Часть 25

В комнате отдыха висела тишина. Корф прижал к себе жену, Наташа стояла за спиной Саши Романова и успокаивающе гладила его. Остальные просто молчали. — Так, ладно, — бодро заговорил полковник. — Сегодня среда. Я так понимаю, что генерал пока притихнет, поэтому можно отдохнуть. Сегодня среда, почти закончилась. Я предлагаю так, до четверга следующего отдохнуть, мы заслужили. А потом забрать отсюда всё нужное и заехать в новый офис. — Хорошо, — кивнул Корф. — Забираем личные вещи и документы? — Ну да. Господа эксперты, посмотрите, возможно что-то понадобится. Может реактивы или ещё что. Я в этом не понимаю, а Надежду Николаевну не пущу сюда. Всё, свободны. На связи. Романовы, задержитесь. — Я в лаборатории, — шепнула Наташа и вышла со всеми. — Володь, а мы можем из наших кабинетов забрать сразу всё? — Анна крепко держала мужа за руку. — А почему и нет? Давай. Ты у себя складывай, только складывай. Тяжёлого не трогай, я сам. — И Надюше позвони. — Обязательно. Владимир зашёл вслед за женой в её кабинет, привлек к себе и поцеловал. Девушка запустила руку в волосы любимого. Отстранились, когда закончился воздух. — Всё, вещи, чтобы потом не портить выходные. — прошептал Корф и пошёл к себе. По дороге поговорил с тётей. В кабинете оперов гудела работа, офицеры, не сговариваясь, собирали вещи. — Саня ещё у полковника? — спросил Владимир. — Да, и Костя. Там, похоже, разговор длинный. — кивнул Седой. — Пускай, это им нужно. В лаборатории тоже процесс идёт? — Да, они тоже решили всё сложить. Да, шеф, документы пакуем, а разгребать уже там будем? — Да, они же все в папках. — Ну, да. Интересно, нам поломойку дадут в штат? — Седой потянулся, остальные усмехнулись. — Размечтался, — хмыкнул Владимир, — не положено. Мы же какие-то супер-засекреченные. Меньше срача в кабинете будет. — Это да. Не, это не здание, судя по описанию, это рай. И патанат свой, и качалка, и лифт… — вздохнул Писарев. — Не нравится мне эта начальственная щедрость. — Мне тоже, — согласился майор. — Аза, ты же заметил поведение замминистра с Надеждой Николаевной? — продолжил Сергей. — Да. Не понравилось ни мне, ни полковнику. Но я Надю знаю, она не зря так себя держала. — Ей из-за этого плохо стало? Как она вообще? — Это только добавило. Она из-за Ани переволновалась тогда. А ей это сейчас категорически запрещено, — поставил на стол внушительный пакет, — говорила, что в кабинете очень душно. Но повод мы знаем. — Вов, ты готов к этому? Это же маленький человечек, который заберёт всё внимание на себя… — тихо проговорил Седой. — Я в курсе. — усмехнулся, — Ревновать не собираюсь. Я за них только рад буду. Ладно, я в машину, если Анечка искать будет, скажите, что я к ней зайду. Оперативники кивнули. Спаковали все вещи, попрощались с Бенкендорфом и Романовыми и разбрелись по домам. Владимир припарковался у магазина: — Идём? Вовка сказал, что всё подъел. — Идём, — блондинка крепко сжала его руку. — Анют, всё хорошо. Я с вами и никуда вас не отпущу. Идём. Может что-то вкусненькое возьмём? — Заедим стресс? — улыбнулась Анна. — Это не выход, его надо выплеснуть. Владимир остановился и внимательно посмотрел: — Выплёскивай на здоровье. На меня. Сколько нужно. Я тут. Главное, не молчи. Я всё пойму. — Я знаю. Просто ты молчишь и держишь всё в себе. Это неправильно. — У меня спортзал есть для этого. Идём. В магазине набрали полную тележку продуктов. — Может ещё сок Надюше взять? — спросил Корф. — Можно. Он нужен будет. Ты донесёшь? Это же вес. — А что его нести? До машины тележка, из машины в несколько раз. — взял несколько блоков ананасового сока. — Есть, яблоки взяли, что ей ещё можно? — Творог? — Дядя Саша сам покупает, я не полезу. Сейчас наберу ее…. Надюша, родная, разбудил? Точно? Хорошо, уговорила. Такой вопрос: что привезти из продуктов? Мы в магазине. Сок да, есть. И всё? Родная, что хочешь? Я серьезно… Нет, возьму, конечно. Хорошо, понял. Завтра утром мы у тебя. Всё, спи, отдыхай. Если что придумаешь — звони-пиши, целую, пока. — спрятал телефон и поехал с тележкой к Анне, которая стояла в отделе фруктов. — Ну что? — Просит рулет с маком и сок. И всё. — улыбнулся, — Так робко. — Ой, смотри, помело, давай возьмём? — Это съедобно? — Было да. Кстати, Вовка Нутеллу ест? А то мне приспичило. — Ест, но если он не будет, я помогу. — Я из этого расчета и беру. Может две? — Давай. Дома их ждал сын. Открыли дверь и тут же увидели паренька. Он попробовал забрать у отца один из пакетов, но тот не дал: — Привет, сынок, не надо, спасибо, они тяжёлые. — Владимир поставил пакеты в коридоре, — Я за остальными. Дядя Саша вернулся? — Нет пока. — Хорошо, разгружай. Пока Анна принимала душ, Корф поставил пельмени. — Как день прошел? Что делал? — обнял Володю-маленького. — Убрал у себя в комнате, дособирал паззл, кушал. — Умничка, — поцеловал в макушку. — Что завтра делаем? — Завтра выходной? — радостно спросил ребенок. — Да. До следующего четверга. — Ага, знаю, слышал. А потом через день опять работа. — Не капризничай, — в кухню вошла Анна, вытирая волосы полотенцем. — Это наша работа, которая нам нравится и за которую деньги платят. — Я знаю. — Володя, иди в душ, я уже. Вов, а дядя Сережа-дубль два дома? — Тоже нет. — Загулял с Костей? — спросила у мужа. — Может быть. Хотя, я бы их не трогал пока. Им время нужно. Ладно, я мыться, а вы ловите пельмени. Анна высушила волосы, Володя-маленький расставил тарелки, приборы и чашки, включил чайник, разложил ужин по тарелкам, достал баночку Нутеллы и печенье. — Ты — моя хозяюшка, — улыбнулась Анна и поцеловала его. — Ой, вы уже? Шустрые. — улыбнулся Корф. — Какие планы на завтра? — спросила девушка. — Сначала спим, потом — что угодно, хоть на Марс. — устало вздохнул глава семьи. — Вов? Твои предложения? — Анна собрала тарелки и хотела помыть, но муж за руку притянул её к себе на колени. Начали печеньем черпать шоколадный крем и жевать. — А давайте в Зарядье? Мы тогда не всё рассмотрели, а папа там не был? Только сначала к тёте Наде. — Давай. Только не с утра. И сначала к тёте Наде. — кивнул Владимир. — А мы можем забрать её с собой? Пожалуйста? — попросил ребенок. — Нет, сынок. К огромному сожалению, нет. Ей нужно полежать в больнице. Для её же здоровья и здоровья твоего… Вов, а кто кому кто? Я уже запуталась? — Анна игралась волосами мужа. — Дяди или тети. Мы пока не знаем, кто. Ладно, давайте спать. Раньше ляжем, раньше встанем. Наверное… — Как проснёмся, так и будет, — пожал плечами Володя-маленький. — Вы же сами говорите, что выходной. Услышали, как в квартиру вошёл Бенкендорф. Анна вышла ему навстречу, а Владимир поставил на плиту очередную партию пельменей. — Всем привет! От Надюши тоже привет! — полковник устало оперся плечом на дверную раму. — Чего не спите? — Ужинаем. Я пельмени кинул. Крем мы тебе оставили. Как Надюша? Что с Романовыми? — Я в душ, остальное потом. Сел за стол и начал поглощать ужин. — Надюша хорошо, даже слегка порозовела. Анализы нормальные. Скучает, конечно. Я думал, к ней Шура наведается… Похоже, это общение никому не нужно. Романовы относительно. Обоим нужно время. С Саней хоть Наташка, а Костик один. К нему, правда, Писарь с Седым поехали. Посмотрим. Оба наотрез отказываются общаться с родителями… — Александр Христофорович сделал себе чай. — Я не смог их переубедить. Наверное, потому что сам не смогу с их родителями общаться. А с другой стороны, это их мама и папа…. Ладно, спасибо большое за ужин. Давайте спать, а то я сейчас мордой в тарелку. *** Репнина ждала Сашу в лаборатории и собирала вещи. Своих вещей было мало: блокнот-ручка и сменный халат. Сменные вещи и чашка в комнате отдыха. Значит, надо забрать реактивы, документы, нет, это и это тоже. Сборы хоть немного отвлекли от личных проблем. — Нат, ты ещё тут? — в дверном проёме стоял жених. — Мы уже отговорили… Ты собралась даже? — Да, негласно все решили сегодня уработаться, а потом отдыхать. — улыбнулась и подошла к парню. — Андрей Викторович своё необходимое забрал. — оказалась прижатой к Романову. — Я понял. Нат, а давай ресторан отменим, а вместо этого сделаем шашлыки? Палатки у нас с Азой есть. — Я согласна, — пробормотала эксперт, сдаваясь в плен поцелуя.- Сань, дома… Надо сложиться… — Угу, — притянул к себе. — Саш, чем быстрее справимся, тем быстрее будем дома. — Не хочу расставаться даже на двадцать минут. — Я тоже, но надо. Часть я уже сложила. Осталась химия. — Я помогу, — Романов вновь приобнял Наташу. — Хорошо. Заодно достань мне коробки из кладовой. — У нас была кладовая? — У вас нет, у нас — да. Запаковывали вещи. Снесли все необходимые коробки к выходу со своего этажа. — У нас всё. Что у вас? — Наташа закрыла все окна и набросила куртку — Надо у Кости спросить. — Идём, я помогу. — У вас больше не осталось коробок? Так удобнее. — Глянь в кладовой, я в твоём кабинете. Через некоторое время закончили сборы. — Ох, ё, мы заработались, начало двенадцатого. — удивился Романов-младший. — Пора по домам. — Зато мы все сделали и свободны до четверга. — отозвался брат. — Давай спустим всё вниз. Нат, тут точно всё? — Да, вроде. Чуть что, в четверг заберём. — А чашки? — Саша одел ветровку. — Я сложил, и ваши, и мою. И кофемашину с остатками кофе. — Костя встал со стула и закрыл окно. — Всё? Постепенно выгружаемся? — Ну да. Разбираем всё по домам, а в офисе разберемся, где чьё. — пожал плечами Саша. — Нат, а компьютеры? — У нас с Надеждой Николаевной на двоих четыре ноута. Я все сложила. Программы и базы данных на флешке, флешка во мне, в кармане. — отчиталась девушка. — Понял. Мы тогда загружаемся. Подожди пока здесь, пожалуйста. — Как скажешь, — улыбнулась эксперт. — Кость, потом к нам? — Не, ребят, спасибо. Я к себе. Ну, что, Сань, понесли? В машине ехали молча, слушали музыку. Коробки с вещами оставили там же, решили забрать с утра, всё равно транспортное средство ночевало на платной и хорошо охраняемой стоянке. В лифте Романов притянул невесту к себе и поцеловал. Наташа не сразу сообразила, что они уже в квартире. Отстранилась: — Подожди. Дверь. Да и в душ бы не мешало. — Угу, — и вновь притянул к себе. Наташа обняла парня. — Давай поужинаем. У меня есть бутылка вина. И вчерашняя водка оставалась. — Не, не хочу. Вина можно, бокальчик, для расслабона. В зал с понедельника. Иди в душ, я пока в холодильник влезу. — Там всего две кастрюльки, грей обе. — поцеловала Александра в щеку и забралась в душ. Вода смывала всю усталость и грязь этого дела. Любимый гель для душа тоже сделал своё дело. О, надо попробовать и лосьон для тела. — Сань, я всё, — Наташа зашла на кухню, где Романов грел ужин. — Ванна свободна. — Понял. Я быстро, — поцеловал ее шею. — Едим тут или в комнате? — Тут. Тут тепло и уютно. Пока парень мылся, Репнина высушила голову, достала две длинных свечи, воткнула в подсвечники, расставила красиво на столе посуду, разложила приборы, достала бутылку вина и бокалы. — Красота, — усмехнулся Александр, но глаза были грустные. — Раз красота, то открывай бутылку, я пока наложу. Но Романов не дал и шагу ступить, вновь притянул к себе. Девушка с трудом оторвалась от его губ: — Давай покушаем, иначе я начну грызть табуретку. — Не надо, ты не грызун, — поцеловал в висок и занялся алкоголем. Наташа разложила ужин по тарелкам, зажгла свечи и выключила свет. Ели в тишине, наслаждаясь друг другом. Романов разлил вино, сел перед невестой на пол, смотрел снизу вверх, положил голову её колени: — Какие планы на завтра? — Сначала отоспаться, а потом — всё, что захочешь. — Отменить ресторан и весь день валяться. Дальше посмотрим. — Согласен. Главное — с тобой. — протянул бокал девушке. — За нас! — чокнулись и выпили. — Неплохое вино, — улыбнулся Романов. Завибрировал телефон. — Час ночи. Отпуск отменяется? — Посмотрел на дисплей, нахмурился, сбросил звонок и отключил аппарат. — Всё, у меня сел телефон. Всем спокойной ночи! Наташа молча притянула его голову и поцеловала. — Давай за наш отпуск! — вновь чокнулись. — Идём спать, любимая. — Романов допил вино. — Посуду завтра. — Согласна. Саша взял невесту на руки и понес в спальню. Медленно положил на кровать: — Спать? — спросил тихо. — Да, всё завтра, пожалуйста, любимый. — Согласен. На всё… — Я. Рядом. Но сейчас — спа-ать. Наташа прижалась к парню и тут же заснула, впрочем, как и Романов. *** Корф открыл глаза под утро, встать сил не было. А днём ещё с семьёй в парк. Как бы его не упасть где-то на лужайке. Нет, ребенок не виноват, что у его родителей такая работа. Но Анечка права, эта работа им нравится. Жена спала рядом, на боку, уткнувшись носиком чуть выше его подмышки. Такая маленькая, хрупкая, нежная и ранимая. Пока раскручивали дело боялась отойти от него даже на шаг. Сходила с ума, когда он был на выезде. Нет, второй раз они не разойдутся. Не позволит. Но ситуация, конечно… Бр-р-р… Ладно, они отмазали и отмазались. Теперь отдых. Обнял Анну и вновь заснул. Анна и Владимир проснулись почти одновременно. — Доброе утро, Анюта, — поцеловал маленький носик жены. — Доброе утро, любимый. — улыбнулась. Корф положил ее себе на плечо. — Может, перенесём прогулку? Ты устал. — ласково гладила бороду самого дорогого человека. — Я-то сидела в кресле или на диванчике. А ты мотался. — Нет. Мы сыну пообещали. Надо. Да и воздухом подышим, все вместе побудем. — поцеловал макушку. — Вовка не маленький, прекрасно понимает, что такое усталость. — Не спорю, что понимает. Но он маленький. И хочет побыть с родителями. — взял любимую за подбородок, подтянул к себе и поцеловал. Медленно переключился на более активные действия. — Корф… — последнее, что услышал он отключающимся сознанием. Владимир проснулся и понял, что уже глубокий обед. Пронзила мысль о том, что не позвонил и не написал маме. Про себя он давно называл Надюшу мамой. Появление Ани и сына растопило и разбило его броню. Дело генерала заставило о многом подумать, многое переоценить, на многое посмотреть по-другому. Одной рукой осторожно включил мобильный, увидел пропущенный звонок и сообщение от Нади: «Володь, вы как? Может, сегодня отдохнёте, а приедете завтра? Люблю». Тут же набрал ответ: «Привет, мамуль  Как ты? Как Мандаринка? Мы только проснулись, поэтому приедем позже, чем планировали. Но приедем обязательно! Про рулет с маком помню. Что ещё? Люблю, скучаю, обнимаю » «Мы хорошо, не переживай  тоже скучаем, очень. Но отдых важнее! Сегодня не ждём! Отдыхайте! Целую». «Мы приедем  Мы все соскучились, Вовка особенно, а я сильнее ». «Володя! Не надо! Отдохните!» «Обязательно, увидим тебя и отдохнём  целую, скоро будем!» «Вот упрямый ». «Да. Весь в тебя  Что тебе привезти? Что хочешь ты? Что хочет Мандаринка?» «Сок Саша привёз, только рулетик. А, и сгущенку. Обычную» «Понял. Скоро будем, целую». «И я вас» Поцеловал жену, попробовал встать, но она не пустила, обняла за шею: — Я не сплю. Давай поваляемся. — Уже два часа дня. Покушать бы. — усмехнулся Владимир, целуя Анну. — Да? Ого! Подъём! — открыла глаза, но встать не позволил любимый мужчина. — А где Вовка? Мы к Надюше вторые сутки не можем доехать и нормально с ней побыть! Подъём! — Поцелуешь меня и встаём, — улыбнулся Корф. — Володя, родной, у нас ребенок один в комнате. — притянула мужа к себе, коротко поцеловала, выпуталась из его рук и села на краю дивана. Оделась, открыла дверь в комнату и вышла к сыну. Владимир потянулся, встал, оделся и отправился вслед за Анной. Володя-маленький сидел с ногами на диване и читал книгу. Спрыгнул, когда в комнату пролезла голова мамы: — Доброе утро, мамочка! Ты выспалась? Анна полностью вошла к сыну и крепко обняла его. — Доброе, сынок! Как ты? Завтракал? Почему нас не разбудил? Дядя Саша уже уехал? — Я нормально, позавтракал дважды. С дядей Сашей и сам. Вы устали, вам нужно отдохнуть, зачем вас будить? Дядя Саша сказал, что у вас неделя выходных, практически. Успеем нагуляться. — И не только нагуляться, — раздался мягкий голос отца, который обнял обоих. — И погуляем, и в квартире уберём, и обои выберем, и на самокатах покатаемся. Зря нам их что ли подарили? — Но сначала вы поедите и мы поедем к тёте Наде. Меня дядя Саша не взял, — обиженно сказал мальчик, — сказал, что только с вами. — Не дуйся, — Владимир крепко обнял сына. — Он прав. Мы бы проснулись, а тебя нет… — Записку можно оставить! — Дяде Саше и тёте Наде нужно побыть вдвоем и посоветоваться. — Корф погладил Володю-маленького. — Ну, что завтракать, в душ и вперёд? Нам ещё в булочную заскочить нужно. Сына, а про парк я не уверен…. — Па, у нас куча времени, мы всё успеем. Идём кушать. Кто завтракать, а кто от обеда не откажется. — мальчишка потянул родителей в кухню. — А что у нас в меню? — ласково спросила Анна. — Блинчики, со сгущенкой очень вкусно. Есть лаваш с солёным творогом и зеленью, картошка и битки. — Ого, какой ассортимент, — удивилась блондинка. — Сразу видно, что готовил дядя Саша. — усмехнулся Владимир. — У него всегда несколько разнообразных блюд, у меня изо дня в день одно и тоже. — А я вообще не готовлю, только разогреваю.- ответила жена. — Я на всё согласна. — А дядя Саша сказал, что ему нравится готовить на нас всех. Показал мне что можно быстро приготовить из лаваша. — мальчик включил чайник и доставал тарелки-чашки. — Вы что будете? Ой, ещё Нутелла есть, я забыл. К блинчикам. Владимир стоял бледный, в голове вертелась фраза сына: «А дядя Саша сказал, что ему нравится готовить на нас всех.». Господи, какой же ты мудак… — Володь? — Анна сжала его руку. — Да, Анечка, я тут. — смог улыбнуться. — Па, я спрашиваю, что ты будешь на … у вас завтрак. — вопросительно смотрел Володя-маленький. — Всё, и побольше. Судя по размеру кастрюль, тут на целую роту. Я в ванной. Корф-старший долго стоял под водой, приходил в себя. За завтраком шутили, смеялись, измазались сами и измазали друг друга и шоколадной пастой, и сгущенкой. В машине продолжили дурачиться. В булочной купили и рулет с маком, несколько булочек с маком, курабье, булочки с клюквой и кокосовой стружкой. — Надюша несколько дней не будет есть больничную еду, — улыбнулась Анна. — Угу. И нам с собой, пожалуйста…. На подъезде к клинике написали Надежде Николаевне. — Есть ответ! — воскликнул Володя-маленький, — Она гуляет справа от входа в клинику. — А дядя Саша где? — удивился Корф. — Ладно, сейчас увидим — Все втроём шли по дорожке, мальчик увидел тётю и побежал к ней. — Сына, осторожно! — крикнул в догонку отец. Подошли к скамейке, где их ждали Надя, Бенкендорф и Володя-маленький. Надя встала, прижала к себе обоих Корфов. — Привет, молодежь, как вы? Выспались, хоть немного? — осторожно села обратно. Владимир поставил на скамейку бумажный пакет из булочной и присел на корточки перед тётей, взял ее руки в свои. — Мы нормально. Ты как? Что врач говорит? — Всё хорошо, правда. Саша с ним тоже разговаривал, может подтвердить. — Бенкендорф молча кивнул. — Не волнуйтесь. Вот несправедливость, вы дома отдыхаете, а я тут. Когда ещё столько дней дадут. — Будет тебе наука, что о себе и, тем более, о моем братике или моей сестрёнке надо думать в первую очередь. А о нас потом. — целовал ладошку тёти, — И чтобы впредь думала только о себе. Но мы все равно рядом. Будем приезжать каждый день. — Не надо, Вов. — мягко вступился Александр Христофорович за жену. — Мы уже поговорили об этом. И всё будет хорошо. Походим или посидим? — заглянул в глаза жене, увидел слезы. Показал глазами племяннику, тот молча кивнул. — Походим, — тихо отозвалась Надежда Николаевна. — А что в пакете? Явно много. — Не много. Нормально. Мы себе больше взяли. Посмотришь потом, — Владимир помог встать и приобнял женщину. Хотел взять пакет, но Анна опередила. Зазвонил телефон, парень ощутил, как тетя напряглась, поцеловал в щеку и достал из кармана аппарат. Увидел личный номер генерала Романова, сбросил, отключился. — У вас проблем не будет? — спросила ровным тоном криминалист. — Нет, родная. У нас отпуск до четверга. Медленно бродили по дорожкам. Владимир так и держал в руках тётю. Увидел лавочку, спрятанную между двумя кустами, повел женщину туда. Бенкендорф с Анной и Володей-маленьким пошли в другую сторону, понимая, что им нужно поговорить. Корф усадил Надю, сел рядом и обнял её. — Что случилось? У тебя глаза мокрые. Плохо? Позвать врача? Не молчи, пожалуйста! — Нет, всё хорошо, не волнуйся. Не надо врача… Володя, родной мой… Я очень люблю тебя, ты самый родной мой человек. Но, мама у тебя одна, это Верочка. И, пожалуйста, не надо это забывать. — Я это помню. Но ты стала для меня второй мамой. Ты же мне и крёстная. Поэтому мама. — целовал висок, потом протянул пакетик сока с трубочкой. Молчал. — Просто я многое понял. Что-то за время нашей ссоры, что-то в силу приобретенного жизненного опыта. Многое благодаря Вовке и Ане. Да и вообще. Надежда Николаевна внимательно смотрела на парня. — Ты для меня мама. Как хочешь. Ты мной занималась, воспитывала. Если во мне и есть что-то хорошее, то только благодаря тебе. Ты своим примером научила прощать и любить. Ты меня во многом сделала. Я по-доброму завидую Мандаринке. Я многое теперь понял. — Не надо, родной мой мальчик. — вынула одну руку из его и гладила. — Я люблю тебя, и мне всё равно, племянник ты мне или сын. Для меня — сын. С первой минуты. Но Верочка очень тебя любила и любит. Только там. Она не всегда показывала тебе это, считала, что с мальчиком не нужны нежности. А ты тянулся к теплу. И сделал себя ты. Корф помотал головой. — Нет, родная, нет. Я знаю, что говорю. Запомни, я очень тебя люблю. Ты — моя мама. И я очень за тебя боюсь. За тебя, твое здоровье. И тянулся я к твоему теплу. И тянусь до сих пор. — Хорошо, уговорил, — улыбнулась чуть грустно. — ты у нас и так старшенький. — Надюш? Ну что такое? — Всё хорошо, правда. — Надюш? Я же чувствую. Плохо? — Нет, родной, нет. Просто, мне не нравится, что ты так отзываешься о маме. Она у тебя одна. И не надо таких слов. — Я ее люблю. Честно. И помню. Но и ты для меня мама. Хорошо, вторая мама, идёт? Кстати, многие и крёстных называют мамами. Так что, как не крути, а ты мне мама. — усмехнулся. — Уговорил, родной, уговорил. Владимир обнял тётю. — Ты только не волнуйся и не накручивайся. Береги себя. Мы скучаем за тобой. — Я спокойна, правда. Я действительно очень рада, что вы приехали. Я тоже скучаю, но всё понимаю. С нашей работой. К ним подошли остальные. Володя-маленький тут же осторожно обнял Надежду Николаевну с другой стороны, стараясь не задеть катетер. — Кстати, Вов, а ты знаешь, что ты мне не совсем внук? — с улыбкой спросила женщина. — А кто? — удивлённо-растерянно спросил мальчик. — Племянник. Внучатый племянник. Я вычитала в интернете. — Фух, … ну, в любом случае, Вы — моя тетя. Это главное. А как это правильно называется, не важно. Важно, что Вы есть. На лице Корфа-старшего мелькнула гримаса. Прижался к виску тёти и прошептал: — Устами младенца, как говорится. Он прав, хоть и не младенец. Главное, что ты у нас есть. — вслух, — а где пакет? — Мы занесли в палату. Там такой запах стоит, м-м, — с улыбкой протянул Бенкендорф. — Я поделюсь, — улыбнулась Надя. — Не-не-не. На его долю мы тоже взяли. В машине пакет вдвое больше твоего, — ответил Владимир. — И это на пробу. Потом скажешь, что больше нравится. — Это всё отлично, но у нас вторая капельница, — вздохнул Бенкендорф и протянул руку к жене. — Идёмте, уложим пациентов и продолжим. В палате сидели тихо, переговаривались вполголоса, рассказывали новости, обсуждали переезд в новый офис. — Надеюсь, Наташа с Андреем всё забрали, — проговорила Надежда Николаевна, свободной рукой держа ладошку младшего Корфа. — Да, Костя написал, что они даже реактивы забрали. Флешки и ноутбуки Репнина забрала. — кивнула Анна. — Мне очень не понятна такая щедрость. Но Канкрин нормальный. Как начальник, имею ввиду, — заметила Надежда Николаевна. — Думаешь, всё это не просто так? — уточнил муж. — А что он может от нас хотеть? У него семья, все живут за границей. Никого отмазывать не надо. — Слава богу, — хором произнесли Корфы. — Не знаю, что могут хотеть. Даже просчитать не получается. — Это кому-то нужны только положительные эмоции и мысли, — с мягким упрёком проговорила Анна. — Тётя Надя, давайте о хорошем. — О моих анализах? — чуть насмешливо спросила женщина. — Успокойтесь. Просто меня смущает патока ситуации, всё очень сладенько и идеально: и Романов затих, и новое шикарное помещение нам дают, и свой патологоанатом, и неделя почти отпуска… Что-то мне это не нравится. Обычно такая тишь-гладь-благодать перед чем-то очень плохим. — Не каркай! — мягко попросил Александр Христофорович. — Всё хорошо! Мы работаем и заслужили. Точка. — Какие планы на эту неделю? Что будете делать? — Надя не выпускала младшего Корфа из руки. — К Вам приезжать, — отозвался ребенок. — Это явно не то место, где нужно проводить отпуск… У полковника зазвонил телефон, тот внимательно смотрел и думал. — Кто? — спросил Владимир. — Секретарь Романова…. Очень интересно…. *** Спустя неделю…. У невзрачного серого здания остановилось три машины. — И пока восторгов у меня нет, — заметил Корф, помогая выйти жене. — Да, уж. Нет, я понимаю, что это госструктура, но что же так мрачно. — вздохнула девушка в ответ. — Ладно, главное, чтобы внутри комфортно было. — Вот это да. А перекрасить мы всегда успеем, — заметил Бенкендорф. — Ну, что, пошли? Будем изучать. Заодно проведём сеанс видеосвязи. — Подожди, дядь Саш, ты подарок купил? — спросил Владимир, ожидая остальных ребят. — Да. Подсказать? — усмехнулся полковник. — Нет, я знаю что. Не могу выбрать. Значит, будет два. Один от нас, второй от Вовки, — улыбнулся парень. — Надо будет сегодня забрать основные вещи, чтобы завтра только одеть её и всё. Чтобы не мотаться по сто раз. — Это да. И назначения тоже. Подъехал чёрный кабриолет и остановился. Мужчины переглянулись, но продолжили беседу и ждали своих оперов. — И праздник небольшой устроить. Из разрешённых продуктов, — заметил Владимир. — Вариант, главное, чтобы не устала. — согласился Бенкендорф. — И больше не устраивала мне таких сюрпризов. — Дядь Саш, это из-за нас. Надюша перенервничала. Всё будет хорошо. — мягко произнесла Анна. — А что с работой? Дома же она сидеть не сможет. И не согласится. — Я с ней поговорю. — отозвался Александр Христофорович. — Да, ребят, тут такое дело, — вклинился Саша Романов. — У нас с Наташкой во вторник роспись. А гуляем в субботу, если это будет выходной, конечно. Мы решили выехать на природу и шашлыки замутить. Палатки есть, шезлонг, подушки, пледик для Надежды Николаевны тоже. Так что приглашаем. Вов, Ань, вы в свидетели пойдёте? Корфы переглянулись и синхронно кивнули. — Конечно, ребят, вы чего. Только скажите сразу, что подарить, чтобы это было нужно и полезно. — удивился Владимир. — Ничего. Правда, ничего. Просто отдохнем на природе. — отмахнулся Саша. — О, Костик. — Тогда мы к вам примажемся. Мы за свою роспись тоже не проставились, — отозвался Корф. — Всё, все в сборе? К ним приближались оперативники. Поздоровались. Из кабриолета вышел молодой человек в джинсовой костюме и направился к ним. — Здравия желаю, капитан Шубин в Вашем расположении, похоже. — День добрый, — сухо кивнул Бенкендорф. — разбираем пропуска, осматриваемся, летучка и знакомства потом. — Дядь Саш, какое знакомство? — усмехнулся Владимир. — Это же Шуба, помнишь? У нас в доме жил полковник Шубин, Михаил… Иванович, кажется, да? Парень кивнул. — А у него сын был, Лёшка… — Корф??!! Ты? — Шубин внимательно смотрел на майора. — Так вот, кто мой начальник. Говорили, что сволочь та ещё. Оперативники усмехнулись. — Я, привет. Молодые люди обнялись. — Дядь Саш? — Да не помню я его. — Хорошо, помнишь, был пацан, который в десять лет у дяди Жоры умыкнул навороченный, по тем временам, мотоцикл с супер замком. А ребенок его взломал. -Да, он к нам бегал…. — Ну, вот, это Лёшка. — Подожди, Михаил Иванович, высокий такой, …. С бородой лопатой… Вспомнил, дело Розы? — Да, он. — Кепка голубого цвета? Меня почему-то бесила. — уточнил Бенкендорф. — Да. Меня она тоже бесила, но маме нравилась. — Вспомнил. Так ты наш патологоанатом? — Так точно. Пропуск у Вас, товарищ полковник. — кивнул парень. — Хорошо, свои люди, всегда приятно. Твою надёжность проверим в деле. Кабриолет откуда? — Подарок родителей. — Неплохо. Ладно, пропуска у вас, идём смотреть здание. И запишем всё на видео. Вошли в здание. Рассмотрелись. На первом этаже в правом крыле были камеры для предварительного задержания, левое крыло казалось пустым, но там была дверь, ведущая вниз, во владения патаната. — Лёш, а ты только вскрываешь или и суд-мед тоже? — И судебная медицина и экспертизы тоже. — кивнул парень. — Вам не дали мое личное дело? — Нет, пока. — Ух-ты! Круто! — воскликнул Шубин. — Это самые крутые штуки. Вау… — Я в этом не понимаю. Это к Андрею Викторовичу, Наташе и Надежде Николаевне. — Надежда Николаевна с нами работает??? Я все её работы и статьи наизусть знаю. — спросил Алексей. — Да. К нашему огромному счастью, — кивнул Корф.- Ну, что идём дальше? Поднялись на лифте на второй этаж, там были кабинеты самого полковника, оперов, отдельный кабинет для следователя, допросные, комната отдыха, кабинет психолога, комната для сна. — Корф, так ты крутой, у тебя персональный кабинет. — усмехнулся Седой. — Ой, нужен он мне, — отмахнулся майор. — А это что? Ой, мама, кладовка. Держите меня семеро… — А где обещанная качалка? — насмешливо спросил Писарев. — И душевая. Я уже приготовился. — Может на третьем этаже? — заметил Саша. — Идёмте, глянем. Третий этаж оказался практически разделен пополам. Половина этажа составляла лаборатория, вторая и меньшая половина — спортзал и душевая. — Вот и твоя качалка, — усмехнулся Александр Христофорович. — Ладно, рассмотрелись, давайте заселяться. Ни сегодня-завтра припашут. Вперёд. Спустились вниз к машинам, начали выгружаться-заноситься. Оперативники заносили свои вещи из всех машин. Саша с Костей под чутким руководством Репниной занесли коробки в лабораторию. Девушка несла плечики с халатами и пакет со сменной обувью. — Саш, ты не помнишь, а в той лабе были уже только мои халаты? — Да, может, их забрал полковник или Вовка? — поставил последнюю коробку. — Тут что-то тяжелое есть? Я помогу. — Нормально всё, спасибо, ребят. Дальше мы с Андреем Викторовичем разберём. — притянула Сашку к себе, потому что в этот момент и.о. начлаба занёс коробку. Саша тут же обнял девушку. — Так, я всё затащил, вроде. — хмыкнул Рудесский. — Можем выгружаться. — Я пошёл, нам тоже надо разобраться, — Романов быстро поцеловал криминалиста и вышел. Корф осмотрел свой кабинет, зашёл к оперативникам: — Как вы? — Нормально, только прохладно, тут. — зябко передёрнул плечами Седой. — Ты как? Как кабинет? — Так включите кондей, только на тепло. Нормально. Только я не понимаю, зачем. — В принципе, так удобнее. — заметил Писарев. — Но вместе привычнее, конечно. Но мы же всё равно вместе. Ты же у себя не усидишь. — Это да. Ладно, я к Ане и у себя, загружаюсь. Если найдёте мои документы — заносите. Да, у меня сейф обнаружился. А у вас? — И у нас, — кивнул Костя. — Отлично. Всё, трудимся. Зашёл к Анне: — Можно? — Конечно, Володь, заходи. Ты чего? Как ты? — Нормально, непривычно, конечно. Ещё и отдельный кабинет. У тебя как? Давай помогу. — Ты уже разложился? — Нет, пока. Я сначала тебе помогу, потом сам. Осмотрелся. — О, и кондиционер, и диван. Почти как дома. Тьфу-тьфу. — Нет. Тут я жить точно не буду. Хотя, … если ты будешь рядом… — улыбнулась. — Не соблазняй. Так, давай работать. А то пригрузят. Потом Надюше позвоню. Она сейчас ещё спать может. — Вряд ли, скорее под капельницей. Анна расставляла свои папки и книги в шкафу. Корф снимал плёнки с мебели, вытирал пыль, мыл окна. — Интересно, а цветы сюда можно занести? — Не знаю. Один-два, наверное. Смотри по себе. — Так я спрашиваю, ты же начальник. Володь, а канцелярия? — О, запиши в вопросы к полковнику. У тебя всё? Тогда мыть пол. Я всё это забрал оттуда. Покупали же за свой счёт. Сейчас занесу. Вымыли пол в кабинете Анны, открыли окно на проветривание. — Спасибо, любимый. — улыбнулась девушка и поцеловала мужа в щеку. — Ты чего? — Владимир обнял Анну. — О таком не благодарят. — Потёрся носиком о её носик. — Идём перекусим и можешь отдыхать. — Я с тобой. Теперь у тебя в кабинете приберемся. — взяла мужа за руку. — Спасибо, родная. Я сам. Я — взрослый мальчик, — усмехнулся. — Идём за кофе. В комнате отдыха были только они. Подключили кофемашину, заварили напиток, достали свои ланчбоксы, подключили свч-печку. — Володь, что с тобой? Ты какой-то другой, я же вижу. — мягко заговорила Анна. — Приятного аппетита, любимая. — проглотил несколько ложек еды. — Я абсолютно нормально, с чего ты взяла? Просто мы на новом месте, голова немного кругом. Но это первое время. Потом всё устаканится. В комнату вместе с телефоном вошёл Бенкендорф, он снимал видео помещения для жены. — А вот и Корфы, едят. А служба идёт, — усмехнулся. — Надюша, привет, родная. Чуть позже наберем. Любим. Скучаем. — ребята помахали руками, полковник вышел. Анна внимательно смотрела на мужа, но тот невозмутимо доел и помыл ёмкость. — Как хорошо, что и кран тут. Аж не верится, что в государственной системе есть такой кайф. Анна доела, помыла свой ланчбокс. — Идём к тебе или позвонишь Надюше? — Идём ко мне. Или ты отдохнёшь у себя? Я ей позвоню позже. — К тебе. Я не устала. Зашли в кабинет, Анна закрыла дверь и взяла мужа за руку. — Володя, что случилось? Что случилось у тебя и Надюши? Ты в последнее время грустный, стараешься о ней даже не упоминать. Что случилось?! Ей сейчас нельзя так. Она явно нервничает. Или ты хочешь, чтобы она до родов в больнице пролежала?! — Всё хорошо, правда, любимая. Просто я сильно увлекся ею и совсем забыл про тебя. И про работу. — Володя??!! ЧТО ты говоришь?! Что значит, «увлекся ею»?! Она твоя мама, практически. Что ты говоришь?! — Она не считает себя моей мамой. Я ей никто. — Корф?! Что ты несёшь?! — Анна начинала терять терпение. — Ты для нее всё. — Да? — зло спросил Владимир. — Только мне было сказано, что мне она не мама. Я тоже с ней об этом говорил, что она мне мама. Надя сказала, что моя мама — Верочка, а она — тётя. Да, мама для меня мама, я никогда это не оспаривал и всегда любил и люблю маму. Но Надюша… да, она для меня действительно стала второй мамой, заменила погибшую маму. Но я для неё лишь племянник. «Старшенький». — Володя, идём ко мне и поговорим спокойно. Я так не могу. — Ань, мне бы пригрестись… — Я потом помогу. Нам нужно поговорить. Это важно. О, Надюша… Да, тётя Надя, здравствуйте! Только хотели Вам звонить. Как Вы? Отлично! Мы с Володей ближе к вечеру подъедем обязательно. Тут у нас полный разгром… Корф сейчас в пыли моего кабинета, но машет рукой. Конечно, ну что Вы, — ласково. — И мы Вас, очень-очень. Целуем. — положила трубку, посмотрела на каменную спину мужа. — Она плачет. Из-за за тебя. Идём. Я требую рассказа! Затащила Владимира к себе, принесла им чай, из сумки достала шоколадку. — Я слушаю. Парень всё послушно рассказал. — Володя, — Анна позвала мягко мужа. — Иди сюда, у меня чай и сладкое. Корф сел рядом и обнял её. Сделал глоток. — Ты мне веришь? — Конечно, любимая. К чему вопрос? — Помнишь наш первый разговор? Ты тогда так хорошо говорил, что мы вместе и это главное, прошлое в прошлом. — отломила кусочек шоколадки, — Я тогда подумала, что ты научился прощать и слышать. Я была в этом уверена до сегодняшнего дня. Володя, для Надюши ты — всё. Ты и дядя Саша. Ей абсолютно всё равно, как ты её называешь. Главное, что ты с ней. Да, она очень боится того, что ты делаешь. Ты пытаешься для себя подменить маму. Понимаешь? Под-ме-нить. Да, тётя Вера твоя родная мама, она тебя родила, воспитывала, любила. Очень любила. Потом погибла. Ты очень тяжело это пережил. Начал цепляться за Надюшу, и это понятно, она единственный родной твой человек. Родной по крови. Это всё понятно. Да и вы всю жизнь были очень близки, действительно, как мама и сын. Но Надюша боится, что ты подменишь её на на тётю Веру и полностью забудешь про родную маму. Поэтому она так реагирует. Тем более, что она готовится стать мамой своего родного малыша. Ей сейчас сложно в эмоциональном плане. Она настраивается на своё материнство. — Ну да, а тут я со своими соплями. — холодно-насмешливо отозвался Корф. — Нет. Это ей надо. Ты ей очень нужен. Я не так сказала. Просто она сейчас очень чувствительна и уязвима к любой эмоции и слову. Она, в глубине души, очень хочет, чтобы ты … вёл себя как её сын, чтобы ты и был её сыном, вот. И когда она это от тебя услышала… как тебе сказать…. Она с одной стороны не ожидала, что ты назовёшь её «мамой», с другой стороны, она вообще… хорошо, опасается слова «мама», потому что свежа боль Руслана. Но в тоже время, готовится вновь его услышать от своей крохи, которая сейчас под сердцем. С третьей стороны, она услышала это от тебя, человека, который для неё давно сын. Ей это нужно, важно и страшно. У неё сейчас эмоциональный сумбур и сумятица. И ей очень нужна поддержка. Твоя в первую очередь. А ты морозишься. Не знаю, впервые не могу чётко сформулировать. — Я тебя понял, — тихо проговорил Корф. Допил чай, отломил шоколадку. — Я у себя. Спасибо большое, любимая. Зашёл в свой новый кабинет, начал убирать и параллельно собирался с мыслями. Через время отложил всё, закрыл кабинет своим электронным ключом. — Товарищ полковник, я нужен? Я хочу на часик отлучиться. — Давай. В кабинете прибрал? — У Ани да, у себя частично. — Понял, только будь на связи. Да, наши замки на кабинетах видят пока только конкретно свои ключи. — Понял, я быстро. Через двадцать минут припарковался у клиники, поговорил с врачом, бесшумно зашёл в палату. Надя что-то рассматривала в планшете с грустной улыбкой и мокрыми глазами. Заметила тень в комнате, подняла глаза и увидела Владимира. — Привет, родная, — улыбнулся одними глазами парень. Поставил пакет с фруктами на подоконник, из вазы убрал подвявшие цветы, заменил на свежие. Присел на стул и взял тётю за руку. — Привет. Что-то случилось? — смотрела внимательно. — Да, я очень за тобой соскучился. — поцеловал хрупкую женскую кисть. — Господи, да что же ты худенькая такая. — Володя? Корф сполз со стула, практически встал на колени, уткнулся в ее плечо у шеи. — Я люблю тебя. Очень. Ты — и моя мама тоже. По крайней мере для меня. Я не могу без тебя. Ты мне очень нужна. Тётей, мамой, не важно. — ощутил, как Надя его гладит. — Ты мой самый любимый мальчик. Мой старший сын. И мой самый главный подарок в жизни. Ты и Сашка. Теперь ещё и Мандаринка. Я рядом. Всегда. Ты прости меня, за тот разговор. Я понимаю, тебе до сих пор не хватает маминого тепла и любви, хочется побыть маленьким. Я с тобой, рядом. Со мной ты можешь быть любым. Я все понимаю и пойму. Я очень-очень тебя люблю. Всё хорошо, я с тобой. Я люблю тебя. Владимир поднял голову, вытер её слёзы: — Не надо, не плачь. Всё хорошо. Как ты? — Нормально, правда. Завтра утром последняя капельница. Одна. И всё, жду выписку и вас. Саша уже сказал, что без вас я не имею права выйти из здания.- усмехнулась Надежда Николаевна. — У вас всё хорошо? — Да, мам. Заехали в новый офис, Саша же тебе видео показал? — Прислал, — кивнула криминалист. — Выйдем? — У тебя есть время? Может вечером? — Как скажешь, родная. Как Мандаринка? — Растёт потихоньку. Требует сока. Постоянно. Но он ещё есть, не волнуйся. Мы в порядке. Только скучаем за вами. — Мы тоже. Очень. Родная, я поехал. Вечером заедем на дольше. Я люблю тебя. Ты, главное, ничего не бойся. Мы с тобой. Всегда. — И я тебя. Всем привет. Едва Корф вышел из здания, как его вызвонил полковник. *** -Есть такой такой опер — Дмитрий Воробей. Работал под началом Марии Алексеевны Долгорукой. Помним такую? — спросил Бенкендорф. Все сидели в новом огромном кабинете начальника. У Александра Христофоровича был свой письменный стол, для совещаний стоял отдельный большой и овальный стол. Под стенкой напротив окна располагался длинный широкий кожаный диван с широкими подлокотниками, в углу пристроился неширокий, на удивление, платяной шкаф. Кабинет полковника был очень похож на его бывший кабинет, но более вычурный и массивный, что не очень понравилось его новому хозяину. — Забудешь её, — хмыкнул Седой. — Я никогда не думал, что её грохнут, тем более из-за квартиры. Ладно, лирика. — Так вот, этот самый опер попал в странное ДТП. Вроде бы сбил человека, но человек и до того был трупом. В общем, изучайте материалы дела, через два часа обсудим. Корф, тормознись. Все вышли. — Ты у Надюши был? — Да, надо было. Она в порядке, врач доволен. Вечером ждёт нас, скучает. — Понял, спасибо. — Дядь Саш, я пока у Ани, я не разложил вещи в кабинете. Да и зачем он мне? — Для работы. Всё, потом. Сейчас — работа. — Генерал? — Нет, через секретаря и курьера, — ответ полковник, понимая, что имеет ввиду майор. — Ладно, работайте. Владимир зашёл в кабинет оперативников, там уже сидели все. Седой читал вслух дело. — А теперь по сути.- хмыкнул Корф, садясь на подоконник. — Работал наш Воробей прилежно, всё-таки мадам приучили, — ехидно прокомментировал друг-опер, — ехал вечером домой, отвлекся на что-то, на капот что-то упало. На автомате проехал ещё немного, остановился, вышел, увидел труп, вызвал скорую и коллег. В результате ему светит лет двенадцать-пятнадцать. Ему шьют умышленный наезд, неоказание первой помощи, покушение на убийство патологоанатома, который тело вскрыл. Были данные, что тело ему подбросили уже трупом, и он и переехал труп. Но потом эта информация исчезла. Официально — тело переехал Воробей. А патаната нашли с проломленной головой. Выжил, но дурачок. — Труп чей? — уточнил Костя. — Проститутки. Личность установлена. — Получается, знаем что произошло, знаем кого, знаем как. Не знаем кто… Шикарно, — протянул Корф. — Я за кофе. — Я с тобой, — встал Саша. Занесли еду в кабинет и размышляли дальше. — Откуда известно про исчезновение информации? — Романов оглушительно хрустел печеньем. — Его адвокат заявил на слушаниях, — отозвался Седой. — Значит так, я и Саня прокатится на работу к Воробью, Седой и Костя, возьмите разрешение через полковника и поговорите с нашим подозреваемым, Писарь, к родственникам и друзьям, их, я думаю, немного. Мы потом постараемся с его коллегами пообщаться. Анна, все видеозаписи отсмотри. Мне нужно твое заключение. Наташ, всё, что можно по видео ДТП. Андрей, Леша, вам привезут тело, я сейчас пригружу полковника, займитесь. Всё, что смущает — в лабораторию. И звоните мне. Всё, я к Христофоровичу. *** Девушки внимательно отсматривали каждый кадр, делали пометки и записи. — Володь, — раздался любимый голос в трубке майора, — скорее всего среди друзей-коллег есть невысокого роста блондин лет 35-40, фото я сбросила, но оно не ахти. На моих записях он чаще всего с Воробьём мелькает. — Понял, спасибо. Это всё? — Нет. 12 февраля они были в баре на Водной. Этот блондин с ним о чём-то говорил. И говорил очень неискренне. Местами лгал. Я попробую прочитать по губам, но нужно время. — Понял, спасибо. Спроси у Бенкендорфа, может он найдет сурдопереводчика или лип-ридера. — Не надо, я сама умею. У меня пока всё. Удачи, целую. Сашке привет. — Ага, — ошалевшим голосом ответил Владимир, — я и тебя, спасибо. — Аза, ты чего? — Романов удивлённо смотрел на друга. Впервые видел его растерянным. — Моя жена умеет читать по губам. И что я о ней ещё не знаю?! Ладно, приехали. Нам нужен блондинистый мужик. О, вот и фото. На входе в отделение натолкнулись на искомого незнакомца. — Майор Романов, УСБ, есть несколько вопросов…. Блондин резко оттолкнул их и резвым сайгаком рванул на улицу. Оба майора за ним. Бежали долго и качественно. Наконец-то преследуемый свернул в глухой переулок. Корф, которому было жалко патронов, да и шуметь не хотелось, схватил в руки крупный булыжник примерился и на ходу кинул его в бегуна. Попал в район позвоночника. Тот упал. — Ну, что, спортсмен? Поговорим? — Саша скрутил его руки и защелкнул наручники. — Чё надо? — прохрипел тот. — Шоколада, — хмыкнул Владимир. — А ведь мы просто хотели поговорить, а ты сам из себя подозреваемого сделал. Повели парня к машине. В этот момент по ним всем открыли огонь. Саша успел выпустить задержанного, Корф открыл дверь, но в этот же момент ощутил жжение в руке. Романов попробовал начать отстреливаться, но и в него попали несколько пуль. Из задержанного сделали решето. -Царь? — заорал Владимир. — Жив! Ты как? — Тоже жив. Но дырявый. — Я тоже. Надо наших вызывать. Работка для криминалистов. Чёрт, плечо, похоже. И этот жмур. — Чёрт! Прям на камерах местного отделения… Андрей? Давай к Водному отделению. С Репниной и возьми кого-то из ребят. Нас ранили. Быстрее, пора камеры не уничтожили. К ним выбежало несколько сотрудников отделения МВД с бинтами. — Лейтенант Листиков, дежурный. — молоденький парнишка стоял на вытяжку. — Разрешите помочь? Скорую я вызвал. — Спасибо, лейтенант Листиков. Этого достаточно. Майор Корф, УСБ. Мы сами. Да, проследите, пожалуйста, чтобы камеры не стёрли. — Разрешите доложить, товарищ майор? Камеры муляжи. — Все??? — Так точно! — Твою мать! — вызверился Романов. — Вы же менты! Какие на…. муляжи?! — Не могу знать, товарищ майор! Подъехал рабочий бусик с экспертами и лично Бенкендорфом. Тут же оказалась и карета скорой помощи. Обоим парням оказали первую помощь, пули прошли на вылет и по касательной, ничего не задев. Их перебинтовали, сделали назначения и отпустили. В это время, эксперты собирали гильзы, исследовали место преступления, пытались найти точку откуда стреляли. Прибывшая труповозка забрала тело блондина в их морг. Оба майора начали методично осматривать места с камерами и изымать с них видео. Бенкендорф активно общался с местным начальником. Чуть позже и оперативник со следователем занялись тем, ради чего, собственно, они сюда и приехали. Через несколько часов все ехали в микроавтобусе. — Ребят, вы как? — спросил полковник, внешне невозмутим, но в глазах плещется беспокойство. — Живы и хорошо. К дыркам не привыкать, тем более, что царапины. — отозвался бледный Корф. — Нас явно хотели напугать. Они этого чудика не просто так убрали… как они узнали? Нат, проверишь наши телефоны? Девушка молча кивнула, взяла аппараты, подключила к компьютеру и начала изучать. — В телефонах чисто. Скорее всего, за ним следили. — Или слил тот, кто передал нам это дело, — хмыкнул Владимир. — Чёрт, это же Надюша увидит. А ей нервничать нельзя. Только этого не хватает… — Надюше не скажем, но она увидит, — гулко ответил полковник. — Или следили за блондином. Там что-то происходит, в этом отделении. Они слишком забегали и засуетились при нашем появлении, не к добру. Я Костю с Писаревым попросил присмотреть…. Ребят, вы работать сможете? — Да, товарищ полковник, всё нормально, — кивнул Романов. — Только пожрать бы чего… — Это в офисе. Рассказывайте, что выяснили. Оперативники зашли на свой этаж, к ним навстречу практически бежала Анна. Саша с Наташей тихонько скрылись в комнате отдыха. — Володя! — блондинка притормозила возле Корфа и внимательно смотрела на парня. — Тихо, Анечка, тихо, — привлек к себе. — Всё нормально. Давай перекусим, нам ещё отчитываться и паззлик собирать. Идём, любимая. — коротко поцеловал и потащил к холодильнику. Молодые люди активно поглощали еду. Анна сидела рядом с мужем, Наташа стояла у окна. Корф показал глазами на неё другу, тот молча кивнул. Пришло сообщение от Надежды Николаевны. Владимир ответил. — Как ты ей скажешь? — спросил Саша. — Пока ничего говорить не буду. Бинт не сильно в глаза бросается. Скажу, что царапины. Главное, спокойствие. Вошёл полковник. — Приятного! Ждём остальных и обсуждаем. Наташ, ты не обедаешь? Тогда идём, дело есть. Через несколько часов все вновь собрались в кабинете Бенкендорфа на совещание. — Итак, — заметил начальник, я вас слушаю. — В общем, так, — невозмутимо проговорил Седой. — Мы тут всё в одно слепили. Наша пташка Воробей начирикала нам следующее. Было у мадам Долгорукой дело с бриллиантами. Их незаконный вывоз, оборот, подделка и прочая лабуда. Она понимала, что кто-то из их отделения с этим связан, потому как у неё это дело быстренько отдало начальство. Она через своих людей выяснила, что не верха, а именно своё непосредственное. Несмотря на запрет они с Воробушком постепенно это дело клевали. Но Дима решил продолжить раскопки сам, потом мадам пришили. Он подозревает, что Хвалов, наш расстрелянный блондин, его и подставил. Сам он был трезв за рулём, отвлёкся не сильно, но появление тела перед колесами пропустил. Хвалов — старлей, левая нога полковника Фёдорова, начальника Водного отделения МВД. Скользкий, противный, по словам Воробья. Всегда во всё лез, но только мешал. И всё вынюхивал, чем Долгорукая занимается. — Ясно. Тогда я, сначала. Долгорукая и Воробей влезли в бриллиантовое дело, где из маленького сибирского городка пересылались неограненные алмазы. При чём выходили из городка натуральные алмазы высшей пробы, а в города приходили либо осколки, либо искусственные. Куда девались натуральные камни — неясно. Надо рыть. Но! Очень осторожно. Наташа, всех проверяешь на прослушку, одежду, телефоны, всё. Крутим дальше Воробья, изучайте внимательно Хвалова и Фёдорова. Так, что по камерам? Рудесский подробно всё рассказал. — Понял. Надо рыть. Есть у меня знакомец один, постараюсь встретиться с ним, авось проконсультирует. Заканчивайте с трупом. Корф, Романов, вы как? — Да нормально всё, Александр Христофорович, правда. Побаливает немного, но до свадьбы заставлю зажить, усмехнулся Саша. — Понял. Тогда на сегодня всё, завтра, даст бог, отметим новоселье. Соком. Всё, свободны. *** Бенкендорф набрал жену и обсудили, что привезти. Ждал Корфов у машины. Владимир переоделся в комнате отдыха и зашёл за Анной: — Анют, ну что, поехали к Надюше? Дядя Саша ждёт внизу. Девушка сложила сумочку, подошла к мужу и осторожно положила свою руку на травмированное место мужа. — Как ты? Только честно? — внимательно смотрела своими огромными глазами на любимого. — Нормально, честно. Болит немного, но это ничего. Действительно по касательной и навылет. Завтра будем разбираться откуда прилетело. — поцеловал жену в щеку. — Поехали, нас ждут. И сын первый. И на завтра нужно приготовиться. Надюшу забрать. — Поехали. Расселись по машинам, тронулись. Владимир набрал дядю, включил громкую связь: — Дядь Саш, ты с Надюшей разговаривал? Что купить? — Ничего, говорит, что всё есть. Корф? — Мне не кажется, да? — Похоже. — Аня, пристегнись. Плотно. Если что — в позу эмбриона и падай вниз. Дядя Саша, я в отрыв. До связи! Владимир внимательно смотрел попеременно в зеркала переднего и заднего вида. Ехал быстро, но осторожно. Анна вжалась в кресло, крепко держалась за ручку дверцы. За ним как приклеенный ехал синий ВАЗ-2109. Корф не включал никаких сигналов и фонарей. Изучал, куда можно свернуть. Прикинул. — Анечка, держись крепче, родная. — вывернул резко руль в сторону, машина вильнула. Свернули за угол двухэтажного нежилого дома. — Быстро в здание. Не выходи, пока не скажу, чтобы не произошло! Быстро! Аня!!! Девушка мотала головой. — Твою же мать! — выхватил пистолет, синий ВАЗ нашёл их. — Эмбрионом на пол! Молчать! — Корф был зол. Страшно зол. Ждал, что будет. Из синей легковушки вылезло несколько автоматов. Парень попрощался с жизнью. — На пол! Молча! — прошептал жене. Анна послушалась. Корф навскидку выстрелил в лобовое стекло и по колёсам. Услышал выстрелы, максимально сжался, что с его ростом было крайне сложно. Спустя минуту понял, что цел. Услышал рык Седого: — Не двигаться! Полиция! Управление собственной безопасности! Вышел из машины, помог задержать стрелявших. Трое характерной наружности. К ним подошли Писарев и Бенкендорф. Оперативники увели задержанных, вызвали эвакуатор для ВАЗа. — Вы как здесь? — Во-первых, нам в одну сторону, во-вторых, полковник вызвонил. Всё, до завтра! Давайте без приключений! — пожали руки. Корф подошёл к машине, вынул из неё бледную испуганную жену. Крепко прижал к себе: — Всё, родная, всё закончилось. Всё. Сейчас домой. Всё хорошо. Дядь Саш, ты давай к Надюше, а я Анну домой отвезу и присоединюсь. — Может, вам вдвоем побыть надо? — Нет, всё нормально, поехали к Надюше, — подала голос девушка. — Нет, ты домой. К сыну. Владимир завёз Анну домой, проследил, чтобы она приняла душ, разогрел еду, передал её на попечение сына. — Я скоро, родные. К Надюше и всё, с вами. Захотите спать — ложитесь, не ждите. Люблю. — поцеловал обоих и уехал. Вошёл в палату тёти, присел с другой стороны койки, взял ее за руку: — Как ты? — Отлично, правда. Всё хорошо. Ты как? Как дома? Что на работе интересного? — Походим? Или полежишь? — Полежу, мы с Саней уже погуляли. Рассказывайте! — Дома нормально, без тебя плохо. Но в глобальном плане, всё нормально, живы, здоровы, очень скучаем. На работе работа. Тебе дядя Саша не рассказывал? — Нет, только что у нас свой патанат и морг. Корф усмехнулся: -Представляешь, слева вход в морг, справа камеры для предварительного… Прям наглядное пособие. — Юморист, — покачала головой женщина. — Скажите мне лучше, когда вы меня завтра заберёте? — Сразу после капельницы. Вещи я сложил, в чем ехать оставил, чашку-ложку, полотенце тоже. Остальное заберём сегодня. — ответил Бенкендорф. Через время Владимир собрался уезжать, полковник оставался ещё с женой. — Володя? Что с рукой? — тихо спросила Надежда Николаевна. — Всё нормально, — улыбнулся парень. Женщина внимательно посмотрела на него: — Врач смотрел? — Да, — вздохнул, — по касательной. Правда. И док так сказал. Всё, отдыхай, завтра мы у тебя. — поцеловал тётю в щеку. Она прижала его голову к себе: — Береги себя, сынок. Ты мне очень нужен. Я люблю тебя. — Всё хорошо, не волнуйся, мам! Я тоже очень тебя люблю. — выровнялся, — Всё, всем пока! Спокойной ночи! Попрощался, забрал сумку с вещами и вышел. Бенкендорф отошёл от окна, присел рядом с женой: — Как ты? Устала? — Нет, Сань. Ты как? Это ты устал, весь день на работе, теперь ещё и тут. — Не понял? Не ещё, а всегда. Я не устал. Я ничего не делал, только в кабинете сидел, — улыбнулся и провел тыльной стороной ладони по щеке любимой женщины. — О, твой ужин. Спасибо. Усадил осторожно Надю, покормил, вернул в горизонтальное положение. — Ты сам не ел. — с упрёком поговорила Надежда Николаевна. — Ел, честно, по дороге к вам. Главное, чтобы с вами было всё хорошо. — С нами все отлично. Наш папа рядом. Но ему скоро пора домой, отдыхать. — прижалась щекой к широкой ладони мужа. — Вот те на! Выгоняют родного папу! — надулся, — Вот значит как. Я бросаю всё, не могу нормально есть и пить, еду к вам, а меня выгоняют! — в глазах чёртики. — Саш? Сань? Пожалуйста… — голос дрогнул. Александр Христофорович присел максимально рядом с женой. — Я пошутил, любимые, пошутил. — поцеловал Надю. — Я рядом с вами. Всегда. — Ты не спешишь? Может походим по палате? На улице уже темно. — Как хочешь. Помог встать, приобнял, стояли молча, смотрели друг другу в глаза. Немного походили, потом Бенкендорф уложил её спать. Надя обняла руку мужчины и заснула. Александр Христофорович остался на ночь. *** Владимир вошёл в квартиру, обнаружил всех спящими. Поужинал, принял душ, лег в постель, обнял жену и заснул. Утром проснулся раньше всех членов семьи, обнаружил смс от полковника, что он у Нади и заберёт её сам, чтобы Корф ехал на работу. Приготовил завтрак и отправился будить любимую: — Анечка, родная, пора вставать. Надо поработать немного, а потом домой, — покрывал невесомыми поцелуями единственную женщину. Девушка зашевелилась, открыла глаза: — Уже? Я встаю, — села в постели. — Доброе утро! — Доброе утро, любимая, — наклонился, чтобы поцеловать, но блондинка выскользнула и отправилась собираться. За завтраком не проронили ни слова. Корф оставил еду и записку сыну. В машине продолжили молчать. — Ань, что случилось? — спокойно спросил Владимир, старательно пряча волнение. — Расскажи мне, пожалуйста. — Всё хорошо, не волнуйся, — ровным тоном ответила девушка. — Ань? Мы же договорились ничего не скрывать. — Мне нечего тебе сказать. В этот момент машина остановилась на светофоре. Корф внимательно посмотрел на Анну. Видел её ничего невыражающее лицо, отстранённый взгляд. — Понял. Хорошо. Припарковался, зашли на свой этаж. Майор собрал летучку в кабинете оперов. — Пока за главного я. Что у нас есть на данный момент? — сидел спокойно на подоконнике с чашкой кофе. — Два этих экспоната, которых вчера взяли. Молчат. — развел руками Саша Романов. — Понял. Я с ними поговорю. Эксперты? — Можно я? — спросил Шубин. — У меня интересный труп. На этих словах Костя поперхнулся. — Ну, извините, что есть. — пожал плечами патологоанатом. — Вещай. Получив данные и обсудив их с коллегами, Владимир собрался на допрос. — Анна Петровна, я сейчас пообщаюсь с нашими Шумахерами, мне нужно Ваше заключение. И пока Вы свободны. Психолог-профайлер молча кивнула. — Тогда все свободны. Точнее, по делам. Саня, останешься со мной. Седой и Костя, во вчерашнее «весёлое» отделение. Присмотрите и пообщайтесь, только осторожно. Писарь и Наташа, все контакты. От виртуальных до реальных. Андрей — труп, тщательно. Теперь свободны. Через пять минут допрос. Корф и Романов остались вдвоем. — Вов? Какая кошка между вами пробежала? — второй майор допил кофе. — Понятия не имею. Мне сейчас только этого не хватает. Сейчас Надюшу выпишут, её Саня забирает, так в квартире нездоровая обстановка. А ей волноваться запрещено! Чёрт! Ладно, сейчас попробую поговорить, может что и пойму. Владимир зашёл в кабинет к жене: — Можно, Анечка? — стоял в дверном проёме с нежной улыбкой. — Конечно, Владимир Иванович. Вопросы перед допросом? — перед ним сидела кто угодно, но только не его жена. Закрыл дверь. Взял её руки в свои: — Анют, любимая, что случилось? Чем я тебя обидел? — Всё хорошо, я не понимаю вопроса. У нас работа. Идёмте. — вынула свои пальчики из его ладоней и встала. — И давайте помнить про субординацию. Владимир встал тоже. Услышал последнюю фразу и завис. Но быстро взял себя в руки. — Как Вам будет угодно, — шутовской поклон головы. — Пройдёмте, первого уже привели. Перед следователем сидел классический «бык»: лысый, в наколках, с абсолютно тупыми глазами, жвачкой во рту: — А чё, я ничё. Мы всё па приколу, гы-гы… — Да не вопрос. «Па приколу», так «па приколу». Я по приколу на тебя сейчас умышленное убийство и нападение на сотрудников при исполнении накину, всё равно больше не на кого. И поржём вместе, а? — Ты чё? Ты чё, а? Я же чисто покататься и всё… — «Покататься»… — вздохнул Владимир и потёр пальцами переносицу. — Кто надоумил? Зачем? Как долго за нами топчешься? — Да никто, увидел крутую тачку, решил решил срезать, гы, а шо? — Да ни шо, — спокойно пожал плечами Корф. Встал, отключил видеозапись, молча заломил руку «быка», второй рукой сжал кадык. — Будешь «гыкать» — вырву. Я умею, — ласково прошептал Владимир. — Понял? В ответ раздался хрип. — Молодец! Я на секунду выйду, а ты пока припомни все обстоятельства. Да? — опустил руки. Следователь вышел в «зазеркалье», там сидели Саша с Анной. Второй майор был невозмутим, девушка же с трудом сдерживала злость. Корф окинул их взглядом. Понял по-своему: — Анна Петровна, на сегодня вы свободны. Сань, давай в «добрый-злой». — Да запросто, — хмыкнул Саша. — Но тогда нам нужна Анна Петровна. — Сами справимся. — невозмутимо ответил Владимир. Проверил телефон, набрал Бенкендорфа. Ответила криминалист: — Володя, не волнуйся, мы уже дома. Сейчас Саша забросит всё в стирку, проконтролирует, чтобы я поела и приедет. — Как ты? — Всё хорошо, правда. Сегодняшнюю дозу витаминов получила, чувствую себя отлично. Полковник уедет, а мы с Вовкой пойдем гулять. Не переживай. Помощь нужна? — Нет, нормально всё. Может и полковник сегодня отдохнёт? — Ой, а то ты его не знаешь. Нет, конечно. — Понял. Всё, отдыхай! — Володя, точно всё хорошо? — Да. Абсолютно, — улыбнулся Корф. — Ты дома. Значит, всё отлично. Еда в холодильнике. Только грей. — Я люблю тебя, мальчик мой. Береги себя! — И я тебя, и ты себя. Пока! Выдохнул: — Хоть тут всё хорошо. Ладно, Сань, начали. Романов зашёл в допросную и начал общаться с подозреваемым, Анна спокойно комментировала. Владимир постоял пару минут за ее спиной и вышел за кофе. Кажется, он понял, из-за чего жена себя так ведёт. Испугалась ситуации на дороге, с преследованием. Но это их работа. Это не бирюльки… И он сделал всё, чтобы обезопасить ее, не оставить сиротой сына. Никто не знает, что у этих «быков» на уме и с какой целью они им на хвост упали. И из-за этого так морозиться? Аня-Аня… Весь день провели в разъездах, но толку не принесло это никакого. Анна всё так же продолжала играть в молчанку. Легли спать. Корф долго думал, потом придвинулся к ней и заговорил: — Анют, я понимаю, ты испугалась тогда. Но у меня не было выбора. Мы же не знали кто это и что. А так, тебя бы это спасло. Если, не дай бог, что. — Спокойной ночи! Я устала. Владимир посмотрел на её спину, встал и вышел на кухню. Устало прикрыл глаза, весь день так. Ещё и дело дрянное, мягко сказано. В очередной раз во что-то влипли. То, что Воробья подставили, это понятно. Но куда не ткнись — всюду облом. Им явно дают понять, что им не рады. То эта стрельба, то гонка… Чёрт. Ребята сегодня пришли ни с чем. Ещё и Анна. Благо, хоть мама дома. Уже спокойнее. Вовка присмотрит. Бедный ребёнок: родители пропадают на работе, с ним никто не разговаривает, так ещё и за тётей присмотреть надо. А он хотел быть рядом с ребенком, воспитывать его, гулять с ним, обсуждать фильмы и книги. Просто быть рядом. С сыном. С Анной. Неужели она так испугалась «хвоста», что поставит крест на из отношениях? Очень похоже. Нет, о разводе и речи нет. Он его не даст. У них ребенок, в конце концов. Надюша и так уже посматривала на них. Ощутил, как по его волосам прошлась чья-то рука, открыл глаза — Надя. — Ма? Что-то случилось? Плохо? Врача? — попробовал встать, не пустила. — Нет, мальчик мой, я в полном порядке. А ты нет, что случилось? — привлекла к себе, уткнулся носом её плечо, осторожно обнял и притянул к себе. Было так хорошо и спокойно. — Всё хорошо, не волнуйся. Покушаешь? Или сок? — Нет, всё хорошо. — поцеловала его голову, молчали. — Ты мне ничего не хочешь рассказать? Может что-то посоветую… — Нет, мам, всё нормально. Просто не спится. Мысли в голове танцуют. А ты чего? — Встала в туалет, а тут и ты не спишь. Я же вижу. — Всё хорошо, не волнуйся. Мы сегодня хотели сделать посиделки, а получили переработку. Придется перенести. — Всё нормально. — гладила парня, — Чтобы не случилось, я всегда рядом и всегда на твоей стороне. Если нужно поговорить, я рядом, если нужно помолчать, я рядом. Я всё понимаю, правда. Наберись терпения. — Спасибо, ма. Идём спать, а то мне сейчас Саша голову свернёт. — Он спит. Очень крепко. — Всё равно, ложись. Тебе и малышу надо высыпаться. Идём. Бесшумно довёл тётю до кровати, уложил и вышел. Зашёл к себе и тотчас вырубился. Утром игра в молчанку со стороны Анны продолжилась. — Мам, пап, — спросил Володя-маленький, который проснулся специально раньше, чтобы побыть с родителями, — у вас всё хорошо? Вы чего такие? — Всё хорошо, сынок, ешь, — улыбнулся Корф. — Ма-ам? — посмотрел вопросительно, — вы какие-то не такие… — А какие мы?! Что тебе не то? Еду оставили, деньги тоже! Что ещё надо?! — Анна встала и мыла посуду. Володя-маленький вскочил и скрылся в своей комнате. — Анна, не надо срывать своё плохое настроение на ребёнке! Пожалуйста! — холодно проговорил Владимир. — Он не виноват в том, что произошло. По дороге поговорим. Я грею мотор. — Я с тобой в машину не сяду! Я такси вызвала! Владимир опешил. Он никогда не лихачил за рулём, ездил с разрешённой скоростью и предельно осторожно. — Хорошо, я понял. В любом случае, я уехал. Я прикинул, мы сегодня будем мотаться, так что у тебя сегодня выходной. Постучался к сыну. Мальчик стоял у окна, сложив руки на груди, взгляд расстроенный. — Вов? Не надо, не обижайся, пожалуйста, на мамочку, она нервничает, у нас дело стопорится. Не дуйся, хорошо? — А что у вас произошло? — Да ничего особенного, просто мама перенервничала. — прижал к себе сына. — Я постараюсь сегодня освободиться пораньше, сходим с тобой суши-бар? Устроим мальчишник? — Правда? — смотрел своими огромными глазёнками. — Правда. Только присматривай за тётей Надей, пожалуйста. — Конечно, па, мог и не говорить. — Спасибо, Вов. Я поехал. У мамы выходной. Я наберу тебя, выйдешь тогда? — Ага! Хорошего дня! Удачи! — Спасибо, сын. — обнял крепко и уехал. В кабинете Бенкендорфа собрались на летучку, только полковник открыл рот, как в дверях появилась Анна: — Разрешите? Извините за опоздание. — Прошу, — невозмутимо ответил тот. — Итак, у нас два дела вместо одного и всюду облом, так? — Да, — кивнули Корф и Романов. — Тогда я предлагаю следующее: забыть, временно, про алмазы, а заняться сугубо вытаскиванием Воробья с зоны. Для этого нам надо разобраться с этим таинственным наездом. — А брюлики? Так и бросим? — спросил Костя. — Нет. Я же говорю «временно». Тем более, что нам сбросили дело о ДТП. Брюлики — это побочка. Вопросы? — Никак нет, — ответили практически хором. — Тогда дальше. Пришла разнарядка. Нам нужно отправить на курсы повышения квалификации одного криминалиста или одного профайлера. — А у нас два профайлера? — чуть насмешливо спросил Писарев. — Я как-то не приметил. — Нет, профайлер один, криминалистов три, работающих два. Наташа, Андрей, вам нужно решить, кто из вас. Так как я не понимаю в ваших делах ничего, то решать вам. Ну, а Анна идёт одна. Вот программа. — раздал бумаги. Корф заметил, как у жены загорелись глаза. — Товарищ полковник, разрешите обратиться? — спросила Наташа. — Да, только без официоза, аж зубы заломило, — поморщился Бенкендорф. — Хорошо, — мимолётно улыбнулась криминалист. — Я отказываюсь от курсов в пользу Андрея Викторовича. Больше, чем я научусь рядом с Надеждой Николаевной, я не научусь нигде. Простите, но она лучшая. Владимир усмехнулся. — Уверена? — скорее для проформы уточнил полковник. — Да, Александр Христофорович. — Понял, ну тогда вопрос решился сам собой. Анна и Андрей Викторович на курсах с понедельника. Ну, а мы работаем. — У меня курсы полдня. Значит, полдня я работаю. Мы с Наташей разберемся, по экспертизам, в смысле. — тихо проговорил Рудесский. — Понял, хорошо, спасибо. Это вы сами решайте, мне главное, чтобы не в ущерб делу. А теперь вперёд за ДТП. Соберите всё по делу и через полчаса у меня. Все вышли, Александр Христофорович набрал смс жене, получил ответ, улыбнулся, ответил. Владимир и Седой зашли в комнату отдыха, поставили кофемашину. — Аза, у вас всё нормально? Анна какая-то другая. Корф всё рассказал. — Я просто не понимаю её. Что не так? Что сказал на пол упасть? А если бы они начали стрелять и в неё попали?! Ай, ладно, давай по кофе и за бумажки, хоть мужика из дерьма вытащим. В комнату вошла Анна, молча сделала себе бутерброд и чай, села на диван. Мужчины выпили кофе и отправились работать. Через полчаса собрались вновь у полковника. Обсудили полученные данные.  — Получается, труп у нас дважды труп… Что ещё? Видеокамеры? Свидетели? — Свидетелей я нашла, — кивнула Репнина, — если это свидетели, то я — балерина. Дедушка, 98 лет и ребенок 12 лет… — Так, на счёт дедушки согласен, но надо проверить, а ребенок тебе чем не угодил? — спросил полковник. — Маленький, без родителей не допросить. Что маме заплатят, то ребенок и скажет. — У меня сыну двенадцать, и я сильно сомневаюсь, что его можно переубедить, заставить солгать. — пожал плечами Владимир. — Это у тебя. — хмыкнула Наташа, — что гены, что воспитание. А тут — чупа-чупс — праздник. В общем, я осмелюсь предложить их ещё раз допросить. — Это понятно, — кивнул Бенкендорф. — Корф и Седой — к свидетелям. Саша с Наташей на место происшествия, ещё раз всё, тщательно, подробно. Писарев и Костя — ещё раз к Воробью, но разговор сугубо про ДТП. Андрей ждёт Репнину, Шубин свободен, Анна с Корфом и Седым к свидетелям, поймёте быстрее кто где врёт. Всё, по коням. Я к своему знакомому по поводу алмазов. Проконсультируюсь. *** В машине Анна продолжила молчать. Седой попробовал разрядить обстановку, но быстро замолк. Владимир написал сообщение тёте. Она перезвонила: — Привет, сынок, как вы? — Привет, работаем. Вы как? Что делаете? — Покушали, сыграли в шахматы, сейчас пойдем гулять. У тебя всё хорошо? — Да, как Вовка? — Грустный, — помолчала. — Что случилось? Он мрачный, я не могу его разговорить. — Утро не задалось. Так скажем. Всё хорошо. — Я бы так не сказала. Ладно. Вы с Аней поговорили? Тишина в ответ. — Володя? — Всё в порядке, правда. — Я поняла. Будь осторожен, пожалуйста. — Всё хорошо. Береги себя! Целую. — И мы тебя. Корф спрятал телефон и откинулся на сиденье, прикрыл глаза. — Надежда Николаевна уже дома? — спросил Седой. — Да, слава богу, со вчера. В понедельник, скорее всего, будет уже на работе, — улыбнулся майор. — Уверен? — Зная Надюшу — да. Полковник с ней не совладает. — Мы приехали. Наш дедушка-мухомор. — Капитан припарковался. Вышел сам, помог выйти Анне. Корф открыл дверь в подъезд, которая оказалась без кодового замка, обшарпанная, в самом подъезде стоял «аромат» сырости и кошачьих экскрементов. Зашли в лифт. — Я знаю, что не все дома новостройки, но что же так воняет. — простонал Корф. — Нам нужна квартира 120. — прогундосил Седой, стараясь не дышать. Выяснилось, что такого жильца в этой квартире нет уже давно. Отправились выяснять, почему это не зафиксировано в бумагах. Сообщили Репниной. В жилкопе узнали, что месяц назад к ним пришли несколько людей «совершенно бандитской внешности» и заставили у них на глазах уничтожить все записи о жильце из 120 квартиры. Документы были ещё неоцифрованы. На вопрос, смогли бы составить фоторобот, получили весьма красноречивый ответ: «рожи — во». — И что делаем? Минус один свидетель, — вздохнул Седой, усаживая Анну на заднее сиденье. — Ждём, что нароет Наташка, но чуется мне, что и тут будет чисто. Интересно, как давно дедок помер …. Ладно, поехали к ребенку. Наш последний шанс. — Корф залез в машину. На подъезде к дому увидели пожарные и скорую. — Вот не нравится мне это, — заметил Седой. — Согласен, — кивнул друг. Корф подошёл к начальнику расчета: — Майор Корф, УСБ, что у Вас? Кроме того, что пожар? — Предварительно, могу сказать, что взрыв бытового газа. Дом старый, пятиэтажка… Сами понимаете. — Да уж, пострадавшие? — Семь человек. Сейчас идентифицируем. — Вы позволите? Пожарник лишь махнул рукой. Владимир достал из машины планшет, запустил нужную программу. Потом подошёл к каждому погибшему и снял отпечатки, отправил в лабораторию. Поговорили с пожарными, Седой отправился к машине, где их ждала Анна, а Владимир зашёл в дом. — А куда это он?! Сдурел или что? Там же пекло? — возмутился Седой. — Спасибо, хоть пожарники свалили, без лишних нотаций. Сердце Анны ушло в пятки. Стало страшно. Несмотря на то, что она продолжала злиться на Корфа из-за ситуации с машиной, ей очень не хотелось, чтобы с ним что-то случилось. Владимир вошёл в то, что совсем недавно было домом, а теперь одни головешки. Осмотрелся. Всё было черно и непонятно. Вдруг откуда-то раздался слабый кошачий писк. Несколько раз и затих. — Кис-кис-кис, — позвал парень. — Ну, же, подай голос, я тебя найду, ну? Кис-кис-кис, кис-кис-кис, кис-кис-кис… Наконец-то понял, откуда идёт звук, осторожно полез по обгоревшим балкам и кирпичам к погорельцу. — Ну, привет, друг, — проговорил Владимир, протянул руку, как из-под ног выпала балка, сухая, она просто треснула. Майор на автомате схватился руками за кусок некогда кирпичной стены, ногами нашел на что опереться. Кот замяукал ещё громче. Корф подтянулся и сел на что-то. Протянул руку и к нему осторожно вылез маленький, худенький, грязный, мокрый, перепуганный котёнок. — Иди ко мне, не бойся, я же за тобой пришёл. Иди, ну… Котенок почувствовал, что этот большой человек ему не враг и ткнулся носом в протянутую ладонь. Владимир взял его в руки и начал гладить. — Ну, что, брат, поехали домой? Вся жизнь у нас чёрная, как эта сажа, и никому мы не нужны. Всё это лишь иллюзия. Но ничего, дома у нас мама, сын, и ты теперь. Надо спросить у них, нет ли аллергии. Давай за пазуху, мне бы выбраться. Засунул кота за футболку, начал осторожно спускаться. Котенок сидел тихонько и не царапался. Корф вышел на улицу весь черный. Вынул котенка и поглаживая его подошёл к машине. — Аза, ты охренел? — возмутился взвинченный Седой. — Какого хрена ты туда полез?! — Не ори, испугаешь малыша, смотри какой. А ты кричишь, — котенок начал дрожать и прижался к руке своего спасителя. — Тихо, мурлыка, тихо, всё хорошо. — Ты собираешься забрать его домой? — скептически спросил напарник. — Да, если у Надюши с дядь Сашей и у сына нет аллергии. Смотри, какой он забавный. И такой же никому ненужный. На этих словах Анна, которая чуть с ума не сошла от волнения за мужа, вздрогнула, как от удара. — Ну что, поехали? — Корф сел в машину, Седой усадил Анну и сам сел за руль. — Шеф звонил? — Владимир не переставал гладить котенка. — Да, сказал возвращаться, Наташка сказала, что эти свидетели мертвы. — Чёрт! Ладно, будем думать дальше. — набрал тётю, — Привет, родная, не мешаю? Хорошо, убедила. Надюш, а у тебя или у Саши нет аллергии на котов? Понял, хорошо, а у сына? Здорово. Нет, тут такой симпатичный замурзанный котенок прибился…. Ты не против? Ой, не знаю, его бы отмыть, он весь в саже, но глазюки светлые. Спасибо, родная. Ты как? Понял, целую. — наклонился к коту, говорил вполголоса, — ну что, брат, сейчас мы приедем и помоемся, а потом я закуплю тебе всё необходимое и завезу домой. У тебя теперь будет дом и еда. Только чур, не царапаться! — Котенок в ответ громко мяукнул и махнул кончиком хвоста, словно соглашаясь с каждым словом нового хозяина. Вошли в здание, попались на глаза полковнику: — Красавцы! Один другого краше… Немедленно мыться и ко мне. И это существо отмойте! Владимир взял в комнате отдыха сменную одежду, нового члена семьи и отправился в душ. В кабинете Бенкендорфа появились оба вымытые, вычищенные. Стало понятно, что котенок светло-серый, с серыми глазами. Перед этим парень нашел в холодильнике сливки для кофе, покормил погорельца. Зашли к Репниной, она продезинфицировала и перебинтовала раны. Теперь оба сидели за столом. Малыш даже не мяукнул. Анна на подходе к кабинету полковника, за углом, натолкнулась на самозабвенно целующихся Наташу с Сашей, грустно улыбнулась. — Так, живность мне тут не разводить, хоть и симпатяга. — строго проговорил Александр Христофорович. Корф кивнул. — Дальше, давайте думать. А то слишком много вопросов. И ни одного ответа. — Знаете, о чём мы забыли? — спросил Владимир, — О ДПС-никах, которые на место выезжали, их бы найти, если они живы. — О, точно, Аза голова! Что, угарный газ мозг прочистил? — усмехнулся Саша. — Ага, отрезвляет, знаешь ли, — отозвался Корф. — Да, друг? — Погладил котенка. — Так, выпали из детства! — гаркнул полковник. — Виноват! — Я думал, вы это первым делом сделали?! — Нет, на переезд не могли нарадоваться, — хмыкнул Седой. — Значит так, Корф и Саша отправляются к ДПС-никам. Костя и Писарев подробно о разговоре с Воробьём…. И уберите этого красавца! Не дай бог проверка нагрянет! Анна, ты свободна, у тебя, похоже, сегодня выходной. Сын дома ждёт. Оба майора вышли в коридор. — Сань, давай пожрём хоть что-то и поедем. А то я мурлыку покормил, а сам голодный. — Идём, зоодруг. — усмехнулся Александр. — Владимир! — раздался тихий голос Анны. — Я ставлю кофе, — Романов поспешил скрыться. — Да? — холодно поговорил парень, повернувшись лицом к любимой женщине. — Я слушаю. Анна робко смотрела ему в глаза, видела грусть и боль. — Владимир, подари мне его, я назову его Лучиком… — проговорила девушка. И это было не совсем то, что она хотела сказать. — Пожалуйста, — тихо. Корф криво усмехнулся, не то, что он хотел услышать. Посмотрел с грустью на мохнатый комочек. Даже ему достаётся больше тепла и нежности от его жены, чем ему. — Ну что, брат, веди себя хорошо, — протянул котенка Анне, та прижала его к себе и вдохнула запах любимого. — Я дал ему сливок немного. Ему лежак нужен, туалет, еда. Я проеду мимо ветеринарии, узнаю, что ещё. Да, держи ключи от машины, я на саниной. Всё, я пошёл. Анна осталась стоять. Оперативники перекусили и уехали. *** В понедельник на работу вышла Надежда Николаевна, но дальше дивана в кабинете полковника выйти не могла. Взяла документы в руки и начала внимательно изучать. — Саш, а можно результаты экспертиз? — Держи, — сел рядом. — Тебе вообще-то необходимы свежий воздух, фрукты, витамины, положительные эмоции. А не наши бумажки. — Не ворчи, — ласково ответила жена. — Кажется, я начинаю понимать, что с брюликами. С ДТП что? — села рядом, положила голову на плечо мужа. Бенкендорф откинулся на спинку, обнял жену: — Какое счастье, что ты у меня есть. — А ты у меня. У нас. — улыбнулась. — Так что с аварией? — Ребята мотаются. Репнина нашла поддельные экспертизы, ждём результатов. Мальчишки бегают за ДПС-никами. Одного допросили, он на пятый раз дал признательные, сядет за ложные. Осталось ещё одного найти. Что с Анной? — Со мной нормально, Вовка с ней сам не разговаривает, с Володей у них молчанка. В субботу мальчики были в суши-баре… — Это я знаю. Володя так и ночует в детской? — Да, — грустно ответила Надежда Николаевна. — Я не понимаю, она действительно так обиделась за ситуацию в машине?! Но Володя же прав, это безопасность! — Не знаю, родная. Не нервничай только. Тебе нельзя, а ребята сами разберутся. — Это ещё спасибо, что Серёжа всё рассказал, а то эти два молчуна… — Надюша, успокойся. Александр Христофорович посмотрел на жену, понял, что уговоры бесполезны, наклонился и поцеловал ее. — Хитрюга, — улыбнулась Надя. — Зато действует. Оперативники собрались в новом кабинете Корфа, обсуждали полученную информацию, решали, кто пойдет на допрос. Выпало Саше Романову. Корф смотрел из «зазеркалья». На душе было паршиво. С Анной разговора не получалось, вторую ночь спал в комнате Русика, потому что даже в одной кровати оказалось сложно. Слишком холодно. Хорошо, хоть сумел убедить сына, что это всё из-за проблем на работе. Но он ведь не дурачок. Теперь волнуется мама. Сегодня у Ани первый день курсов. Всего неделю, с девяти до шести, какой-то крутой интенсив. От его предложения забрать её после курсов и погулять, она отказалась. Ладно, против курсов он ничего не имел, наоборот, пусть развеется, но почему не поговорить нормально? Сколько он может биться головой об эту стену. Романов выжал признательные показания и они с Корфом поехали на задержание. Вновь все сидели у полковника: — Молодцы, ничего не скажешь, если бы не косяк с ДПС, всё было бы быстрее, но на ошибках учатся.- усмехнулся Александр Христофорович. — Обидно, что косяк детский, — вздохнул Саша. — Делай выводы, чтобы не было обидно. Так, я жду официальных заключений экспертов и допроса задержанного. И тогда я за Воробьём. — Но мы же всё понимаем, что наш задержанный взял чужую вину на себя? — вздохнул Корф. — Да. Но мы сейчас вытащим невиновного опера. А дальше, бриллиантовое дело у нас, докопаемся. — отозвался Бенкендорф. — Я генералу доложил, он согласился. Роем вдумчиво и осторожно. Сегодня с вас отчёты, завтра отсыпной. Пока не спешим и не мельтешим. Пусть ребята думают, что мы расслабились. *** Прошло четыре дня. За это время медленно продвигались в расследовании алмазов, освободили Воробья, который долго рассыпался в благодарностях, побывали на росписи Романова и Репниной, из родителей Саши присутствовала только мама, отца-генерала не, Надежда Николаевна работала два дня в неделю и оказывала консультационные услуги удалённо, а скорее всего просто советовала коллегам. И лишь отношения Анны и Корфа оставались напряжёнными. Они практически не разговаривали, после курсов девушка приезжала на такси с букетами цветов и сияющими глазами. Надежда Николаевна и Александр Христофорович пытались поговорить с Владимиром, но тот отмахивался, считал, что жене нравятся курсы. Володя-маленький с мамой практически не разговаривал, только с отцом и тётей-дядей, Корф ночевал в комнате Руслана. И лишь Лучик засыпал с Анной, а просыпался всегда со своим спасителем. Владимир вошёл в комнату отдыха, нагрел перекус. Зазвонил телефон, на дисплее высветился Анна, удивился, но трубку взял: — Да, слушаю, — невозмутимо, при том, что сердце колотилось бешено. — Володя, а ты сегодня поздно будешь? — Не знаю. А что? Говори прямо. — Надо будет поговорить, дождись меня! Всё, мне пора. — отключилась. Нормальный заход, подумал парень. А куда это она? Откуда ждать, с кем?! Нет, обалдеть можно. Ладно, вечером поговорят, может что-то прояснится. Весь день мотались, как белки в колесе и всё без толку. К вечеру Владимир с трудом добрался домой. А предстоял ещё разговор с женой. Принял душ, поужинал, пособирал вместе с сыном паззлы. Анна домой не спешила явно. Через некоторое время услышал звук замка. Вышел навстречу. Так и есть, вновь цветы, улыбка, сияющие глаза. Надя вышла к племяннику, молча наблюдала за ребятами. — Ты ужинать будешь? — спокойно спросил Владимир. — Нет, я уже. Сейчас только в душ и цветы в вазу. — Тогда я в спальне, — приглушённо отозвался муж. Натолкнулся на Надю. — Мам, что-то случилось? Анна в кухне искала вазу или хотя бы банку. — Нет, сынок. Я просто решила встретить собственную невестку. Я в порядке, не волнуйся. — чуть тише, — Ты как? — Нормально.- пожал плечами. — Не уверен я, мам, что невестка твоя, — горько усмехнулся. — Ладно, сейчас всё выясним, да, мурлыка? — взял на руки котенка и поцеловал Надюшу. — Ложись спать, тебе и Мандаринке нужно высыпаться и не нервничать. — Я не нервничаю и высыпаюсь. Я рядом. — Я знаю. Спасибо большое, родная. — Я у себя, Саша всё равно ещё не вернулся. — Хорошо, если что — ложись. Саша мальчик взрослый. Анна вышла из душа и зашла в спальню. Через пару минут там же оказался и глава семьи. — Володь, давай поговорим спокойно, — проговорила девушка. — Давай, — кивнул Корф и сел на кресло напротив жены. Его тонкие длинные пальцы поглаживали пушистый комочек. — Мои курсы длятся неделю. В четверг мы пишем тест и проходим практическое занятие. По результатам в пятницу выберут троих лучших, которых отправят на стажировку во Францию на полгода. Говорю сразу, я вхожу в предварительные фавориты. Знание французского мой плюс… Владимир смотрел на любимую не верил своим ушам, его Анна, которая обещала быть рядом с ним, быть его тылом (сама говорила, за язык никто не тянул), сейчас готова бросить его и сына на полгода ради какой-то там Франции?! Ладно он, их отношения, похоже, себя изжили, но Вовка? Ребенок как?! — Корф, ты меня вообще слышишь??!! — чуть недовольно поговорила блондинка. — Да. — Я говорю, что такая стажировка — отличный шанс для меня и моей карьеры! Это европейский уровень! — глаза при этом у нее блестели, взгляд был мечтательный и счастливый. На самого Корфа Анна давно так не смотрела. Давно … В прошлой жизни… — Аня, а как же Володя-маленький? Ты заберёшь его с собой или тут оставишь?! — Владимир не верил, что это его Анна и она говорит всерьёз. — А что Володя? Пока ты с ним побудешь, а потом посмотрим, или я вернусь, или я его туда заберу. Там образование не нашему чета… — увидела ошарашенный взгляд мужа. — Володя, не смотри на меня так! Ты что, серьёзно считаешь, что я всю жизнь буду возиться с твоими зэка́ и трупами?! Я нормальную работу хочу, с продвижением, европейской зарплатой. — Аня?! А мы в твоих желаниях есть? Или хотя бы сын??? — Есть конечно! — чуть раздражённо ответила девушка. — И сын. И ты… — Сомневаюсь. Ладно, сегодня закончилась среда. Мальчик спит давно. Твой результат в пятницу. Когда ты скажешь об этом сыну и когда отъезд? — Скажу завтра. А отъезд в следующий четверг. Через неделю получается. Там финансовое обеспечение полностью, пятница–воскресенье даётся на заселение и экскурсии-ознакомление с городом, а с понедельника практика и лекции. — Понял. Я бы хотел присутствовать при вашем разговоре. — Посмотрим, как пойдет. Может, нам будет лучше вдвоем поговорить. Ладно, я тебе рассказала. Ты спать опять в детской будешь? — Я пока не ложусь. — встал, помолчал, подошёл к двери, тихо спросил, — Аня, а я тебе зачем нужен был? Анна промолчала, парень вышел. На кухне сделал чай, потом зашёл к сыну, поцеловал его. С самого начала разговора понял, что Вовку он не отдаст. Он его отец. Да, любой суд встанет на её сторону, но и он просто так не сдастся. Тихо оделся и вышел. Утром Надя готовила завтрак на всех. Первым появился сонный муж, поцеловал ее и плюхнулся на табуретку: — Вовки так и нет? Паразит… — Нет. Он не паразит, что-то случилось. Он поговорил с Анной и ушёл. — тихо и грустно отозвалась женщина. — Я думаю, пришла пора с ними поговорить. Обоими. — Бесполезно. Корф будет молчать. Анна тоже не болтливая. Мне мелкого жаль. Из-за их дрязг страдает ребенок! Бенкендорф встал, обнял Надю: — Не нервничай. Тебе это запрещено. Опять в больницу захотелось?! Они оба взрослые, разберутся. Сама говоришь, что Корф не расколется. Я понимаю, что ты за них волнуешься, но тебе сейчас нужно думать только о себе и о Мандаринке. Иначе мы съедем отсюда! — Я не уеду. — Тогда успокойся! Иначе вывезу силой, ты меня знаешь. Тихо открылась входная дверь, бесшумно зашёл Владимир. Сел на пол под дверью. Если бы не Вовка и не Надюша он бы не вернулся. Уехал бы куда-то далеко. Попросился бы в спецназ… — Сынок? — тихий взволнованный голос единственного родного человека. — Мама, — вымученно улыбнулся, встал, осторожно обнял её. — прости, напугал тебя. Как ты? Ты спала? Как Мандаринка? — Мы в порядке. А ты нет. Володя, пожалуйста… — Сейчас Анна уедет, расскажу. Дядь Саш, работу никто не отменял… — Я Саше написал, подхватит. Ты где ночевал? — У Кости. Ань, тебя отвезти? — Нет, спасибо! Доброе утро всем, — улыбнулась девушка. Анна быстро позавтракала, оделась, зашла к сыну, Володя-маленький сделал вид, что спит. Вышла. Попрощалась со всеми, муж пожелал удачи, и уехала. Корф всё подробно рассказал. — Мам, дядь Саш, у вас есть адвокат? Я проконсультироваться хочу… На всякий. — налил себе чай. — Ты позавтракай нормально. Есть сырники, твои любимые. — тихо проговорила Надя. — Можно украсть у вас баночку сгущенки? — Конечно, родной, ты же знаешь где. — улыбнулась женщина. — Володя, всё так серьёзно? — спросил Александр Христофорович. — Не знаю. Честно. Я до последнего надеялся, что это блажь. Но она настроена решительно. Она не советовалась, она перед фактом поставила. Не понимаю…. Я просто ничего не понимаю… Ладно, я… Но какие-то курсы дороже и важнее родного ребенка?! Не понимаю. Ладно, давай собираться, работу работать. — Мама от нас уходит, да? — раздался звонкий голосок Володи-маленького. Взрослые вздрогнули. Владимир притянул к себе мальчишку: — Привет, сынок. Ты о чем? — Пап, я не слепой! Мама от нас уходит. Она нас не любит. — Вов, ты чего? Мамочка нас очень любит. — Пап, не надо! Я только сразу говорю, я останусь с вами! С тобой и тётей Надей и дядей Сашей. — Так, оставатель, садись завтракать. — заметил Бенкендорф и наложил еду. — Никто никуда не девается. Корф, у тебя сегодня выходной, побудьте втроём. А я поехал. — полковник поцеловал жену, младшего племянника и уехал. В четверг состоялся разговор Анны и мальчика тет-а-тет, после которого Володя-маленький проплакал весь вечер. Владимир и Писарев не могли его успокоить. Надю Бенкендорф не пустил. А в пятницу Анна вернулась домой веселой и счастливой, с тортом в руках. Владимир всё понял. Но молчал. Не хотел омрачать. Все вместе отметили победу девушки. — Ань, составь список необходимых вещей и документов. Что докупить. — Корф был спокоен, Володя-маленький сидел тихо и при первой же возможности убежал в свою комнату. Надежда Николаевна и Владимир зашли к нему, но мальчик притворился спящим. Вышли на кухню. — Володя, поговори с ней…. — Зачем, мамуль? Всё и так ясно. Ладно, не бери дурного в голову, а тяжёлого в руки, — усмехнулся и поцеловал ее руку. — Главное, что ты рядом. И ты меня простила… — Володя?! Сынок, родной мой мальчик, сколько ты будешь думать об этом? Мы же обо всем договорились. Перестань. Я с тобой. Всё, давай спать. — Я у Вовки. — Хорошо. Может, я с ней поговорю? — Нет! Пожалуйста! Береги себя! Спокойной ночи! — Спокойной ночи! Незаметно пробежала неделя, вся в работе, покупках, складывании и перекладывании вещей. Наконец-то чемодан был сложен, документы собраны. Володя-маленький и Надежда Николаевна молча за этим всем наблюдали. Настал вечер среды. Анна зашла в комнату сына: — Володя, сынок, … — Мам, запомни, я́ тебя люблю. Но я с папой. А ты — с курсами и работой. А теперь прости, я хочу спать. Мы с папой завтра идём гулять, а потом мне нужно помочь тёте Наде. И ты ложись, тебе выспаться надо, чтобы не опоздать. — отвернулся лицом к стене и укрылся простынёй. — Володя, … Пожалуйста, давай поговорим. — Ты мне в четверг всё сказала, я услышал. Спокойной ночи! Проглотила слёзы и молча вышла. В кухне сидел муж. Увидел ее в слезах, встал, притянул к себе. Пару минут постояли. — Всё, ложись, а то завтра опоздаешь. — Ты сможешь меня отвезти? — тихо, робко, боясь отказа. — Конечно. Ложись. — налил себе чай. — А ты? — И я. Позже. Не хочется. — Корф не смотрел в любимые глаза, боялся. — И со мной? — Ложись, уже поздно. Анна выскользнула из кухни. Владимир допил чай, зашёл в спальню и приобнял жену. Так и заснули. Утром Корф проснулся раньше всех. Приготовил завтрак, проверил всё по списку. Отправился будить сына. О чём-то поговорил с ним в комнате. К моменту появления на кухне Анны оба были одеты-умыты и улыбались. — Пап, а потом мы куда? — Как планировали. На наше место. Мальчишник, — улыбнулся отец. — А дядю Сашу с собой возьмём? — Нет. Он на работе. Зато потом приедем домой и будем с Надюшей играть в шашки. — Ур-ра! — Только не кричи, всё спят ещё. — Ой…- втянул головку в шею. — Привет, мужчины, — улыбнулась Анна. — Привет, — непринуждённо отозвались оба Корфа. — Кушать подано, — чуть усмехнулся Владимир. — Я по списку всё проверил, всё есть. Чуть что, там докупишь. Там качество не нашему чета… — Доброе утро! — в проёме стояли полковник и криминалист. — Доброе, садитесь, — парень достал тарелки. — Ну, что, Анют, готова? — улыбнулся Бенкендорф. Девушка молча кивнула. — И правильно, посмотришь на жизнь заграничную, отдохнёшь от корфовских сырников. — мужчина продолжал улыбаться. — Приедешь сюда вся из себя француженка, с французским бульдогом в одной подмышке и каким-нибудь захудалым французиком в другой, откроешь свою школу психологии и профайлинга… А мы будем к тебе в ножки кланяться. Надежда Николаевна тихо усмехнулась. Несмотря на добрый и ласковый тон мужа, смысл сказанного она поняла быстро. — Ладно, давайте собираться. Анюта, ты ещё раз документы проверить, да и с ребятами спишись. Мы через десять минут выходим. Я чемодан загружаю. Вов, ты со мной? — Конечно, пап! — мальчик быстро помыл посуду и побежал одеваться. В кухне висела тишина. — Анют, поторопись. — Корф и чемодан уехали. Анна вошла в свою комнату. Внутри всё сжалось. Села на диван, взяла в руки подушку мужа и глубоко вдохнула ее или его запах. — Ты же знаешь, — раздался тихий голос Нади, — что мы с Сашей были в горячей точке…. Я пошла туда с ним, вопреки его желанию, смирился, хотя боялся не за себя, а за меня. А я беспрекословно выполняла любые его приказы, он лучше меня знает, что делать. Не могла и не могу без него… У него напарник был, Юра… Он там познакомился с медсестрой, я хирург, у меня медсестра… Перед вылазками, как и перед боем, нельзя ссориться, разговаривать на повышенных тонах… Лара это неписаное правило забыла однажды. И вернулся мой Саня один. С порезанной рукой, так, что мясо вываливается, кость видна. Я от ужаса, наверное, его заштопала, хоть своих и нельзя. Лара по его глазам всё поняла. И хотела извиниться, поговорить, а не с кем. Могилы не говорят. Они молчат. А ты можешь плакать, клясться в вечной любви, в надёжности…. Только холмику или плите на это наплевать. Всё нужно делать вовремя… — помолчала, улыбнулась, — Ладно, что-то я хандру нагоняю. Вспомнила почему-то… У тебя всё будет отлично, возможности, перспективы. За Володю-маленького и Лучика не волнуйся, присмотрю. Вошёл Владимир. — Ну, что, на дорожку и в путь? — улыбнулся муж. — Вов, иди сюда…. В коридоре попрощались с Надей и Бенкендорфом. В машине ехали молча. Анна и Володя-маленький сзади, девушка обняла сына. Корф крепко сцепил зубы. Натянул на себя улыбку. Не хотелось показывать свою боль. В аэропорту быстро прошли регистрацию, прощались. Володя-маленький держался. — Володя, я люблю тебя. Очень. Я буду приезжать как только получится… — у Анны в глазах стояли слёзы. — И через полгода я буду дома. Это быстро… Мальчик молчал — Ну, что, Анют, удачи! Ты звони иногда или пиши. — Владимир на секунду прижал любимую к себе. — Я люблю тебя. Прости меня, — успела шепнуть на ухо. — Что ты, всё отлично! Я тобой только горжусь. Буду всем рассказывать, какая у меня крутая жена. Захочешь вернуться — всегда рады, адрес знаешь. — и было понятно, что Корф говорит не о возвращении из командировки. — Не надо! Не возвращайся! Улетай! — тихо проговорил сын, но родители услышали. Анна вздрогнула. — Сына, ты чего? Мамочка… — начал Владимир. — Па, перестань. Вон, её уже ждут. — кивнул в сторону парня и девушки, которые смотрели в их сторону. — Счастливого пути! Корф подошёл к сыну. — Я на секунду, — проговорила Анна, — отдам им чемодан, чтобы не забыть… Когда Анна вернулась, обоих Корфов уже и след простыл. — Ну, что, Вов, в суши-бар, а потом за тётей Надей и в парк? — Владимир завел машину. — Да, — спокойно ответил мальчик и пожал плечами, — свобода. — Тогда пристегнись. И чуть голову левее… Это что такое?..