Часть 1

Сентябрь 1998 года в Англии выдался на удивление теплым и приятным. Все было кончено. Война, которая унесла столько невинных жизней была наконец закончена. Самый юный бывший Пожиратель смерти стал изгоем и предателем для обоих из сторон, которые участвовали в этой кровопролитной войне. «Бессмысленные и глупые смерти невинных людей, из-за ублюдка, который возомнил себя Мессией, обязанным очистить волшебный мир от так называемой грязной крови» … Так думал Драко, вспоминая события, которые произошли после знаменательной победы Гарри Поттера над Темным Лордом 2 мая 1998 года. *** Когда все было кончено, Драко Малфой со своей семьей остались в Хогвартсе, так как глава семейства Люциус Малфой понимал, что идти им некуда и возмездия за все грехи не избежать. Люциус винил себя во всем произошедшем, глядя на мрачного и потерянного сына и бледную, пытающуюся держать ради сына Нарциссу. Поэтому они просто тихо присели на скамью в той стороне зала, где располагался обычно стол факультета Слизерин и пустыми невидящими взглядами наблюдали за всем что, происходит в Большом зале. Тела мракоборцев, пожирателей смерти, родителей, чьи дети учатся в Хогвартсе, дети… Нимфадора Тонкс и Римус Люпин лежали рядом друг с другом, будто и после смерти они навсегда останутся вместе. Семейство Уизли в другом конце зала обрабатывали раны одного из близнецов, Драко не знал какого именно, он не различал их, но отметил что все члены семейства были живы и в относительном порядке, не было видно только Уизела. Далее Драко зацепился взглядом за Поттера. Тот был весь побитый и совершенно не выглядел счастливым своей победой. В его глазах было столько боли и Драко даже на секунду понял его состояние. От мальчика-который-выжил ждали слишком многого в его семнадцать лет, вероятно он чувствовал свою вину, глядя на тела и раненных однокурсников и детей. Вдруг Большой зал оглушил яростный вопль. Стоило Драко обернуться на источник шума, как его сердце упало куда-то в пятки и стало невероятно страшно. Рональд Уизли почти бежал через зал в направлении к Поттеру и своему огромному семейству бережно приживая к себе окровавленную Гермиону Грейнджер. Драко замер. Просто время остановилось. Он не мог перестать смотреть на Гермиону. Она лежала на руках у Уизела такая крохотная и хрупкая… и она кажется она не дышала. Драко судорожно представлял, что она спит, но этому очень сильно мешали кровоподтеки на ее лице и гематомы на руках, шее и открытых ключица. Но он знал, что она не спит. Это пугало его до чертиков. Хотелось забрать ее себе, спрятать и защитить ее, но он знал, что не сможет, он уже не уберег ее от Круциатуса сумасшедшей Беллы и ее зачарованного клинка. Драко ненавидел себя. Трус. Жалкий трус. Он никогда не был и не будет ее достоин. Но один Мерлин знал, как ему хотелось быть ближе к ее свету. Он никогда не простит себя, он не позволит себе к ней приблизится. Никогда. Если ему повезет, он будет просто издалека наслаждаться ее светом. Но сейчас… Мерлин, помоги ей. «Только не она. Пожалуйста только не она. Только не его Гермиона» - пронеслось в голове у Малфоя. Драко, забыв, что он Пожиратель и забыв, что в общем – то Гермиона не его, никогда не была и не будет, и забыв только что данные себе обещания не приближаться к ней, дернулся в ее сторону чтобы помочь как – то, но был остановлен жалобным взглядом матери. Конечно Нарцисса знала. Как она могла не знать, что ее мальчик, ее единственный сын, наследник великого рода Малфоев, был влюблен с самого первого дня в Хогвартсе в маленькую Гриффиндорку. Нарцисса была внимательна и проницательна, она заметила чувства Драко к этой девочке раньше него самого. Нарциссу не волновала чистота ее крови, факультет, она всегда в тайне уважала эту девочку. Лучшая на курсе, магглорожденная гордая девчушка с кудрявой копной волос, она превосходила всех на своих курсах, всех чистокровных и была просто необыкновенной, судя по тому как ее сын всегда жаловался на нее. «Знаешь мама, эта гадкая заучка, везде таскается с Поттером или придурком Уизли! Зачем она ходит с этими дураками, она ведь такая умная, в отличие от них? А они все ходят за ней!!! И она обошла меня в зельях, представляешь мама!? Она так много знает! И представляешь мама, эта Грейнджер из семьи магглов, представляешь мама? Как она может быть такой… такой… ну… вот такой!» - причитал младший Малфой, приехав домой на Рождество во время его первого курса Хогвартса. Нарцисса лишь улыбалась сыну и поняла, что ее мальчик через пару лет будет просто очарован этой девочкой. Однако материнское сердце не могло не волноваться, ведь девочка была из семьи магглов, а Люциус уже тогда, стал прививать сыну идеалы чистоты крови, в которые Гермиона Грейнджер никак не могла вписаться. Когда Люциус узнал, что Драко в тайне восхищался грязнокровкой, устроил ему порку и очень конкретно объяснил одиннадцатилетнему Драко как следует вести себя с ей подобными. Драко хмурился, он не понимал: что же с ней не так, она ведь была самой лучше на их курсе! Однако младший Малфой не мог пойти против воли отца, не тогда, когда его перед вторым курсом учили что грязнокровки должны валяться в ногах у таких чистокровных волшебников как он. Грязнокровки мерзкие, глупые, уродливые, ни на что не способные, грязные в прямом смысле этого слово, от них разит гнилой и грязной кровью. Вот что слышал от своего отца Драко на протяжении всех летних каникул перед вторым курсом. Но когда Драко вернулся в школу и увидел ее, то он был растерян. Гермиона не была мерзкой, она не была уродливая: ее кудряшки так смешно подпрыгивали, когда она мчалась на очередной урок, чуть различимые веснушки на ее носике, теплые карие глаза, излучающие добро, как смешно она морщила носик или краснела от смущения или злости, она была милой. Нет, Гермиона Грейнджер не была уродливой. Она была умна, очень умна, она не просто зубрила книжки, ей действительно нравилось учиться, и она делала это. Гермиона умела пользоваться своими знаниями и легко обходила всех его чистокровных однокурсников и его в том числе в учебе. Таким образом, двенадцатилетний мальчик, решив, что отец все-таки прав, его авторитет был нерушимым для маленького Драко, назвал девочку самым мерзким ругательством, которое можно было придумать для волшебницы, рожденной в мире магглов. «Грязнокровка» - Ну может хоть на одну грязнокровную тварь станет меньше. – проговорил Люциус Малфой, наблюдая как к окровавленной Гермионе подлетаем мадам Помфри, Гарри Поттер и Молли Уизли, заставив Драко вздрогнуть и посмотреть на отца с недоумением. Неужели так будет всегда? Драко думал, что, пресмыкаясь перед полукровкой, его отец поймет, что нет никакой разницы какая кровь. Драко мог бы в этот же момент разрезать его ладонь и сравнить его кровь и кровь Гермионы и их кровь окажется просто красной. Одинаковой. Красной. Не грязной. Кажется, он ошибся. - Люциус, прекрати это немедленно, девочка может умереть! – яростно прошипела в ответ мужа Нарцисса. Люциус недоуменно взглянул на жену. Она что, и правда переживает из-за какой - то грязнокровки Грейнджер? Тем временем Нарцисса продолжила: - Ты должен быть сдержан, Люциус. Нас будут судить очень скоро, всех нас. Драко принял метку, но он был несовершеннолетний и возможно его не отправят в Азкабан, но ты дорогой другое дело – по-змеиному шипела на мужа Нарцисса, впервые позволяя себе так разговаривать со своим мужем. – Ты втянул в это нашего единственного сына, молись Мерлину и Моргане, чтобы он не пострадал от твоих решений. Ты попадешь в Азкабан, Люциус пожизненно, если не перестанешь проявлять такое отношение к магглорожденным. – холодно закончила Нарцисса. - Я делал то во что верил. – невозмутимо ответил Люциус, не смотря на жену и сына. - Посмотри на нее, Люциус – Нарцисса бросила взгляд в ту сторону, где усилиями мадам Помфри удалось привести в чувство все еще бледную Гермиону, и последняя слабо улыбнулась Поттеру, который держал ее за руку – Посмотри на эту девочку, она станет героиней войны, лицом нового мира, она построит его заново, она умна и амбициозна, и как ты будешь жить в таком мире? Не удивлюсь что она станет Министром Магии в ближайшие пару десятков лет. Она такая же как наш мальчик…. - Она не такая же, Нарцисса! – рявкнул Люциус. – Она… Малфой старший не успел договорить как перед ними вонзили трое Авроров. Драко же и вовсе не обратил на них внимание. Потому что был шокирован речью его матери относительно Грейнджер. - Мистер Люциус Абраксас Малфой, миссис Нарцисса Малфой, мистер Драко Люциус Малфой, Вы арестованы за пособничество Волан-де-Морту. Вы пройдете с нами в Министерство, где Вам будут разъяснены Ваши права и предъявлены все обвинения. И прошу Вас сделать это добровольно. – закончил грозный аврор, уставившийся на Люциуса, явно сдерживая гнев. Они послушно встали и последовали с гордо поднятыми головами из Большого зала под осуждающими взглядами присутствующих. Драко в последний момент обернулся чтобы бросить, возможно, последний взгляд на нее, и замер. Оглядываясь по сторонам, Гермиона неожиданно для себя столкнулась взглядом с ним. Она смотрела прямо в его глаза. Он на миг оцепенел от страха, что сейчас увидит в них ненависть, презрение, но это не было. Гермиона смотрела в его глаза с некой … поддержкой? Драко не мог в это поверить, она не злилась? Это ему кажется? Она смотрела ободряюще, по – доброму, с грустью. Этот взгляда дарил ему надежду, она поддерживала его всего одним своим взглядом. Такая мелочь, но Драко почувствовал, что она подарила ему весь мир. Это не конец. Он будет бороться за свою жизнь, за то чтобы стать хорошим человеком. Он выберется из Азкабана, если его все-таки туда отправят, и будет каждый день доказывать, что он не просто Малфой – сын Пожирателя смерти и слуга Волан-де-Морта и чистокровный ублюдок. Он Драко Малфой, и он может быть хорошим человеком. Ради этого момента.