Глава 3. Перемены.

1866 год. Был месяц март. Первый тёплый день после ужасно холодной зимы. Природа уже меняла свои краски, и такое многообразие оттенков жёлтого, розового, зелёного и других цветов не встретишь холодной зимой в Лондоне! Аж дух захватывает! Мы с братьями прогуливались и наслаждались чудесной погодой. Проходя мимо большого здания, я не могла не заметить клумбу с тюльпанами. — Уильям, Льюис, взгляните на эту красоту! — сказала я, искренне улыбаясь. Но подойдя к сооружению, я прочитала надпись на стене: «Детский дом». Я смутилась. До этого момента я и не думала о таких местах. Ведь мы втроём жили в библиотеке и не нуждались в этом. Но я понимала, что стоит что-то менять, ведь для Льюиса было плохо находиться там. Каждый день его здоровье ухудшалось, я очень за него переживала. А в детском доме могли предоставить нам более тёплую одежду и комнату. — Лилит, почему ты там стоишь? Давай, иди к нам! — крикнул Льюис. Я шла и оглядывалась на ту табличку, поэтому не заметила надвигающуюся на меня бричку. — Сестра, осторожно! — крикнул Уильям, и вместе с младшим братом они начали бежать ко мне. Я посмотрела вперёд и увидела приближающуюся повозку. Я встала, как вкопанная. Но тут я почувствовала чью-то руку на своём плече. Этот человек резко притянул меня к себе, тем самым он помог избежать столкновение. Я чуть не упала на него, но смогла устоять. Я уставилась на хорошо сложенного молодого аристократа. Он выглядел слегка напуганным. — Спасибо, господин, — слегка поклонившись, сказала я. — Вы в порядке? Не нужна медицинская помощь? — неожиданно для меня, спросил он. — Нет, не нужно, я в порядке. Я увидела напуганных братьев. Уильям прибежал быстрее Льюиса, поэтому первый заключил меня в объятья. — Ты как? Руки, ноги целы? — спросил он, с любопытством поглядывая на моего спасителя. — Всё хорошо, правда, — сказала я брату, а после обратилась к аристократу, — и спасибо вам. Всего хорошего, — взяв Уильяма под руку, я повела его в другую сторону. — Ну и напугала ты нас, сестрёнка! Нужно же быть аккуратной! А если бы не тот молодой человек, что бы произошло? — запыхавшись, спросил Льюис. В этот момент я смотрела на молодого аристократа и до меня доносились обрывки фраз: «Господин Альберт…», «…а если бы с вами что-то…», «Зачем вы это сделали…». — Извините, что напугала вас. Но, как видите, удача на моей стороне и всё обошлось. А теперь пойдёмте домой, я немного устала. Мальчики согласились. А мысли о случившемся не покидали меня всю дорогу. «Зачем он помог мне? Неужели ещё есть хорошие аристократы? Может он это сделал, чтобы показать себя хорошим и милым человеком, который заботится о жизни других?» — подумала про себя я. Второй вариант мне казался более правдоподобным. Я всю дорогу молчала. Когда мы пришли, я взяла книгу «Гордость и предубеждение», и пошла к себе в комнату. Обычно мы втроём сидели и читали по очереди, но сейчас у меня не было настроения. Через час я услышала стук в дверь. Зашли мои братья. — Лилит, что случилось? Аристократ тебе что-то грубое сказал? Или сильно надавил на плечо? — с беспокойством спросил Льюис. Я взглянула на них. В лице Льюиса было явное непонимание, а вот Уильям… Он понял причину моего плохого настроения. — Нет, просто я очень испугалась. Вот и всё, — стараясь не смотреть им в глаза, сказала я. Они заключили меня в объятия, в знак поддержки, из-за чего чуть не задушили меня. Отстранившись друг от друга, мы громко и по-детски весело засмеялись. А оправившись от приступа хохота, мы взглянули друг на друга, всё ещё улыбаясь. — Может перекусим? — спросил Льюис. Мы махнули головой, и когда он ушёл, мы с Уильямом остались одни в комнате. — Ты хотела что-то сказать мне без присутствия Льюиса? — спросил старший брат. Он всегда всё понимал. — Да… Как ты думаешь, тот Альберт… Он помог мне с хорошими намерениями? Или всё же, чтобы казаться «добрым и хорошим»? — Я думаю, он это сделал без плохих намерений. Просто чтобы помочь. Уильям никогда не ошибался. И поэтому я поверила ему. — А ещё… — я не знала как сказать про детский дом, — то место, где была клумба с цветами, это был детский дом. Что ты думаешь о том, чтобы… — Пойти туда? Честно говоря, я тоже об этом думал. Ведь здесь слишком холодно и сыро для Льюиса, а ему всё хуже и хуже… — Так что? Ты согласен? И я думаю, у нас будет больше возможностей для исполнения нашего плана, — я говорила про план об избавлении неравенства между людьми. — Надо сказать об этом Льюису, но согласится ли он? — Думаю, что согласится. Из соседней комнаты донесся голос Льюиса: — Все готово, можете идти! Мы зашли в главную комнату. Несколько минут мы молчали, и Льюис заметил что-то странное. Это тишина меня угнетала, и я решила начать разговор первой. — Льюис, мы с Уильямом подумали… Нам стоит пойти в детский дом. И какое-то время жить там. Я уверена, что условия там лучше. Льюис молчал. Я уже думала, что сказала что-то не то, но он, повернувшись к окну, сказал: — Раз так решили ты и Уильям… То я согласен. Познакомимся с новыми людьми, и начнём осуществлять наш план. Я выдохнула. Я была рада, что он воспринял это спокойно. Мы начали обсуждать наш план действий. Уильям решил, что мы придём ночью, как заблудившиеся дети. Он уверен, что воспитатели нас примут без малейших колебаний. Мы согласились и начали собираться. Несмотря на то, что вещей у нас толком не было, мы решили взять с собой пару книг. И до вечера мы проводили время вместе, прощаясь с заброшенной библиотекой. Это место стало нашим домом, ведь за три года я успела привязаться к каждому уголочку, а Уильям с Льюисом, которые пробыли здесь гораздо дольше, тем более привыкли к библиотеке. Пришло время уходить. Без сожаления, без страха, с полной уверенностью на светлое будущее, мы ушли. Наш путь был долгим. Абсолютная темнота окружала нас. На самом деле меня это немного пугало. Но когда я рядом со своими братьями, страх отпускает меня. И вот мы подошли к зданию. Сердце билось сильнее обычного, но я не понимала из-за чего. Из-за страха неизвестности? Хотя бояться было нечего, ведь рядом со мной два самых близких и смелых человека. — Действуем по плану. Давай, Лилит, все получится! — сказал Льюис, дотронувшись до моего плеча. Я подошла к двери, и помедлив несколько секунд, постучала. Никто не выходил. Я уже начала волноваться, но услышала голос. — Кто здесь в столь поздний час? — Пожалуйста, помогите нам! Мы заблудились, замёрзли… — сказала я, выдавливая из себя слёзы. Дверь тут же открылась. Перед нами стояла старая женщина со свечой в руках. — Боже мой, конечно, проходите! Бедные дети… — сказала дама, прикладывая руку к лицу. Мы зашли и нас сразу отвели к камину. Отогрели, дали новую и чистую одежду, предоставили одну комнату на троих. Час был поздний, поэтому разговор с воспитателями перенесли на следующий день. — У нас получилось! — шёпотом сказала я. — Да, ты молодец, — сказал Льюис, но тут же у него начался сильный кашель. Мы с Уильямом подбежали к брату и на наш шум пришла воспитательница. — Что происходит? — сказала она с явным испугом. — У него… Приступ, — сказала я, пока Уильям пытался успокоить брата. — Какой приступ? Что-то серьёзное? — Мы не знаем что эта за болезнь. Пожилая женщина побежала за стаканом воды. Когда она вернулась, приступ уже закончился. Льюис попил воды и через время заснул. Мы поблагодарили работницу детского дома за помощь и тоже отправились спать. На следующий день Льюис встал раньше нас. Проснувшись, я увидела, что он сидит возле окна и о чём-то размышляет. Я сразу поняла, что он думает про вчерашний приступ. — Как себя чувствуешь? — спросила я шёпотом, чтобы не разбудить Уильяма. — Всё хорошо, — сказал Льюис, но я прекрасно понимала, что это не так. — Я же вижу, что нет. Я крепко обняла брата, чтобы он понял, что я всегда готова поддержать его. И он обнял в ответ. Мы отстранились и улыбнулись друг другу. И просто наслаждались видом из окна. Через несколько минут проснулся Уильям и мы пожелали друг другу доброе утро. По очереди переодевшись, мы спустились на нижний этаж, где была кухня. Нас там ждали несколько воспитательниц. — Доброе утро, дети! Надеюсь, вы готовы к разговору. В первую очередь мы представились и сказали, что все время блуждали по улицам Лондона, жили в библиотеке. Рассказали о болезни Льюиса, о том, что умеем читать и писать. Воспитатели редко задавали вопросы, в основном слушали. — Так мы можем остаться здесь? — спросила я с дрожью в голосе. — Конечно, конечно! Можете даже не беспокоиться об этом. Я облегчённо выдохнула, и после завтрака мы отправились на улицу знакомиться с другими детьми. Все были довольно дружелюбны и нас даже окружила толпа детей. Узнав, что мы умеем читать, писать и танцевать, ребята предлагали заняться именно этим. Воспитатели были поражены нашими способностями и талантами. Главное, мы с братьями и другими детьми говорили о злых и подлых аристократах. Все вместе мечтали о равенстве между людьми. Дети даже извлекли урок. — Что нужно делать, когда встречаете плохих аристократов? — спрашивали мы. — Нужно сражаться! И убивать! — говорили ребята хором.

***

И так прошёл месяц. Настало время перемен.