Часть 2

Pov Илья

      Резко сажусь в кровати, зажимая голову руками, и открываю глаза. Пару минут фокусируюсь, моргая, позволяя реальности, пиксель за пикселем, загрузиться в подкорке, и только потом убираю ладони и осматриваюсь. Я один в своей постели. За окном брезжит рассвет. Все в порядке, я цел, жив-здоров, но блять…       Надо же такому присниться! По спине пробегает неприятный холодок. Мелисса… Как давно я её не видел и был бы рад — возможно — приснись она мне в любой другой день. Но то, что Морфей подкинул в моё сознание сегодня просто какой-то ад. Авария, кровь, безжизненный взгляд голубых глаз, устремленный в небо. Как-то не по себе даже.       Потираю лицо ладонью, едва ли не докрасна, а потом все же поднимаюсь с кровати. Мыльно-рыльные процедуры занимают чуть больше времени, чем я думал. Внешний вид почти близок к идеалу, а вот перегар и пьяный блеск в глазах уходить никуда не желают. И на хрена я вчера попёрся с Серёгой в бар? Будто заняться больше нечем.       С заваленной всяким хламом и бумагами поверхности стола на меня недобро смотрит ноутбук. Знаю-знаю, сначала нужно было хотя бы закончить чёртову презентацию и подготовить доклад, а не срываться бухать, как скотина, до половины пятого по первому звонку. Но…       Кошусь на наручные часы и тут же с грохотом опускаю кружку с недопитым кофе в раковину. Опаздываю! Алкаш несчастный! Так мне и надо!       Выбежав из дома, по привычке зажимаю кнопку сигнализации, но машина предательски молчит. Черт, она же в ремонте! Сука!       Шарю по карманам. Сигарет нет. О, нет! Нет-нет. Ну как же так?! За что ты меня наказываешь, Боже! И именно сегодня! Вселенная — бессердечная ты су…       Бежать до ларька времени нет, поэтому скрепя сердце поворачиваю в сторону автобусной остановки и ускоряю шаг. Как же давно я не ездил на автобусах. Даже не помню, когда в последний раз такое было вообще. Хотя нет, помню, конечно. С ней и ездили. Мелисса почему-то ужасно любит всю эту «дорожную романтику». Чудная. Что ж романтичного в том, чтобы трястись в набитом до отказа общественном транспорте, прижатым со всех сторон чужими телами? Вдыхать запах потных тел, дешёвых духов и мыла? И это в лучшем случае. В худшем — незнакомец, отирающийся рядом, может оказаться вообще не знаком с гигиеной.       Дурацкий сон все не идет из головы, пока поднимаю ворот пальто повыше и хмуро смотрю на дорогу. Мелкие брызги из-под колес проносящихся мимо машин летят во все стороны, и я понимаю, как же скучаю по своей тачке. Васёк обещал «сделать все в лучшем виде» уже к четвергу. Но сегодня только вторник.       Чертово семнадцатое сентября.       Снова смотрю на часы. Опаздываю. Очень сильно. Геннадий Игоревич меня на котлеты пустит. Но делать нечего, сам виноват. Хмыкаю, вспоминая вдруг отрывок из ночного кошмара. Неприятное совпадение: и во сне, и в реальности я опаздываю. Вздрагиваю, с опаской отнимая взгляд от линии горизонта, и вижу… как Мелисса несется по проезжей части, забавно размахивая руками!       Да нет! Ну нет же!       Не могу оторвать взгляда, застыв словно истукан посреди полуразвалившейся остановки. Хрень какая-то! Так не бывает! Не бывает же, да? Для верности даже протираю глаза кулаками и снова смотрю на нее. Бежит, все так же бежит, слегка пошатываясь из-за почти отвалившегося каблука. Раньше всех замечаю взявшийся из ниоткуда гелик, летящий прямо на девушку, и срываюсь быстрее ветра.       Холод и дождь тут же ударяют в лицо, слепят глаза, но я думаю только о том, чтобы успеть. О нереальности происходящего стараюсь не вспоминать. Может, это сон? Даже если и так, кажется, что именно я должен ее спасти. Иначе никак! Иначе к чему все это?!       Вылетаю на шоссе прямо перед носом какой-то легковушки. С испугу бью по капоту ладонью, легко отскакивая вбок. Водитель открывает окно и орет, что я ебанутый, а я смотрю только на Мелиссу.       Время замирает. Она замирает, печально глядя на оставшийся позади каблук. Шатается, делая очередной, уже не такой уверенный шаг, и словно забывает, что находится посреди дороги.       Только сучий Гелендваген, похоже, не подчиняется этим новым законам физики и, несмотря на фантомную остановку времени, все так же летит вперед. На полной скорости врезается в хрупкую фигурку Лисы. Скрип, визг, крик. Алое пятно крови растекается под пробитой головой, окрашивая волосы в посмертный красный, а я падаю на колени, пытаясь прийти в себя.       Пацан открывает дверь, еле протискиваясь наружу, достает айфон и кому-то звонит. Наверняка жалуется папочке, боясь, что тот не сможет его отмазать. А я смотрю на белое, как снег, лицо Мелиссы и не могу вдохнуть.       Не сон… Это не сон.       Тяну руку, неуверенно касаясь тонкой девичьей шеи. Пульса нет. На дне мертвых радужек навсегда застыло изображение серого неба, сгустившее привычный голубой до грязного гиацинтового.       Больше не в силах выдержать этот пустой взгляд, накрываю лицо ладонями и… просыпаюсь.       Крик вырывается из горла, когда резко сажусь в постели и открываю глаза. Твою мать! Да что за хрень происходит?!       Осматриваюсь, будто вижу собственную квартиру впервые. Бросаю пристальный взгляд в угол еще работающего ноутбука.       Семнадцатое сентября. Вторник.        В голове такая каша, что виски начинает сдавливать мерзкое чувство безысходности. Этого не может быть! Это не поддается никакому объяснению! Да это же чертов день сурка!       Не давая себе времени на размышления, сдергиваю со спинки стула рубашку, натягиваю джинсы, кроссы, беру куртку — а не пальто! — и вылетаю в подъезд. Мне нужна Мелисса! Сейчас же. Я должен понять, что происходит. Почему она умирает на моих глазах уже второй раз за сутки, и каким боком, черт возьми, здесь вообще я?!