***
— Настя, — голос протянулся прямо над ухом, обволакивая остатки сладкой дрёмы.
Девушка лишь болезненно скривилась, инстинктивно зарываясь лицом глубже в подушку и отворачиваясь от того, кто так бесцеремонно крушил хрупкую конструкцию её прекрасного сна. Прошло пару дней, так что Настя вновь пришла к девочкам, чтобы поспать в уютной комнатке и не быть разбуженной матерью для очередного домашнего дела. Тому, кто осмелился потревожить её покой такой исход явно пришелся не по душе, из-за чего в воздухе повисла напряженная тишина, продлившаяся от силы пару коротких секунд, пока Настя отчаянно цеплялась за ускользающие образы, надеясь, что назойливый гость испарится сам собой.
— Настя, мать вашу, — прозвучало уже с нажимом, разбивая последнюю надежду на сладкие фантазии.
— Да что надо вам, тебе, кто тут вообще? — взорвалась она, резко приподнимаясь на локтях и щурясь спросонья, пытаясь сфокусировать взгляд на наглеце, который решил, что имеет право вторгаться в её личное пространство. Цокнув языком, Виннице наконец разглядела перед собой довольную, просто до омерзения самодовольную рожу Влада, что с искренним интересом натуралиста наблюдал за ней, по-кошачьи подперев подбородок рукой.
Эти пронзительные голубые глаза, в которых плясали искры какого-то нездорового обожания, теперь точно будут преследовать её в самых страшных кошмарах. Дело было вовсе не в его пугающей магии, которой он мог бы её припугнуть, а в его чудовищной, нечеловеческой выносливости, позволяющей ему заниматься сексом без перерыва, что было куда страшнее любых искорок из рук или чем там эти маги обычно пользуются для устрашения.
— Ты какого чёрта сюда припёрся, полудурок? Иди отсюда, пока я окончательно не проснулась и не натворила глупостей.
— Ну почему же ты так грубо со мной, милая, — с притворной обидой протянул Морок.
В глубине его глаз промелькнуло что-то похожее на мимолетную растерянность, потому что юноша явно не ожидал от Анастасии столь яростного отпора. Где-то под рёбрами у него вдруг предательски ёкнуло сердце, заставив на мгновение усомниться в правильности собственного напора. Вдруг он перегибает палку и действительно пугает её своей грубой прямолинейностью? Наверное, она просто ещё не успела привыкнуть к такому шквалу внимания. Ему стоит быть чуточку терпеливее.
— «Расслабься, ты же заботишься о ней», — пронеслась в голове успокаивающая мысль, возвращая на лицо привычную самоуверенную маску.
— Ага, как же. Я ни за что не стану доверять человеку, который дважды принуждал меня к совершенно недопустимым вещам, — прошипела Виннице, пытаясь отбиться от его настырных приставаний и чувствуя, как его горячие ладони уже по-хозяйски скользят под тонкую ткань её футболки, обжигая нежную, ещё сонную кожу, и заставляя всё тело покрыться колючей россыпью мурашек. Эти большие, грубоватые руки, казалось, выжигали на ней свои метки. От этого становилось одновременно и жутко, и предательски жарко. — Где девочки? Почему в доме стоит такая гробовая тишина? Я уже, честное слово, успела соскучиться по бесконечному потоку слов изо рта Алёнки, потому что её болтовня куда приятнее твоего общества.
— Они ушли куда-то и, поверь мне на слово, в ближайшие несколько часов нам абсолютно никто не помешает, — растягивая слова, произнес
мужчина, и натянутая, предвкушающая ухмылка на лице юноши стала последней каплей, заставившей Виннице резко подорваться с постели в отчаянной попытке спастись бегством. Она не успела, потому что сверху на неё тут же навалился Морок, ловко зажимая её тонкие руки в ловушке между их разгоряченными телами. Тяжёлое дыхание, опалившее её ухо, Настя распознала мгновенно, понимая, что он начинает раздражаться или, что гораздо хуже, по-настоящему злиться. Это открытие неприятным холодком скользнуло по позвоночнику.
— Ты издеваешься надо мной? — сдавленно протянула девушка, начиная активно вырываться из железной хватки этого дикого зверя, от давления которой у неё начало сводить кисти рук. Она даже не могла понять, то ли это чисто физическое воздействие, то ли его тяжелая, подавляющая аура так дурно на неё влияет.
Ей всё больше казалось, что юноша откровенно наслаждается её беспомощностью и забавляется ситуацией. Садист, скорее всего, ни за что не оставит её в покое, пока не получит желаемое, а вот что именно подразумевается под «желаемым» тот ещё вопрос. Влад резко привстал, грубо потянув Виннице за собой, на что она гневно шикнула и, изловчившись, нанесла точный удар ягодицами прямо ему в пах, отчего шикнул уже он сам, согнувшись от неожиданной лёгкой вспышки боли. Ширинка его грубых джинсов и без того была предательски натянута. Ощутив это, девушка мгновенно пожалела о своём опрометчивом поступке, осознав, что только что подлила масла в огонь.
— Ты сейчас доиграешься, милая, — низким, утробным рыком прозвучал его голос. В ту же секунду его правая ладонь властно легла на её левую грудь, сжав с такой собственнической грубостью, что тело девушки словно окатило крутым кипятком, заставив её непроизвольно дернуться в его руках.
С губ сорвался хриплый, почти болезненный стон. Настя без сил откинула голову на его плечо, ощущая, как Морок довольно хмыкнул и принялся тереться щекой о её висок, ластясь к своей добыче, отчего Виннице захотелось спрятаться и исчезнуть. То, чем они занимались, было неправильным, диким и поглощающим, но Анастасия, судорожно выдохнув, поняла, что грубой силой от него не отделаться, а значит с этим
мужчиной нужно играть тонко и аккуратно, чтобы он не мог предугадать её следующий ход. Он далеко не так глуп, каким кажется на первый взгляд. Виннице уже убедилась в этом, когда именно Влад предложил им обходной путь, в то время как остальные настаивали на самоубийственной лобовой атаке, что спасло их от неминуемой ловушки. Спорить с тем, что юноша хорош собой и порою гениален, она не станет. Где-то глубоко внутри Настя, возможно, даже испытывает к нему смутную симпатию, но если парень — а она настойчиво называет его так, пытаясь забыть о его пугающем ментальном возрасте в триста лет — продолжит наскакивать на неё с таким животным напором, то вся симпатия в одночасье улетит в бездну вместе с остатками её терпения. Всё же, как бы иронично это ни звучало в нынешних обстоятельствах, он был её первым молодым человеком в подобном плане.
— Слушай, может вместо того чтобы бездумно трахаться, словно озабоченные кролики, мы просто… Сходим куда-нибудь? — неожиданно даже для самой себя протянула Анастасия, повернув голову и испытующе заглянув Владу в глаза. От этой невинной просьбы он вдруг призадумался, застыв на месте. Настала такая странная, звенящая от недосказанности тишина, что девушка даже испугалась собственной смелости, ожидая чего угодно, но только не согласия.
— Хм, а это действительно отличная идея, — произнес он после затянувшегося молчания. Весь его облик внезапно приобрел какую-то несвойственную ему задумчивость, словно в голове закрутились шестерёнки нового плана.
Он медленно, почти заботливо ослабил хватку и отпустил Анастасию, аккуратно уложив её обратно на смятые простыни. Девушка, не веря своему внезапному счастью, изумленно повернула голову, провожая его взглядом и гадая, что за невидимый рычаг она только что нажала, если парень сам, без её мольб, оставил беднягу в покое. Это было сродни чуду. Всё ещё не доверяя происходящему, Настя села на пятки, внимательно глядя в широкую спину Влада, который уже спускался по лестнице вниз, скрываясь из поля зрения. Веки предательски слипались, потому что она всё же находилась в пограничном состоянии между сном и явью.
— Ты куда это направился? — спросила она скорее из любопытства, чем из реального интереса.
— Жди тут, — коротко бросил он, не оборачиваясь.
Ага, разбежался. Будет она сидеть и повиноваться какому-то упырю. Стоило Владу исчезнуть, как девушка услышала приглушенный щелчок двери в комнате девочек и, облегченно выдохнув, наконец позволила себе расслабиться, укладываясь обратно на матрас и растекаясь по нему медузой. Было так приятно вновь ощутить себя одной в пространстве, где в последние несколько часов жизни Насти было слишком много Влада, слишком много мужской требовательной энергии, что она уже всерьез подумывала о карьере убежденной мужененавистницы, чтобы никто и на пушечный выстрел к ней не приближался. Однако Виннице зря рано радовалась и позволяла себе эту минутную слабость, потому что не прошло и пяти минут, как в комнату смерчем ворвался Влад, с нечеловеческой скоростью взлетая на балкончик их спального места. Настя не успела даже рта раскрыть для возмущения, как на неё снова навалились всей массой тела, припечатывая к кровати и не оставляя ни малейшего шанса на побег. От этого собственнического рейда девушка нахмурилась так сильно, что, казалось, брови навсегда сошлись на переносице, а пальцы до скрипа стиснули несчастную простынь.
— Ты совсем рехнулся, идиота кусок? — прошипела она, предпринимая ещё одну тщетную попытку вырваться из хватки этого бешеного парня, но его объятия были крепки, словно стальные оковы. Влад молчал и лишь внимательно наблюдал за тем, как она меняется в лице по несколько раз за секунду. Данное зрелище казалось ему одновременно уморительно смешным и невероятно милым.
— Да что ты так барахтаешься, глупая? — мурлыкающим тоном протянул Морок, закидывая руки ей под лопатки и крепко прижимая к себе, на что «жертва» громко вскрикнула от неожиданности, но её рот тут же накрыла широкая ладонь, заставляя замолчать. От такой беспардонной наглости брови девушки взметнулись вверх так высоко, что, казалось, вот-вот закроют ей обзор. — Тихо, тихо, маленькая. Я тебя не обижу, просто позволь подарить тебе немного своей бесконечной любви, ведь ты хочешь этого, просто пока не признаёшь до конца…
Это продолжалось ровно до того момента, пока доведенная до отчаяния Виннице, не видя иного выхода из этой унизительной ловушки, не извернулась и со всей дури не впилась зубами в его палец, прижимавший её рот. На этот отчаянный акт агрессии юноша лишь глухо прошипел сквозь стиснутые зубы, но ладонь не убрал. Напротив, с утроенной силой вдавил её в девичьи губы, заставляя Настю ощутить солоноватый привкус собственной дерзости. Такое открытое неповиновение точно разозлило его до глубины души, потому что на обычно расслабленном лице хищно заиграли желваки, перекатываясь под кожей. От этого зрелища брови девушки, до того возмущенно взметнувшиеся вверх, вдруг расслабленно опали, уступая место первобытному страху.
— Я же сказал тебе вести себя тихо, — прорычал он. Каждое слово падало тяжелым камнем в звенящую тишину комнаты.
— Я не хочу! — выкрикнула она с вызовом, пытаясь голосом замаскировать предательскую дрожь, пробежавшую по всему телу.
— Зато я хочу! И ты будешь, слышишь меня, будешь слушаться! — его интонация не оставляла пространства для споров, перекрывая собой весь воздух.
— Пошёл нахуй! — выплюнула Анастасия и, собрав в кулак все остатки своей злости, со всего размаху ударила коленом точно между ног Владу, целясь в самый уязвимый центр его мужской самоуверенности, отчего парень тут же согнулся пополам, схватившись за пострадавшее место и завалившись на бок рядом с ней.
— Боже, а по моему мальчику зачем? — хрипло, почти жалобно протянул он, но даже сквозь боль в его голосе сквозила непонятная девушке злостная досада.
Виннице, пользуясь кратким мгновением чужой беспомощности, резво вскочила на ноги и птицей сорвалась вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, хотя Влад уже успел рефлекторно выбросить руку вперед и поймать её за кончики разметавшихся волос, но пряди предательски выскользнули из его пальцев. Между ног, конечно, нещадно ныло, отдаваясь тупой пульсацией в низу живота, но азарт погони требовал во что бы то ни стало поймать эту юркую лисицу, что сейчас скакала по комнате похлеще бешеной егозы, уворачиваясь от его рук. Настя неслась, не разбирая дороги, из-за чего едва не врезалась в обеденный стол, в последний момент ухватившись за его край, отчего пальцы скользнули по гладкой, чуть нагретой солнцем деревянной поверхности. Только она собралась рвануть в сторону спасительной двери, как её резко, безжалостно дернули назад за волосы, натягивая их у самых корней так, что Виннице громко, испуганно вскрикнула и принялась судорожно скрести руками воздух, пытаясь освободить свои спутанные пряди из мужской хватки. Она ещё раз отчаянно дернулась вперед, но всё было тщетно. Каждое её резкое движение причиняло лишь новую вспышку боли, потому что юноша держал её крепко, словно пойманную в капкан дикую кошку. Морок терпеливо ждал, не двигаясь с места. Лишь поджав губы в тонкую линию, слегка повернул голову в сторону. Во всей его застывшей позе читался немой вопрос: «Почему просто не сдастся мне, зачем всё это сопротивление, если вреда нет?»
Виннице, ослепленная гневом, вновь попыталась извернуться и укусить парня за палец, но на этот раз её манёвр был предугадан. В ответ на эту дерзость Влад резко дернул вниз край её топа, отчего тонкая ткань предательски громко хрустнула, разрываясь. Ну как разрываясь, скорее просто по шву разойдясь от натяжения. На этот звук они застыли оба, и девушка на пару секунд опешила, удивлённо хлопая ресницами, не в силах осознать, что он только что испортил хорошую вещь. Все попытки вырваться прекратились, когда девушка в очередной раз ощутила его тяжелую горячую ладонь на своей груди. От этого собственнического жеста по телу пробежала волна обреченности. Эти лапищи, казалось, достанут везде. Не было в этом доме места, где она могла бы укрыться от их настойчивого внимания. Печально выдохнув, признавая временное поражение, Настя застыла вместе с парнем в той самой тишине, которой он так упорно добивался. Это молчаливое перемирие было для неё сродни капитуляции. Решившись хоть что-то сказать, она осторожно выпрямилась, но хватка на её волосах тут же стала ещё сильнее и настороженнее, не позволяя и на миллиметр отстраниться.
— Почему? — тихо, почти обреченно спросила Виннице. В этом коротком слове поместилось всё: и непонимание его одержимости, и усталость от непонятной борьбы, и тайный страх перед тем, что она может услышать в ответ.
Юноша мгновенно уловил истинный смысл вопроса. На его губах медленно расцвела понимающая, почти торжествующая ухмылка. Натянув волосы Виннице ещё сильнее, вынуждая её запрокинуть голову и затылком прижаться к его плечу, Влад наклонился так близко, из-за чего его хриплый шепот защекотал девичье ухо, проникая, казалось, прямо в самое сознание.
— Потому, что ты интересная… Потому что немыслимо хороша для меня. Я знаю тебя продолжительное время. Горячая, молодая кровь… Другого ответа у меня нет, — произнес он с той гипнотической убежденностью, от которой у Анастасии по спине побежали мурашки.
— Нет, послушай, ты не прав. Возможно из-за такой резкой смены тела твой организм не справился с гормонами. Я, так полагаю, у мужчин твоего происхождения биологические процессы намного... Интереснее, чем у обычных людей. Я просто попалась под руку. Есть люди намного лучше меня. Ты можешь в это поверить. Девушки, у которых схожие интересы. Я уже ничего не говорю про высокое либидо, которого тебе так от меня, походу, не хватает, — фыркнула Настя, предпринимая новую слабую попытку высвободиться, но вредность парня была несокрушима, так что она лишь устало прикрыла глаза, ощущая не физическую, а глубокую моральную опустошенность. Этот гад был словно энергетический вампир, безжалостно высасывающий из неё все жизненные силы. Пил и пил, не испытывая ни капли жалости. Когда-нибудь, она знала это наверняка, он выпьет её до самого дна.
— «Она не понимает, что у таких, как ты, действительно всё по-другому. Покажи ей, скажи наконец, а не терзай своими играми», — отозвалось где-то на периферии сознания. Это внутреннее противоречие на мгновение ослабило напор.
Анастасия, почувствовав эту микроскопическую перемену, обмякла в его руках, судорожно выдыхая и позволяя себе минутную передышку, благословляя тот факт, что в комнате не было лишних свидетелей такого странного противостояния. Морок удовлетворительно хмыкнул, принимая её расслабленность за долгожданную капитуляцию, и принялся медленно, почти лениво поглаживать напрягшийся сосок через тонкую ткань, отчего тело девушки предательски отозвалось на эту ласку. Настя была готова проклясть себя за столь похабную реакцию. Словно огромный довольный кот, парень утробно промурлыкал, прижимаясь своей щекой к её пылающей щеке и по-хозяйски обтираясь об неё, вбирая жар нежного податливого тела. Такая красивая, невероятно особенная, созданная будто специально для него.
— Ты зря думаешь, что мне нужно просто какое-то заоблачное либидо, потому что это совсем не так, — прошептал он. — То, что я чувствую, это испепеляющая слепота моей души, её тянет к тебе. Я... М, возможно в своё время не испытывал подобного и могу выплеснуть это лишь физически. И то, мне недостаточно. Был бы вариант влезть в твоё тело и стать одним целым, то я бы воспользовался такой возможностью. Любовь, от которой никуда не деться.
— Нет, это не любовь, не смей это так называть. Любовь умеет ждать, она терпелива, а похоть не ждет ни секунды. Ты, как и она, совершенно не умеешь ждать, — резко, но с дрожью в голосе ответила Виннице и тут же ойкнула, когда её за подбородок бесцеремонно повернули к нему лицом. — Ты сам ежесекундно показываешь мне свою обычную гормональную похоть своими действиями, дорогой мой романтик.
— Каждый из нас показывает свою любовь по-разному, пойми это. Ты думаешь я резко прилип к тебе просто потому, что у меня ебучие гормоны? Или я должен был в облике грёбанного лешего позвать тебя на свидание? — с нажимом произнес
мужчина. — Хочу, чтобы ты видела, как сильно я нуждаюсь в тебе, как сильно хочу тебя каждую секунду своего существования… И не в плотском плане. Просто мне хочется тебя рядом...
Не успела она осмыслить его слова, как юноша резко подхватил её за бёдра, усаживая прямо на стол, за которым обычно собирались девочки из патруля. От этого неожиданного маневра Анастасия испуганно ойкнула, рефлекторно хватаясь за его широкие плечи. Он ухмыльнулся в ответ, но эта ухмылка вышла какой-то усталой, почти несвойственной такому напористому созданию, как бывший князь Тьмы. Влад выдохнул струю обжигающе горячего воздуха на беззащитную шею, а Настя вяло упёрлась ладонями ему в грудь, создавая лишь видимость сопротивления, потому что игра в кошки-мышки, которую они затеяли, уже нравилась обоим. Признаваться в этом не хотел никто. Может быть, роль жертвы для этого дикого зверя на самом деле была по-своему приятна. Если она сейчас просто протянет ему руки в ответ, то, вероятнее всего, ничего не потеряет, а только приобретет. Закусив щеку изнутри и окончательно решившись, Настя из-под полуприкрытых век принялась наблюдать за склоненной макушкой юноши, который уже что-то вытворял губами и языком на её шее с плечах, покрывая кожу обжигающими поцелуями. Тело мгновенно покрылось крупной россыпью мурашек. Тогда Анастасия сама, переступив через остатки гордости, притянула тело Морока ближе, обхватывая его бедра своими ногами и запирая в этой близости. Юноша медленно приподнял голову, вглядываясь в её раскрасневшееся лицо. Голубые глаза секундо сверкнули. Его руки крепко, по-хозяйски обхватили девушку, прижимая к груди. Прильнув щекой к её мягкой груди, Влад провел горячим языком по кончику маленького носа и затем по изгибу верхней губы, заставляя Виннице саму, без принуждения, притянуть его обратно к себе и зарыться пальцами в густые волосы.
Судорожно выдохнув, сдаваясь на милость победителя, Настя сама наклонила голову в сторону. Этот молчаливый, едва уловимый жест прозвучал громче любых слов, приглашая его продолжить то, что он начал. Скорее всего, Виннице даже не услышала того, как его внутренний зверь утробно, глубоко и победно зарычал, потянув свои жадные лапы к ней с утроенной силой и навсегда впечатывая этот миг в свою память.