Солнце, песок и специи

Рейгар, несмотря на все свои недостатки, действительно любит своих детей. Он гораздо более заботливый родитель, чем большинство дворян, возможно, из-за истинного интереса к этим двум маленьким существам; возможно, из-за желания сформировать будущих правителей Вестероса; возможно, просто для того, чтобы заботиться о голове дракона и ее сестре. Висенья, возможно, никогда не узнает этого. Но она смотрит на него, на его белокурые волосы, фиалковые глаза и бледную кожу, и вместо него видит только Драко Малфоя. Та же безрассудная жестокость, та же холодная аура, та же самовлюбленная, эгоцентричная личность. Она любит его отчаянно, яростной, ревнивой любовью ребенка, который провел всю свою жизнь, свернувшись калачиком в чулане, один, замерзший и напуганный, с урчанием в животе, в качестве единственной компании. Этот отец, при всех его недостатках, — единственный отец, которого она когда-либо знала. И он любит ее, он заботится о ней, проводит с ней время. Несмотря на то, что она знает, Джеймс любил ее больше, давал ей больше, был мотивирован любовью к своему ребенку, а не пророчеством, Рейгар — это то, что приходит ей на ум, когда она думает об отце. Она никогда не знала Джеймса, разве что по рассказам, рассказам, которые рисовали картину человека хорошего, доброго и храброго, со смехом, срывающимся с его губ при каждой возможности. Идеальный. Недостижимый. Нереальный. Но как бы она ни чувствовала себя виноватой, Джеймс отходит на задний план. Рейгар со всеми своими недостатками и жестокостью теперь ее отец. Она знает его лучше, знает его лицо, его голос, его личность. Ее отец — не образ, вызванный старыми историями и полузабытыми криками. Он настоящий, живой и ужасно ущербный. Но он есть. Но она больше любит свою мать. Элия живет ради своих детей. Нежная и добрая, женщина увядает в ядовитом смоге Королевской Гавани. Отрезанная от родных земель Дорна, от палящего солнца и горячих песков, что-то томится и угасает в ней. Ее рассказы дочерям по вечерам не о битвах и великих подвигах, а о рынках, фонтанах и пустынях ее родины, о повседневных событиях, маленьких победах и неудачах. Яркие слова и задумчивый голос рисуют картину залитой солнцем страны — совершенной, далекой от тягот и страха за жизнь при дворе Эйриса Таргариена. Это поселяет желание увидеть Дорн глубоко в сердцах обеих ее дочерей. Висенья чувствует меньше вины за то, что любит Элию. В отличие от своего мужа, Элия действительно любит своих детей без всякой причины, одинаково заботясь о них. Ее дети — это всё, что разгоняет тени в ее темных глазах и вызывает искреннюю улыбку на ее усталых губах. Сила течет в ее венах, черпаемая из скрытого колодца, скрытого глубоко в ее душе. Он почти исчерпан, но каждый день Элия черпает немного больше из высыхающего колодца и продолжает немного дольше. Висенья обожает свою маму. Она уверена, что Лили была бы не против поделиться ею с этой спокойной сильной женщиной. В ней есть что-то такое, что напоминает девушке испуганную молодую мать, которая оставалась в ее воспоминаниях десять и более лет.

***

Дорн — это все, что она себе представляла. Воздух густой и тяжёлый от опьяняющего аромата нагретого солнцем песка и специй, и теплее, чем она когда-либо чувствовала раньше. Солнце ярче, чем в Королевской Гавани или на Драконьем Камне, в небе таком чистом и синем, что это почти нереально. Даже море кажется более голубым, прозрачным и чистым, как будто Дорн — волшебная страна, где все просто... лучше. Элия Мартелл мечтала вернуться на родину со дня своей свадьбы, и ее рассказы вызвали аналогичное желание у ее дочерей. Увидеть дом своей матери и познакомиться с остальными членами своей семьи стало мечтой. Висенья иногда с тоской вспоминает это место. Там у нее есть кузины, девочки, которых она никогда до этого не видела: Обара и Нимерия, Тиена и Арианна; и там ее дяди, и там похоронены ее бабушка и дедушка. Она наполовину дорнийка, в ней течёт их кровь точно так же, как и в ее матери и сестре. Но король всегда запрещал им ехать туда, смеялся и отказывался, даже когда умерла бабушка Висеньи, и Элия умоляла отпустить на похороны своей матери, позволить ей попрощаться, как она не смогла сделать во время долгой болезни Лорезы Мартелл. Висенья действительно возненавидела своего дедушку в тот момент. Ее бабушка умерла, а у Эйриса даже не хватило порядочности позволить своей невестке присутствовать на похоронах ее родной матери. Но внезапно, ни с того ни с сего, он объявил, что Рейгар, его жена и его дети должны все немедленно отправиться в Дорн. За его решением нет никакой причины, никакой логики, которую она могла бы понять. Возможно, он параноик и хотел отослать Рейгара подальше от его союзников. Возможно, он испытывал искреннее чувство раскаяния за то, что лишил Элию шанса попрощаться со своей родной матерью. Возможно, он просто хотел избавиться от них на время. Но независимо от причины, они отплыли в Дорн. Никто не может ослушаться короля, а в особенности такого жестокого и безумного короля, как Эйрис. И вот их корабль прибывает в порт Солнечного Копья, яркий шелковый герб ее матери развевается высоко и свободно на ветру, сообщая всем и каждому, что Элия Мартелл вернулась домой. Висенья улыбается, видя это. Ее место даже выше чем у ее отца, потому что это Дорн, а Дорн никогда не преклонял колена перед драконами. Из всех Семи Королевств Дорн — единственное, которое не пало. Другие королевства преклонили колени или были поставлены на колени, но Дорн продолжал бороться и бросать вызов драконам, и в конце концов они победили, потому что они Непреклонные, Несгибаемые, Несдающиеся. Может, она и Таргариен, но с того момента, как ее отдали в объятия матери, она также была Мартелл. Она гордится народом своей матери, их упорной борьбой с вторгшимися валирийцами. Трап опускается, и Висенья впервые в жизни ступает на родину своей матери. Это похоже на приезд в Хогвартс. Она чувствует себя здесь в безопасности, какой никогда не чувствовала в Королевской Гавани или на Драконьем Камне, в безопасности и защищенности, как будто сам воздух Дорна пропитан любовью ее матери. Впервые с тех пор, как Виктория ушла после похорон Дамблдора, она дома.