Часть 1

— Прости, что? — она была в недоумении. И он понимал это, только в грудине сердце выбивало рёбра от тех мыслей, что кружили в его голове. — Впустишь? — всё с той же улыбкой спросил Малфой. Она сделала шаг назад, пропуская его в комнату. Драко уверенно прошёл в кухню, в которой ничего не изменилось. Он помнил каждый шаг в этой квартире, помнил расположение комнат. Подойдя к барной стойке, мужчина стал выкладывать купленный «готовый ужин». С уверенностью открыл первый верхний шкафчик, в котором стояла посуда. Конечно же, всё на своих местах, он снова улыбнулся про себя, а сердце продолжало выбивать чечётку. Она была рядом и не отрывала от него удивлённого взгляда. Малфой принялся наполнять два бокала вином, которое принёс с собой. — Поужинаешь со мной? — он поднял глаза после того, как выложил всё из пакетов, и обернувшись, посмотрел на неё. Она ни капли не изменилась. Перед ним стояла всё та же уверенная в себе девушка с каштановыми кудрями, с карамельными глазами. Он ожидал кучу вопросов, но решил сначала просто насладиться её обществом спустя столько лет… Он никогда не был уверен в том, что у них состоится ещё один такой вечер. Она молча села напротив, явно в ожидании объяснений. Малфой поднял бокал, и Гермиона нервно, даже в какой-то степени устало, посмотрев на свой, повторила его жест и попробовала напиток. Они встретились взглядами. Так глубоко, с замиранием сердца. Он наблюдал за каждым её движением, не мог унять выскакивающее сердце из груди. Гермиона поставила бокал и, сведя брови, откинулась на спинку стула. — Малфой, объясни, что происходит, откуда ты знаешь об этой квартире и для чего это всё? — она развела руками, указывая на накрытый стол. Драко молча поставил бокал, улыбка сменилась задумчивостью. Он так долго репетировал в голове этот диалог, эту встречу, но, когда оказался в такой близости к ней, не смог себя контролировать и идти строго по плану. — Я всё тебе объясню, — он сглотнул немного нервно, — обязательно, только дай мне насладиться моментом, — он на мгновение отвёл взгляд, говоря то, о чём размышлял последний час. — Я не думал, что у нас ещё когда-то в жизни будет совместный ужин. — Ещё? — она подняла брови. Казалось, что раздражение в ней начало расти с ещё большей скоростью. — Да, ещё, — он вздохнул, и что-то заскребло у него внутри. — Попробуй этого цыплёнка по-тайски, он необыкновенен. Драко взял вилку, опуская взгляд к своей тарелке, неспешно накалывая еду. Гермиона с минуту сверлила его взглядом, но спокойствие, исходившее от него, каким-то образом уговорило её. Она взяла вилку и медленно наколола кусочки курицы, обжаренной с чёрными грибами и овощами. Молчание и негромкое постукивание приборов о тарелки не было напряжённым, он смотрел на неё и не мог поверить, что это она. Что в этой жизни у него выпал ещё один шанс, который он ни за что не упустит. Он столько лет смотрел на заголовки газет с её колдофото на странице, вникал в каждую строчку, написанную о ней: как она ломала приоритеты, как меняла магическое общество, как шла по карьерной лестнице. Он смотрел на неё всегда и улыбался, хотя даже не знал почему. Он вышел из задумчивого оцепенения, когда тарелки опустели, а её серьёзный взгляд просверливал его насквозь. Драко понял, что далее оттягивать нет смысла. Малфой медленно закрыл веки и глубоко вздохнул, после чего поднял голову и посмотрел в её пронзительные глаза. Драко не мог понять по её взгляду, что с ней происходит. Он не видел того огня, что был раньше, но и злости не было. Какой-то штиль ожидания и интерес. В этот момент она убрала выбившуюся прядь волос и положила руки на стол ладошками вверх, нервно похрустывая пальцами левой руки. Он опустил глаза и посмотрел на место старого шрама, оставленного Беллатрисой: тёмный рисунок исчез. Протянув руку к её запястью, он увидел тату, перекрывшее ужасное напоминание войны. Электрический разряд пробил его тело, когда он коснулся её кожи. На руке были набиты крылья. Большие, широкие и достаточно длинные, как будто принадлежавшие большому зверю. — Ты всё-таки это сделала, — произнёс он утвердительно, не спрашивая. Она посмотрела на него вопросительным взглядом, на что он ответил:  — Когда-то ты сказала мне, что закроешь этот шрам тогда, когда добьёшься всего. Когда, смотря на тебя, никто не будет думать о твоём происхождении. Она смотрела на свою ладонь в его руке, пока он проводил большим пальцем по картинке. Внутри неё словно шла война, и она медленно убрала руки под стол. Он был больше чем уверен, что она тоже почувствовала этот ток. Она внимательно его изучала, и приходило осознание, что откладывать разговор бессмысленно… — Грейнджер, я пришёл… В дверь позвонили… «Замечательно». «Кого она ждёт?» Но по её удивлённому лицу Драко понял, что для неё это также было загадкой. Она молча вышла, звук открывающейся двери и голос… «Твою мать…» — Гарри, привет! — Гермиона, прости, я хотел прийти раньше. Может, тебе нужна помощь с этими коробками? Это дело с отравлениями уже высосало все соки, я перебрал кучу вариантов, но во всём идут несостыковки… Дверь закрылась… звук шагов… «И вот тебе встреча». — Малфой?! — Поттер замер, словно врос в пол. Напряжение сдавило воздух в комнате за секунды. — Поттер,— коротко ответил Драко, продолжая степенно сидеть за барной стойкой небольшой кухни, пока новый гость так и стоял в проходе арки. Гарри внимательно осмотрел стол, остатки ужина, почти пустые бокалы с вином, и в его глазах заметались молнии. Малфой внутренне усмехнулся… — Что, Мерлин подери, ты здесь делаешь? — чересчур громко, так, что Гермиона дёрнулась, явно не ожидая такой реакции… Малфой продолжал молчать, смотря на него в упор. Грейнджер подошла к Поттеру, положив руку на его предплечье, она была ошарашена его поведением. Ещё бы… — Ты… ты… только не говори, что ты… — Поттер смотрел на Малфоя поверх её головы, не в силах огласить то, что они скрывали шестнадцать лет. — Нет, я не… — спокойно ответил тот, прекрасно понимая, о чём говорит аврор. — Тогда какого Мерлина ты тут забыл?! — с каждой новой фразой тон голоса всё больше повышался. — Гарри, что происходит? — Грейнджер вышла чуть вперёд него, чтобы заглянуть в глаза. Зная Поттера столько лет, Гермиона ещё не видела его в таком состоянии вне работы. — Я пришёл как раз за тем, о чём ты думаешь, — всё тем же спокойным голосом ответил Малфой, смотря аврору в глаза. Он был готов к тому, что тот достанет палочку, и, говоря это, откинулся на спинку стула, чтобы успеть достать свою из кармана в случае чего. Поттер зверел внешне. Ноздри расширились, глаза метали молнии. — Выходим. Ты и я, сейчас же, — он словно наполнялся энергией, которая начинала выплёскиваться через край. — Гарри, что с тобой? — она в непонимании не сводила с него взгляда. — Гермиона, прошу тебя, хоть раз в жизни, — он повернулся к ней всем телом, — хоть раз послушай меня и останься сейчас дома, мы с Малфоем выйдем, — он отвернулся от неё, всё с тем же выражением раздражения и нарастающей злости. Малфой медленно встал и молча прошёл мимо него к двери. Идя сегодня в эту квартиру, он никак не рассчитывал увидеть здесь именно Поттера. На самом деле, бывший слизеринец прекрасно понимал его реакцию. Как бы там ни было, но Драко всё осознавал. Но и не хотел вступать в дискуссию сейчас при ней. «Этот разговор недопустим здесь, когда она рядом. Я всё равно поговорю с ней, позже». Гарри снова попросил Грейнджер остаться в квартире и заверил её, что всё нормально. «Ну да, конечно». Они вышли из подъезда и отправились к дворовой беседке, скрытой в тени деревьев. Гарри злился, было видно, что в нём плещет магия. Спустя столько лет, оказавшись с Поттером так близко, Малфой понимал, почему Избранного многие стали побаиваться. Как глава аврората и, по совместительству, заместитель министра, он стал шире, в нём явно были видны годы тренировок, мышцы играли под его курткой из драконьей кожи. Он был уверен в себе и в каждом шаге. И Малфой уже давно смотрел на него с уважением. Они остановились возле беседки, не зайдя в неё. Крыша бы у неё точно улетела от исходящей из Аврора энергии. — Что ты здесь делаешь? — Поттер развернулся, глядя в глаза, голос уже не был таким звучным, но он явно был достаточно раздражён. Драко не показывал агрессии, не проявлял недовольства. Годы изменений и взросления. В его интересах сейчас был прямой конструктивный диалог. — Я пришёл за ней… Рассказать всё и исправить то, что натворил шестнадцать лет назад… Поттер издал какой-то медвежий смешок. — Ты в своём уме? Тебе надоело играть счастливого семьянина, стало скучно, и именно сегодня, в день её развода, ты заявляешься к ней как ни в чём не бывало?! — ненавистная ухмылка играла на его лице. Он сдерживал себя из последних сил. Всё, что происходило с Гермионой, с её семьёй, Поттер всегда мысленно винил во всём Малфоя. — Знаешь, я ведь тогда в самом деле начал к тебе по-иному относиться. Даже после того, как ты её изменил и пришёл ко мне, я ещё как-то молчал, пытался понять и воспринять всю ситуацию, ставил себя на твоё место, — Гарри держал дистанцию, не позволяя себе лишнего на эмоциях. — Я ведь думал, что ты страдал по ней после того, как оставил, — ненавистная улыбка расползлась по его лицу. — Но когда увидел, как ты красиво играешь в семьянина, любящего мужа, как будто вас с ней никогда и не было, как будто её не было в твоей жизни, я просто возненавидел тебя ещё большей ненавистью, чем в школе, если ты можешь себе это представить… Ты охрененный игрок, Малфой, я таких ещё не видел, учитывая, сколько пересажал в Азкабан лгущих ублюдков… — он не делал передышки. Поток лился из него, не давая остановиться. Слишком долго Поттер держал в себе эти слова. — Как можно было кричать о вечной любви к ней, а после делать вид, что вы едва знакомы?! А сейчас ты явился сюда, чтобы снова уничтожать её? Сначала ты её бросил, потом ты изменил ей память, а дальше что? Следующим шагом ты её убьёшь в случае чего? — он просто кипел от гнева, что вынашивал в себе много лет. С минуту Малфой молчал, смотрел на него и понимал, что он прав, с его стороны всё так и выглядело. — Сядь, Поттер, я всё расскажу, а потом ты озвучишь свой вывод, — он сказал это с абсолютным спокойствием, внутренней болью и осознанием всего, что может быть в дальнейшем. Поттер сделал несколько шагов в сторону и обратно, беря себя в руки. Он прошёл мимо, садясь на длинную скамью. Драко опустился напротив. — Когда я оставил её, я не мог с этим жить, — Поттер фыркнул, но блондин пропустил это мимо ушей. — Я сходил с ума, пил, выжимал себя в зале с боксёрской грушей, пытался истязать себя, ежедневно получая газеты со статьями о ней. Астория видела это всё и сходила с ума вместе со мной, она не знала, что делать, и первое время просто опускала руки. В тот день, когда вышла статья о её свадьбе, я был не в себе, не мог сдержать свой гнев и свою беспомощность. Я сцепился с отцом и был готов накинуться на любого, кто ко мне приблизится. Астория знала всё, я не скрывал от неё, что люблю другую, я рассказал ей и то, что сделал в итоге. Она была в шоке, но, понимая нашу ситуацию, возможно, приняла это правильным действием… — Поттер снова фыркнул. Драко не реагировал. — И в тот день, после нашего конфликта в Мэноре, мама уговорила отца переехать во Францию. У меня с ним не было никаких отношений после его выхода из Азкабана, но, когда он поставил меня перед фактом о непреложном обете, я отказался от него, что повлекло за собой постоянные конфликты, — Драко смотрел на свои сцепленные руки, не поднимая головы. — Пока я продолжал свои самобичевания, Астория решила действовать. Она попросила Забини сделать со мной то же, что я сделал с Грейнджер, — Поттер медленно повернулся и уставился на него, Малфой же смотрел стеклянными глазами в пустоту. — Я не удивлюсь, если ты мне не поверишь, но, насколько я знаю, Снэгг в школе учил тебя легилименции, можешь войти в моё сознание и увидеть, что я не вру. — Я был хреновым окклюментом в школе. Только потому, что принимал Снэгга за врага и не стремился с ним чего-то достичь… — Поттер говорил о бывшем преподавателе со скорбью, Малфой знал причину, Грейнджер рассказывала на седьмом курсе. — Однако я наслышан, что ты неплохо ею сейчас владеешь? — подняв бровь, он повернулся к нему в ответ. — Жизнь и работа привели к необходимости наверстать упущенное, да… — Поттер явно успокоился, и воздух вокруг уже не носил в себе искры магии. — У Забини не дрогнула рука? Вы же друзья… Ветер зашевелил листву на деревьях, будто подгоняя скорее продолжать диалог. — Забини очень хорошо меня знает. И он понимал, что дальше — хуже. Я не смогу существовать, осознавая, что так всё просрано… Я забыл последние шесть лет с того дня, как мы вернулись в Хогвартс, — Драко снова смотрел в одну точку. — Я чего-то ждал все годы и понимал, что это не последствия расщепления при трансгрессии, как все мне пытались доказать. Но моя жена упорно умоляла меня не копаться в прошлом. Потом родился Скорпиус, и я стал немного забывать о дыре в груди, начал заполнять её сыном. Но каждый раз, видя её фото в газете, а после и на платформе 9 ¾, во мне что-то било внутри, я улавливал взгляд Астории на себе, но свёл всё на то, что она откуда-то узнала, что с первого курса мне нравилась Грейнджер, поэтому я постоянно её задевал и обижал, — он замолчал, с улыбкой вспоминая школьные годы, как наблюдал за ней в библиотеке, за столом Гриффиндора, в общих классах. — Когда Астории не стало, прошло несколько месяцев, мы сидели с Забини за огневиски, сова принесла воскресный Пророк с вашим фото на главной странице, я снова уставился на неё. Блейз как-то между строк спросил, что я чувствую, смотря на неё, и я, не думая, сказал: «Мне кажется, что она вот только стояла рядом, я поворачиваюсь, а её нет. Кажется, что я так хорошо знаю её лицо, смех, улыбку, глаза… Хотя понимаю, что мы никогда не общались нормально… но тут же, каждый раз я чувствую больной укол в груди. Видимо, она была моей первой детской любовью», и я засмеялся сам своим словам. Я посмотрел на Блейза и не понял выражения его лица. Но после минуты его стенаний он был серьёзен как никогда. Он рассказал мне, что обещал Астории незадолго до её смерти кое-что, но каждый раз, смотря на меня, его гложет чувство вины, — Драко снова запнулся, вспоминая тот день. Он провёл рукой по волосам и уставился на камень, лежащий возле ноги. — Астория просила его вернуть мне память, если у Грейнджер не сложится брак или что-то случится... В общем, если она останется одна.  Брови Поттера поползли вверх, и он нервно потёр виски. — Но Забини взял с меня слово, в память о моей жене, что я не сделаю ничего, если узнаю правду сейчас. Нельзя лезть в её брак, ведь она там счастлива, по крайней мере так твердило всё магическое сообщество, называя их счастливой и любящей парой, — Драко свёл брови, растирая руки между собой. — С первой минуты его рассказа я был абсолютно уверен, что Блейз не шутит. Это было меньше года назад. Мы начали пытаться вернуть мне память, но чары были чересчур сильны, вдобавок прошло много времени. Тогда я начал экспериментировать с зельями. И, спустя около двух месяцев проб и ошибок, я приготовил отвар, который за семь дней полностью восстановил всю картинку прошлого, — Драко поднял руки с силой растирая ладонями по лицу. — Вспомнив всё, я замкнулся в себе. Осознал, что не настолько любил Асторию, а просто нужда затмила разум, и я думал, что это любовь. Те чувства, которые были к Грейнджер, не сравнить ни с чем. Всё остальное пыль, когда я вспоминаю время, проведённое с ней… Блейз убедил меня, что нельзя лезть в её семью, я упустил свой шанс и могу довольствоваться ею только на расстоянии и из вырезок газет. Месяц назад Забини сказал, что они подали на развод, всё будет конфиденциально, и об этом, естественно, пока никто не знает, — Поттер не успел открыть рот, чтобы спросить, откуда информация. — Сестра одного из мужей его матери, с которым он в своё время близко общался, работает у нас в министерстве, и она принимала заявление. Естественно, этот секрет не остался ни для кого секретом. И мне оставалось только ждать публичного заявления… Вот и всё… Поттер задумался, переваривал услышанное. Удивлял аврора тот факт, что он даже не пытался и не хотел заглянуть в его голову, чтобы увидеть подтверждение. — И что дальше? — после минутной тишины Гарри вынырнул из своих мыслей. — Я хочу исправить все свои ошибки. Я дважды её терял, и всегда это была моя вина. Больше я этого не допущу. Если она не захочет восстановить память, я буду добиваться её расположения как в первый раз, будто между нами ничего не было,— уверенно заявил Драко, сжимая и разжимая кулак. — И ты думаешь, что после того, как она вспомнит, она сразу полюбит и простит? — усмехнулся Поттер. — Слушай, Малфой, я не знаю почему и не знаю, насколько хреново это будет звучать сейчас с моей стороны, но к моему глубочайшему удивлению, я тебе верю. То ли я стал видеть тебя насквозь, то ли в людях стал лучше разбираться, я не знаю, но я хочу одного — чтобы она была счастлива. Она для меня больше, чем друг, больше, чем сестра. Она моя семья, наравне с Джинни. И я видел все эти годы, как угасал её огонь внутри. Я замечал, что она с Роном как не в своей тарелке, но я уговаривал сам себя, что это лучшее и правильное для неё решение — молчать. Джинни часто поднимала этот разговор со мной, сравнивала Гермиону до и после. Я не говорю про рабочие моменты, я говорю о ней, как о человеке, который любит и любим. Джинни каждый раз напоминала, как горели тогда и потухли после её глаза. Но я всё перечёркивал и запрещал поднимать эту тему. Но сейчас у меня один вопрос, дальше что? Если завтра опять всплывёт какой-то пункт, мешающий вам быть вместе, ты убьёшь её? Вроде всё остальное ты уже перепробовал… — Ты сам себя слышишь?! — Малфой подскочил с лавки и встал напротив него, кипя от гнева. — Да, Малфой, я себя слышу, я верю твоим словам, но я не готов просто так сейчас взять и пустить всё на самотёк, — Гарри не дёрнулся, он продолжал сидеть на месте, смотря снизу вверх на оппонента. — Я не лез тогда, но сейчас я просто не дам даже мысли допустить тебе, чтобы её обидеть снова, — уверенно, но не повышая тона, ответил Гарри. — Я сам умру за неё, Поттер. — Твои слова, да Богу в уши… — Поттер тоже медленно встал и поднял глаза. — Богу? Это что, магловская присказка? — они переглянулись с усмешкой, однако обоим ситуация смешной никак не казалась. На самом деле Драко не думал, что разговор с Поттером перейдёт в русло понимания. Он больше ждал, что тот отправит в него кучу заклятий, но никак не поддержит в желании всё вернуть. — Я даже не представляю, как она это воспримет… Она очень изменилась. И она давно не та Гермиона Грейнджер, — задумчиво проговорил аврор. — Я сделаю всё, чтобы она была счастлива, Поттер, даю тебе слово, — он протянул ему руку. Избранный, не задумавшись ни на секунду, ответил рукопожатием. Они шли обратно молча, дверь в квартиру была открыта. Грейнджер ждала на кухне с бокалом вина в руке, испепеляя их обоих взглядом. Поттер подошёл к ней и обнял. — Прости меня, я тебя очень люблю и я тоже виноват, прости, — он поцеловал её в лоб и развернулся, чтобы уйти. Она наблюдала за ними, как будто видела впервые. «Салазар милостивый, вот этого я точно не ожидал, Поттер, я думал, что ты ни на шаг не отойдёшь от нас». — Гарри? — Поговорим завтра, Гермиона, — пройдя мимо Малфоя, он почти незаметно кивнул ему. «Это называется гриффиндорская моральная поддержка?» *** Вернувшись в Мэнор, Драко долго ходил по саду. Тёплая июньская ночь дурманила. Он вспоминал её глаза — они не показывали ничего. Она не плакала, не кричала. Просто молча слушала, с пустотой и каплей горечи. Она даже не ответила, хотела бы вернуть память или нет. Поттер прав, она очень изменилась. Не показать ни одной эмоции, это же какая должна была у неё образоваться дыра в груди? Прошлая Гермиона побежала бы листать книжки, стала бы кричать, плакать. Но сейчас в ней было полное безразличие. Он был в замешательстве… Весь следующий день Драко, погружённый в свои мысли, готовил зелья для Мунго и для научной конференции алхимиков, которая состоится в конце осени, пробуя новые составы для волчьих противоядий. Скорпиус помогал в лаборатории, ему нравились зелья ровно так же, как и отцу. Сын гордо улыбался каждый раз, когда Драко хвалил его за верный состав, а тот вспоминал себя в его возрасте, когда с открытым ртом ждал любого доброго слова, любой похвалы от своего отца. Но вместо этого получал постоянные недовольства и выговоры за неправильные манеры, недостаточные знания, за то, что «какая-то грязнокровка учится лучше тебя» — Драко передёрнуло от этих мыслей. Они никогда не употребляли при сыне подобных слов, учили его другим манерам: не быть маглоненавистником, относиться ко всем, как к равным себе, и ни на кого не смотреть свысока. Полная противоположность тому, что он получал от Люциуса. В воскресенье они встретились с Забини в Косом переулке. Мужчины сидели у Фортескью, пока дети отправились смотреть новую модель метлы. — И что теперь? — Забини явно нервничал после пятничного рассказа о признании. — Не знаю… ждать? Чего ждать? Сколько ждать? Она даже слова не вымолвила… — Так, а как ты ушёл? — нахмурился мулат. — Как договорил — она молчит, смотрит внимательно пустыми глазами. Когда ужинали, я и то какое-то движение в этих глазах видел, а тут, — Драко опустил взгляд в кружку с кофе, — вообще ничего, — он нервно, уже пятый раз провёл рукой по волосам, — а потом говорит: «Это всё?». Я ей: «Всё». А она: «Ясно, спокойной ночи, Малфой», и выходит из кухни. Я выхожу за ней, она открывает дверь, я пока развернулся, выходя в подъезд, рта не успел открыть, она уже и дверь за мной закрыла… Так что я не знаю… Может, пару недель подождать, потом цветы отправить? Забини приложил ладонь к лицу, явно считая того идиотом. К ним за стол вернулись дети. Скорпиус рассказал про обновления в новой модели метлы. А Доротея, дочь Забини, взахлёб расписывала, как ей нужны новые мантии и платья, фарфоровые коллекционные куклы, ещё платья, и ещё туфли, и ещё куча всего. Самое смешное, каким бы Блейз ни был самовлюблённым, бабником и пошлым шутником, при виде своего ребёнка он становился котёнком, который был готов на всё, лишь бы угодить всем её капризам. Девочка была необыкновенно красива и умна. Всё, чего ей хотелось, долго выпрашивать не приходилось. Она точно знала, как влиять на своего отца. Несомненно, ведьма. Блейз оторвался от списка желаний ребёнка, когда полез за монетами в карман. — Дети, вот вам деньги, купите себе что-нибудь, — а сам выглядывал куда-то за плечо Малфоя, но, когда тот решил обернуться, резко оборвал. — Драко, не двигайся, по аллее идёт министр с рыжей подружкой и детьми, — Забини подмигнул ему и тут же вытянул шею в их сторону. — Ну нам что, по пять лет?! — вмешался Скорпиус. — Блейз, мать твою, просто сделай вид, что ты со мной о чём-то говоришь очень важном, не отвлекаясь по сторонам, — Малфой заёрзал на стуле, отчего Скорпиус уставился на отца. «Сильно «никак» мы разошлись в последний раз, и чересчур мало прошло времени с нашего разговора». — Ой, Скорпиус, смотри, там Лили, — подмигнула и улыбнулась Доротея. Драко посмотрел на сына и увидел, как тот краснеет, отводя взгляд от рыжей девчушки, которая являлась точной копией своей матери. Он вспомнил их зимний разговор про чувства Скорпиуса к какой-то девочке, но тогда сын не сказал отцу, кто она. — Вот так номер, — Забини хлопнул в ладоши, посмотрев на красного Скорпиуса, и перевёл тему, подмигивая ему. У себя в голове Драко сделал пометку — мягко поговорить после с сыном о Лили, и откуда Доротея, не учась ещё в школе, уже знает такие подробности. Дамы прошли вдоль по аллее, не заметив их или сделав вид. В любом случае никак не показав того, что они могут быть знакомы. Грейнджер была в синем костюме: классические штаны, шёлковая блузка на тонких бретелях и высокие шпильки. Все на неё смотрели с интересом, с каким-то обожанием. Будто перед ними не министр, а нимфа добра и правоты проплыла. Блейз подставил другу под подбородок кружку, и тот вернулся из своих мыслей, поворачиваясь к своей компании. — Смотри, мантию запачкаешь слюнями, — подмигнул мулат. — Скажи мне, она какими-то сумасшедшими чарами красоты пользуется? Или у неё личный крутой пластический хирург у маглов? Она ни капли не изменилась. Я думал, это на газеты наложены чары, — и Драко подставил ему под подбородок свою пустую чашку. — Собери слюни, — Малфой ухмыльнулся с таким же выражением лица. — А Джинни видел? Та вообще как девочка, сними каблуки, надень школьную мантию и в Хогвартс-экспресс — не отличишь от студентов. Не, они точно к каким-то штучкам прибегают, это невозможно… О, они наверняка идут в книжный, может, и мы сразу учебники к школе купим? — Блейз снова подмигнул. Драко с улыбкой отрицательно покачал головой. — Доротея всё-таки в Хогвартс поедет? — Да, как бы не хотели родители Летиции отправить её в Шармбатон, я хочу, чтобы она была в Хогвартсе. Я по крайней мере знаю, кому, если что, уши за неё надрать, — он сверкнул глазами и засмеялся. — А как насчёт твоего возвращения в Британию? — сдержал себя Драко, чтобы обернуться ещё раз. — Я думаю над этим, — задумчиво произнёс Забини. — Бросить любимую работу в Аврорате Италии можно. Есть на кого оставить виноградники, чтобы их не продавать, но чем заняться здесь — я даже не знаю… Так что насчёт книжного? — Нет, надо выждать время, — Драко всё же повернулся вслед за Блейзом в их сторону. Гермиона улыбалась, кому отвечала на приветствия, шла с ровной осанкой, по ней не скажешь, что несколько дней назад она развелась с мужем и узнала горькую правду прошлого. Может, её эта история никак не зацепила, и Поттер прав: она изменилась, и её не интересует прошлая жизнь? В любом случае Драко очень долго ждал. Подождёт ещё немного… — Только долго не жди, а то уведут, мужики-то перед ней чуть ли не падают, посмотри, — кивнул в сторону мулат. — Хватит читать мои мысли, пока я расслаблен, окклюмент ты долбаный! — возмутился Малфой. — Я и не пытался, — равнодушно пожал плечами Забини. — Ты сильно громко о ней думаешь, — мулат усмехнулся, — при чём даже не пытаешься скрывать мысли. — Ладно, хватит мелькать, — Драко позвал сына, который стоял в стороне с одноклассником, — мне ещё нужно закончить отвар и приготовить всё на передачу в Мунго. — Как насчёт спарринга вечером? Ты сильно напряжён, — не унимался Забини. — Рукопашный? — Скорпиус подошёл к ним и переводил глаза с одного на другого. — Можно с вами? Драко кивнул сыну, и у того загорелись глаза. — Да, расслабиться не помешало бы. Тогда вечером ждём, — Драко положил на стол несколько монет. — Пап! Ну ты же обещал! — Доротея топнула ножкой, надула губы и сделала такую гримасу, что все трое рассмеялись. — Да, да, сначала платья, куклы, туфли, я помню, моё золото, помню, — Блейз снова стал котёнком. Он поднялся из-за столика, смеясь обоим Малфоям: — Да, ребята, вот такой у меня "подарочек". *** В понедельник днём в окно его кабинета постучала сова. Она принесла конверт из Министерства. Сердце стукнуло так, что Драко подумал — это его последний удар. Мистеру Драко Люциусу Малфою. Мистер Малфой, Вас просит явиться в ближайшее время к себе в кабинет глава аврората и, по совместительству, заместитель министра — Гарри Джеймс Поттер. Сердце бешено застучало. «Видимо, она сказала Поттеру, чтобы я держался от неё подальше. Учитывая, как мы попрощались. На часах 14:38, рабочий день у них до 17:00, я вполне успеваю сегодня. Да, лучше сегодня всё узнать сразу и думать, как действовать дальше. У меня бурлят три котла с ценными зельями, но это сейчас не столь важно, если разговор о ней. Иначе зачем бы меня вызывал Поттер к себе в кабинет?»