты сама неконтролируема, непредсказуема.       Довольно неприятные слова, и они бы сильно задели Шики за живое, не смути ее одна немаловажная деталь.       – Ты поняла, что я все вспомнила?       – По твоему взгляду поняла сразу, – не побоявшись посмотреть девушке в глаза, уверенно заявила Мион. – Как по мне, ты не менее опасна, чем предавшие Готей капитаны. Только потому, что ты все забыла, тебя не заключили в тюрьму. Только благодаря поддержке Кучики ты осталась на свободе.       – А что сейчас? Как только очнусь, меня посадят?       – Нет. Сейчас Серейтею нужна любая помощь в борьбе с квинси, поэтому я и здесь. Только потому, что ты монстр, которого они боятся, как Пустого, только поэтому.       Шики не сдержала нервную улыбку, уголки губ сами тянулись вверх, пока в груди росло раздражающее напряжение. Смотря на мачеху не без раздражения, она впилась пальцами в предплечья, чтобы подавить накатившую злость.       – Помощь им нужна. Готей 13 бросил меня умирать, когда Айзен похитил меня, так что останусь солидарна, – едва сдерживая ядовитую желчь, зашипела Шики. – Монстра они захотели натравить на квинси… Раз я все вспомнила и мне дорога в тюрьму, как ты говоришь – или надеешься – то и подыхайте.       – Даже твой отец? – поинтересовалась Мион, но заметив, что это не произвело впечатления, пошла другим путем: – Или… даже Кучики Бьякуя?       Звук его имени заставил Шики вздрогнуть, и как бы она ни пыталась сохранять выражение лица неизменным, не получилось. Единственный луч света, который мог растопить ее лед…       – Он жив благодаря усилиям нулевого отряда, как минимум в процессе восстановления, – после затянувшейся паузы продолжила Мион. – Видимо, только этот человек может заставить тебя перестать быть такой эгоистичной… особой.       – Ну что ты, не стесняйся. Она еще та сука, разве нет?       От раздавшегося за спиной голоса женщина испуганно вздохнула и отпрянула, в растерянности уставившись на Амакусу, который с наигранной снисходительностью пожирал ее взглядом. У Шики от такой картины вырвался нервный смешок.       – Это что за красавица? – оценивающе осмотрев Мион с головы до ног, уточнил Амакуса, пригубив курительную трубку.       – По твоему тону ты явно хотел спросить не это.       – Не люблю грубить так сразу в лицо, – невинно улыбнулся парень. – Так что, золотце, поаккуратнее в выражениях. Я все ж ее занпакто… лишь мне дано право поливать ее грязью.       – Так, – напомнила о себе Шики, усмехнувшись, – не ухудшай ситуацию. Или намордник на тебя надеть?       – В моем случае только кляп поможет.       – Ну да, и закрепить результат розгами.       Их милая перепалка вызвала необходимый эффект: Мион смотрела на них, не скрывая недоумения, легкого отвращения и раздражения. И почему-то это нравилось Шики. Чем сильнее ее ненавидели, презирали, тем быстрее билось сердце, чесались кулаки. Это приносило болезненное удовольствие – осознавать себя злодеем, которого стоит опасаться, в глазах тех, кто ее раньше ни во что не ставил.       – Тебе все шутки что ли? – болезненно скривилась Мион. – Шики… пробудишься ты или нет, мне все равно. Но если пробудишься… не смей приближаться к моей семье.       – Иначе что? – с болезненным азартом уточнила девушка, одарив мачеху колючей улыбкой. – С монстром решила помериться силами?       – На каждого монстра найдется свой охотник, – не выказав ни намека на испуг, отозвалась Мион.       Любопытные слова, Шики улыбнулась, оставив взгляд холодным, и отдала должное жрице, которая выдержала его.       – Больше не рассчитываю тебя беспокоить. Решай сама, что будешь делать.       След ее простыл в мгновение ока, Мион определенно не желала задерживаться. Прикрыв глаза, Шики потянула мгновение, пытаясь понять, как отреагировать на минувший разговор, и по итогу тихо засмеялась. Нервно, словно выдавливая из себя кашель в напряженной тишине, которую не осмелился нарушить даже Амакуса.       – Интересно, да? – обмолвилась девушка. – Как люди реагируют, когда ты показываешь себя настоящую. Когда перестаешь ползать перед ними, притворяясь послушной и скромной. Испуганной жертвой…       Если подумать, она особо и не притворялась, в действительности верила, что если делать все по правилам, или хотя бы в открытую не нарушать закон, у нее все получится. Погонишься за двумя зайцами – ни одного не поймаешь. Шики понимала, почему никто, даже Бьякуя, не хотел, чтобы к ней возвращалась память. Сотню лет назад, даже когда она связалась с Айзеном, в ее сердце еще жила надежда, стремление к свету, желание оставаться хорошим человеком.       Бренное существование в мире живых, пережитые войны, возвращение в Общество душ и ужас Уэко Мундо привели Шики к одному единственному выводу – к черту все и всех. Никто никогда не попытается тебя понять, помочь, если это не принесет ему пользы.       Забавно, что единственный, кто не врал ей на этот счет, являлся врагом Общества душ. Увиливал, недоговаривал, но не обманывал.       – Что будешь делать?       «Хороший вопрос».       По факту ей бы не соваться во все дерьмо, да наблюдать со стороны, как квинси разносят в пух и прах Общество душ. Так бы Шики и поступила, не скажи Мион, что Бьякуя жив. Единственный человек, несмотря на поведение которого, девушка была готова прощать его. Раз за разом. За холод, с которым он ее встретил, за те жестокие слова, которые он бросил ей под дождем. И даже тот эпизод, случившийся в Уэко Мундо. Она ненавидела Бьякую за жестокость, которой он защищал себя от собственных чувств.       И в то же время любила. Любила за дружбу, которую он подарил ей в молодости. За то, что взял за нее ответственность, как за офицера. А еще потому, что заботился последние два года, пытаясь защитить от мучительных последствий прошлого. Тянулся к ней, не отказывался от чувств, которые, похоже, пугали его не меньше, чем волк – овцу. Он ведь однажды потерял любимую женщину…       – Нас никто не ждет, как я понимаю, после устроенного бардака, – заключила Шики, собравшись с мыслями. – Так давай испортим им настроение.       – Войдем в зал, выбив дверь с ноги? – одобрительно ухмыльнувшись, уточнил Амакуса. – Долго же пришлось ждать, когда ты придешь к такому… Но я рад.       – Рад?       – Рад, что ты, наконец, приняла себя. Не склоняйся ни перед кем, моя дорогая Шики. Иди по головам. И никогда. Ничего. Не бойся.