Часть шестая. Знакомство с доктором.

- О, а кто это у нас тут такой, миленький и зубастенький? - незнакомый голос неприятно скребнул по совершенному слуху шинигами. Рэм выронила мусорный мешок и попятилась к выходу. О том, что идея о дневной генеральной уборке, которая посетила с утра светлую шинигамскую голову, изначально была плохой, она догадалась только тогда, когда поняла, что ее заметили. Чужие. Не-друзья генерала. Мужчина. Не очень высокий, пожилой, и очень-очень неприятный на вид. В белом халате. Врач? В груди что-то знакомо шевельнулось: почему-то белые халаты Рэм всегда связывала с врачами. И… со смертью… своей смертью. Темнота. Больно. Страшно. Сознание тонет в теплой не-воде, липкой и противной. Такой обманчиво теплой, но ледяной. Тяжелой… И голос. Сладкий, сочащийся медом. И ядом. - Боишься? Боишься смерти? - Да… да! - Не хочешь умереть? - Не… не хочу… - Тогда скажи: я заключаю контракт… - Я заключаю контракт… - С правителем Энма… - С правителем Энма… - И обещаю… - Служить ему верой и правдой до скончания времен! - И да будет так! - Во веки веков… - Я нарекаю тебя Рэм, мой новый ангел Смерти! Мешок с мусором полетел в лицо «врачу», так неосторожно склонившемуся над маленькой шинигами. Дико взвизгнув, Рэм рванула в узкую щель приоткрытой двери, но не успела - человек, несмотря на возраст, оказался очень проворен. Впрочем, человек ли? Своими глазами Рэм видела его Истинное лицо, то страшное чудовище, что живет в этом пожилом мужчине. Не-человека. И странное имя, которое так же видели глаза шинигами, состояло из двух частей: человеческой и имени монстра. Айзек Ходжо. Омега… Пожалев, что оставила тетрадь в столе хозяина, Рэм скорчилась, закрывая лицо растопыренными пальцами, на которых опасно поблескивали отросшие и острые как бритва когти. - Н-не подходи! Порву! - честно предупредила она. - О, надо же! - было не понятно, какая из двух сущностей обрадовалась больше - явно ненормальная человеческая, или жестокая звериная. - Это создание еще и говорить умеет! Прелесть какая! Иди сюда, к папочке! Я буду тебя любить и изучать! Феноменальное существо! Никогда таких не видел прежде! Я, наверное, сделаю открытие, переворот в науке… Я… Рэм не собиралась дальше слушать полубредовые сюсюканья и просто подпрыгнула, выставив когти вперед. Целясь прямо в сверкающие очки «врача». Но он оказался еще проворнее. Ловко увернувшись от опасных лезвий, одной рукой монстр сорвал с себя белый халат, и, размахнувшись, ударил Рэм им прямо по лицу. Ослепленная и потерявшая от неожиданности контроль над собственным нескладным телом, шинигами полным ходом впечаталась в стену отсека и упала навзничь. Халат монстра, словно белая простыня, накрыл ее… … - Мне очень жаль, мы старались изо всех сил, но Ваша дочь… Ее больше нет! - Мама, почему, ответь, почему ты не видишь и не слышишь меня? Я же тут, рядом! Мама! Посмотри на меня!!! - Не дури, Рэм! Она никогда больше не увидит тебя. Люди не могут видеть шинигами, если только не прикоснутся к их тетради. Ты знала, на ЧТО шла, когда заключила контракт! - Нет… не знала… Нет. Меня… обманули? верните мне мое тело! Верните!!! - Боюсь, Рэм, ЭТО невозможно. В истории моего мира не было еще ни одного случая, когда я разрывал контракт с заключившими его со мной, и отпускал человека обратно. Наверное, потому, что твое тело ДАВНО МЕРТВО, и вернуться в него ты уже НИКОГДА не сможешь. Подойди, и попрощайся с ним, и со своей матерью. Все, что я могу сделать для тебя, это послать за ней ДРУГОГО шинигами, когда придет ее срок… И золотые глаза печально смотрят на рано постаревшую красивую женщину, обнимающую скрытое белой простыней тело… После неудачного «эксперимента» с косметическим салоном Рэм замкнулась в себе и несколько дней молчала. Сефирот ее не трогал и сам ходил, похожий на призрачную тень самого себя. Но мало помалу жизнь вошла в обычную колею. Генерал рано утром вставал, съедал завтрак, заботливо приготовленный его недо-служанкой, и уходил на работу. До позднего вечера. А предоставленная сама себе маленькая шинигами училась как-то жить в мире людей дальше. Она пыталась читать книги. Это увлекало, но ненадолго. Рэм считала, что от праздного чтения толка нет и не будет. Зато от одной книги с рецептами, найденной в столе Сефирота, толк уж точно был. Рэм научилась готовить пару нехитрых, но очень приятных на вкус блюд, чем несказанно удивила генерала. Потом однажды, от нечего делать, маленькая шинигами попробовала помыть полы. Она пару раз видела, как и что в таких случаях делает генерал. Ведро оказалось тяжеловато и половина воды пролилась на пол, но Рэм это не отпугнуло. Лишнюю воду шинигами попросту разогнала под немногочисленную скромную генеральскую мебель. Сефирот обычно приходил с работы настолько уставшим, что навряд ли замечал небольшие лужицы под креслом и кроватью. А если и замечал, предпочитал покорно молчать. Они оба учились смиряться с фактом совместного сосуществования. И вскоре даже привыкли к этому. Сефирот перестал просыпаться по десять раз посреди ночи, чувствуя на себе взгляд немигающего золотистого глаза, а Рэм благоразумно замолкала всякий раз, когда видела, что рука генерала машинально тянется к книжному шкафу. Между ними установилось нечто среднее между идиллией и перемирием. Вот и сегодня, едва генерал ушел, шинигами затеяла генеральную уборку - перемыла полы, полила (залила) пару кривобоких кактусов на генеральском подоконнике - Сеф привез их из Вутая в качестве сувениров… Затем шинигами вытерла пыль, умудрившись при этом ничего не уронить и не разбить - наловчилась за последние дни. Приготовила все для ужина и пошла выносить мусор. Среди дня. Хотя хозяин неоднократно предупреждал ее о том, насколько опасно показываться в Шин-Ра билдинге днем. - Помогите! - Рэм с размаху кинулась на стеклянную стенку барокамеры. - Ты, мерзавец! Выпусти меня! Сейчас же! А то пожалеешь!!! - Хммм, - «врач» и не думал выполнять ее приказ. Вместо этого он нажал на какую-то кнопку и под потолком стеклянного ящика что-то задвигалось. Рэм испуганно отпрянула от механического манипулятора с инъектором на конце, но даже не успела в него вцепиться, чтобы сломать, как острая боль (?!!!) пронзила предплечье. - Так-так! Генетический код получен! - хмыкнул «врач», отворачиваясь от клетки и присаживаясь к огромному монитору. - Что тут у нас такое? Хммм… Мммм?! О, да! Впечатляюще! Просто потрясающе! Невероятно! Как же это так? Почему-то Рэм поймала себя на том, что… хочет спать? - Шинигами не нуждаются ни в еде, ни в питье, ни в отдыхе. Шинигами не стареют, не умирают, не чувствуют боли! - сладко напевал голос Энма. - Как же так? Ведь мне только что было… больно? И я не помню, каково это, но уверена, что… я… засыпаю? Я что, становлюсь… СМЕРТНОЙ? Что со мной сделали? Что… … Глаз она потеряла. Случайно. Забыла о том, что тело шинигами все-таки не так уж и вечно. И может разрушаться. Вечного вообще нет ни в этом, ни в человеческом мире. Энма не позволил ей вставить новый глаз, сказав, что отсутствие его будет для нее достаточным уроком. Потому что она не имела права поднимать руку на другого шинигами. Того, который пришел, чтобы забрать ее мать. Энма простил ее самовольность. И даже прочел ей целую лекцию о том, как ее матери хорошо будет там, куда отправилась ее душа. Возможно, милосердные ками даже подарят исстрадавшейся душе иллюзию присутствия любимого ребенка. Которому вход в рай заказан вовеки веков. Рэм подавленно молчала. Потом перемотала дыру в черепе тряпьем и больше не думала о своей связи с миром людей. У нее все равно там больше никого не осталось. Свою работу она выполняла молча и безропотно. Все таки ангел смерти не должен проявлять эмоции. С тех пор прошло много лет, пока однажды одна девочка не напомнила Рэм ее самою. Рэм-ребенка. Наивную и глупую. Боящуюся смерти, но отчаянно играющую с ней. Девочка играла. В бога смерти. Это пугало и притягивало. Возрождало что-то в пустой грудной клетке, там, где у людей бьется сердце. И Рэм впервые за долгие-долгие годы почувствовала. И это было началом ее конца… И сейчас она снова могла ощущать. Боль, страх, и… надежду. Ее найдут, обязательно! Ведь хозяин обещал… - Рэм? Пустая голова! - Сефирот приготовился высказать маленькой шинигами все, что думает о ее разгильдяйстве: дверь в комнату распахнута, в раковине плавают какие-то огрызки, а она сама… А где она сама? - Рэ-эм?- раздражение внезапно сменилось испугом. Дверь открыта, в комнате бардак… Шинигами пропала! Ее похитили? -Ч-черт! Я… я так и знал! - взвыл Сефирот, чувствуя, как леденящие волны ужаса, накатывают, грозя затопить сознание. Если мерзавка попалась в руки научному отделу… - Что случилось, Сеф! Ты хоть знаешь, сколько времени? - Анджил откровенно позевывал. Но белый, как простыня, Сефирот молча стоял в дверях и не спешил ничего объяснять. - Заходи! И сядь, Богини ради! Глядя на то, как генерал неуклюже плюхнулся в кресло, а потом внезапно скорчился, как побитая собака, Анджил испугался уже всерьез: - Эй, ты чего? Заболел, что ли? Или… кто-то умер? Или… - Анджил, - голос Сефирота был тих и бесцветен и потому еще более жуток. - Анджил! Сбылись мои самые страшные кошмары! Ее… ее украли, Андж! Что будем делать? - Ах, вот в чем дело? - Хьюли помрачнел, но тут же заявил. - Тогда я обзваниваю парней и начинаем искать твою красавицу-чудовище!