Часть 16

Глава 15 — Надя?! — требовательно проговорил полковник, — Что случилось?! Женщина прижалась щекой к его щеке и прошептала ответ. Бенкендорф вздрогнул, отстранился и посмотрел в любимые глаза, в которых увидел подтверждение ее словам, встал на колени и целовал руки Надежды Николаевны. — Саша, ты чего? Саш, встань, пожалуйста, на нас люди смотрят. Саша… Муж уткнулся в район ее живота. — Саша, встань, прошу тебя…- голос дрожал, из глаз потекли слезы. Александр Христофорович молча встал, вытер соленые дорожки с любимых щечек и потащил ее к авто. Усадил, достал взятую из дому еду, накормил. Все это время пытался переварить услышанное. Вроде бы услышал, понял смысл, но не осознал до конца. — Спасибо. Саш, я все, поехали? Кивнул молча, глядя на любимую женщину. Теперь осталось прийти в себя. Завибрировал телефон, глянул на дисплей — сработала напоминалка. Точно! Он же приготовил жене сюрприз. Правда, пока она ему сюрприз сделала. Всё будет зависеть от ее самочувствия. — Надюша, — охрипшим голосом прошептал мужчина, — какие планы дальше? — Давай погуляем? Дома все равно никого до вечера не будет. — Ты не устала? Как ты себя чувствуешь? — помолчал — Как вы себя чувствуете? — После того, как услышали твой голос — прекрасно, — улыбнулась в ответ и сморгнула набежавшие слезы. — И мы не устали. Мы хотим побыть сегодня и всегда с тобой. Хотим погулять. — Куда? — На твое усмотрение. Кивнул, завел мотор. Всю дорогу ехали в тишине. Если Надя к этой новости в глубине души была готова, то Бенкендорф приходил в себя в машине и поэтому молчал. После гибели сына боялся даже заикнуться на эту тему. И тут такое… Так, надо почитать, как там с питанием, режим дня, про работу забыть, надо говорить с генералом, пусть ищет Надюше замену. Хотя, ее никто и никогда не заменит, она действительно лучшая, но здоровье самое главное. Припарковались у входа в небольшой парк, глянул на часы — отлично и погулять есть время и сюрприз недалеко. Помог выйти, гуляли по аллейкам. — Саша? Ты специально? Это же наш парк! — восхищённо проговорила Надежда. — Да. Пошли озерца проверим? — опять прохрипел мужчина. — Саш? — остановилась и посмотрила на него. Бенкендорф нерешительно спросил: — Наденька, неужели это правда? — Да, родной, да. — кивнула с улыбкой, достала из сумочки коробочку с продолговатым пластиком и положила в руку мужа. — Вот подтверждение. Могу через неделю взять справку у врача. Мужчина молча поцеловал ее. — Спасибо, любимая! Какая справка?! — Это тебе спасибо, — провела ладонью по щеке. — Смотреть будешь? — глазами показала на коробочку. — Самое главное ты мне уже сказала, я в этом ничего не понимаю… — Инструкция на другой стороне упаковки, — улыбнулась ещё шире. Молча положил коробочку в нагрудный карман, взял руки жены в свои и, не разрывая зрительного контакта, целовал каждый пальчик. — Что доктор сказал? — Походим? Я не голодная, не замёрзла, хочу с тобой погулять. — взяла полковника под руку. — Идём. Я внимательно слушаю. — Давай сразу договоримся: я от тебя ничего не скрываю, говорю все и так как есть. А ты не нервничаешь. Потому что если нервничаешь ты, нервничаю и я, а нам это вредно. — Как скажешь. Все будет так, как ты захочешь. Клянусь. — Я знаю, верю. Главное, не переживай. Итак, раз в неделю я на осмотр, раз в две недели анализы, мне дали расписание на весь срок, список витаминов, рекомендуемых продуктов и прочее. Сань, у меня просьба — на время постарайся минимизировать ароматы, мы перевариваем не всё… — Конечно, любимые, конечно… Какие продукты? Витамины? Что вообще необходимо? — Дома все покажу-расскажу. Саш, мне периодически нужно будет ложиться в больничку, на осмотр и сохранение… — увидела ужас в глазах Александра — спокойно, все хорошо, это перестраховка из-за моего возраста. Не переживай. Я все расскажу подробно дома, по каждому пункту тщательно. Все хорошо… — Все отлично, родная. Ты — волшебница, чудо… — Это ты волшебник, — усмехнулась криминалист.- Так, говорю сразу, я пока работаю, по мере возможности, но ищи мне замену. Временную. Я потом вернусь. — Значит так, — остановились — никакой лаборатории. Да, ты — гений, но ваше здоровье самое важное. А там ты нюхаешь свою гадость, неизвестно, как оно ещё повлияет, пока не стало понятно! — Саша! Мы прекрасно себя чувствуем! Лёгкий токсикоз по утрам и вечерам не в счёт, это нормально в моем положении! Я не смогу сидеть дома! Я хочу пока работать! — Повторяю: ты и кроха — самое важное! Никакой химии. Работать будешь, но не в лаборатории! Завтра поговорю с Романовым. Все, теперь отдых. — Саш? — Работа есть и вне лаборатории. Я же не увольняю, просто меняю сферу твоих обязанностей. — Хорошо, согласна. Ой, смотри, наше озеро! Это же оно? — Да. Вон изгиб, видишь? — Точно, оно. А ты хитрец! — вновь улыбнулась. — Просто решил вспомнить, как это было, — смутился. — Это было с нами. Это есть с нами. Это будет с нами. Гуляли по парку, вспоминали молодость, как на озере Бенкендорф впервые признался Наде в своих чувствах, а она сказала: «я знаю, я тоже тебя люблю». — Я тогда обалдел: я наконец-то о любви смог сказать, а ты так обыденно — «знаю», будто я про хлеб в ларьке… — усмехнулся мужчина. — Мне тогда тоже было нелегко признаться тебе в этом. Думала, раз мы вместе, значит и так все ясно. Это я от страха. — Я такой страшный? — удивлённо. — Скорее деревянный. — Прекрати, пожалуйста! Мы это уже выяснили. — Как скажешь, Наденька, как скажешь. Надюш, а какой срок? — Ровно 20 дней. — Так…- замялся. — Так мало и так быстро понятно? Из-за возраста. Мне же не восемнадцать. — Да? А сколько? Двадцать? — Фи, какой топорный комплимент, — улыбнулась Надя. — У деревяшки топорные признания, — кивнул головой. — Сашка! — Я шучу. Не смей говорить про возраст! Ты молодая, красивая, лучшая. — Согласна, — смотрела лукаво, — но в определенных случаях он играет важную роль. Обычно надо ждать дольше, а тут гораздо меньше месяца, а все понятно. — Я даже не могу сформулировать, как я тебе благодарен. — Я тебе больше. — Будем спорить? — улыбнулся, привлекая к себе. — Нет, что ты. Здесь же люди… — Тут только мы. — поцеловал. — Только я мог привести женщину на озеро в холод. Нормальные люди дома сидят. — Не холодно, не преувеличивай. Весенняя погода. Вон, даже солнышко выглянуло. Продолжили медленно бродить по парку. Бенкендорф посмотрел на часы, кивнул головой и немного изменил маршрут. — Саш, а мы куда? — Сюрприз. Не такой сногсшибательный как твой, но все же. — Саш, не меняйся, пожалуйста! Я люблю тебя таким, каким ты есть. А ты пытаешься измениться и рискуешь потерять себя. — Надюш, я просто хотел сделать небольшой сюрприз, приятный, надеюсь… Но если не хочешь, поехали домой. Отдохнем дома, полежишь, поспишь. — Сюрприз? Специально для меня? — До обеда было не для кого больше, — буркнул муж. — Теперь не только для тебя. — Пошли!!! Я хочу сюрприз специально для меня! — Можем на машине, а можем ножками, тут совсем рядом. Но если устала, так и говори, тогда домой. Твое здоровье в приоритете. — Не устала, ножками, хочу сюрприз! — шутливо начала вредничать Надежда Николаевна. Александр Христофорович улыбнулся одними глазами: — Как скажешь. Через пару минут подошли к небольшому ресторанчику, их ждал официант, подвёл к столику, полковник помог сесть жене, не позволив сделать это метрдотелю. Официант принес огромный букет нежных кремово-розовых роз и меню. — Саш? — удивлённо проговорила Надя. — Я что-то забыла? Какую-то дату? Ты банк ограбил? — Ну почему ты сразу что-то плохое подозреваешь? Я просто хотел сделать приятное, хотел побыть с тобой, сменить обстановку, — держал ее руки в своих. — Ты прав, конечно, нам надо время для себя. — ее пальцы вновь ощущали прикосновение его губ. Глаза в глаза. — Хотя, если совсем честно, — мягко заговорил Александр после молчания, — у меня к тебе есть один очень серьезный вопрос. — Я слушаю, — стала собранной. — Не волнуйся. Просто я хотел спросить, — незаметно вытащил откуда-то кольцо из золота, по центру был крупный изумруд, вокруг него мелкие бриллианты, — ты выйдешь за меня? Я очень тебя люблю и никогда никому не отдам. Один из недостатков — мерзкий характер и невнимательность. — Да. — тихо, уверенно, с любовью в голосе. — Ты согласен жениться на женщине, которая может сломать нос? — С удовольствием и гордостью. И тогда это была необходимость. Хотя, я был впечатлён: худенькая, хрупенькая и так лихо. — усмехнулся и надел на палец жены ювелирное украшение. — По правилам, всему этому должны были предшествовать ухаживания-цветочки-кино, но с романтикой и фантазией у меня катастрофа. — Все отлично, честно. И романтика есть, в моих карманах и столе, и цветы. — Как ты себя чувствуешь? — Все хорошо. — Меню? Может сначала сок? — Давай. Ананасный. — Любой, по твоему желанию. Заказал сок. Принялись изучать блюда. — Обещают готовить только после заказа, поэтому мы не спешим. Ты точно в порядке? — Да, не волнуйся. Я скажу, если что. — сделала глоток. — Всю жизнь терпеть его не могла. Теперь пробило. — Значит, ваши организмы требуют. — Да. И тошноту хорошо убирает. — Тебе плохо? Чего молчишь? Домой. — вскинулся Бенкендорф. — Нет, все хорошо. Я же сказала. И тем более, я хочу теплый салат, рыбу и прочее. Раз рыба с лимоном, то без запаха быть должна. Не волнуйся. Я же знаю прекрасно, как ты переживаешь. Я не собираюсь от тебя что-то скрывать. У меня вопрос: как мы об этом ребятам скажем? У нас внуку почти 12 лет. — А как говорят? Словами. Тем более, что Аня, похоже, и так подозревает. Так вчера смотрела. — Ты думаешь? — Мне так показалось. Как я теперь понимаю. *** Аня с Володей-маленьким сидели в палате Корфа-старшего, Седой был на процедурах. — Что в парке видели? Понравилось? — Владимир держал их руки в своей. Анна второй рукой гладила его, как и обещала. — Ой, много чего, но увидели не все, быстро стемнело. Нам с тобой осталось много. Но потом, когда ты вылечишься. А ещё мы с мамой выбрали платье на вашу свадьбу и мне костюм. — взахлёб рассказывал сын. — Так, хочу платье, а в парк мы обязательно сходим и все рассмотрим. — Да? — девушка улыбнулась, — Ты хочешь платье? Как-то не по тебе явно. Господи, куда я попала? Один хочет галстук на резинке, второй платье…. — Добро пожаловать в семью Корф, — улыбнулся парень. — А почему галстук на резинке? — Потому что носки на подтяжках, — обиженно протянул мальчик. — О, мама, они ещё существуют? — Не знаю, я просто пошутила, — пожала плечами Анна. — А ведь такое было, отец как-то даже домой приносил, показывал. Подтяжки не для брюк, а для носков. Мужские при чем…. Ужас… — Серьёзно? — удивился Володя-маленький. — Я думал, мама шутит. — Да, надо у тети Надо спросить, может она помнит. Так, мы про платье не поговорили… Я хоть увидеть его могу? — В ЗАГСе, — улыбнулась Анна. — Ну, Анечка…. — Нет, говорят, плохая примета… — Это если я тебя в нем увижу. А так нет. — На фото я в нём. — Понял, тогда терплю. Володя-маленький ушел в туалет в палате. — Володя, я что спросить хотела, может, перенесем роспись? На неделю хотя бы? — Ты передумала? — холодно уточнил Корф. — Нет, любимый, нет. Просто я боюсь за твои внутренние органы. Это выстоять надо. Сил хватит? — Я же лечился. Да, я вынужден отказаться от ношения тебя на руках. Но не это главное. Я тебя всю жизнь на руках буду носить, а не только из ЗАГСа. А постоять полчаса я в состоянии. — Хорошо, родной мой, хорошо. Не дуйся. — поцеловала его быстро в губы, пока не пришел сын. — Не дуюсь. Так, ещё мне костюм нужен. Мой единственный приличный костюм почил в бозе, поэтому нужно будет сходить в магазин, но это быстро. Какого цвета платье? Чтобы в цвет? — Бледно-бледно голубое. — Понял. Можно брать металлик. — Да. — У меня серовато-синеватый, — провозгласил Корф-младший. — О, все в масть. — улыбнулся глава семейства. Анне пришло сообщение. — Так, со вторника школа. Хм, … — Мам? — у сына в глазах появились слёзы. — Я о том же… — задумалась блондинка. — Сына, а ты много упустишь? — Нет, это будет повторение. Минимум первую неделю. — Хорошо, тогда я записку напишу. — Ур-ра! — А можно для вновь прибывших членов семьи: вы о чем? — Тебя выписывают в пятницу, а в следующий вторник, то есть через три после выписки, Вовке в школу. Я бы хотела, чтобы вы всю неделю побыли вместе. Поэтому у него карантин продолжится немного, а я записку напишу, что по семейным обстоятельствам. Ребёнок все наверстает, а мы поможем, если что. — Конечно поможем! — кивнул отец. — Спасибо, Анечка. — Тем более, что в четверг наша роспись. — О, так на костюм времени мало! Я присмотрю в интернете магазин. И кольца, Анют. Самое главное. — Спокойно! Все успеем, все будет отлично. А кто свидетели, Владимир? — Как кто? — искренне удивился Володя-маленький, — А я кто? — Сын, — хором отозвались родители. — И самый главный человек, — улыбнулся Корф. — Кого хочешь. — Я думала вообще без них. Но Надюша… А давай Надюшу с дядей Сашей? — Я согласен. Ты Варе с Григорием сказала? — Нет пока. Сегодня позвоню. Но они же в гости, правильно? — Да… Сына, пока Варя у нас, ты спишь в нашей спальне. — Хорошо. А ведь есть ещё одна комната… — Нет! — вновь хором отозвались родители. — Будем гулять, я все расскажу, — проговорила Анна. — Володь, а может Варю лучше в мою квартиру? Да, далековато, но не так уплотненно. И они там только ночевать будут. — Мысль, — одобрил тот, — посоветуйся ещё с полковником. — Пап, а ты не любишь дядю Сашу? — спросил сын. — С чего ты взял? Я хорошо к нему отношусь, он мой дядя. — Он хороший, правда! Вчера тетю Надю на руках носил. Аня с упрёком посмотрела на мальчишку. — Что случилось?! — встрепенулся Корф. — Саша Надюшу никогда на руках не носит?! — Я подозреваю, что скоро наша семья увеличится в размере, — с улыбкой проговорила блондинка. — Только Вова, ты, об этом молчишь. Это секрет, понятно?! — Нет, но молчать буду. — Анечка, я тоже ничего не понимаю… Жена на ухо высказала свои мысли. — Но это — сугубо мои предложения. Я ничего не утверждаю. Будем ждать официального подтверждения или опровержения. — А как ты это понимаешь? — Опыт — великое дело, — улыбнулась девушка. — Я первые месяцы была практически зелёной, от любых запахов в обморок. Варя со мной намучалась… — Прости, любимая, прости… Это я… Договорить Аня ему не позволила. — НЕ ТЫ. Если бы ты мог, ты был бы рядом. Но такая работа. — глазами вели свой диалог: «Ты прекрасно знаешь, что ты ни в чём не виноват, не надо», «да, а кто позволил всему произойти?» «Я и только я. Ты пытался мне все объяснить- рассказать, я же не слушала, строила из себя недотрогу. Вот сын и вступился за отца», «не думай даже так! Я сам дятел редкий.» «Сам сказал, что нами манипулировали… Ладно, для меня самое важное, что ты смог меня простить и что мы вместе» «Мне не за что тебя прощать, я сам виноват во многом и перед тобой и перед сыном. Меня не было рядом. А надо было плюнуть на все и приехать к вам». «Не вини себя! ТЫ ни в чём не виноват. Тем более, что про ребенка ты ничего не знал. Был уверен, что я сбежала от тебя к Репнину и счастлива. Если кто и виноват, то я. Я всю эту кашу заварила, мне и расхлёбывать.» «Анна, не смей! Забудь обо всем этом! Я был в командировке! Вернулся к вам, как только отпустили, сменил сферу деятельности! Я с вами и никуда не денусь. Я найду вас даже на краю света! Я люблю тебя! Я люблю сына!» «Я, мы тоже очень любим тебя!». — Опыт, говоришь? — спустя время уточнил Владимир. — Опыт надо расширять. Вот вычухаюсь и займёмся этим вопросом. — Хорошо, я согласна. Но сначала вычухайся, — кивнула блондинка, глазами показывая на сына. «Помоги мне забыть всё, пожалуйста, любимый…» «Конечно, девочка моя, конечно. Я всегда буду рядом. Я с тобой, с сыном. Я сына хочу, и дочь, и ещё одного сына…» «Ого, а не лопнешь?» «Все будет так, как ты захочешь. Если нет, значит нет. Я согласен на все.». «Да, любимый, конечно да. Только надо, чтобы твои раны хорошо зажили». «Я буду стараться». — Обязательно. Вов, а какую книгу ты сейчас читаешь? — «Пятнадцатилетний капитан», дочитываю. Потом за зоологию возьмусь. — Крутая книжка, мне нравилась, несколько раз перечитывал. А «Остров сокровищ»? — Не, не понравилось. — А «Овод»? — Это ещё рано, Володя. Слишком тяжёлая для его возраста. Ты спешишь, родной. — А, да? Хорошо, не буду. — Интересная? — Подрастешь, будет да, я думаю. — Пап, а ты голубцы любишь? — Я все люблю. А ты нет, я правильно понимаю? — Да. — Это я их готовить не умею, — кивнула блондинка, — не умею правильно выбрать капусту, вечно какая-то жёсткая. — Надо, чтобы ты попробовал голубцы тети Нади. Пальчики оближешь. — Только не сейчас, — заметила Анна. — Если мои догадки подтвердятся, будете терпеть мои кулирные шедевры. Надю к кухне и близко подпускать нельзя будет. — Конечно! Эх, узнать бы. — Потерпи, я думаю недолго осталось. Володь, если все получится, дай бог, можно как-то с Надюшей про ту комнату поговорить? — Не надо, Анечка, не надо. Это их решение. Седой у нас не на всю жизнь, поэтому пятая комната освободится до того момента. Просто если да, то отрицательные эмоции ей не нужны. А это всегда больно. Там просто все осталось, как было при Руслане. Может, дядя Саша сам все сделает. Посмотрим. — Хорошо, конечно! Я не буду первая трогать эту тему. А если Надюша сама попросит? — Смотри по себе, я не заставляю… Анечка, я что думаю, может в таком случае, ты с ней как психолог поработаешь, незаметно как-то? Если такое возможно? — Поняла, я думала об этом, когда ты рассказал… Но, мне кажется, что Надюша не до конца меня простила и не откроется мне. Поэтому нам всем нужно время. Не спеши, родной. — Нет, она очень тебя любит, я это знаю. Просто и я, и вы с сыном, и дядя Саша свалились ей на голову почти одновременно. Она даже просила меня не трогать Беню, потому что сама не знает, что с ним. Давай пока не торопить события. Только, сынок, пожалуйста, ты ничего этого не слышал и не рассказываешь дома, хорошо? — Конечно. Я умею молчать. — Это правда. Молчун наследственный, — улыбнулась Анна. — Я поняла. Кстати, как с нашими финансами? — До романсов им далеко, — отшутился Корф. — Карточка у тебя. Кстати, ты не знаешь, что это за сумма нам упала? — Как я понимаю, это зарплата и премия. Вот только мне за что? Я только начала и уже премия. — Мы все только начали и у всех премия. Ага, так значит… нет, я согласен. Ладно, у полковника спрошу потом. — Не сходится что-то? — спросил сын. — Да, размеры. Или тройная премия или двойная зарплата…. — Так это же хорошо! — Это отлично, Вовка, — улыбнулся отец. — А ты больничный всчитал? — Да, Анют…. Хм, ой, ладно, деньги есть и замечательно. Нам свадебный букет нужен, фотограф, костюм, лимузин…. — Володя, ты разогнался, — ласково улыбнулась Анна. — Мы же договорились, что без этого всего. — А как же праздник? — удивился Володя-маленький. — Согласен. Но мы действительно с мамой договорились без этого. Так, родные свидетели… Тогда тебя дядя Саша привезёт… угу, на мой внедорожник шарики вешаем? — Ты хочешь? — Я хочу, чтобы у тебя был праздник. Предлагаю варианты. — Давай так, покупаем костюм, говорим с родными, фотографа ты сразу тогда вписывал… — Да? Это у меня склероз? — Ну почему склероз? Просто много всего. А дома спокойно посидим. Я не думаю, что Надюше будет полезен ресторан, да и мне не хотелось бы этой казенщины. А вот заказать еду, чтобы не готовить, можно. И нам не готовить, и Надюше не нюхать это всё. — Согласен полностью. Только тогда надо решить, в какой комнате сидим и выбрать ресторан, откуда заказывать будем. — Вот. А дядя Саша нам не поможет? -Ой, нет. Он на ресторан не способен. — Володя, я с сыном согласна. Ты его не любишь и терпишь из-за Надюши. Мы с тобой об этом говорили уже. И мои дальнейшие наблюдения только подтверждают это. — Прости, я до сих пор помню, как Надюше плохо тогда было. Да и я не лучше… Всё, тему закрыли. Анна внимательно посмотрела на мужчину. Понимала, что надо было бы с ним поговорить, но не при ребенке. Да уж, психолог им всем нужен. — Сын, в школе точно проблем не будет? — Точно. — Мы такое уже делали, — проговорила блондинка, — я писала записку или брала у участкового справку про ОРВИ. — По поводу справки спроси у Надюши, у нее могут быть знакомые. И да, Вов, ты в школе особо не рассказывай кто у нас кем работает, хорошо? — Конечно! Я вообще об этом не говорю. Корф притянул к себе головку мальчика и зашептал на ухо: — Я помню, о чем мы говорили. Я заеду как-то за тобой, типа невзначай по дороге. Если буду ровно стоять, то на той же неделе, что ты выйдешь. — Спасибо, пап. — Не за что. И не молчи, мы с мамой должны все знать. Это не стукачество, это откровенные отношения. Да и специфика нашей работы не склонна к секретам. — Хорошо. Я буду все рассказывать, честно.- выровнялся. — Мужской разговор? — улыбнулась девушка. — Уже окончен. — отозвался Владимир. — Тогда давай прогуляемся тихонько по территории? О, ваш обед едет. А Сережа где? — Я только суп съем. Вы бы тоже поели. А то меня накормили, а сами? Серый сейчас будет, у него на еду чуйка. — Я не хочу, — быстро откликнулся мальчик. — Мама хочет, и ты за компанию покушаешь, — отозвался Владимир. — Хорошо, Володя, мы сейчас сходим и вернёмся. У меня только такой вопрос: у дяди Саши же ручник в машине? — Да, а что? — Я только автоматом умею, сможешь мне потом показать? А то надо было, а я только клювом щелкаю. — Конечно, Анечка, конечно. И не клювом, ты не обязана уметь водить машину. Моя машина и рабочий бусик на автомате, а у дяди Саши да, ручник, почему-то. Всё, идите обедайте. — Мы быстро. И походим. — Только покушайте. Анна с сыном сидели в кафешке рядом: — Мам, а если у тети Нади будет маленький, то он мне кто? — Так, папе это или братик или сестричка, значит тебе дядя или тетя. А вообще, какая разница? — Никакой, просто уточняю. А если я его или ее буду называть братик или сестричка? — Сначала надо убедиться в этом. А так, я думаю, никто против не будет. Жуй. Папа ждёт. После обеда гуляли по территории и «дружились» с Серёжей. — Всё, мальчики, пора прощаться, нам уже спать время. — Ну, мам, мне же в школу не надо, можем ещё побыть. — Полчаса. И спать. — Вов, мама права, не надо из режима выбиваться. Ещё два дня и я дома. Наобщаемся ещё. И дядя Сережа с нами. Нас вон даже досрочно выписывают. *** Надежда Николаевна вошла на кухню, нашла пузырек валерьянки и накапала мужу, быстро добавила воды, запах растворился. Вернулась в комнату. К ней присоединился Бенкендорф, вышедший из душа. — Саш, выпей, пожалуйста, и я все расскажу подробно. — Спасибо. Я бы и сам выпил, чего ты это нюхаешь? -смущённо. — Нам необходим спокойный папа, а ты начинаешь нервничать. Все хорошо, все отлично. Александр Христофорович обнял ее: — Спасибо огромное, любимая. Я весь внимание. — усадил женщину на кровати, убедился, что ей удобно и тепло. — Саш, не трясись ты так. Всё в порядке. Я буду все говорить, честно. Иди ко мне. Давай смотреть вместе. Мужчина уселся рядом вместе с блокнотом и ручкой. — Саша, — улыбнулась, — это лишнее. Смотри, …. Надя рассказывала все подробно и обстоятельно. Некоторая растерянность в глазах мужа ее забавляла. — Я пообещала тебе все рассказывать. Первый этап я рассказала, ликбез провела. Всё понятно? — Да, кажется. — Сань, пока ничего особенно не изменится. Кроме токсикоза и изменений в моей фигуре, надеюсь, обойдёмся без толченой побелки. — Чего? — Александр Христофорович аж выровнялся. — Когда в организме не хватает кальция и микроэлементов, начинаются кулинарные извращения. Вплоть до поедания побелки и нюхания автомобильных шин. — О, нет… а это можно чем-то заменить? Творогом, например, кефиром? БАДом, там, тем же кальцием в таблетках? — Саш, успокойся. Я как пример привела. Перечень продуктов у нас есть. Сок мы купили. Пока все как обычно. — Хорошо. Завтра будем гулять, на обратном пути зайду в магазин, возьму пару блоков сока сразу, чтобы были. И в кабинет себе занесу тоже. В комнате отдыха его все пить начнут, а у нас индивидуальный заказ. Надя спустилась на плечо мужа и гладила его. — Не переживай, все хорошо. Что завтра делаем? — Всё, что захочешь. Но сначала спишь и кушаешь. — Погуляем? — Это всегда. В нашу обязательную программу входит долгий сон, правильное питание, витамины, прогулки, положительные эмоции. — осторожно положил руку на живот жене. — Саш, все хорошо, все отлично, любимый. Господи, у тебя руки трусятся. — успокаивающе гладила его. — Я до сих пор не верю. — Я тоже, хотя очень сильно этого хотела. — И молчала? Я тоже этого очень хотел. — Я боялась. — Я тоже. *** — Мам, ну ты скоро? Нас папа уже заждался, — Володя-маленький не мог устоять на месте. Сегодня они ехали забирать папу и дядю Серёжу домой. — Владимир, дай мне собраться. Из все равно раньше двенадцати не отпустят. Кстати, я просила достать папин серый спортивный костюм, где он? — В вашей спальне на кресле. — Не вижу. — Сейчас. Надежда Николаевна сидела в кухне и с улыбкой наблюдала за сборами. В руках у нее был стакан сока. Бенкендорф на нервной почве рассовал пакеты с соком по всей квартире и своей машине. — Тётя Надя, мы поехали, берегите себя и моего деверя или золовку, — помахала рукой Анна. — Надюш, — полковник присел перед женой на колени, — я только ребят завезу и всё, едем гулять с вами. Я быстро, а ты пока полежи, может поспишь. — Хорошо, как скажешь. Не волнуйся. Только не лихач, я дождусь всегда. Удачи! Александр быстро поцеловал жену и вышел вместе с Анной и внуком. Надежда Николаевна допила сок и послушно легла в кровать. Вчера рассказала Анне и Володе-маленькому о грядущем пополнении. Мальчик чуть не прыгал по комнате, Аня улыбнулась, поздравила и на ушко призналась, что несколько дней уже подозревала что-то подобное. Теперь над ней трясутся все. А это ещё Корф не знает. Сашка готовит завтраки и ужины, обед на невестке. Теребила подаренное мужем кольцо, улыбнулась, Сашка ни разу не романтик, только после возвращения они начали больше говорить друг с другом, в том числе и о чувствах. Но повторное предложение руки и сердца… Это было очень неожиданно. И ведь так трогательно и приятно. Саша, Сашка… Незаметно уснула. — Здравствуй, дом родной, — вполголоса произнес Корф. Сбросил кроссовки, воткнул ноги в тапочки, помыл руки. — Седой, ты тут хорошо ориентируешься, не стесняйся. Вошёл на кухню: -О, ананасовый сок. — Не трожь, стратегический запас для Надюши, — раздался голос полковника. — Я чего-то не знаю? — Сейчас узнаешь, сядь пока. — скомандовал дядя и зашёл к жене. — Сережа, — спокойно говорила Анна тем временем, — твои вещи я погладила и разложила в шкафу, паста-щетка в комнате. Чашку я тоже выделила, чтобы не мыть по сто штук посуды. Да, в квартире не приветствуются запахи, резкие в первую очередь. Все, теперь отдых. — Спасибо большое, Анечка. -Да, ананасовый сок под запретом… — Я уже услышал, — усмехнулся Седой, — у меня на него аллергия. Так что я даже не претендую. — Это отлично. Противоаллергическое есть в аптечке в кухню. Все, ложись, не стесняйся. Обед я занесу сюда. — Я знаю, спасибо. Бенкендорф зашёл на кухню к племяннику: — Сядь и успокойся. Послушай меня: я в курсе, что ты меня не сильно любишь. Согласен, есть причины. Но, сейчас предлагаю как минимум перемирие. Надюше категорически противопоказано нервничать. — Что случилось?! До чего ты ее уже довёл?! — Владимир встал. — До пополнения в семье. — тихо и гордо-ласково раздалось от двери. — Если ты и впредь хочешь, чтобы мы жили все вместе, то прекращай бросаться на Сашу. Иначе мы вернёмся в мою квартиру. Хотя, я очень сильно тебя люблю и мне будет слишком больно. Вы оба придумали себе обиды, оба в них поверили и ссоритесь. Выбор за тобой, а я за соком. Я целую пачку уже выпила, — виновато посмотрела на мужа. — Как ты? — взволнованно спросил дважды супруг. — Отлично, жду прогулку. — Хорошо, только сначала перекус. — кивнул Бенкендорф и начал рыться в холодильнике. — Надюша? — тихо позвал тетю пришедший в себя Корф. Хоть Аня и предполагала, но подтверждение оказалось неожиданным. — Правда? Да? — мгновенно прижал к себе. — Да, — мягко улыбнулась. — Ура! Господи, спасибо тебе большое! Нет, ради такого дела, согласен на мир, считай, реабилитирован, — протянул руку Александру Христофоровичу, тот молча ее пожал, в глазах было видно облегчение, но тут от самого Корфа отстранилась Надя. — Надюша? — А ты судья? Кого казнить, кого реабилитировать? — Наденька, родная, не нервничай. Все хорошо, мы с тобой это уже обсуждали, сейчас я вас покормлю и будем гулять. Кстати, в багажнике ещё сок, так что пей, не экономь. Мы с Вовкой друг друга поняли, все хорошо. — сделал знак парню, чтобы тот вышел. Владимир мотнул головой и вновь обнял тетю: — Прости, ты права, конечно. Я вел себя как сволочь последняя. Прости, я не хотел и так больше не буду. Обещаю. Дядь Саш, прости, а? — Я же сказал, всё хорошо. Я не обижаюсь. Иди полежи. — Что за собрание? — улыбнулась Анна. — Забирай мужа, — возмутился Александр Христофорович, — не даёт перекусить и собраться на прогулку. — Володь, идём, дядя Саша прав. Тем более тебе надо полежать. Сергея я уже уложила. — Что?! — Корф аж Надю из рук выпустил. — И колыбельную спела?! Надя села на стул и сделала глоток сока, покачала головой. Полковник тут же долил. — Как ты? — Все в порядке, не переживай, я скажу. Давай перекусим и пойдем. Ребятам надо поговорить. — Володя? Ты чего? Я просто показала ему, куда я его вещи разложила. Все. Ты чего? — Анна едва не плакала. — Давай, Корф, молодец! — хмыкнул дядя. — Ты сегодня всех девочек обидеть решил? Так я сейчас мозги вправлю. — Не надо, Саш, не надо. Володя у нас мальчик взрослый, сам отец. Вот сам и разберётся. Ешь и пойдем. Анна выбежала из кухни в комнату. Владимир за ней: — Аня! — вошёл следом. — Анечка, родная, прости. Прости, я не знаю, что со мной. Успел и с Надюшей поссориться и с тобой. Я люблю тебя и очень боюсь, что это все мне снится. Что проснусь и нет ни тебя, ни сына… — Значит так, Корф. Запоминай: я люблю только тебя, мне нужен только ты. Наши дети естественно тоже. Надюша и полковник — наша семья. Если ты вздумаешь ревновать — лучше иди в спортзал. Только дай ранам затянуться. Если ты забыл, я работаю в мужском коллективе. Есть только Наташа и та с Романовым. Но это не означает, что у тебя есть конкурент. Нет. И не будет. Я высказалась на эту тему первый и последний раз. Я люблю тебя и я тебе полностью верю и доверяю. Я — твой тыл, но и ты — моя опора, я хочу, чтобы ты это помнил. Я не хочу приходить домой и думать: ждёт меня сцена или нет, из-за того, что тебе что-то примерещилось. Я всегда, в любой ситуации на твоей стороне. Запомни это. Даже если весь мир будет против тебя, я встану рядом с тобой и буду подавать патроны. Но и в ответ я прошу такое же доверие и отсутствие ревности. — Согласен, Анечка, согласен. Да, ты права, любимая. — обнял, девушка уткнулась в его ключицу. — Предлагаю начать все заново. Я буду стараться держать себя в руках, не ревновать. Я просто боюсь, что я окажусь для тебя не тем, кого ты себе представляла столько лет, разочаруешься и уйдешь. Я не смогу без вас. А про опору и тыл — подписываюсь под каждым словом. — Я детей от тебя хочу, я хочу прожить с тобой всю жизнь, а ты такую глупость говоришь. Ты ведь тоже сделал мне предложение на следующий день, практически, не думая, что я могла измениться и стать не в твоём вкусе. — Никогда. Да, мы изменились, но мы те же. Когда я тебя увидел, сразу понял, что это мой шанс и я обязан его использовать. И я это сделаю. Я очень сильно тебя люблю. — поцеловал. — Так, давай осторожно помоемся… — Может на глазах у Надюши? — — Сядешь на край ванны, я тебе осторожно промою спину, злачные места сам. Корф лежал в чистой постели, девушка принесла еду. — Спасибо, родная, я бы и сам… А где Вова? -Хватит с тебя на сегодня. В комнате, паззлы… — улыбнулась и улеглась рядом. — до вечера не увидим. — Мам, пап, вы тут? — вбежал ребёнок. — Я погорячилась, — шёпотом заметила Анна. — А где нам ещё быть? Что случилось? — Я полностью собрал собак! — Умничка, — кивнул отец, поставил тарелку на тумбочку и медленно встал. — Пошли, покажешь. — Володя, ты куда? Тебе полежать надо, — Аня встала следом. — Я сейчас, родная, просто посмотрю и все. — Вова, береги папу. — Ой, да, пап… — смутился парень. — Я сейчас сфоткаю и покажу… — Идём, сказал. Я так увидеть хочу. Аня и Владимир вошли в комнату сына: — Показывай. Ого, такая здоровая картина? Круто! — восхищённо произнес Корф. — Слушай, а что ты с ними потом делаешь? Обратно в коробку? — Да. — А давай перенесем на картон, возьмём в рамку и на стену? — А можно? — А почему нет? — Ну, мама против была… — Так, мама была права. В маминой квартире не очень большая комната, если повесить даже две таких картинки, то они зрительно уменьшат комнату и стены будут давить. А тут комнаты большие, можем вешать. Только гвозди вбиваешь сам. — А я не умею. Дядя Гриша только обещал научить. — Научу, только не сейчас. Сейчас мы обедаем, я бы поспал, и маме тоже нужно. И тебе. — Твой обед на кухне. — А чего? Мы все раздельно, что ли? Я тоже на кухне буду. Иди, мой руки, я занесу наши тарелки. Только не копошись, уже все остыло. — Володя, тебе нужно полежать. — Пообедаем и полежим. Тебе ещё и поспать не мешает. Ты только и моталась все дни. Нас кормишь, а сама? После обеда все ушли спать. Бенкендорф с женой медленно прохаживались по любимому парку. Александр Христофорович внимательно изучал малейшее изменение в лице жены. — Саш, успокойся, пожалуйста. Ощущение такое, что я при смерти, а не в положении, — ласково улыбаясь, произнесла Надя. — Все хорошо. Просто скоро нас будет трое. Всё. — Я молчу, — невозмутимо отозвался супруг. — Выразительно. Саш, ты сможешь сосуществовать с Володей? Или лучше вернёмся? — Как тебе лучше? Смотри по себе? Я к нему хорошо отношусь, я понимаю его… — А я нет! Он не имеет ни малейшего права разговаривать с тобой об этом, и тем более, таким тоном! — Не волнуйся, родная. Все нормально. Он очень за тебя переживает, он видел тебя тогда… я не должен был уходить, надо было тебя выслушать и сделать наоборот. Обнять и не уходить. — Саша! — Я тут. Я ничего не могу изменить в прошлом, но сделаю всё от меня возможное и невозможное, чтобы такого никогда с нами не повторилось. И мы закрываем эту тему. Нам нужны положительные эмоции. Если ты не сможешь там жить, то давай вернёмся. — Если вы не будете ссориться, то смогу. — Значит живём все вместе. Тебе же тут явно лучше и комфортнее. — Спасибо большое, Саня. — Ты чего? Все хорошо. Как ты? Посидим? Сок? Кушать? Домой? — Саш, успокойся, всё отлично. Мы в порядке. Правда, от сока не откажемся. Мужчина достал из рюкзака одноразовый стаканчик и упаковку сока. — А можно без стаканчиков? — смутилась Надя. — Конечно, родные. — через носовой платок отвинтил крышечку и протянул пакет жене. Зазвонил телефон. — Черт! Да, товарищ полковник?.. Понял. Платонова нужна? Понял, в течении часа будем. — отключился. — Прости, Надюша, надо на работу. Я завезу тебя и Аню заберу. — Конечно. Что-то срочное? — К сожалению. — Поехали. — Алё, Володя, дай Аню, пожалуйста. Я знаю, все претензии к генералу. Я тоже не рад. Ань, мы сейчас будем дома, собирайся, я за тобой и на работу. По дороге все расскажу. Ехали в машине осторожно. — Саш, ты мне иногда смсмесь, хорошо? Если получится, конечно, я же все понимаю. — Конечно, Наденька, конечно. Ты, главное, не волнуйся. Береги себя и нашего малыша. Так, сейчас сок ещё. — Потом, не надо, дома же есть. Тебя ждут. — Подождут. Вы — главное. А сок в машине, я его с утра из багажника не достал. Анна едва успела собраться, как вошёл полковник, втащил блоки сока, проконтролировал, чтобы жена легла, принес ей еду, фрукты и сок. — Я готова, дядь Саш. — Отлично, поехали, Романов ждёт с нетерпением. Надюш, не волнуйся, отдыхай. — поцеловал любимую и вышел. — Вов, я уехала, береги тетю Надю и слушайся папу. Пока. — Я нужен? — выбрался Седой. — Нет, Серёг, отдыхай. Все, помчались. *** В машине мчались с максимально допустимой скоростью. — Дядь Саш, Вы извините, но я на ручнике не ездила никогда… — Я понял потом, все нормально. Значит что у нас: захвачен в заложники детский сад, там около пятнадцати детей и четверо взрослых. Детские психологи уже на месте. С тебя портрет захватчиков. Их вроде бы двое. — Хорошо, а мы зачем? — Захватчики — бывшие сотрудники органов. — Ясно. — Романовы сейчас изучают информацию. Да, Ань, у меня к тебе просьба личная: периодически бери мой мобильный и пиши Надюше, что со мной все в порядке. Мне может быть не до этого. И да, дома без подробностей. — Естественно, я все отлично понимаю. — Спасибо большое. — Переговорщики? — Не знаю. Заходим. В кабинете сидели бледные братья Романовы и Наташа с мокрыми глазами. — Быстро и по существу, — кивнул полковник. — Брынзов и Кокин, оба капитаны, оба уволены в связи с полным служебным. Скорее всего их руководство просто не хотело поднимать шум. Влезли в долги и кредиты. Семей у них нет. Требуют восстановить в звании, выплатить компенсацию в 100 тысяч рублей и извинений от начальства. — Саша говорил тихо. — Дети? — 12 детей по уточнённым данным. Из них 4 в ясельной группе и 8 в младшей. 4 воспитателей и плюс повар, итого 5. Детсад частный. — Ясли это сколько лет детям? — уточнил полковник. — До трёх. — …. … , извините, девочки. — Полностью поддерживаю, — кивнула Репнина. — У одного из них ВИЧ. Анна вздрогнула. — Кто из переговорщиков? — Лично Оболенский. — Из него переговорщик, как … — Спокойно, шеф. Давайте я попробую, опыт есть. Курсы прошел. — предложил Саша. — А как я твоей матери в глаза посмотрю? — Спокойно, это моя работа. Корф бы ваш уже не спрашивая полез. Я продумываю, поэтому и спрашиваю. — Давайте мне все, что есть, и поехали, по дороге разберемся. Костя, выганяй бусик, поехали. — Ань? — вполголоса спросил Бенкендорф. — Брынзов — садист, ему плач, слезы, мольбы доставляют удовольствие, но малыши этого не понимают. — дрожащим голосом отозвалась психолог. — И он ведущий, а Кокин ведомый. Кокин безвольный и, судя по всему, наркоман. Скоро начнется ломка. — Мы не можем быть уверенными, что он не тронет детей в припадке. — заметил Саша. — Надо вытащить Оболенского и готовить группу захвата… — Какой захват, Костя? — воскликнула Анна — Там крохи, маленькие дети совершенно… — Успокойтесь, оба! — рявкнул Александр Христофорович. — Потом! Саня, предложения? Здравия желаю…. — Привет, не до этого. Мысли? — Вывести нашего министра. Пойду я под видом человека, который привез деньги. — «Куклы» есть. А дальше? — Надо убедить их выдать детей, хотя бы часть… — За часть суммы часть детей, тот и за дозу может согласиться. — Возможно. Я за Оболенским. Анна в машину, — скомандовал генерал Романов, — не светись перед покровителем. — Он мне не покровитель, товарищ генерал! И в Вашу группу я не напрашивалась! Точно так же, как ничего ему не рассказываю! Мы не общаемся. — В машину! — Подождите, Николай Павлович, — вмешался Бенкендорф.- Похоже на шевеления. Выводите Оболенского. Группа захвата, приготовиться, действуете по команде майора Романова. Саш, готов? — Да, давайте первую куклу. Аня, иди сюда… *** Надя с внуком разбирали паззлы по коробочкам. — А что ты будешь делать с этой картинкой? Она очень красивая, жаль разбирать. — Папа сказал, что можно будет вбить гвозди в комнате и на них вешать. В рамочке. — Для этого надо наклеить ее на картон, желательно плотный, и дать высохнуть. — Ой, у меня есть только обычный. — Показывай все, что есть, разберемся. Владимир проснулся, зашёл к тёте, не обнаружил в комнате, но увидел, что вибрирует ее телефон, взял в руки и отправился на поиск по квартире. Нашел ее в комнате сына, наклеивающей картину на картон. — Надюша, телефон. — Спасибо, Вов, не трогай, я доделаю. … Да, Саш?.. — улыбнулась, — Нет, всё в порядке, я тоже. Просто аппарат был в спальне, я у ребенка… я поняла, хорошо, будь осторожен… и я тебя. Положила трубку на кресло, вернулась к работе. — Так, есть, теперь неси чуть влажную салфетку, пленка в шкафчике справа от посуды, и тяжёлые книги…. Мальчик вышел. — Володя, ты тут? — спокойно — Просыпайся, я посмотрю на твои швы. Ложись иди. — Спасибо… Надюша, родная, прости меня, пожалуйста. Я не должен так себя вести. Ты права, я совсем оборзел. Я не буду больше. — Володя, успокойся. Давай договоримся: меня в моем муже все устраивает. Абсолютно всё и уже без малого 33 года. И надеюсь ещё столько же. Я не вмешивалась и не вмешиваюсь в ваши отношения с Аней, только если сами что-то спросите. И прошу тебя о том же. Я не буду выбирать ни между одним из вас. — Конечно, Надюша, конечно. Я согласен на все. Только не расстраивайся и не съезжай. Я не смогу без вас. Просто я помню, как тебе тогда плохо было…. — Это Я выставила Сашу из дому. Он подчинился. Нам обоим было паршиво, и лучше так, чем увязнуть во взаимных обвинениях и уничтожить чувство. Зато теперь мы вместе. Всё! Больше я не буду обсуждать эту тему. Обняла Владимира. — Хорошо, всё, что скажешь. — Тогда ложись, я на шрамы посмотрю. Где у нас ребёнок делся? — Я тут, — вошёл Володя-маленький. — Искал плёнку. — Я смотрю, а ушки-то на макушке, — потрепав внука улыбнулась Надежда Николаевна. — Давай мне плёнку и тащи тяжёлые книги. Папа, помоги-ка… Сначала протираем от клея, теперь насухо и пленочку сверху…. — Так? — Да, Вова, давай книги. — Я сам! Так? — Так, молодец. Всё, пускай сохнет, пока можешь почитать, а я папе перевязку сделаю. Дядя Сережа уже перебинтованный и накормленный. Картину не трогаем до послезавтра минимум. Завтра поедем за рамками. Посмотрела на заживающие швы Владимира, перебинтовала. — Мылся? — Конечно, Аня уговорила. — Швы мочили? — Нет, что ты! Осторожно обмыли. — Молодцы, категорически запрещено их мочить… — Надюш, побудь со мной, пожалуйста? — А я с кем? — улыбнулась. — Надюша, а кто у нас будет? Мальчик или девочка? — Пока рано, Володя, рано. Я все скажу. Хоть ты только не трусись, Сашу как подменили, дышать боится…. Я понимаю, что история с Русланом по нам хорошо ударила, но это не повод так переживать. У него руки трусились первый день. — Постараюсь. Надо будет сына научить гвозди вбивать. — Только не сейчас, тебе противопоказаны резкие движения. Мы пока пособираем паззлы, подготовим рамочки, прикинем, куда лучше повесить. Ты к паззлам присоединяйся тоже, быстрее с сыном раззнакомишься. А то он опять один с книгой. У семи нянек дитё без глазу. — Как скажешь, Наденька, как скажешь… Ты права, общее дело сближает. — Всё, я готовить ужин. — Тихо-тихо, ужин на мне. Я в состоянии приготовить. Сырники будешь? — Да. И ананасовый сок, — смутилась. — Как скажешь. Дядя Саша распихал по всей кухне и комнате, — улыбнулся. — Сейчас спрошу у остальных, полежи пока. Твой телефон где? — Тут, я забрала. Все равно никто не звонит. А который час? — Почти семь. Едим в кухне? — Ну да, все вместе. Кстати, предложи Вове вместе сырники приготовить. — Спасибо большое, родная. — Я просто вижу твою скованность. Не переживай, всё наладится. *** Анна напряженно комментировала и анализировала действия захватчиков. Романов советовался с детскими психологами, наростало напряжение. Из здания ни с чем вышел Оболенский: — Они безумны, ничего не слышат. Только деньги и всё. — Так, в яслях четверо, — задумчиво произнес Саша, — 8 более старших. Александр Христофорович, готовьте что-то похожее на дозу. Я к маскам. Барышев нормальный мужик, пересекались. Бенкендорф с Романовыми и главой группы захвата обсуждали план. Через два часа Саша и Костя вышли вместе с четырьмя малышами, за ним шли несколько ОМОНовцев с остальными детишками. Анна и Наташа выдохнули. — Живы? — Мы да, они нет. Подстрелили Барышева. Жив, скорая уже увезла. — Молодцы. Их не жаль. — вздохнул полковник — Детей жаль, их родителей. Но с детьми все хорошо? — Физически да, живы, а там кто знает. Психологи скажут, — пожал плечами Саша. — Кость, ты как? — Нормально. Я несу эту кроху, а она мне шепчет: «дядя полицейский, я тебя люблю». — голос парня дрожал. — Так, эмоции чуть позже. — сказал Бенкендорф, — Наташа, на тебе экспертизы телефонов и прочей техники, которая при них. Саша в помощь. Ань, возьми список детей и сейчас поедем.– подошёл к генералу — Можно? — Да. — Первое: у тебя крутой сын. Поздравляю и горжусь. — Перестань, нормальный. Это его работа. Что второе? — Мне нужен другой криминалист. — Не понял?! — Надя в положении, долго работать не сможет, да и токсикоз никто не отменял. — Саня?! Поздравляю! Всё, я молчу, никому ничего. Не переживай. Так, я подумаю, дам тебе личные дела нескольких кандидатов, пусть Надя сама выберет. Увольнение? — Нет, пока сменю обязанности, а потом декрет. Да, постарайся, чтобы это был мужик, желательно женатый. — Зажрался. Ладно, шучу, я сам заинтересован в женатом, иначе меня Сашка съест, он к Наташе съехал. — хмыкнул Николай Павлович — Постараюсь. Все, документы завтра, езжайте домой, уже поздно. Бенкендорф усадил Анну в машину и отъехали. — Володя, привет, не спишь? Мы уже всё, едем домой. Вы как? Что делаете? Ой, мы в пробке. Александр Христофорович достал телефон: «Родная, как вы?» Ответ прилетел мгновенно: «Чувствуем себя отлично, покушали сырники, яблоко, запили соком :) ждём тебя, очень скучаем» «Молодцы, ты лежишь? Мы уже всё, но в тянучке, надеюсь, что скоро будем. Я соскучился за вами». «Ура! Ждём! Сейчас лежу, читаю книгу, до этого с Володями собирала паззлы, теперь сдала вахту Сергею» «Молодец! Что читаешь? Что-то купить?» «Мама и малыш, освежаю знания. Ничего, возвращайся скорее». «Ок, едем уже». «Жду».