свм // глава 16

Обнимая Анну, Глеб как-то странно и очень непривычно себя чувствовал: женские слезы ему не нравятся от слова «совсем», истерики раздражают. И он прекрасно знает, что он такой далеко не один. Сильные отличаются от слабых: достаточно выносливые, чтоб защитить себя и тех, кто им дорог, не прибегая к дешевым уловкам и трюкам — развиваясь, избавляясь от недостатков и страхов, узнавая об окружающем мире больше и больше, становясь с каждым днем хотя бы чуточку лучше чем вчера, слабые перестают быть слабыми, а потому закатывать истерики и плакать перестают тоже. Слезы практически всегда ассоциируются со страданием и болью — нуждой. Слезы — повод для ненависти и насилия. Хочется либо заставить замолчать того, кто плачет — долго, необоснованно или беспричинно, слишком часто; либо хорошенько наказать того, кто стал причиной этих самых слез. Слезы — оружие манипулятора. Об этом он знает тоже. Знает, пожалуй, слишком хорошо. Когда-то он твердо верил в то, что слезы — показатель искренности, излишней эмоциональности, психической нестабильности, беспомощности, страхов. Что надо всего лишь успокоить плаксу. Плевать каким именно способом… Но однажды дошло, что дела обстоят совершено иначе. Слезы могут быть чем угодно. Тем же фетишем. И вызваны они могут быть чем угодно. Той же радостью… О-б-и-д-о-й. Сам он никогда не хотел становиться причиной чужих слез. Не имеет значения каких. И глубоко презирал тех, кто этой причиной становился. Особенно тех, кому нравится — заставлять других страдать и испытывать боль. Бояться. И плакать. Плакать от боли. От удушающего страха. Страха перед болью. Перед безысходностью — неудачей, падением, смертью. Так стоит ли удивляться тому, что внутри плещется что-то вроде… сожаления и смутных обиды и злости на бога: его или любого из тех, кто способен протянув руку помощи, отвести беду в сторону, не было рядом, чтоб защитить; поэтому ли в голове мелькают мысли о том, что неплохо бы было найти того, чьи решения вместе с действиями не лучшим образом повлияли на Анну, и оборвать ему не только руки, но и кое-что другое тоже? Глеб наклонился к уху, отмечая про себя, что чужие волосы пахнут простым хозяйственным мылом, и тихо произнес, желая успокоить: — Всё хорошо, я не собираюсь ни к чему тебя принуждать, — а потом слабо улыбнулся, прикрывая веки, и добавил: — Да и не хочу я. Точнее, не уверен, что вообще смогу… Всхлипнув, Анна зажмурилась: причин не верить ему у неё нет, но такое признание — что значит «не уверен, что вообще смогу»? импотент что ли? или жену настолько любит, что на других не встает? — из уст привлекательного молодого мужчины звучит настолько дико, что она даже реветь от неожиданности перестала. Глеб гладил её по спине — осторожно. Покачивал иногда. Всхлипнув, она вскоре уперлась в его грудь ладонями, тоже — осторожно, и он её сразу отпустил, поднимая руки вверх и отстраняясь. — Я не знаю, что у тебя случилось, — заговорил, — но меня не надо бояться. — Я видела у тебя кольцо на пальце, — тихо просипела она. — И твою жену устраивает то, что у тебя… эм… ну это… — Не стоит? — выгнул бровь Глеб и, опустив, засунул руки в карманы. — Ну… Собственно, именно из-за неё у меня и не встает, — бросил как бы невзначай. — Да и вообще я развожусь с нею, — тут же добавил и, увлажнив губы, прислонился плечом к стене рядом с Аней. Та шарахнулась было в сторону, но, по всей видимости, вовремя взяла себя в руки и отошла от него всего на шаг. Глеб поморщился — не поверила ему по ходу, ну и зря, он ведь не соврал. — Ань, я, конечно, могу тебя отвезти домой хоть сейчас, но, может, ты всё же останешься? Я лезть к тебе не стану, просто посидим, немного выпьем, пообщаемся. Захочешь спать — ложись на диване, а я в кресле посплю. — Я так не могу — я… — Аня, я всего лишь хочу с тобой поближе познакомиться, — прервал её Глеб. — Да и потом я сам не готов к каким-либо отношениям, кроме дружеских. Ничуть не успокоившись — все так по-началу говорят — она слабо кивнула, шепча: — Понятно, — и, не глядя на него, уточнила: — Но разве мы не будем мешать Лене с Олегом? Они, наверняка, очень соскучились друг по другу. Глеб засмеялся: — Ну да… Олег-то по крайней мере точно, — он оттолкнулся от стены и, почесав затылок, предложил: — Можно просто прогуляться с полчасика, или вообще в зале закрыться и включить музыку — делов-то, — затаив дыхание, окинул её взглядом, невольно задерживаясь на лице. Анна замялась: сто лет не общалась с парнями, да и не думала, что такое вообще возможно, но ей очень понравилась прямолинейность Глеба. К тому же… — Я бы с удовольствием погуляла. «Вау», — выдохнул Глеб с облегчением и улыбнулся — пусть и нерешительно, но она все-таки согласилась — сердце екнуло и заторопилось куда-то. Он протянул руку, но Аня за неё так и не взялась. «Ладно, пока и так сойдет», — пронеслось унылое в голове, и он, приблизившись, открыл калитку, пропуская Анну вперед. Шли они неторопливо. Оба молчали. Глебу нравится раскрепощать людей, делая их более свободными, чем те были до встречи с ним. И пожалуй впервые ему настолько некомфортно рядом с… с другим человеком. Наверное потому, что голову не покидает мысль, будто он идет по дороге с кем-то несуществующим. С притворяющейся парнем девушкой. С парнем, которого по факту — нет. А человек очень даже есть. Живой. И теплый. Чертовски притягательный отчего-то. Необладающий — по крайней мере пока что — ни одной из тех особенностей, которые ему нравятся… в девушках. Зато с целым букетом комплексов… Аня не ощущала под собою ног: она идет совершенно одна рядом с мужчиной, да еще в абсолютно незнакомом месте. И в темноте… Глеб, видимо устав молчать, тихо заговорил, и она сама не заметила, как начала вслушиваться в его ровный голос. Олег проснулся в шесть по выработанной с годами привычке: лежа у него на плече Лена тихонько сопела. Он слабо улыбнулся. Еще совсем недавно подобное пробуждение казалось несбыточной мечтой. Ладно в будни — он реально уставал, да и жили отдельно, но всё равно он скучал по её теплу и присутствию в целом, а потому мучился бессонницей или напивался до бессознанки: давно не в состоянии засыпать отдельно от неё. Если бы она только знала, насколько сильно нужна ему… Он осторожно вытащил руку и чмокнул невесту в щеку — Лена поморщилась и отвернулась. Укрыв её, Олег поднялся и, взяв со стула, накинул на себя халат; плотно закрыв за собою дверь вышел из спальни. Из зала доносится тихая музыка. Нахмурившись, заглянул внутрь: Глеб спит в кресле — Аня на диване. С облегчением выдохнув он прикрыл дверь и, сев за стол, уставился в окно. Конечно же желает другу только счастья, вот только тот снова не ту девушку выбрал: Лена сказала, что Анна уже состоит в отношениях, к тому же с девушкой — так что Глебу вообще ничего не светит. Но не поддержать своего друга после всего, что тот для него сделал — свинство, но и промолчать, давая укореняться в душе Глеба ложным надеждам и мечтаньям по поводу Анны — тоже не очень-то по-дружески. «Дилемма, однако», — поморщился он. — Чего не спишь? — Глеб сел за стол и, вытянув руки, уронил на них голову. — А ты чего встал? — Олег хмуро посмотрел на темную макушку друга. — Я и не спал, — пробубнил безэмоционально в ответ. — Снова бессонница или на девчонку запал? Глеб поднял голову и посмотрел в полные беспокойства синие глаза. Они с Олегом всегда читали друг друга, как открытую книгу: не имеет смысла врать — Олег уже всё понял. — Запал, — грустно улыбнулся. — Впервые за свои двадцать пять: не она на меня, а я на неё, — посмотрел в окно. — Еле уговорил остаться. — Она… — замолчав, Олег опустил голову, — короче, она встречается уже. Глеб шумно выдохнул и скривился, озвучивая очевидный факт: — Не имеет значения: время расставит всё по своим местам, — облизнув губы, вытянул руки и лег на них снова. — Она с девушкой встречается, Глеб, — тихо проронил он. — Тебе ни сейчас, ни потом — ничего не светит с нею. — Я еще вчера предположил что-то подобное, — сжал кулак. — Жаль, что не ошибся… Глеб поднялся и вышел из дома. И через пару минут он увидел, как тот, выйдя за ограду, сел в машину. Сердце заныло: Глеб на редкость легкий в общении — от девчонок отбоя не было, что раньше, что сейчас: многих покорили его широкая озорная улыбка и веселые голубые глаза. Свободный по духу и жизни в целом, спал с кем хотел, пока не появилась Крис. Та не то, чтоб влюбила, но смогла привязать — Глеб не любил её, но остался с нею: они встречались четыре года, а потом поженились. Тот был счастлив пару месяцев, а потом всё изменилось — больше не смотрел на Кристину, как раньше. Он сразу понял, что что-то произошло: Глеб больше не торопился домой, даже пил в первое время, постоянно ходил какой-то серый, ссылаясь на бессонницу и дурное самочувствие. Он не спрашивал о причинах — Глеб не говорит о том, о чем не хочет. И только неделю назад тот сорвался — он был в шоке и сразу подумал о Лене, которая довольно часто, если не всегда твердила, что Крис предательница; значит ли это, что она что-то видела, или это просто интуиция? В любом случае, Глеб наконец-то влюбился по-настоящему, вот только довольно неудачно… — Доброе утро. Раздалось тихое неподалеку, и он повернул голову. — Доброе, Аня, — снова отвернулся и посмотрел в окно. Ауди тронулась с места, но остановилась через пару метров. Олег улыбнулся — Глеб явно не горит желанием уезжать. И точно: через пару минут тот вышел из машины и поплелся обратно. Он перевел взгляд на Аню — та как раз села за стол и, спрятав под него руки, немного поёжилась. — Это… не помешаю? — Нет, не помешаешь, — мягко успокоил и, когда Глеб вошел, поинтересовался: — У вас выпить чего имеется? — Пива полторашка, — Аня подскочила было, но тут же шлепнулась назад, не чувствуя под собою ног. Глеб так на неё посмотрел, что у неё всё сжалось внутри. Сглотнув, она отвела от него глаза. Прогулка в обществе Глеба была чудесной, да и потом, уже в зале — она совсем расслабилась, слушая его, и даже не заметила, как уснула. Ей перед ним отчего-то очень стыдно: ей показалось или он на неё и правда обижен? Но разве она что-то сделала не так? И если да, то что? Она снова посмотрела на Глеба — тот, выйдя из зала, подошел к столу вместе со стулом и, поставив на стол пиво, уселся по середине. Достав стаканы, Олег принялся их наполнять. Анна хотела было отказаться, но этого не понадобилось — в кухню вышла полусонная Лена в халатике, и парни молча ретировались в зал. — Как ты? Надеюсь, Глеб не приставал? — Не-ет, что ты! — замотала головой она. — Мы просто погуляли немного, потом пива попили, и я уснула. — М-м-м, — протянула Елена. — Глеб — хороший парень. Я не хвалю его, просто он, действительно, такой. — Я уже поняла, — Аня поправила волосы и негромко добавила: — С ним спокойно. Слабо улыбнувшись — Олег оказался прав — Лена промолчала, а потом начала готовить завтрак. После того, как все набили желудки, Аня засобиралась домой, Глеб всё рвался подвезти, но та наотрез отказалась ехать — раз уж выпил, значит, как водитель надежностью больше не обладает. Глеб надулся — он свою ласточку никогда в жизни не угробит, тем более с пассажиром — однако Анну это обстоятельство особо не убедило, и она, встав из-за стола пошла на улицу. Глеб ища поддержку посмотрел сначала на Олега, потом на Лену, но им было вообще плевать — Олег явно творил под столом с Леной что-то чертовски пошлое: та то ли от смущения, то ли от возмущения едва ли не плакала. А потому он, молча поднявшись, пошел следом за Анной, догнал которую уже за калиткой, и поймав руку, крепко сжал в ладони прохладные пальцы. Открыто признавая: черт с ним — она выиграла — пешком проводит, хотя года три как этого не делает: на машине всех развозил.