Шипы на короне

Назвать поездку обратно в Красный замок "неловкой" было все равно, что сказать, что Таргариенам нравились драконы — технически верно, но занижено настолько, что это можно назвать ложью. Эйрис все еще злился, что Рейгару вообще удалось собрать турнир, и был убежден, что Рыцарем Смеющегося Древа (что он по какой-то причине воспринял как смертельное оскорбление) был Джейме Ланнистер, и поэтому был недоволен. Рейгар был раздражен тем, что его планы рухнули в последнюю минуту, оскорблен тем, что его жена и дочь вели себя с ним холодно, и думал о Лианне Старк. Элия была внешне спокойна, но внутренне она кипела от ярости на своего эгоцентричного, безумного, одержимого пророчеством мужа, на его отца-психопата, на Лианну Старк и на необдуманные жестокие действия своего мужа. Висенья сердито смотрела на всех, кроме своей матери, практически кипя от ярости на своего отца и безумного деда. Она была так зла на Лианну Старк, что магия, которую она обычно сдерживала, вышла из-под контроля, и темные тучи преследовали их в течении всего путешествия, и на них обрушились яростные ветра и проливные дожди. Не говоря уже о том, что Эйгон отказывался перестать плакать, кажется, чувствуя напряжение в воздухе. Достаточно сказать, что никому вообще не понравилось путешествие, и меньше всего их окружению, которому приходилось наблюдать за холодным общением королевской семьи и стараться не попасть в неприятности. В основном успешно, надо признать, хотя они и попали в бурю, случайно созданную Висеньей. Конечно, никто этого не знал. К тому времени, когда они все вернулись в Красный замок, все были недовольны, замерзли и промокли, а королевская семья все еще злилась. Члены Королевской гвардии, которые остались в Королевской Гавани, вместе с несколькими подлизами-придворными вышли, чтобы поприветствовать возвращение короля, и несколько человек незаметно вздрогнуло при виде гнева короля. Это не было хорошим знаком для чьей-либо дальнейшей жизни и счастья. Элия спешилась, держа Эйгона на руках, и быстро вошла внутрь, не обращая внимания ни на мужа, ни на свекра, ограничившись холодной улыбкой и аккуратным реверансом. За ней следовал сир Джейме, который держал Висенью, маленькую девочку, уставившуюся на своего отца ядовитыми фиолетовыми глазами, не говоря ни слова. Если бы кто-нибудь из ее старых друзей из исчезнувшего мира увидел выражение этих аметистовых глаз, они бы сказали Рейгару бежать в горы, пока еще можно. Потому что, хотя Виктория, возможно, и была гриффиндоркой, великим героем и мученицей, она также почти стала слизеринкой. Она с удовольствием будет действовать согласно не самому благородному плану, если это означает, что она победит, и гены Таргариенов не помогали этого избегать. Милая маленькая принцесса была безжалостна и, благодаря урокам своей матери, смертельно опасна. В конце концов, Элия была ближайшей родственницей Красного Змея Дорна — она знала яды так же хорошо, как красивые цветы в саду, который держала. И она передала своему старшему ребенку все свои знания о лжи, манипуляциях, ядах и всем остальном, что ей было нужно, чтобы выжить в Игре. Висенья была настолько же ребенком Дорна, насколько была драконом, и она никогда не забывала обиды. Однажды она отплатит Рейгару за оскорбление, которое он нанес ее матери. Но пока она позволит сиру Джейме нести ее по извилистым коридорам в покои матери, улыбнулась и обняла бабушку и сестру (не дядю, Визерис заставлял ее хотеть убить его) и притворилась, что все в порядке. И время от времени ее глаза встречались с глазами матери, и она знала, что хрупкая, милая, нежная Элия Мартелл замышляет жестокую месть, как и ее невинная, нежная маленькая дочь. Рейгар не узнает, откуда пришел удар.

***

Атмосфера, к сожалению жителей Королевской Гавани и Красного замка, не улучшилась после возвращения королевской семьи. Эйрис, раздираемый своей параноей, начал сжигать все больше людей, заставляя своих пиромантов работать и поддерживать костер практически днем и ночью. Это поставило весь город на грань, и никто не знал, кто будет гореть следующим. Рейгар дулся. Это было единственное подходящее для этого слово. Он играл скорбные песни о любви к женщине без имени и в венке из зимних роз, и его арфа очень редко молчала. Ну, пока Висенья не перерезала три струны в припадке убийственной ярости. Она предпочла бы что-нибудь другое под своим клинком, но драгоценная арфа Рейгара подошла достаточно неплохо. Никто так и не узнал об этом, но она улыбалась, лежа в постели и представляя себе его возмущение из-за осквернения его инструмента. Запершись в своих комнатах, Элия и ее дочь строили планы. Темные мысли заполнили их умы и разлились в воздухе, о яде, диком огне, предательстве и смерти. Элия была еще молода, по старым стандартам Висеньи, и изящно красива. Это не означало, что она была слаба. Ее тело действительно было хрупким и здоровье было слабым, но разум оставался чистым и острым, как клинок из валирийской стали. Она сидела со своим старшим ребенком на коленях, приглаживая серебристые волосы, пока они говорили о многих вещах, о престолонаследии, политике, наследовании и, прежде всего, о мести. И, возможно, Висенья казалась слишком юной, чтобы участвовать в таких заговорах, но Элия не была дурой. Она знала то, что никто другой не знал. В этой маленькой девочке было что-то... другое. Она не вела себя как ребёнок и была слишком усталой и циничной, с умом, который мог исказить что угодно в соответствии с ее целями. Часто Элия забывала, что говорит с ребенком, а не с молодой женщиной. Висенья могла изобразить подобие невинности, которая одурачила бы почти любого, улыбаться, смеяться и казаться такой же наивной, как любой маленький ребенок, но под всем этим была сердцевина из стали и яда. В этом отношении она была очень похожа на свою мать — маска деликатной безобидности, а под ней сила и змеиный яд. Рейнира, ее милая сестра, однако, все еще была действительно невинной, и она сидела перед камином и играла со своими куклами и братом, совершенно не подозревая о неуверенности, страхе и ненависти, охвативших ее мать и сестру. И именно это им так нравилось.

***

Рейгар хотел получить три головы дракона. Висенья — королева-воительница, колдунья и убийца, дипломатический и экономический гений. Эйгон — завоеватель, великий король, всадник на драконах и знаменитый тиран. Рейнис — нежная леди, танцовщица, певица и любимый филантроп. Элия родила ему троих детей. Из трех только один расцвел в человека, которого он хотел. Висенья, старшая, первенец. И действительно, все было так, как он хотел. Его старшая дочь шла по пути, проложенному перед ее ногами, чтобы стать одной из величайших и самых смертоносных женщин, которых когда-либо видел Вестерос. Первая голова дракона. Только она была против него. Весь блеск, сила и знания, которыми она обладала, были обращены против человека, который так презирал ее мать, свою собственную жену, с которой был связан перед великими мира сего. Рейгар, в конце концов, забыл одну из старейших легенд об Эйгоне Завоевателе и его сестрах. Они действительно любили свою мать. Но их отец, ну, он умер от руки Висеньи за день до того, как Рейнис и Висенья обвенчались с Эйгоном. Было неразумно со стороны Рейгара забывать о таких вещах. Если он действительно хотел получить головы дракона, он должен был быть готов умереть за это. Висенья наблюдала, как ее мать листала стопки пергаментов, исписанных неразборчивым почерком и покрытых пятнами жидкостей, которые шипели, когда их касался воздух, и улыбалась. Смерть тем или иным образом придет за Рейгаром Таргариеном и Лианной Старк, захотят они этого или нет. И будь она проклята, если это будет быстрая, легкая смерть.

***

На какое-то время все возвращается в некое тревожное спокойствие. Элия и Висенья улыбаются, приседают в реверансе и говорят о пустяках, и все отмечают, какие они добрые, нежные и снисходительные, и какая грациозная кронпринцесса, и какая серьезная у нее дочь. Они даже умудряются есть вместе с Рейгаром, все время улыбаясь, нежные и всепрощающие, и принц попадает в ловушку. Он женат на Элии уже много лет, а Висенья — его первенец, но он их совсем не знает. Ибо если бы он знал их, то, увидев красивые улыбки и невинные глаза, он бы не расслабился, а почувствовал, как страх сжимает его сердце. Он бы проверял и перепроверял каждый кусочек пищи и каплю питья, которые ему подавали, держал бы свой меч и кинжал в пределах постоянной досягаемости и не принимал бы ничего ни от жены, ни от дочери. Но, каким-то образом обманутый улыбающимися масками, Рейгар позволяет себе верить, что его действия прощены. Что Элия не сгорает от унижения и ярости, что Висенья не обезумела от ужасного гнева. Что они оставили позади тот факт, что их место в мире было разрушено его действиями, и неопределенность сводит их с ума. Он обманывает себя тем, что им все равно, что Элия не будет возражать против того, чтобы он взял вторую жену, если это означает, что ей больше не придется рожать детей, что Висенье, возможно, понравится иметь в качестве мачехи волчицу с Севера. И его песни становятся светлее, его редкие улыбки появляются немного чаще, и безымянная женщина в короне из зимних роз становится Лианной Старк в золотой короне. Справедливости ради, это то, что они хотят, чтобы он думал. Они не хотят, чтобы их жизнь превратилась в водоворот беспорядка и неопределенности. Поэтому Висенья прикусывает язык, пока не начинает течь кровь, и с рук Элии капает кровь, из следов ее ногтей, впивающимися в ладони, поэтому они улыбаются и хлопают в конце каждой песни, и глаза Левина Мартелла темнеют с каждой песней, и он сжимает рукоять меча, словно желает вонзить его в спину человека, который так оскорбил его племянницу и ее дочь. Когда прибывает Оберин Мартелл, почти без передышки ехавший из Дорна, когда услышал новости, он бросает один взгляд на нежную улыбку своей сестры и расслабляется. Он знает этот взгляд и может быть уверен, что Элия крепко держит дело в своих руках. Висенья бросается в объятия своего дяди, и когда он кружит ее и восклицает о том, как она выросла, она шепчет ему на ухо секреты и невинно улыбается, когда взгляд ее отца падает на нее. Она тащит его в детскую, по-детски болтая о своем младшем брате, а ее мать улыбается, и они смеются, когда Красный Змей воркует над своим племянником. Но когда Оберин уходит, он передает сообщения от своей сестры их брату в Солнечном Копье. И через несколько часов после его возвращения Дорн начинает мобилизовываться. Если случится худшее, они будут готовы.

***

Однажды Рейгар входит в покои Элии, одетый для верховой езды. Висенья сидит у окна, медленно листая книгу, написанную на высоком валирийском, написанную ее тезкой. Ее глаза настороженно следят за отцом, хотя она улыбается и без колебаний откладывает книгу в сторону. У огня сидит Элия, лениво наблюдая, как двое ее младших детей смеются и играют, пока ее ловкие руки вышивают букет цветов цикуты на носовом платке. Она смотрит на входящего мужа и улыбается, мило и нежно, поднимаясь на ноги. — Прошло много времени, милорд. Что привело тебя сюда? Рейгар оглядывает комнату, его глаза отмечают перемены. Тяжелые красные и черные драпировки и драконы исчезли, заставляя комнату казаться намного больше и ярче, а на их месте появились яркие оранжевые и красные шелка Дорна. Многие из них были украшены солнцем и копьем Мартеллов. — Я вижу, ты сделала ремонт. Он кажется неуместным, этот бледный валирийский мужчина в кожаных костюмах для верховой езды, неуместный в изящной, светлой дорнийской комнате, и Висенья видит, что он это знает. Элия улыбается и берет Эйгона на руки. — Да, так и есть. Черный казался таким тоскливым и удушающим, что я просто не могла больше выносить его ни мгновения. Шелк и более яркие цвета смотрятся гораздо лучше, вам не кажется? Она подходит к мужу и кладет их сына ему на руки. — Эйгон, поздоровайся со своим папой. Мальчик смотрит вверх и смеется. Рейгар улыбается и щелкает ребенка по носу. — Прошло много времени, сын мой. Он смотрит на крошечное тельце в своих руках, такое полное жизни, такое хрупкое. Его взгляд перемещается дальше, падает на Висенью и Рейниру, его дочерей и его жену. С дрожью страха Висенья замечает слабую нотку вины в этих аметистовых глазах. Рейгар улыбается и снова возвращает Эйгона в объятия жены. Она целует пушок серебристых волос и улыбается мужу. — Я отправляюсь в путешествие и некоторое время не смогу вернуться. Что-то проясняется (или темнеет?) в глазах Элии. — Значит, вы пришли попрощаться? Мужчина кивает. Он опускается на колени и раскрывает объятия. Рейнира без колебаний влетает на них, и Висенья отстает, чтобы позволить своей сестре провести это время с их отцом. Он приглаживает темные кудряшки на голове ребёнка, прижимаясь к ним поцелуем — Прощай, моя маленькая Рейнира. Будь добра к своей матери, хорошо? Улыбнувшись отцу, Рейнира кивает, а затем он отводит ее в сторону. Висенья крепко обнимает его, не желая, чтобы слезы выступили у нее на глазах. Он может быть задницей, эгоцентричным, избалованным, одержимым, и она может презирать то, что он сделал, но он все еще ее отец. Она уже несколько недель замышляет его смерть, но все еще плачет при мысли о том, что он умрет. Глубоко внутри нее есть что-то тяжёлое, скрученное в маленький комочек, что рыдало в темном чулане в детстве, что всегда отчаянно хотело родителей. Хотело любви матери и любви отца. Ей очень не хочется терять это, терять самое важное, что у нее когда-либо было — любящего отца. Его руки крепко обнимают ее, и на какое-то блаженное мгновение кажется, что ничего не произошло. Нежный поцелуй прижимается к ее серебристо-русым локонам, и он приподнимает ее подбородок, чтобы заглянуть в глаза. — Будь хорошей, Сенья, будь сильной. Тебя назвали в честь величайшей королевы, когда-либо ступавшей на землю Вестероса. Если я... если я по какой-то причине не вернусь, помни об этом. Ты будешь такой же великой, как она, и даже больше. Даже если я никогда больше тебя не увижу, помни об этом. Тебе придется защищать свою мать и брата с сестрой вместо меня. Все встает на свои места. Висенья пристально смотрит на него и видит листок бумаги, поспешно засунутый под булавку его плаща. Послание для ворона. Она крепко обнимает его, ненависть и любовь борются в ней. Как она ненавидит этого эгоистичного, одержимого мужчину, но как же ей нравится иметь отца. — Хорощо, папа. Он крепко обнимает ее, а затем отпускает. Когда он поворачивается к Элии, он не может встретиться с ней взглядом. Висенья наблюдает, как он целомудренно целует ее в губы и целует своего сына, прощаясь с ними. — Я оставлю Джейме Ланнистера защищать вас. Он искусен и благороден — моему отцу придется пройти через него, если он что-нибудь предпримет. Рейгар выходит из комнаты и уходит из их жизни, забирая с собой лучших из Королевской гвардии, за исключением Джейме Ланнистера. Все четверо долго стоят, глядя на дверь. Две недели проходят без его возвращения, а потом в Королевскую Гавань прилетает ворон. Принц Рейгар Таргариен обвиняется в похищении леди Лианны Старк. Их и Королевской гвардии нигде нет. От магии Висеньи содрагается сам фундамент Красного замка и она кричит так, что только очень маленьким детям можно простить подобное. Она срывает маленькую брошь со своего платья и швыряет ее в пустой камин, крича от ярости и боли. Как он посмел. Как он посмел.