Часть 2

С того момента, как Турко взял Нельо и покинул Кано, прошло уже много восходов и закатов Анара. Он останавливался на привалы и короткий сон днём, и шёл дальше под покровом ночи, опасаясь наткнуться на тварей, которыми кишела тьма. Путь давался нелегко. Нести на руках брата, пусть сильно измученного и исхудалого, было непросто. К тому же, Нельо, с того момента, как его спустили со скалы, тяжело воспринимал происходящее вокруг, находился словно бы в каком-то забытье, хотя сознание его не покидало. Это ещё больше подстёгивало Охотника как можно скорее добраться до лагеря и отдать его целителям, а затем вернуться за Кано. К исходу дня — неизвестно, какого по счету, Тьелкормо уже давно сбился с него — они выбрались на окраину леса. Охотник решил остановиться на привал и развести костёр, чтобы согреться и воспользоваться теми травами, что дал ему Кано. Опустив дремавшего Нельо на землю, он отправился за хворостом, заодно прихватив маленький котелок для воды, а вернувшись, распалил костёр. Немного после того, как костёр разгорелся, Майтимо всё-таки пробудился от своей тяжёлой и почти не восстанавливающей сил дремоты. Был бы с ними чаровник, сказал, что старшего Феанариона по-прежнему не выпускают из своих незримых когтей те чары, что наложены на оковы, браслет от которых всё ещё оставался у него на руке, а цепь по дороге то и дело норовила за что-нибудь словно бы уцепиться и не позволить унести бывшего пленника далеко от тёмной твердыни. Нельо шевельнулся и приоткрыл глаза, посмотрев на брата. — Где мы сейчас? — спросил хрипло и почти шёпотом. — Мы ушли от Ангамандо, сейчас находимся на краю леса. До лагеря осталось не так уж и далеко, — Турко заметил, что брат очнулся и вынул из-за пазухи мешочек с травами. — Как себя чувствуешь? — Бывало и хуже, — но было заметно, что старшему плохо, и со временем дело становится совсем скверно. И любое промедление может обернуться непоправимой бедой. Турко высыпал содержимое мешочка в воду и поставил котелок греться на огонь. Он видел, что Нельо скверно себя чувствует, но сам сделать с этим почти ничего не мог. — Не холодно? Может, передвинуть тебя поближе к огню? — Не нужно, — качнул Нельо головой. — Ты братьям сообщил о том, что возвращаешься? — Не успел ещё. С рассветом попытаюсь передать с какой-нибудь птицей, — ответил ему Охотник. Отвар в котелке зашипел и по воздуху потянулся терпкий травяной аромат. Турко снял его с огня и перелил в чашу, доставшуюся ему от Макалаурэ вместе с котелком. Задумчиво покачивая её в руках, Турко засмотрелся на звёздное отражение в ней. В этот момент откуда-то сверху, из переплетения ветвей, раздался странный шорох, которого в ночном весеннем лесу вроде бы не должно было быть. Охотник тут же вскинулся, схватил лук и стал вглядываться в ветви дерева, держа стрелу наготове, однако, пока что не спуская её. — Кто бы ты ни был, выходи, иначе выстрелю, — грозно приказал он не отпуская тетивы. Шорох повторился. И тут же раздался ещё один, но уже в кроне другого дерева. А ещё через несколько мгновений среди ветвей промелькнула тень, и на землю спрыгнул некто, по виду похожий на квендо из местных. Вскинул руки на уровень груди, раскрытыми ладонями к Охотнику, показывая, что безоружен. Турко пристально оглядел его, но лук всё ещё не опустил. — Пусть второй тоже выходит. Кто вы такие? Что здесь делаете? — спросил он, не спуская с внезапного гостя взгляда. На сей раз с дерева, росшего за спиной Тьелкормо, спустилась дева, только лишь чертами лица отличающаяся от первого «гостя». — Ты понимаешь наш язык? — спросила она на синдарине. — А то мы плохо знаем ваш. Охотник отошёл чуть назад, ближе к Нельо, стараясь держать в поле зрения обоих незванных гостей. — Да, понимаю, — ответил он. — Откуда вы здесь? — Наш род обитает в этом лесу. А мы сторожим подходы к селению, — ответила дева, подходя и становясь рядом с сородичем. — А что вы делаете в этой земле, так далеко от своего рода? — Пытаемся вернуться к этому самому роду, — сказал Турко в ответ, ослабляя натянутую тетиву и опуская лук. Опасностью от синдар не веяло, поэтому он позволил себе чуть ослабить напряжение, но по прежнему был готов защищаться. Из-за деревьев показались ещё двое мужчин, замерших неподалёку, но тоже не держащих в руках оружия. — Если вы ушли из чёрного каменного дома, то можете не добраться до своих вдвоём. Твой спутник очень плох. Чернота не оставила его. А если всё-таки успеете, ты уверен, что хочешь принести своему роду того, кого держит в когтях эта чернота? — Предлагаете его бросить? — огрызнулся Охотник в ответ. — Как только мы доберёмся до лагеря, наши целители ему помогут, — он оглянулся на Нельо и посмотрел на него с какой-то тоской. Ну уж нет, во второй раз они его не оставят. Майтимо лежал, прикрыв глаза. То ли вновь провалился в тяжкую дремоту, то ли слушал, хоть почти и не понимал смысла разговора. — Решать тебе. И вашим старейшинам, — развела руками дева. — Просто знай, что оттуда не все приходят такими, какими уходили. Но если у вас есть те, кому под силу противостоять черноте, то хорошо. Среди нас таких мало, потому мы и опасаемся подобных носителей черноты. — Плевать на всё, Моринготто его не получит, — резко высказался Тьелкормо. — Просто дайте нам немного передохнуть и уйти. — Отдыхайте. Мы и не собирались вам препятствовать. И ночные гости собрались также тихо, как и появились, раствориться в тенях леса. Турко промедлил мгновение, но всё же окликнул уходящих синдар. — Подождите! Сбив собственную спесь, он заговорил тише и спокойнее. — Ты говорила, что у вас мало тех, кто может противостоять тьме. Но они всё же есть? — Охотник кивнул в сторону брата. — Если сможете ему помочь, то я со своим народом в долгу не останусь. — В нашем отряде таковых нет, — покачала головой дева, останавливаясь на грани круга света от костра, — В моих силах лишь на краткое время задержать черноту в тех границах, что занимает она теперь, не более. Но мы можем провести вас через леса так, чтобы вы быстрее оказались среди своих. Турко поджал губы. Тяжело ему было признавать себя бессильным в этой ситуации, тяжело было просить помощи у синдар, которых он сам считал почти дикарями, но… Иного выхода не было. Спасение Майтимо было важнее собственной гордыни. — Мы… Будем благодарны, если вы нам поможете, — он немного склонил голову в коротком поклоне. Дева кивнула. И вся четвёрка вновь приблизилась к костру. Лекарка присела на корточки рядом с Майтимо, принявшись внимательно его изучать. По мере этого изучения она всё больше хмурилась и прикусывала губу. По всей видимости порадовать Феанариони ей было нечем. Хотя и огорчать особо тоже. Тьелкормо опустился рядом, наблюдая за её действиями. Он поднял с земли чашу с уже остывшим отваром и протянул её деве. — Возьми, напои его, — сказал Охотник. — Это хорошие травы, должно помочь. Содержимое чашки хоть и успело уже остыть до состояния «скоро льдом покроется», но всё равно вызвало интерес лекарки. Принюхавшись к отвару она хмыкнула. — И впрямь. Сильные там собраны травы, непростые. Напоить Майтимо у неё получилось довольно легко, он не сопротивлялся и даже не интересовался ничем вокруг. Это стало новым поводом деве хмуриться. — Зачем ты на нём оставил кости земли, пропитанные чернотой? — спросила она, впрочем, даже не пытаясь дотронуться до цепи и браслета. Турко не сразу понял, что она имеет ввиду, однако, взглянув на чёрный металл, спросил: — Ты про оковы? Я хотел бы снять их, но это не в моих силах. Их уберут чаровники и кузнецы, как только мы доберёмся до лагеря. — Они и допивают из него то, что ещё осталось. Дальше дева принялась по всей видимости за чары, которые правда отличались от тех, к каким привык Охотник. Спутники же её расположились неподалёку, не мешая и не привлекая к себе внимания, но одновременно с тем следя за лесом вокруг. — Тогда выдвигаемся, как закончишь, — сказал Охотник. — Сколько времени нам потребуется на дорогу до нашего лагеря? Я… Должен вернуться в одно место, и чем скорее, тем лучше. — Несколько дней. Четверо-пятеро суток вместе с часами отдыха, — вместо девы ответил один из мужчин, тот, что первым вышел к костру. — Быстрее не выйдет. Тьелкормо покачал головой. — Пусть так. Один он и в самом деле шёл бы дольше. Незваные гости оказались очень ценными и необходимыми ему союзниками. Теперь их с братьями шансы выбраться из этой передряги возросли на порядок. Чары завершились нескоро. В конце дева повязала Майтимо на запястье под самым браслетом оков нитку, сплетённую со стеблями каких-то трав. — Всё. Большего я сделать не могу. Тут не мои умения нужны. — Понимаю, — Турко кивнул. — Благодарю и на этом. Нам пора идти. Он перебрался поближе к брату и уже было хотел поднять его на руки, но вдруг замер и обернулся к стоящим позади синдар. — Нужно сделать носилки. Так и нам будет быстрее, и ему спокойнее. Двое из мужчин кивнули и исчезли в темноте. Через некоторое время вернулись с подходящими для носилок ветвями. Потом один из них извлёк из сумки плотно свёрнутый плащ. — Ноги будут свешиваться. Высокий он слишком, — предупредил синда, уже привязывая углы плаща к ветвям. — Ничего, пусть. Дождавшись, пока синдар закончат с носилками, Тьелкормо поднял Нельо на руки и осторожно переложил его на них. Старший отреагировал столь же безучастно, сколь до этого. — Toronya, мы скоро доберёмся до лагеря. Ты держись, ладно? Майтимо не ответил. Кажется, он и вовсе не услышал. Впрочем, спокойствие девы ясно давало понять, что в этом нет ничего особенно страшного. Пока первый вышедший к огню тушил костёр, всё те же двое подхватили носилки с двух концов и подняли их. И отряд двинулся дальше в чащу. Поначалу медленно и осторожно, следя за состоянием старшего Феанариона, но после ускорившись насколько это было возможно делать в весеннем лесу. Турко шёл всё время рядом, не отставая ни на шаг. Ближе к рассвету, когда небо на горизонте уже светлело, но первые солнечные лучи ещё не коснулись земли, он сумел подозвать к себе маленькую птичку. Крохотная пеночка села на палец Охотника, перебирая тонкими лапками, и звонко чирикнула. Он осторожно погладил кроху пальцем, склонился и что-то ей нашептал, от чего пеночка вдруг встрепенулась и вспорхнула, улетая куда-то в сторону юга. Она понесла в лагерь на своём крыле благую весть и просьбу о помощи. А ещё через три дня они вышли к одному из дальних дозоров Первого Дома. Дорогой Майтимо несколько раз приходил в сознание, но лишь на краткие минуты. Состояние его оставалось прежним, хоть и было понятно, что это ненадолго и лишь благодаря помощи девы. В момент же, когда дозорные увидели странную процессию, вышедшую из-за зарослей густого здесь подлеска, старший Феанарион как раз снова пришёл в себя, пусть и лежал на носилках, прикрыв глаза от яркого солнечного света и выглядел скорее спящим, чем бодрствующим. Турко сразу же вышел перед синдар, вскинув руку вверх, и заговорил с верными. — Не поднимать тревогу! Это я, лорд Тьелкормо, синдар пришли со мной. Неверящий ропот послышался среди дозорных, вопреки предупреждению, они настороженно приблизились к путникам, не спуская с них взгляда и держа оружие наготове. Турко сделал ещё несколько шагов навстречу к ним, не опуская руки. Должно быть, он сейчас выглядел самим на себя не похожим: не в меру усталым, со спутанной косой, переплетённой с ветвями деревьев и прочим лесным мусором, с подранной одеждой, покрытой грязью и пылью. Не удивительно, что верные не признали его с первого взгляда. — Лорд Тьелкормо… Мы уже и не надеялись! — наконец, опомнился один из воинов, но тут же осёкся. — Вернее… Надежда в наших сердцах не угасла, но прошло столько времени… — он глянул Охотнику за спину. —Там, на носилках, это… — Майтимо, — прервал его Турко. — Нолдоран Нельяфинвэ. Он очень слаб, нужно срочно доставить его в лагерь, к целителям. Я могу положиться на вас и передать Нельо в ваши руки? — Безусловно, лорд, но… Вы разве не поедете с ним в лагерь? — сказал опешивший верный. Охотник тяжело вздохнул. — Ты видишь среди нас Макалаурэ? Он остался там. Один. Я должен вернуться за ним как можно скорее. У вас найдётся лошадь для меня? Дозорный, заметив отсутствие менестреля, выдохнул ещё более ошеломлённо: — Да, сейчас, я приведу её сюда… — и поспешно удалился куда-то в сторону. Тьелкормо кивнул и вернулся к носилкам, склоняясь над братом. Он заговорил тихо, на грани шёпота. — Майтимо… Мы почти добрались до лагеря. Осталось совсем немного, потерпи ещё чуть-чуть. Майтимо открыл глаза, посмотрев на брата, потом вновь ненадолго опустил веки. — Осторожнее. Там может быть ловушка, — предупредил он тихо. Предводитель отряда синдар, стоявший всё это время поодаль, приблизился к ним. — Мы довели вас к вашим родичам. Теперь нам нужно уходить. Охотник повернулся к нему, прижал ладонь к груди и глубоко поклонился. — Я безмерно благодарен вам за помощь, она неоценима для нас. Можете рассчитывать на полную взаимность со стороны народа нолдор, — сказал он. — Но… У меня есть ещё одна просьба. Я понимаю, что не имею права просить вас о таком одолжении, но… Там, на подступах к твердыне Врага, остался мой брат. Он тяжело ранен, и я боюсь, что в одиночку мне его не спасти. Дорога каждая секунда, я не могу вернуться в лагерь за своим целителем… И поэтому имею дерзость просить вашего лекаря отправиться со мной. Предводитель отряда в ответ ему склонил голову. Потом посмотрел на деву, видимо, молчаливо спрашивая её решения. Она помедлила. На лице явственно отразились нерешительность, сомнение и немного страха перед тем, северным, тёмным врагом. Но потом вдруг резко кивнула, наверное, боясь передумать. — Она пойдёт с тобой туда. Но с вами пойду и я. Ибо вдвоём вам тяжело раненого не унести. — Произнёс предводитель после небольшой паузы. Тьелкормо кивнул ему. — Я в долгу перед вами. Он окликнул верных, возвращаясь к ним. — Если есть, то подготовьте ещё одну лошадь. И… Передайте остальным лордам, что я постараюсь вернуть нас назад живыми. Верные переглянулись, но кивнули и отправились исполнять распоряжение лорда. Синдар же в это время принялись быстро переговариваться между собой. И двое, те, что не собирались идти на север, кивнули остающимся на прощание и беззвучно исчезли в лесу. Лошадей привели. Но на лицах верных читалось сомнение в разумности такого столь поспешного решения лорда. Впрочем, они благоразумно молчали, понимая, что оно единственное, какое он мог бы принять сейчас. Ну за исключением разве варианта никуда не возвращаться, который Охотник наверняка даже не рассматривал. Взяв под уздцы гнедого жеребца, Тьелкормо передал его синдар, а сам оседлал рыжую кобылу с белой звёздочкой во лбу. — Я отправлю лошадей назад, как только мы больше не сможем на них ехать. Дождавшись, пока его спутники сядут на лошадь, Турко обернулся к верным: — Позаботьтесь о Майтимо. Мы постараемся вернуться как можно скорее, — он коснулся лошадиных боков пятками и послал её вперёд, подгоняемый одной единственной мыслью: «Только бы успеть вовремя…» Синдар последовали за ним, правда, не став седлать коня. Впрочем, и без упряжи тот послушался их неплохо. Дозорные же отправились в лагерь, неся с собой спасённого короля. Похоже, нолдор ждут сильные перемены… Обратный путь занял у них гораздо меньше времени. Тьелкормо гнал коня во весь опор, привалы стремился делать все короче и короче, да и те только для своих спутников. У него самого отдыхать спокойно не получалось. Как только лес стремительно начал редеть, а вскоре и вовсе кончился, им пришлось спешиться и отправить коней в обратный путь, слишком уж приметны они были верхом на скакунах. Дальше путники отправились пешком через горы. Вести себя приходилось в десять раз осторожнее, чем до этого — убитый дозорный отряд и украденный пленник явно должны были всколыхнуть Ангамандо. По расчётам Турко, они уже должны были добраться до тайного грота, но поначалу что-то явно шло не так. Поиски несколько затянулись, нужный булыжник всё никак не хотел отыскиваться. В какой-то момент Тьелкормо даже испугался, что уже не найдёт пещеру с братом, но как раз-таки в это мгновение он заприметил то самое место. Бросившись к камню, он навалился на него и сдвинул со входа. — Скорее, он здесь! Синдар, не слишком уверенно чувствовавшие себя в горах, приблизились и заглянули в грот. Макалаурэ был по-прежнему там, но когда камень откатился в сторону, открывая проход внутрь, а свет заслонили чьи-то фигуры, даже не пошевелился, продолжая так и лежать у дальней стены. Турко первым забрался внутрь. Он замер, зацепившись взглядом за неподвижное тело брата и не решился подойти ближе, позвав его как-то тихо и даже робко. — Макалаурэ?.. Тот так и не отреагировал. Но хотя бы был просто жив. Девушка скользнула следом, а её родич вначале, как получилось, вернул камень на место, чтобы снаружи ничего заметно не было. В гроте сразу стало темно и тесно. Послышался шорох, и синдэ зажгла свечу. Приблизилась к Охотнику, посветила в сторону раненого. Тьелкормо выдохнул и осторожно приблизился к брату, опускаясь рядом с ним на землю. Он аккуратно приподнял его голову и переложил к себе на колени, позвав ещё раз. — Кано, слышишь меня? Ресницы менестреля дрогнули, и он всё-таки открыл глаза. — Зачем ты вернулся? — Спросил спокойно, но одними губами. — А я разве мог иначе? — ответил ему Турко. — Пить будешь? — Надо было иначе. — И лёгкая усмешка в ответ. — У меня уже дней пять нечего. Охотник тут же кивнул синдар, чтобы те достали бурдюк и нацедили из него воды в чашу. Дева передала ему сосуд, полный лишь наполовину, чтобы было удобнее поить раненого. Чуть приподняв брата, Тьелкормо поднёс чашу к его губам. — Пей, это вода. Менестрель отпил немного воды и тут же спросил. — Как Нельо? У вас получилось добраться? И кто с тобой? — Как он сейчас, я не знаю. На границе передал его верным, сказал, чтобы берегли как зеницу ока… Да они и сами всё поняли, увезли в лагерь. А со мной двое из синдар, если бы не они, быть может, я его и не донёс бы… Мы их встретили почти сразу, как к лесу вышли. Они согласились помочь мне вытащить тебя отсюда, — сказал Охотник. — Добить проще, чем вытащить. Ничего я со своим переломом сделать не смог, кроме как кровь остановить и замотать как вышло, чтобы дальше не расходилось. — Чепуху не собирай, — тут же фыркнул Турко. Он обернулся к деве. — Посмотришь, что можно сделать? — Уже смотрю, — ответила та, действительно начавшая изучать повреждение, пока не трогая его. — А ты дурак. — Вдруг прибавила. — Ладно он, не о себе думал. А ты б мог хоть кости обратно сложить попробовать и шину какую-никакую сделать. Ломать обратно не придётся, но исправлять всё равно сложно. — Уж извините, я не целитель, — проворчал ей в ответ Тьелкормо. — Что мог, то сделал. Не было тут ровным счётом ничего, ни шины, ни инструментов каких-нибудь. Голый камень, тёмные твари и двое раненых у меня на руках. Дева ничего не ответила, только головой покачала и принялась разматывать повязку, передав свечу Тьелкормо. — Поставь куда-нибудь так, чтобы свет ничего не заслоняло, а сам держи его, чтоб не дёрнулся. — Распорядилась через некоторое время пристального изучения открывшейся нерадостной картины. — Я не буду дёргаться. — Возразил ей Макалаурэ. — Будешь. Даже после того, как вот это выпьешь, — и дева подала ему глиняную бутылочку с пахнущим травами содержимым. Проследила, чтобы менестрель всё выпил. Потом подождала немного и взялась за дело, ворча себе под нос что-то на одном из наречий местных квэнди. Турко же поставил свечку на соседние камни, проследив, чтобы та не заваливалась, и передвинулся чуть ниже, крепко взявшись за ногу брата чуть выше колена. — Toronya, держись… Макалаурэ кивнул. Выдохнул и прикрыл глаза. А вскоре и прикусил губу, стараясь не выдавать своих ощущений. Дева работала довольно долго. Но окончательный результат её всё-таки устроил, хоть она и качала головой в сомнении. Турко наблюдал за ней, то и дело бросая взгляд на брата, а когда дева закончила, спросил тихо и коротко. — Как он? — В порядке, — вместо девы отозвался Макалаурэ. — Жить буду. Может быть, даже долго. Дева хмыкнула. — Не знаю, насколько. Слишком долго тут пролежал. И как срастётся, тоже не знаю. Может быть так и будет хромать, если нога вообще действовать будет как надо. — Поясничать будешь, когда в лагерь вернёмся, — проговорил Охотник, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к деве. — Наши целители ему помогут. Главное, добраться до лагеря живыми. Он встал, стянул с себя плащ и разложил на полу, принимаясь за сооружение носилок. — Переживу и так. Сейчас главное — Нельо вытащить. А перелом не так страшно. — Попытался возразить брату менестрель. И получил лёгкий подзатыльник от девы. — Странные вы, гости из-за моря… — произнесла она. — Вытащим. И Нельо, и себя, — закончив связывать углы, проговорил Турко. — А сейчас крепись. И он подхватил менестреля на руки, перетаскивая того на растянутый плащ. А замечание синдарской девы предпочёл пропустить мимо ушей. Макалаурэ не ответил, ибо предпринял все усилия, чтобы остаться невозмутимым и промолчать. Только вцепился в край плаща так, что пальцы побелели. В этот момент синда, до того сидевший молча и не двигаясь, резким движением затушил свечу и вскинул ладонь, призывая к тишине. Где-то по ту сторону камня слышны были какие-то шорохи. Рука Феанариона тут же легла на рукоять меча. Он бесшумно подошёл чуть ближе к выходу и стал прислушиваться. А там, снаружи, явно кто-то был. И этот кто-то искал следы. И уже почти нашёл… Жестами Тьелкормо приказал синдар отойти подальше и притихнуть, а сам уже приготовился к худшему. Но пока камень надёжно отгораживал их всех от тех, кто рыскали снаружи. Правда… Недолго. Камень резко откатили в сторону, а первым в открывшемся проёме показался готовый к прыжку варг. Мерзкая тварь сиганула на стоящего в проходе Охотника, но тут же напоролась на выставленный меч. Издав противный предсмертный взвизг, варг свалился замертво, но тут же его заменил другой. Синдар замерли за спиной Охотника. Но мечей у них не было, а кинжалы оказались бесполезны в складывающейся ситуации. Как и луки. Вторая же тварь не замедлилась и не отвлеклась на подыхающего собрата. Прыгнула и приземлилась прямо перед перводомцем, сомкнув челюсти на предплечье держащей меч руки. — Проклятье! — успел только выкрикнуть Охотник. Меч вывалился из его руки, а сам он скривился от боли. Но всё же не растерялся и ткнул варга пальцем свободной руки в глаз, отчего тот взвыл и на мгновение разжал челюсти. Турко успел шатнуться назад и стал пытаться нашарить меч левой рукой. — Турко, влево. — Менестреля хватило только на эту короткую фразу, после чего он закашлялся. Но успел прицельно метнуть кинжал в напавшего на брата варга. Насмерть не получилось. Зато раненый зверь отвлёкся от Охотника, попытавшись прорваться к новой жертве, у которой, на первый взгляд, смертоносного оружия не было, а то, что было, он уже метнул. — Ну уж нет, не пройдёшь, — рыкнул Тьелкормо, цепляя варга кончиком меча, до которого он успел дотянуться, надеясь так вновь переключить его внимание на себя. Зверюга рыкнула, но развернуться не смогла, пространства попросту не хватило. Зато по пути к второй жертве обнаружила ещё двух двуногих. Синдар себя в обиду не дали и встретили морду варга двумя длинными кинжалами. Тот взвыл коротко и зло, отпрянул. Попытался попятиться. И тут уже Охотник сумел собраться и завершить начатое. Он поднялся и ткнул пятящегося варга мечом посильнее. Тот всё-таки умудрился развернуться и вновь огрызнуться на Охотника. Но это уже было последним, что он успел сделать перед смертью. Упал, перегородив своей тушей весь грот. Тяжело выдохнув, Турко на мгновение прислонился спиной к камню. — Целы? — коротко спросил он у своих спутников, но тут же переключил своё внимание на выход из пещеры. Неизвестно, сколько ещё тварей осталось по ту сторону. — До нас он не достал, — ответил синда. — Там ещё один. И урргха. То ли восемь, то ли девять, — сообщила дева, прислушавшись. А в это время в проёме уже показалась морда очередной твари. — Моргот вас подери… — прошипел Тьелкормо. — Проклятые твари. На этот раз он дёрнулся вперёд быстрее и рубанул варга по морде, не давая тому пройти вглубь пещеры. Варг отпрянул и завалился набок. И вокруг всё стихло, словно бы врагов больше и не было. Но ложное затишье не смогло обмануть Охотника. — Не высовываемся, — шепнул он остальным. — Их больше, снаружи нас быстро перебьют. Они не смогут пройти сюда все сразу, так что у нас есть маленький шанс выстоять. Держитесь. Покрепче сжав меч левой рукой, Турко замер у входа в пещеру, дожидаясь, пока кто-нибудь из ирчей решит сунуть туда свой нос. Но смерть троих варгов явно дала понять оркам, что им достались серьёзные противники. И они выжидали, не торопясь соваться в пещеру, но и не мелькая на фоне выхода. Скрывались так, чтобы их видно не было, но были готовы атаковать любого, кто высунется из выхода. А рано или поздно, но это обязательно случится. Прождав достаточное количество времени, чтобы убедиться, что враги не желают соваться к ним, Турко подозвал к себе деву и тихо заговорил с ней. — Зови кого-нибудь. Не важно, кого, вряд ли они знают ваш язык. Просто зови. Как можно жалобнее, пусть думают, что ты осталась тут одна и ранена. Они боятся нас, надо их сюда как-то заманить. И дева вдохнула поглубже и, резанув себя кинжалом по ладони, закричала жалобно и пронзительно. При этом внешне осталась абсолютно невозмутима, разве что скривилась и старательно принялась всхлипывать, правда, без слёз. Играла. Орки, впрочем, не торопились поддаваться на уловку. Но кто-то из них приблизился к самому отверстию входа. Турко тут же отпрянул в тёмный угол, прижавшись к камню и стараясь не показываться. Макалаурэ вдохновенно прикинулся трупом самого себя, благо ему и притворяться-то почти не пришлось. Синда замер у стены, практически сливаясь с ней в своей серой одежде. Первый орк медленно-медленно всунулся в отверстие, сощурился со света и замер. Замершие эльфы не шевельнулись: нужно было дождаться, пока он пройдёт глубже, или же пока его пустоголовые собратья не додумаются влезть сюда целой толпой. И он шагнул внутрь, разглядев в полумраке грота сидящую на полу эльфийку, зажимающую себе бок обеими руками, будто там серьёзная рана. Охотник напряжённо следил за орком, но пока не нападал, выжидая подходящего момента. Тот резко кинулся к жертве, намереваясь схватить её за волосы. И даже успел сделать задуманное. Но тут же упал с кинжалом под затылком — подарком от синды. Меч рубанул чуть выше воткнувшегося кинжала, впрочем, уже бесполезно — орк был мёртв. Тьелкормо вырвал кинжал, вытер его об одежду твари и возвратил хозяину, тихо шепнув. — Минус один. Синда кивнул, забирая кинжал, и вновь превратился в неподвижную статую. А орки снаружи зашевелились, чуя кровь собрата. Но пока не спешили заходить за ним. — Их там как минимум семь, с семерыми я не справлюсь. Надо их как-то заманить сюда, — шёпотом проговорил Турко. — Выйдем наружу — умрём. Останемся здесь — тоже умрём. Есть идеи, как их ещё спровоцировать? — У нас слишком невыгодная позиция по сравнению с ними. Да и трупами всё завалено. А если повыкидывать, то они поймут, что сюда надо ломиться толпой. Ну или не поймут… — задумчиво принялся прикидывать «труп», впрочем практически беззвучно. — Позиции выгоднее не предвидится, пользуемся тем, что имеется, — Охотник ответил ему усмешкой. Он подозвал синду к себе и пнул орочью тушу. — Помоги мне вышвырнуть это отсюда, я одной рукой не смогу. Синда молча скользнул вперёд, пряча кинжал в ножны, подхватил орка за шиворот, ставя вертикально, насколько это было возможно. И они в три руки резко вытолкнули его наружу. Труп упал мордой вниз. А где-то в стороне послышались орочьи голоса, явно обсуждавшие произошедшее в пещере. Обитатели пещеры затихли, прислушиваясь к шагам и голосам снаружи. Вот к трупу осторожно приблизился его сородич. С каким-то вопросом старательно пхнул сапогом. А после резко развернулся к пещере и направился туда, держа ятаган наготове. — Идут, —шепнул Тьелкормо. Готовьтесь. Сам он встал в стойку, поморщился, пряча поврежденную руку за спину и приготовился принимать на себя первый удар. Орк шагнул в пещеру и сразу же наткнулся на сваленных у входа варгов. Зло рыкнул, оглядываясь. Охотник выпрыгнул на него из тёмного угла, метя в шею. Тварь оказалась проворнее, чем он ожидал, и отразила первую атаку, ощерив на него свои гнилые зубы. Но Феаноринг был сильнее и упрямее. Он нанёс ещё несколько ударов, от которых орк, не выдержав напора, споткнулся и завалился на спину. Клинок тут же пригвоздил его к земле. Но в это мгновение в отверстие входа уже ломились ещё две твари, намеренные не дать Охотнику времени на отражение их слаженной атаки. Тьелкормо едва успел вырвать меч из мёртвой туши, чтобы отразить атаку сначала одного орка, а затем и второго. Бой сразу с двумя тварями давался ему гораздо тяжелее, но пока что Охотник держался. В гроте было слишком мало места, чтобы синдар в этот момент могли ему хоть чем-нибудь помочь. А вот у орков оставался шанс на победу. Ибо уже третий всунулся между сородичами и сходу атаковал. И вот его клинок достиг цели — резанул по боку противника. Впрочем, пока не смертельно, но ощутимо. Зашипев от боли, Турко дёрнулся в сторону, уходя от орочьего ятагана. — Не дождётесь, Морготовы твари. Он рванулся чуть в сторону и вперёд, снеся голову замешкавшемуся на мгновение орку. Но только осложнил себе этим жизнь, практически не оставив места для манёвра. И тут же поплатился за это. Один из орков сумел достать его по и так уже раненой руке. На этот раз он не удержался от вскрика, почти впечатавшись плечом в стену. Охотнику едва удалось отразить смертельный удар, направленный ему в грудь. Прижавшись спиной к стене он стал пытаться выбить из строя хотя бы одного из орков. Ему удалось ткнуть первого кончиком клинка в бедро и отпихнуть в сторону, занявшись в это время вторым. И один из них всё-таки подставился. Правда у Охотника получилось только серьёзно ранить, но не убить. Он размашисто пнул его, так, что тварь отлетела к противоположной стороне грота, рухнув на пол. Но передышки не вышло: второй орк зарычал и вновь бросился на Тьелкормо. Опираясь на стену и пряча раненую руку, он стал парировать удары и пытаться атаковать в ответ. У входа произошло какое-то шевеление, и пара орков, пользуясь тем, что эльфам было к ним не пробиться, принялись вытаскивать трупы, освобождая своим место и давая возможность расправиться с противником. Тяжело дыша, Турко всё ещё пытался отбиться от одного из тех трех орков, что первыми ввалились к ним в пещеру. А ведь снаружи осталось ещё как минимум четверо. Тлеющий огонёк надежды начал стремительно угасать. А синдар тем временем воспользовались «помощью» орков и тоже вступили в бой. К тому же, у стены обозначилось шевеление, и рядом с братом оказался менестрель. Шатающийся и бледный, опирающийся на стену, но сжимающий меч и готовый к отражению атаки. — Раукар! Кано, что ты творишь? Лежи, не дергайся! — крикнул ему Турко, наконец сумев расправиться со вторым орком. Макалаурэ не ответил, только мотнул головой и ударил по ятагану как раз подскочившей твари, видимо решившей, что перед ней слабая добыча. Получилось так, что «полем боя» нолдор и синдар были разъединены по разным краям грота. Впрочем, по силам они оказались, можно сказать, равны. У лесных были короткие кинжалы, не особо удачные против ятаганов, а у аманцев хоть и оставались в руках мечи, но оба лорда находились не в лучшем состоянии. Орки же по-прежнему брали и числом, и возможностями. — Макалаурэ, совсем с ума сошёл?! Уходи, чтоб тебя! — Тьелкормо ещё раз попытался вернуть брата назад. Подскочившая к Макалаурэ тварь очень удачно отвлеклась на него и поймала сначала один тычок в бок, а затем и второй, после чего свалилась на землю, хрипя и дёргаясь. Где-то в стороне, синдар добили орка, отлетевшего к стене. Менестрель вновь не ответил. Только резко ткнул клинком куда-то за спину брату. После чего всё-таки свалился и сам, одновременно с «незаметно» подкравшимся к Охотнику орком. — Двое. Осталось двое… — донёсся со стороны голос синды, а после скрежет клинков. Тьелкормо едва успел притормозить падение брата, схватив того за руку. Совсем удержать его не удалось, но удар смягчился. — Идиот… — прошипел Охотник сквозь сжатые зубы. Ему пришлось оставить брата, чтобы окончательно разделаться с оставшимися орками Твари уже поняли, что остались в меньшинстве, но не отступили. И их пришлось уничтожить. После чего все дружно выдохнули. Правда отдыха им ждать не приходилось. Нужно было заняться ранами и после сразу же уходить. Охотник прислонился спиной к стене и выдохнул, тихо опускаясь на землю. — Отбились… — Вовремя мы сюда добрались, однако. Ну, или наоборот… — усмехнулся синда. — Скорее всего, на нас они и вышли, а не на это место, — ответила ему дева, уже принявшаяся разбирать необходимое для быстрого лечения. — Знали бы об этом месте, то нашли бы ещё раньше, до нас, — подал голос Охотник. — Варги по следу пришли. Если не уберёмся отсюда поскорее, то могут нас снова нагнать. — Он поднялся на ноги, отряхнулся и поморщился. — Идём. — Ты сейчас сядешь и дашь себя хотя бы перевязать, — непреклонно возразила дева. — Только быстро. Нет у нас времени рассиживаться, — сказал Турко, впрочем, не сопротивляясь. — И помоги лучше Кано, опять он скакал, как лось. Всё-то ему спокойно не лежится… — Он опять без сознания. Ноге не повредил вроде бы. По крайней мере ещё больше. А вот общее состояние… — тем временем дева успевала и Охотника перевязывать, и изучать его брата, насколько это было возможно. Тьелкормо морщился, но молчал. — Что с ним такое?.. — спросил он её. — Медленно, но верно уходит к предкам. Не нужно было ему прыгать тут. С другой стороны, если бы не прыгал… — Каким ещё предкам?! Кано, не смей даже! — рыкнул и дернулся Охотник. Ответа он закономерно не дождался. — Так, давайте быстрее собираться. Этого нам ещё не хватало… — проговорил Турко, и, как только дева закончила, тут же вскочил на ноги. Расстеленные на земле носилки так и остались лежать на прежнем месте, но Охотник осознал, что сам теперь не сможет переложить на них брата. Он обернулся к синде. — Помоги мне его уложить, сам одной рукой не смогу. — Тебе самому бы не мешало полежать некоторое время, — покачала головой дева. А синда молча, он вообще был немногословен, переложил менестреля на носилки. И только потом произнёс твёрдо, посмотрев на Охотника. — Даже не вздумай за них браться. Иначе вас обоих тащить придётся. Тот хмыкнул в ответ. — А как иначе? Что, ей предложишь его понести? — он кивнул в сторону девы. — Или сходим, кого-нибудь из орков попросим? — А то я никого никогда не носила, — отмахнулась дева. Тьелкормо выразительно на неё посмотрел, помолчал с минуту, а затем заговорил вновь. — Ладно, нет времени спорить. Идём, пока нас не нашли. Синдар переглянулись и подняли носилки. — Проверь лучше, что там снаружи творится. Турко протёр меч об одежду одного из орков и медленно вышел из грота наружу, озираясь по сторонам и прислушиваясь. Вокруг было пусто. — Выходите, здесь чисто. Синдар последовали за ним. На время оставили носилки и запихнули в грот трупы. Вынужденное бездействие злило Охотника, однако он и правда чувствовал себя неважно после битвы с орками. Пользуясь моментом, Турко присел возле носилок с братом. — Не надейся к отцу раньше времени отправиться. Нам ещё перед остальными объясняться, что это такое было. А что я им скажу, если вернусь с твоим трупом? — он тихо разговаривал с Макалаурэ, хотя прекрасно понимал, что тот его вряд ли слышит. — Зато Нельо вернули… — вдруг отозвался Макалаурэ. — Живой… — Турко тихо хмыкнул и улыбнулся самым краешком губ. — Теперь вот осталось самих себя вернуть. — Главное сделано. Теперь умереть не страшно… — Я тебе говорю не думай даже, — пресёк его Охотник. — Лежи спокойно, не дергайся и не ворчи. Я сказал, что вытащу нас отсюда, значит вытащу. — Может, ты действительно один? — Нет. Вопрос закрыт, — фыркнул Тьелкормо. — А если орки? — не отставал Макалаурэ. Охотник ничего ему не ответил, лишь продолжил сверлить взглядом три пика Тангородрима на горизонте. К этому моменту вернулись синдар. — Идём? — Идём, — Охотник тут же поднялся на ноги. И они двинулись в обратный путь, оставляя за спинами вновь заваленный камнями грот. Правда, теперь идти приходилось ещё осторожнее. Второго такого отряда преследования они попросту не переживут. Особенно на открытом месте или узкой горной тропе. Охотник шёл впереди, чуть прихрамывая, постоянно оглядываясь назад и хмурясь, пристально разглядывая то, что оставалось позади. Исчезновение целого отряда орков с тремя врагами вряд ли останется незамеченным, как и дерзкое похищение ценного пленника. Так что вопрос состоял не в том, будут ли их преследовать, а в том, как скоро нагонят. Правда, пока всё было тихо. Слишком тихо. Будто сами горы затаились и выжидали. И это заставляло сторожиться только больше. Утомляло. *** В этом напряжении они почти прошли через горы, уже спустились к их подножию, выходя к лесу, когда Охотник вдруг замер и вскинул руку, прислушиваясь. — Тише! — Шестеро. Без варгов. Догоняют, — коротко сообщил Макалаурэ, которому не полегчало, но к предкам уходить он передумал. Турко громко выругался, вытащил меч из ножен. — Раукар! Быстрее, уходим к лесу, здесь нам точно не выстоять. И они прибавили скорости. Но всё равно было понятно, что не успевают. Слишком быстро двигалась погоня. Тогда Тьелкормо сделал то, от чего сам предостерегал Макалаурэ. — Идите дальше. Быстро. Это не обсуждается, или они убьют всех, или вы попытаетесь уйти. Я буду держать столько, сколько смогу. Ну же, быстрей! — Может нам всем попытаться скрыться в чаще? Лес укроет, — поинтересовалась дева. — Нагоняют, все не успеем, — отрезал Турко. — Идите, времени на препирательства нет. Макалаурэ явно хотел что-то ему ответить, но не стал. Хотя выражение лица было весьма красноречивым. А спустя пару минут синдар бесшумно скрылись среди деревьев, унося носилки. Турко же развернулся лицом к северу, высматривая приближающихся орков. — Жди, отец, скоро увидимся, — шепнул он совсем тихо, осознавая, что шансов выстоять в одиночку у него практически нет. Орки появились совсем скоро. Разглядев свою жертву, они стали мерзко хохотать и переговариваться на чёрном наречии, предчувствуя лёгкую добычу. Все шестеро тварей одновременно бросились к Охотнику — каждый стремился первым ухватить лакомый кусочек в виде одинокого раненого эльда. Однако их цель была отнюдь не так проста. Выждав подходящий момент, Тьелкормо вытащил меч, спрятанный за спиной, и орк, бежавший первым, тут же напоролся на него. Ятаган выпал из лапы и просвистел мимо, а хрипящая тварь свалилась мордой вниз, ещё дёргаясь в предсмертных конвульсиях. Его сородичи, сбитые с толку таким неожиданным отпором, притормозили на мгновение, но тут же бросились на Охотника с новой силой. — Моя кровь будет стоить вам дорого, — рыкнул Турко. Он сражался ожесточенно, уже не надеясь остаться в живых. Как смертельно раненый зверь, на последнем издыхании бросающийся на охотника. Ему удалось убить ещё одного и ранить другого, однако численное превосходство всё-таки взяло верх. Пока Тьелкормо отвлёкся на трех других, четвёртый орк обошёл его справа, изловчился и ткнул ятаганом в ещё не заживший бок. Охотник отшатнулся в сторону, перед его глазами заплясали искры. Почувствовав слабость, орки усилили напор. И Тьелкормо упал, готовясь распрощаться с жизнью. Но тут из леса послышался топот копыт. А после и свист стрел. Лес наполнился криками, лаем, визгом окружённых тварей, ещё какими-то звуками. Турко не сразу понял, что произошло. Лишь когда одна из тварей свалилась прямо перед ним, он осознал. Из орка торчала стрела. Стрела нолдор. А совсем скоро орочьи вопли стихли, крики воинов-нолдор тоже. После рядом с Охотником остановился чей-то конь, и на землю спрыгнул Мрачный, в данный момент абсолютно оправдывающий эпессэ. Приблизился, присел рядом с братом на корточки. Внимательно вгляделся. — Живой? До подхода целителей дотянешь? Охотник даже позволил себе усмехнуться. — Ты сорвал мне встречу с отцом, Морьо, — ухмылка сменилась на тёплую улыбку. — Рад тебя видеть, toronya. Дотяну, куда я теперь денусь. — Какая печаль. Ты уже третий, кому я это не позволяю, — тоже ухмыльнулся в ответ Морьо. — Точно вы там все кончились? Больше мне в лесу не дежурить? — С Кано, так понимаю, уже встретились? Если так, то я последний. Как там Майтимо? — Встретились. Он так заорал, что я думал, тебе тут слышно было. А потом отключился. Что там с вами такое происходило, что вас всех будто жевали? — Морьо уже попросту заговаривал брату зубы, отвлекая от действий наконец подбежавшего целителя. — Нельо уже почти живой. Над ним долго пели, что-то там чаровали. Теперь лежит, в себя приходит. Курво воспитывает. — Представь себе, жевали, —Турко припомнил встречу с варгом. — И жевали, и ятаганами щекотали. В общем, весело время провели. А что до криков… Знаешь, я в тот момент был немножко занят, мне было не до них… — он поморщился и сильнее сжал зубы, когда целитель приступил к своему делу. — А Нельо… Это хорошо, что ему лучше. Значит, всё было не зря. А цепь… Её сняли? — Сняли. Они хотели сначала Кано дождаться, но Нельо сказал, что во-первых, долго, а во-вторых, с ним не лучше дело обстоит. Так что пришлось звать кузенов. В итоге наши целители при помощи их чаровников и Финдарато сумели снять. Хотя… — Морьо почесал в затылке, размышляя над чем-то. — Кисть всё равно в ужасном состоянии. И целители сейчас заняты вопросом, как же её восстановить хотя бы не до идеала, но вернуть работоспособность. — Уже что-то… Раукар! — дёрнулся и зашипел Охотник, когда целитель начал что-то чаровать. — Не дёргайся, лорд. А то уши к пяткам прилипнут, — предостерёг целитель, закончив петь короткую фразу. — Не дёргаюсь, не дёргаюсь… — прошипел Тьелкормо. А вскоре целитель поднялся и кивнул наблюдавшему за его работой Мрачному. — Можно ехать. Только осторожно. А то кишочки потом по всему лесу собирать придётся. Тьелкормо, всё ещё лежащий на земле, вдруг решил подняться. Не без усилия, но он всё-таки сел, опираясь на более-менее здоровую руку, выдохнул. — Живой, и ладно. — А ну лёг обратно, — скомандовал бдительный брат. — Живой он. А с Курво мне объясняться потом. — Да, живой, — отмахнулся Турко. — Не ворчи, сам объяснюсь. Морифинвэ ехидно так усмехнулся и дал отмашку ждавшим в стороне верным с носилками. Пора было ехать. Пока брат ещё чего не учудил. Обратная дорога показалась Тьелкормо совсем мимолётной. Длинные бессонные ночи, короткий чуткий сон, постоянное напряжение и ожидание опасности вымотали даже могучего Охотника. Он уснул под лёгкое покачивание носилок, уже не обращая внимания на негромкие разговоры верных и стук лошадиных копыт. В лагерь отряд входил поздно ночью. Но почти мигом, уже вроде бы давно спящий, тот наполнился голосами, шумом, суетой. И для того, чтобы пройти к лазарету, Морифинвэ пришлось буквально прокладывать дорогу, разгоняя верных по сторонам. На этот раз Турко проснулся. Спросонок не сразу осознав, что происходит вокруг, он даже попытался вскочить, но в его памяти быстро возникли образы последней встречи с братом и он успокоился. — Лежи-лежи. Сейчас они все успокоятся, и мы пройдём наконец, — Морьо был зол на беспорядочную и глупую суету вокруг. Кони вон нервничают, всхрапывают, носилки дёргают. А Макалаурэ не в том состоянии, чтобы одной только силой голоса призвать всех к порядку. Внезапная ночная суета привлекла внимание Куруфинвэ. Он выглянул наружу, несколько мгновений вглядываясь в явившийся посреди ночи отряд Морифинвэ, а затем принялся пробиваться к нему и разгонять толпу громкими приказами. Верные расступались и постепенно утихомиривались. Отряд как раз достиг дверей лазарета одновременно с тем, как к нему подошёл Куруфинвэ. — Вот, брат. Привёз остальных участников того безумства, — с усмешкой отчитался Морьо, пока отрядники отцепляли от коней носилки и скрывались вместе с ними в лазарете. Курво проследил взглядом за процессией. — Орки напали? Погони нет? — спросил он. — Преследовали их. Перебиты. Больше никого не замечено. А у вас тут что? — Надо следить за границами, такую дерзкую выходку вряд ли оставят без внимания, — Курво подозрительно глянул в сторону ворот, будто бы ожидая уже сейчас увидеть там тёмных тварей. — А у нас всё тихо. Было. — Было? — Морьо приподнял брови. — Я отправлю дополнительные отряды дозорных. Эти двое там успели приключений себе обеспечить и вляпаться по самые уши. — До вашего появления, — усмехнулся Искусник. — Теперь весь лагерь поднялся. И я уже горю желанием послушать про виновников этого переполоха. — Иди и поговори с ними сам. Они порасскажут вещи ещё более интересные, чем Майтимо. В это же время заспанный Тельво вскочил с кровати, разбуженный шумом, и принялся тормошить близнеца. — Питьо! Вставай! Вставай, что-то происходит! Питьо заворочился, что-то пробормотал, открыл глаза и увидел встревоженное лицо брата. — М-м… Чего среди ночи… Чего? — Вставай, говорю… Там что-то происходит, — он кивнул в сторону двери. Питьо прислушался. Где-то рядом и правда слышались голоса, встревоженные, но будто бы радостные. — Чего там?.. — Не знаю… Надо посмотреть. Пойдём. Младший Амбарусса принялся торопливо сновать по комнате и натягивать на себя одежду. Второй близнец шустро сполз с кровати, вполголоса ругаясь на шум, залез в штаны, натянул рубаху, вытащил из-под кровати второй сапог и обулся. — Куда идём-то? — Где шумят, туда и идём, — отозвался уже собранный Тельво. Он дождался, пока брат присоединится к нему и толкнул дверь, впуская в комнату ночную прохладу. Зябко поёжившись, Амбарусса огляделся вокруг и ткнул пальцем в сторону конного отряда. — Смотри… Это Морьо что ли вернулся? — Где?.. — от таких новостей Питьо аж осип. — Вон, конники стоят… Смотри! Там точно Морьо! И Курво… Питьо не дослушал, что ему говорил брат, а рванулся «туда». — Подожди! — выпалил ему вслед Тельво и побежал за ним. В это время в лазарете было шумно, многоэльфно и суетно. Целители подступили к раненым, оттеснив пришедших с отрядом синдар в сторону. Те и не возражали. К тому же заметно было, что среди такого количества нолдор, в незнакомом месте они чувствуют себя не слишком уверенно. — Что за балаган? — возмутился Охотник, наблюдая за снующими туда-сюда толпами верных. — Лордов потрёпанных никогда не видели? — Настолько — нет, — усмехнулся тот же отрядный целитель, успевший к тому моменту немного привести себя в порядок и только-только присоединившийся к остальным. — Посмотрели и хватит, — продолжил ворчать Тьелкормо. — Нечего хаос устраивать. — Это разве хаос? Так, лёгкая суета… Охотник фыркнул, и тут сквозь толпу просочился Куруфинвэ. Он встал рядом со столом, пристально разглядывая Охотника, и спустя несколько мгновений безмолвных переглядываний изрёк только одно слово. — Идиоты. — Я тоже рад тебя видеть, брат, — ухмыльнувшись, ответил ему Турко. — Безумие вознаграждается победой… — донеслось тихое с другого конца комнаты. В этот момент в дверь в лазарет с ноги распахнул Питьо. Увидев толпу в коридоре, он кашлянул и звенящим от волнения голосом крикнул: — Что случилось?! Добрая половина находящихся в лазарете обернулась на крик, в том числе и Курво. — Не кричи, — сказал он, обернувшись. — Подойдите сюда. Кано и Турко вернулись. Питьо побледнел и обернулся к Тельво. Потом снова глянул на Курво: — Совсем?.. — Нет, сейчас обратно уйдут. Им там понравилось, — усмехнулся Морьо из-за спины младшего близнеца. Нечленораздельно что-то завопив, Питьо схватился за несуществующий меч и заозирался в поисках потенциальных похитителей братьев. — Кхе-кхе… Уважаемые лорды, а не пойти ли вам всем на улицу? — поинтересовался проходящий мимо старший целитель, который как раз в этот момент направлялся к раненым. — Где они?! — Питьо уже проснулся и даже смирился с отсутствием оружия на привычном месте. — В той комнате, — указал целитель, — но там и без того ещё один ваш брат сидит. Так что туда пока нельзя. — Пустите их сюда, — донёсся голос Тьелкормо. — Чтобы они орали уже тут? Вот этого не нужно. Пусть сначала угомонятся. Тельво, влетевший сразу после Питьо, вцепился в его плечо. — Мы тихо будем. Только пустите… — Ладно. Проходите. Но вам тут не понравится, сразу предупреждаю. И целитель первым скрылся в недрах комнаты. Питьо решительно шагнул за ним, потащив за собой близнеца. Проскользнув внутрь, они замерли чуть позади Курво. — Турко… — почти шёпотом позвал Тельво. — Ты как? — Живой, — усмехнулся тот в ответ. Питьо побледнел и закусил губу до крови, чтобы не закричать снова. Живые. Живые! Вернулись! Только вот… В каком состоянии. Он непроизвольно потянулся к Тьелкормо, но Атаринкэ вовремя схватил его за шиворот. — Куда? Питьо замер. Вдохнул, выдохнул. Потрогал языком прокушенную губу. Тихо сказал: — Отпусти. Куруфинвэ медленно разжал руку. — Потом наобнимаетесь. Сейчас его лучше не трогать. — Не хрустальный, не рассыплюсь, — тут же возразил ему Турко. Питьо осторожно взял Турко за незабинтованную руку и снова закусил губу: молчать было сложно. — Если вы с ним будете обниматься, он точно с потрохами распрощается. Там всё зашито на «живую» нитку, так сказать, — усмехнулся целитель. — И вообще, ему бы сейчас поспать надо. А то орать и дёргаться будет уже он. В это время с другого конца комнаты донеслось дружное высказывание из запрещённого для растолковывания лексикона Феанаро. — Ну я думал, будет хуже… Так обезболивающим напоили, что уже решил, что мы с ней отдельно. — Хочешь, можем устроить? И будет красота — старшему вашему руку, тебе ногу, а Туркафинвэ, видимо, сразу голову? — Добрый ты… — Так он всё равно ею не думает. — Тогда это надо мне её отрезать. Он за мной пошёл. — А вы точно взрослые нолдор? А то меня сомнения разобрали что-то… В ответ послышался хриплый смешок. — Лежи теперь и думай… Да хоть бы и о хорошем. — Ага, задумаешься так, а потом бац, и ноги нет… — Не будешь лежать и думать, точно избавлю. Зато на месте сидеть будешь, никуда не ходить. — Этот-то? Этот и на одной ноге будет. И без ног. И вообще… — прокомментировал старший целитель, уже принявшийся за работу над ранами Охотника. — А Майтимо где? Что с ним? — спросил Тьелкормо, обращаясь то ли к целителям, то ли к братьям. На действия целителя он старался не обращать внимания, хотя ощущения были не из приятных. Питьо не боялся крови, однако, увидев и оценив состояние братьев, слегка позеленел. — Всё, этот готов, — усмехнулся кто-то из целителей. — А брат ваш здесь же, только в другой комнате. Потом к нему наведаетесь. — Я же предупреждал, что им тут не понравится. А старших слушать надо. — Я не уйду, — сипловато выдохнул Питьо. Тельво стоял чуть позади него, ошалело хлопая глазами и цепляясь за брата. — И… И я… — едва слышно пробормотал он. — Предпочтёте тут лечь? Вот прям так, вот прям на пол? Внезапно, отвлекая всех и заставляя обернуться к проходу, со стороны коридора послышалось сначала неистовое громыхание по двери, будто кто-то изо всех сил бился и скребся в неё, а затем к нему присоединились вскрики, грохот и топот — в коридоре явно случился какой-то погром. И как только Курво вознамерился выйти и разобраться с этим, в комнату влетела огромная мохнатая гора. Хуан слишком долго ждал этого момента, чтобы ждать где-то снаружи и подчиняться приказам верных — как только он почувствовал возвращение хозяина, то сразу рванулся искать его. И сейчас, снося на своём пути всё и всех — табуретки, целителей, Феанорингов — он мчался к нему. — Хуан… — улыбнулся Турко, как только влажный нос ткнулся ему в щёку, затормозив об близнецов и едва ли не снеся их. — Я тоже соскучился, но тебе сюда нельзя. — Какой облезлый балрог пустил сюда собаку?! — возмутился старший целитель. В это время сонный отвар всё-таки начал действовать, постепенно погружая лорда в сон. — Хуан, а ну брысь отсюда. Нельзя. Пока не позовут, нельзя, — приказал Макалаурэ, на некоторое время отвлёкшись от разглядывания балок потолка. — Хуан, пойдём, — всё ещё бледный Питьо сжал руку близнеца и вместе с Тельво и Хуаном вышел в коридор. Пёс тоскливо взвизгнул, но подчинился младшим лордам. Турко, как ни старался, не смог противостоять отвару. — Соскучился… Не ругайте его… — пробормотал он перед тем как окончательно погрузиться в сон. Курво, оставляя Охотника на попечение целителей, направился к другому участнику этого едва ли не самоубийственного похода. — Объяснишь? — спросил он, встав над Макалаурэ и демонстративно выгнув бровь. — Это не даёт ему права врываться и мешать работе… Целители, убедившись, что внезапная помеха надёжно устранена, вернулись к своему занятию так, будто ничего и не случилось. — Рассказывать-то, в сущности, и нечего… В начале марта я всё-таки не выдержал и отправился на север. Но Турко как-то меня заметил и увязался следом. Майтимо мы нашли прикованным за правую руку на Тангородриме. Когда уже сняли и спускались, верёвка не выдержала тройной нагрузки и оборвалась. Пока тормозили и пытались зацепиться хоть за что-то, я умудрился ногу сломать. Потом пока уходили и с нагрянувшими орками сражались, окончательно доломал так, что идти не мог уже совсем. Турко меня оставил в гроте, а сам унёс оттуда Нельо. Я их ждал. Потом он вернулся с двумя синдар, но их выследили орки и напали. Отбились, но Турко ранили. Ушли оттуда. Но за нами была погоня. В итоге Морьо с отрядом отбили Турко у орков-преследователей, когда он остался прикрывать наш с синдар отход. А дальше нас уже в лагерь принесли. Говорить у Макалаурэ получалось с трудом. Фразы выходили короткие и отрывистые, почти шёпотом. Но он постарался рассказать поподробнее, избегая правда излишних украшательств и размышлений. Куруфинвэ покачал головой. — Ладно Турко… Но ты-то куда! Я думал, что хотя бы у тебя есть голова на плечах, — впрочем, оценив состояние брата, Атаринкэ быстро умерил пыл. — Не буду тебя больше тревожить. Потом об этом поговорим, сейчас вам обоим надо как следует отдохнуть. Он кивнул напоследок и вышел в коридор, перед этим попросив у одного из целителей передавать ему любую информацию о состоянии братьев. В коридоре его встретили Морьо, не в меру побледневшие Амбаруссар и Хуан, отказавшийся уходить из помещения без кого-либо из Феанорингов. — Всё с ними будет нормально, не тревожьтесь, — он ободряюще потрепал по плечам близнецов. — И ты, несносный пёс, тоже. Идите досыпать, до рассвета ещё есть время. — И хотя Курво понимал, что этой ночью они уже навряд ли смогут спокойно заснуть, но был обязан их как-то обнадежить. — Курво, ты иди… Я тут посижу, — тихо отозвался Питьо. — Идём, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Не надо путаться под ногами у целителей, они знают свое дело. — Я останусь здесь! — Питьо даже не собирался куда-то перемещаться из-под заветной двери. — Веди себя достойно, ты уже не маленький, — слегка раздражённо ответил ему Курво. — Питьо… Пошли, он ведь дело говорит… — совсем тихо позвал его Тельво, цепляясь за его рукав. — Вот сам и иди, а я здесь останусь. Наплевав на всё, Куруфинвэ просто сгреб младшего брата в охапку и вынес наружу, не взирая на возражения и попытки вырваться. Тельво переглянулся с Хуаном, и они оба тихо поплелись вслед за братьями. Питьо такой подставы не ожидал. — Отпусти меня! Отпусти, ты!.. — он орал и вырвался, хаотично размахивая конечностями. — Кто я? Договаривай! — Атаринкэ, пару раз получив по голове от младшего, поставил его на землю и как следует встряхнул. — Угомонись уже! Лучше ты сейчас никому не сделаешь, так что прекращай эту истерику и иди к себе! Питьо рванулся. — Я не уйду! — Ладно. — Курво резко отпустил его, так, что Амбарусса едва ли не уткнулся носом в землю, и затем неожиданно спокойно стал говорить. — Ладно, ты ведь думаешь, что умнее всех. И что тебя это касается больше всех. Думаешь, они мне не братья? Я за них не переживаю? Он говорил подчёркнуто спокойно, но все, кто был знаком с Куруфинвэ Атаринкэ, знали, что это хуже, чем если бы он кричал во всё горло. Питьо вскочил, попятился, хватая ртом воздух. Он явно пытался что-то сказать брату, но воздуха с трудом хватало на дыхание. — То-то же, — Куруфинвэ, разгоряченный этой богатой на события ночью, даже не стал пытаться выслушать брата. — А теперь оба к себе, утром со всем разберёмся. — И он принудительно увёл обоих Амбаруссар к их покоям. Позднее, уже вернувшись к себе, он откинулся на спинку кровати, впервые за последнее время спокойно выдохнув — наконец-то все они снова были собраны вместе. Спустя несколько дней целители всё-таки разрешили Феанариони собраться вместе в одной из комнат лазарета, где временно жил Майтимо. До этого момента в целительские покои не допускали никого и несмотря ни на что. Особенно близнецов и Хуана. Ибо первые могли принести с собой шум, беспорядок и кавардак, а второй ещё и всю окрестную грязь приволочь да на хозяина радостно отряхнуть, считая своим наипервейшим долгом поделиться с ним столь ценным материалом. Турко, искренне считавший, что для него долгое время, проведённое без движения, смерти подобно, был очень рад наконец-то выбраться за пределы небольшой комнатки. А ещё больше он рад был тому, что сейчас мог видеть всех братьев разом, пусть и для этого им с Кано изрядно пришлось попотеть. Но когда целители дали, наконец, добро, ничто не могло остановить близнецов. Подобно рыжей комете, Питьо влетел в лазарет. — Разбегались тут. А на дорогу когда смотреть будешь? — возмутился Морьо, которого старший близнец чуть не сбил в коридоре, ведущем к нужной комнате. Мимо него тут же со свистом пронёсся второй, едва ли не повторив подвиг своего брата. — Макалаурэ, сядь! — успел только заорать Мрачный, предупреждая брата, чтобы того не сбили два снаряда, влетающих в комнату. И, как оказалось, вовремя… — Кано!.. — закричал Питьо, и Тельво тут же подхватил его вопль. — Турко! — Я! Мы! Нам! Разрешили! — снова несвязно перебил Питьо. — Ура! Наконец-то! — И мы! Сразу! — К вам! Как только пустили! — Вот!.. — закончил Питьо этот шедевр ораторского искусства и перевёл дух. — Тише, тише, мы тоже рады вас видеть, — сказал Турко, едва подавив смешок, от которого закололо в боку. Питьо заметил, что брат чуть поморщился, и испуганно уставился на него. — Ну, чего глазеете? — улыбнулся Охотник, подманивая младших пальцем. — Идите поближе, что ли! Тельво, едва ли не прыгая от радости, подскочил к менестрелю. — Кано, как мы по вам скучали! Питьо подбежал к Турко, но в нескольких шагах от него нерешительно замер, разрываясь между желанием обнять и страхом причинить боль. — Нет, ну я всё понимаю конечно. Но зачем же так бегать-то? — Макалаурэ попытался самостоятельно устроиться на ближайшем стуле, но ему это удалось с трудом. Стул чуть не упал, а менестрель почти упустил костыль. — Тьфу ты, балрог облезлый… А нам вот скучать некогда. Жизнь кипит и бьёт ключом. И исключительно по голове. И он, наконец, совладав с неуступчивым предметом мебели, сел и только после легко и коротко приобнял младшего брата. — Прости, мы не нарочно! — принялся оправдываться Тельво. Тем временем Тьелкормо, безошибочно распознав намерение младшего, кивнул и ещё раз подманил его к себе. — Можно, можно. Не торопись и будь аккуратнее, вот и всё. — А-а… Не больно?.. — Питьо колебался, но подошёл ещё чуть ближе. — Нормально все, иди сюда, рыжая макушка! — Ненарочно они… Ещё сострой виноватые глазки и скажи, что вы больше никогда-никогда так не сделаете. — Макалаурэ улыбнулся. — А про старшего все забыли, да? — раздалось негромкое со стороны. — Если они на тебя так же налетят, тебе братские объятия уже не пригодятся, — хмыкнул замерший в дверях Морьо. Питьо завопил от восторга, быстро, но осторожно обнял Турко и ломанулся на голос Майтимо. — Ну и чего вопишь? Я ещё хорошо слышу… Майтимо лежал на кровати под одеялом и изучающе так смотрел на собравшихся в комнате братьев. — Майтимо!.. — Питьо орал просто так, от избытка чувств. — Ма-а-айтимо-о-о!.. Как ты? — Прости, брат, мне сейчас до тебя не добраться, — сказал Турко, чуть улыбнувшись, и хотя встать-то он мог, но вот выдержать при этом напор возмущающихся по этому поводу братьев — вряд ли. — Пока ты не начал кричать, был в порядке, — ехидно усмехнулся старший. Питьо принял его слова всерьёз и заозирался в поисках целителя. — Да всё нормально. Просто не кричи. — Тебя обнять-то можно?.. Эру, Майтимо, toronya!.. — Амбарто расхохотался. — Попробуй. Ещё никто не пытался… Хотя по Майтимо было заметно, что он пытается подавить внутреннее напряжение и тревогу. Питьо кольнуло каким-то холодом. Сотни «а если» сплетались в тугой липкий кокон вокруг сердца. Амбарто попытался улыбнуться как обычно, весело и дурашливо: — Да ладно, ну чего ты… Я просто про то, что руку… Осторожно… — Питьо, не торопись, всё успеешь, — притормозил его Турко, стараясь мягко намекнуть на то, что после плена старшему может быть нелегко воспринимать такие жесты, пусть даже и от родных братьев. — Спокойнее. — Майтимо… Мне… Не надо?.. — Питьо буквально воткнулся взглядом в старшего из братьев. Майтимо вздохнул. — Подойди для начала… Питьо медленно-медленно приблизился, не отрывая взгляда от брата. Только сейчас он заметил, как изменился Майтимо. — Я… Здесь, toronya. Старший также медленно протянул к нему левую руку и коснулся кончиками пальцев. Питьо невольно вздрогнул. Что-то… Изменилось в Майтимо. Кроме шрамов и повреждённой правой руки, что-то, что теперь делало взгляд таким тяжёлым, а прикосновение — пугающим. И в это время в комнату ввалился последний из братьев — Куруфинвэ. А за ним тихонько заглянул Хуан, нервно перетаптываясь на месте. — Сил моих больше нет терпеть этого безобразника, — фыркнул Атаринкэ. — Кано, он у тебя уроки пения брал? Которую ночь мне серенады устраивает. Пёс виновато потупил взгляд, но тут же с надеждой просунулся в дверь — быть может, в этот раз не выгонят? — Да иди, иди уже, разрешили тебя пустить ненадолго. Только не пой и шерстью не тряси, — проворчал Куруфинвэ, а Хуан на радостях просочился в дверную щель и замер перед хозяином, тихо-тихо повизгивая от переполнявших его чувств. — Я по тебе тоже скучал, — ухмыльнулся Турко, потрепав друга левой рукой по макушке. — Делать мне больше нечего, как Хуана петь учить. Сам неплохо умеет, — фыркнул Макалаурэ, наблюдая за воссоединением брата и его любимца. Майтимо же коротко покачал головой и хмыкнул: — Вот теперь я верю, что вы все мне не мерещитесь…. — Да уж, двойной поход до Ангбанда и обратно вряд ли мне померещился, — усмехнулся Охотник. — Ну, теперь все в сборе, — возвестил Курво, окинув взглядом комнату. Питьо вспомнил, что так и стоит рядом с Майтимо, и снова обратился к нему: — Так тебя… Можно обнять?.. — Целители не запрещали. Хотя до тебя никто и не рвался, — ответил ему Старший. — Да обними ты этого недоверчивого уже. Авось, не рассыплется, — подал голос Морьо от стены. Питьо наклонился к Майтимо и осторожно приобнял его. Сначала Майтимо замер и напрягся. Потом медленно и с трудом выдохнул и чуть расслабился. Но брата в ответ всё ещё не обнял. Питьо дышал через раз. Он прекрасно почувствовал, как замер Майтимо под его руками, но отпустить не решился, а только еле слышно выдохнул: — Больно?.. — Нет… Не поэтому… — Мне уйти?.. — Нет… Через некоторое время Майтимо всё-таки справился со внутренними кошмарами и окончательно расслабился. Питьо так и стоял, согнувшись в три с половиной погибели возле кровати старшего брата. Тельво подошёл к братьям, тревожно глядя на Майтимо. — Нельо, как ты?.. Так лучше?.. — А куда вы дели тех синдар, с которыми мы сюда дошли? — внезапно спросил Турко, вспомнив о своих попутчиках. — Отдохнули и ушли к своим. Вернее убедились сначала, что вы помирать не собираетесь, — коротко ответил Морьо. Майтимо же понял, что брат так сам и не сдвинется, а стоять ему неудобно, и первым отстранился. — Вас много. Тёмные никогда… всех сразу… — он помотал головой и прикрыл глаза. Питьо почувствовал перемену настроения и рефлекторно вцепился в отстраняющегося брата. А тот вдруг вздрогнул и как-то почти окаменел. Старший близнец в этот момент получил несильный тычок концом костыля в спину. — Отпусти и отойди. Так ему только хуже, — пояснил Макалаурэ, как оказалось следивший за состоянием старшего брата и похоже, что первым понявший случившееся. Питьо поспешно отпустил и отшатнулся, с ужасом вглядываясь в лицо старшего из братьев. — Майтимо, я… Майтимо, прости… Тельво вцепился в него сзади, ужасаясь тому, что только что осознал. Нельо не просто пытали в стенах Ангбанда — его пытали их же собственными образами. Майтимо выдохнул и вновь посмотрел на младших. — Майтимо… Майтимо… — Питьо звал его севшим от ужаса голосом. — Я в порядке… — отозвался Старший спустя какое-то время. — Майтимо… Майтимо, прости! Я… Я не… Не знал! — Всё… нормально… Оттолкнув вцепившегося Тельво и ещё кого-то из братьев (он так и не понял, кого), Питьо вылетел в коридор. — Стой!.. — выкрикнул Тельво и бросился за ним. — Да куда же вас всех тащит… — вслед за младшими из комнаты вышел Курво, отлавливать Амбаруссар и возвращать их назад. — Погоди. Давай лучше я попробую… — его догнал Макалаурэ. Ну как догнал… Окликнул, а когда брат остановился и обернулся, догнал. — Ты бы не дёргался, — Курво дождался, пока брат доковыляет до него. — Я и сам их догнал бы. — А толку-то? Их сейчас успокоить надо, а не просто вернуть обратно. — Ладно, пошли. Сам дойдёшь, или помочь? —Лучше помоги. Сам я их только к утру догоню. Атаринкэ подставил брату плечо, и они вместе пустились догонять близнецов. — Питьо! Тельво! Питьо не отзывался. Он вломился в первую же из незапертых дверей длинного лазаретного коридора, и теперь сидел в какой-то тёмной комнате, забившись в угол и прижал колени к груди. Тельво влетел вслед за ним, наощупь пытаясь найти брата, но споткнулся обо что-то и упал на колени. Ползком продвигаясь по комнате, он всё-таки сумел добраться до Питьо и крепко прижался к нему. Кано и Курво пришлось идти гораздо медленнее, чем неслись близнецы, и поэтому они не успели проследить, куда те исчезли. Благо, навстречу им шёл один из младших целителей, у него-то и получилось выведать дорогу. — Амбаруссар-то? Вон в ту дверь забежали, — ответил он на вопрос лордов. И братья поспешно заглянули в указанную комнату. — Питьо? Тельво? — негромко позвал Куруфинвэ. — Выходите, это мы. Питьо молча, но яростно пытался отковырять брата от себя, но когда на пороге замерли ещё две фигуры, спешно отказался от своих планов и совсем вжался в стену. — Тааак…. — Макалаурэ отцепился от Курво и приблизился к младшим. — Рассказывай, ты чего это удумал себе не того? — Ото… Отойди, — еле выдохнул Питьо. — Ну нет. Я в обратную сторону пока не умею. Питьо, наконец, оттолкнул Тельво, притянул колени к груди и сжался. Тельво издал какой-то непонятный звук и попытался вновь прицепиться к брату — он как никто другой чувствовал, когда близнецу было плохо. —Не трогай… Не трогай!.. Макалаурэ отдал Курво костыль и взглядом попросил помочь опуститься рядом с близнецами. Атаринкэ изучающе посмотрел на него, но костыль взял и опуститься тоже помог. Питьо пытался отползти, но сидя это было совсем неудобно, да и окружившие со всех сторон братья не способствовали успеху этой кампании. Устойчиво устроившийся на полу Кано осторожно вытянул его из угла и притянул к себе, как когда-то в детстве. — Перестань… Ну ты чего… — Не трогай!.. — Питьо заорал в голос, попытался закрыться, не давать к себе прикоснуться. — Питьо! — завопил в ответ насмерть перепуганный Тельво. — Питьо, прекрати. И тише, а то сюда весь лазарет сбежится. — Что прекратить?.. Что?.. Это вы прекратите, оставьте меня в покое!.. Я… Майтимо лучше помогите чем-то! — сбивчиво зашептал старший близнец. — С Майтимо уже всё нормально. Это всё последствия. От меня он вообще до сих пор шарахается, как рядом видит… — Да?.. — Питьо глянул в глаза брату. — Угу… — Макалаурэ грустно кивнул. Питьо продвинулся поближе к нему и осторожно обнял. — Это же не навсегда, да?.. Кано обнял младшего. — Нет. Это должно пройти. Когда-нибудь… Атаринкэ немного постоял, но тоже решил присоединиться к братьям. Он сел рядом с Тельво тоже приобнял того. — Ну, обратно пойдём? Пока остальные там панику не развели. — Погоди, — Питьо отпустил Кано, переполз поближе к Тельво и притянул его к себе. Тот молча ткнулся в его плечо носом. — Прости. Прости, toronya… — зашептал он куда-то в растрёпаные рыжие волосы. — Пойдём. Пойдём… — Угу… — отозвался Тельво, крепко обнимая свое же отражение. Они дружно поднялись с пола, отряхнувшись, и поскорее отправились к братьям, уже начавшим беспокоиться. Их снова было семеро. Раны когда-нибудь затянутся, кошмары прошлого притупятся. Наследие Пламенного Духа будет жить. Отныне и на долгие годы вперёд.